Madness in him

Весь следующий день я то просыпаюсь, то засыпаю на несколько часов. Много раздумываю и молюсь о спасении. Долго сижу у окошка, закрытого решеткой, в надежде увидеть планолет Тринадцатого или хоть какой-нибудь намек на спасательную команду. Я пока что успокоилась, но это только сегодня. Потому что знаю, что мучитель не придет. А вот завтра... По расписанию меня ведут в душевую. Еще одна попытка смыть вчерашнее. Неудачная. Боль внизу напоминает мне об этом каждый раз, когда я стараюсь хоть на мгновение забыть об этом. Что они сделали с ним? Настоящий Пит и пальцем бы не тронул меня. Скорее убил бы на месте любого, кто попытался бы со мной такое сделать. Так почему же... Может, настоящего Пита давно нет, а это - копия, созданная Капитолием для пыток? Я не могу даже разобраться, что чувствую. Я должна его ненавидеть. Должна! Он - насильник, отобравший мою честь и покалечивший меня, но... я боюсь его до потери пульса, и в то же время мне кажется, что Пит до конца не понимает, что делает. Или понимает, но его реальность искажена. Пожалуй, у меня два выхода. Достучаться до него. Начать диалог и попытаться выяснить, что с ним. Если это вообще Пит. Или найти способ покончить с собой. Размышления об этом заняли все время, которое я не спала. Часов нет, лишь в окошке я могу наблюдать движение солнца. Вечер приближается, а значит и визит Пита тоже близок. Что мне сказать ему? Что может заставить его остановиться? Он пришел, когда уже стемнело. Я залезла в угол койки и прижала колени к груди. Теперь я получше разглядываю его лицо. Черты стали жестче, взгляд - холоднее. Если раньше я могла утонуть с его глазах, то сейчас на меня смотрят две льдинки. Бесчувственные. Жаждущие. Мое тело пробивает дрожь и вся решительность поговорить мигом улетучивается. Он подходит и за лодыжки пытается вытянуть меня из угла. -Пит, перестань! Хватит! - поплотнее притягиваю ноги к себе. -Пит, мне больно! Я еще...с прошлого раза не отошла. Он ненадолго останавливается и смотрит в мои глаза. -Эвердин, поверь, здесь тебе проще смириться с этим. Что? Он назвал меня по фамилии? Какого черта?! -Пит, не надо. Ты не можешь... -А ты не убедилась позавчера, что могу? Нервно сглатываю. Или это не Пит, или он не помнит абсолютно ничего из нашего общего прошлого. -Эвердин, тебе лучше сдаться. Сопротивлением ты сделаешь себе лишь хуже. И больнее, - он делает акцент на этих словах, резко тянет за лодыжки и подминает меня под себя. А я упрямо сопротивляюсь. Прижимаю бедра к кровати, и скрещиваю ноги, чтобы он не мог стащить с меня штаны. Только я не учла одной детали. Пит переворачивает меня на спину, ловит мои запястья и на них щелкают наручники. Руки фиксируются к спинке кровати. Вот теперь я точно проиграла. Как не извивайся - не выбраться...Одежда задирается наверх, штаны ползут вниз. Его пальцы смыкаются на моих сосках, а головка члена упирается во вход. Я слышу его шепот в самое ухо: -Ты привыкнешь к этому. Не сомневайся. Снова боль. Мои раны ещё не зажили до конца, а он с каждым толчком тревожит их с новой силой. Я чувствую свою кровь. Понимаю, что нельзя этого делать и снова извиваюсь в попытке выбраться. Мышцы невольно сжимаются вокруг члена Пита, который прижимает меня сильнее и не отпускает, пока не кончает. Я к тому времени уже начинаю скулить от боли, как собака. -Послезавтра жди, - замок щелкает и мои запястья освобождаются. Он уходит, а я ещё долго лежу и реву в подушку. Кто-то приходит и накрывает одеялом моё полуобнажённое тело. -Мисс Эвердин? - видимо, эту женщину приставили смотреть лично за мной. -Я сейчас, - отвечаю, не отрывая головы от подушки. Она стоит в коридоре, а я потихоньку натягиваю обратно бельё и штаны. В душевую почти ползу. Сбрасываю испачканную кровью одежду и прячусь подальше. Жаль, от себя и своих мыслей спрятаться нельзя. Почему меня не спасают? Неужели Коин не может отправить солдат сюда? Или она упрямится, а Хеймитч не может найти доводы, чтобы убедить её? Кажется, я медленно схожу с ума. Моя голова забита размышлениями и рассуждениями на тему освобождения. Возможно, я просто не хочу принимать тот факт, что в Тринадцатом всем плевать на меня? -Я не могу заснуть, - обращаюсь к женщине, когда надеваю чистую одежду. -Можно мне какое-то лекарство? -Я спрошу, - она провожает меня в камеру и вскоре возвращается с баночкой и бутылкой воды. -Сказали две на ночь и запить. -Спасибо, - первые две я сразу выпиваю. Свет вскоре гасят. Надеюсь, они долго действуют. Хочу уснуть и не думать ни о чем. А что если выпить перед приходом Пита? Может, отключусь и хоть ни помнить, ни чувствовать ничего не буду. Ему, судя по всему, надо только моё тело, так какая разница в сознании или нет? Я проснулась после обеда. Таблетки хорошо действуют, но не унимают дрожь в теле. Этот день настал. Через несколько часов придет Пит. К тому же у меня совсем не вовремя начались месячные. Теперь живот болит по двум причинам. Зато вдруг побрезгует сегодня трогать? Сколько ещё надо мной должны издеваться, чтобы меня вытащили? Прим и мама наверное думают, что я мертва. Хотя могут и догадаться, что Сноу невыгодно меня убивать. Я ещё могу пригодиться ему. -Ну здравствуй, детка, я соскучился, - Пит демонстрирует наручники. -Сразу пристегнуть или будешь хорошей девочкой? Чёрт, никогда в жизни у меня не было такой проблемы с подборкой слов. Я подхожу к нему ближе и прячу взгляд в пол. -Давай...давай в другой день... - выдыхаю и договариваю: -У меня месячные. -Не проблема. На мгновение появляется надежда, что я получу пару дней отдыха. Но зря. Он хватает меня за волосы и ставит на колени. -Всегда есть другой путь, дорогая. Он расстегивает штаны и приспускает их на бедрах. От догадки мое тело покрывается гусиной кожей. Наклоняю голову к полу пониже и закрываю уши ладонями. Нет, я не смогу. Пусть что хочет делает, только не это. Вот только поздно. Сама завязала весь этот разговор про другой день. Может, из него сделали такого психопата, что ему и на кровь было бы плевать. -Хватит выпендриваться, - Пит силой поднимает меня и сдавливает горло. Я не могу дышать, начинаю кашлять и просто вынуждена открыть рот, чтобы не задохнуться. Чем он и пользуется. Член оказывается у меня во рту и отпрянуть я не успеваю. Его руки крепко расположились на моем затылке и темп учащается. Лучше бы я задохнулась. Сдохла где-нибудь и все. Самое большое унижение в жизни стоять вот так на коленях, пока насильник наслаждается. Пару раз к горлу подкатывает тошнота и кажется, будто вот-вот вырвет. Под конец мне не хватает воздуха и я падаю на пол. Прихожу в себя там же. Пол покрыт плиткой, из-за которой я ужасно замерзла. В камере никого. Должно быть, при падении на пол я потеряла сознание. Оно и к лучшему. В душевой я принимаю окончательное решение. Не могу. Не хочу. Не буду жить. Я найду любой способ умереть в этих стенах. Моя смерть будет на совести Коин, Гейла и остальных. Может, кто-то сказал бы, что жить нужно, даже если тебе насильно затолкали в рот член, но я больше не смогу. Ненавижу свою жизнь. Мной вечно распоряжаются, как кому не лень. Мы все жили в страхе перед Жатвой, играми, пройдя их один раз, я вынуждена была постоянно плясать под дудку Сноу и все равно попасть второй раз на арену. Да и Гейл хорош! Начал лезть ко мне в лесу, хоть и повода не давала! Пожалуй, Пит единственный, кто всегда уважал меня, мою жизнь, мое мнение. А теперь он - капитолийский ублюдок, для которого я - лишь подстилка. Пришел, трахнул, ушел. Я не вернусь домой. Никогда. Сноу этого не допустит. Отсюда - один выход. Когда меня взяли в плен это была поездка в один конец. Возвращаюсь в камеру и оглядываюсь. Выглядываю в окошко. Солнце уже село и больше я его не увижу. Интересно, это непробиваемое стекло? Или его можно разбить и вскрыть вены стеклом? Я случайно задеваю столик и по полу что-то катится. Поднимаю пузырек с таблетками. Я ведь их почти не пила, он полный. Мне сказали две на ночь. А что, если выпить половину пузырька? Или весь? Легкая смерть. Усну и не проснусь. Беру бутылку с водой и в несколько приемов опустошаю баночку почти до дна. Хорошо хоть таблетки маленькие, можно по пять штук за раз глотать. Вот и все. Ложусь и укрываюсь одеялом. Веки тяжелеют, в голове - туман. Я ухожу навсегда.