Madness in him

По моим подсчетам, я в Капитолии около двух месяцев. Пит сегодня придёт на ночь, а я чувствую себя хуже некуда. Утром еле еле встала, чтобы позавтракать и то чуть не вывернуло обратно. Лежу весь день. Даже читать не могу. В глазах режет и голова кружится. Я нахожу положение, в котором на данный момент комфортнее всего и не двигаюсь. -Чертовски устал. Решил, что надо бы расслабиться, — Пит плюхается на вторую половину кровати. Я не отвечаю. Слишком плохо. Он, не дождавшись моей реакции, тащит меня к себе. -Не надо…Давай не сегодня. Пожалуйста, — я пытаюсь остаться в положении, при котором живот болит меньше всего. -Это что еще за новости?! Мы так не договаривались, — он силой переворачивает меня и это последняя капля. Бегу в ванную, пока не вывернуло в кровать или еще куда по дороге. Умываюсь холодной водой и выхожу, убедившись, что повторно не вырвет. Прижимаюсь спиной к стене и закрываю глаза. -Эй, уже получше или как? — Пит похлопывает меня по щеке. -Не особо. -Иди в кровать, — он выходит в коридор. -Врача позови. Один из двух моих сторожей уходит. Пит остается и все разглядывает меня, о чем-то размышляя. Вскоре приходит капитолийка средних лет. Я описываю все, что чувствую и что было за день. -Что ели? -То, что приносят. Больше ничего. Пара десятков вопросов, моих ответов и тишина. Ее молчание начинает меня напрягать. -Может, скажете уже, что с ней такое?! — Пит тоже начинает злиться. Она отрывает взгляд от своего блокнота и произносит: -Придется назначить дополнительные исследования. Я думаю это беременность. Что?! Как обухом по голове. Ребенок. Смотрю на Пита. Он несколько растерян, но сохраняет самообладание. -Значит пойдем и сделаем. Я выпиваю таблетки, чтобы улучшить свое состояние и меня ведут по кабинетам. Ведут на ультразвуковое и Пит тоже заходит в кабинет. -Мистер Мелларк, будьте любезны подождать в коридоре. Пит явно не в восторге, но выходит. Врач намазывает гелем прибор и задумчиво смотрит в экран. Затем поворачивает его ко мне и обводит ручкой пятно. -Нашла. Здесь около шести недель. Вот и все. Я в плену и у меня скоро будет ребенок. Не хочу рожать. Не смогу убить. -Мисс Эвердин? — возвращаюсь в реальность. -Я должна сообщить. -Конечно, — вытираюсь и вместе с врачом выхожу в коридор. Пита нет, нас встречают двое миротворцев. -Вам приказано явиться в столовую. Ну что ж, поесть так поесть. Я не знаю, что делать: упрашивать Пита оставить его, сделать аборт, совершить побег? Да мне же некуда идти. Поймают в ближайшем переулке. А даже если и уйду подальше, то рискую умереть от голода. Это не лес, здесь не поохотишься. Пит не один. Во главе стола сидит Сноу. Для меня приготовлена посуда и стул рядом с Питом. -Присаживайтесь, мисс Эвердин. Разделите с нами этот пир. Ничего не меняется. Он тут столы накрывает, а весь Панем горит в пламени войны и разожгла его я. А теперь сижу здесь и созерцаю его рожу. Чувствую рядом знакомый запах. Обычно мне нравится, но сейчас от него подташнивает и я как можно тише отодвигаю тарелку подальше. -Что же вы, любимое блюдо отвергаете? — кажется, Сноу за каждым моим вдохом следит. -Так это…ребеночка она ждет, господин президент, — робко произносит врач. -Надо же. Впрочем, это не проблема. Можно сделать аборт сегодня же. У меня внутри все холодеет. Но и ответ приходит сам собой. Я не смогу лишить его жизни. Ребенок не виноват в том, что я здесь, что Пита превратили в переродка и что он был зачат так… -Готовьтесь к операции, — врач уходит из столовой. -Нет! — я падаю на колени рядом с Питом. -Умоляю тебя, разреши мне оставить его! -Мисс Эвердин, я уже отдал приказ. Вы ничего не измените, — ядовито улыбается Сноу. -Пожалуйста, я сделаю все, что угодно, -прижимаюсь лбом к колену Пита. Достучаться до него — мой единственный шанс. Сноу наслаждается моим горем, Пит доедает, как ни в чем не бывало, а я продолжаю сидеть на коленях на полу, как дворовая шавка. -Я думаю, в операционной уже все готово, — Пит поднимает меня и тащит в коридор. Миротворцы провожают нас до самого кабинета. Медсестра складывает инструменты на столик, уже готов комплект больничной одежды. Пит за руку подводит меня к кушетке и силой укладывает на нее. -Все готово, можем начинать. У меня начинается истерика. -Не надо…Пожалуйста, Пит! — ну же, услышь меня! -Оставьте нас на минуту, — медработники уходят в соседний кабинет. -Зачем тебе этот ребенок? Нет его — нет проблем. -Я не смогу…Я не прощу себе этого. Я уже люблю его! -Несмотря на то, как мы его заделали? — похотливо шепчет он мне на ухо. Его рука скользит вниз, а я собираю остатки самообладания. Нельзя отступать. -Несмотря на это, — я все еще дрожу . -Пит, я сделаю все, что ты скажешь, только позволь его оставить. -Все? — он задумался. -Все, — отвечаю ещё раз. Пит делает пару кругов по комнате, о чем-то раздумывая. Я сижу и жду его решения. -У тебя два варианта: либо ты отсюда выйдешь с ним, либо без него. Если выбираешь выйти с ним, значит пути назад не будет и родишь. Или покончим с этим сегодня. -С ним, — вскакиваю с кушетки, пока он не передумал. -Значит будешь вести себя как пай-девочка и делать, что велят. Отказывать мне — не имеешь никакого права. Все поняла? -Да. Он пристегивает меня к себе наручниками и ведёт по коридору. -А Сноу? — решаюсь спросить. -Это не твоё дело. Молча приводит меня в апартаменты, расстегивает наручники и запирает дверь. Я прячусь под одеяло. Во дворце тепло, но меня знобит. Я не понимаю его. С ним что-то сделали, он должен был по сути отправить меня на принудительный аборт, но в последний момент передумал. В нем будто бы два человека одновременно. Пита не было три дня. Я уж задумалась, не сделал ли с ним Сноу чего. Хотя тогда за мной бы тоже пришли. К полуночи очередного дня я выключила свет и приготовилась ко сну, когда услышала щелчок замка. Пит ввалился внутрь и охранник запер за ним дверь. Он еле дошёл до кровати, лег и замер. Я ждала, а Пит так и лежал одетый. Я уж подумала, что ему плохо, но нет. Он просто крепко спал. А я, выждав какое-то время, заняла свою половину кровати и уснула. Утром мне было тяжело дышать. Пит сгреб меня в охапку и навалился на меня своим телом во сне. Раздетый. Наверное, я так крепко уснула, что не заметила его пробуждения ночью. Тихо выбраться не вышло. -А ты в качестве подушки очень даже ничего, — его руки опускаются ниже. -И не только подушки. А и подстилки, добавляю я мысленно. До сих пор не знаю, что отвечать на эти все пошлости. Я пообещала что буду все исполнять, а это понятие включает в себя: раздвигать ноги в любое время дня и ночи, когда «хозяину» захочется. Вот и сейчас ему очередной раз захотелось мной попользоваться. Хочу оттолкнуть, а не имею права. И моё тело все равно протестует против этого. Мои мышцы сокращаются от воспоминаний о тюрьме и я начинаю дрожать. Пит прерывает своё дело и всматривается в моё лицо. -Что опять? — да уж, прежний Пит попытался бы успокоить, а тут… Я молчу, а он проводит кончиками пальцев по моей щеке и шее. -Мы договорились. Я хоть раз нарушил договор? Поднял на тебя руку? -Нет, — с моего тела давно сошли синяки, оставленные им. -Значит прекрати каждый раз труситься! Поняла меня? -Да. *** Когда я вышла из ванны, Пит был не один. Меня ждала команда подготовки. -Китнисс! — хоть пара лучиков в здешней тьме. Мы бросились обниматься друг с другом, радуясь тому, что живы. -Приведите её в порядок, — Пит оставляет нас. -Для чего? Куда я иду?! — спрашиваю стилистов. -Мы не имеем права говорить, — вздыхает Вения. -Пит все расскажет, — смахивает слезу Октавия. -Нам так жаль, что ты сюда попала. К вечеру меня превратили в настоящую красотку. Привели в порядок ногти, уложили волнами локоны. Помогли надеть подготовленное красное платье. Вения застегнула на моем запястье браслет и дала кольцо ему в пару. Пит пришёл за мной в идеально белом костюме. Над ним тоже поработали. Конечно не так, как надо мной. -Вот, надень, — Октавия протягивает мне теплую накидку. -Мы что, на улицу идём? -Придётся пройтись, -Пит надевает своё пальто. Я мысленно ругнулась вспомнив, на каких каблуках придётся топать. Но кому до меня есть дело? В этот раз он ведёт меня без наручников. Я впервые за долгое время вижу настоящее звездное небо. Не через стекло, не через решетку. Вдалеке, должно быть, за границей Капитолия, небо окрасилось в оранжевый и слышно едва уловимые взрывы. -Что происходит? — особо не надеясь на ответ спрашиваю Пита. -Повстанцы пытаются прорваться в город. Вторая попытка за месяц, — равнодушно отвечает он. -Гейл тоже там, да? - предполагаю я. -Я твоего женишка не искал. А ты на спасение не надейся, им сюда не прорваться. Я молча иду за ним в соседний небоскреб. Отдаю накидку прислуге и мы заходим в лифт. Пит нажимает кнопку самого верхнего этажа. -Запомни: ты лишь моё сопровождение и своего рода украшение на сегодняшний вечер. Говорить можешь только если обращаются лично к тебе. Прикасаться ко мне лишний раз тоже не приветствуется. И о ребенке - ни слова. Я разглядываю себя в зеркало. Облегающее красное платье, левый бок почти полностью обнажён, платье будто состоит из двух частей, которые соединены между собой небольшими полосами ткани возле груди и бедер. Прекрасно видно моё капитолийское "клеймо". Ещё и не скромное V-образное декольте. Такое впечатление, что я не на мероприятие, а в бордель иду. Знала бы я, как близка была моя мысль к истине. Лифт останавливается и я под руку с Питом иду в светское общество. Мы ходим между столиками, многие здороваются с Питом, пожимают ему руку, с любопытством разглядывают меня. Чувствую себя коровой на рынке. Наконец-то наш столик. Мест на десять человек, занято восемь. Пит занимает свой стул. Я мешкаю и оглядываюсь на других девушек. Каждая сидит слева от своего мужчины и мой стул тоже слева. Так, значит они все сидят, сложив ногу на ногу и на верхней - рука мужчины. Сидящие за столом в недоумении смотрят на меня. Действительно, пришла и стою столбом. Ловлю раздражённый взгляд Пита. Его рука уже повисла в воздухе. Ладно, думаю, я все правильно сделаю. Занимаю то же положение на стуле и ладонь Пита ложится на обнажённое бедро чуть выше колена. -Ох, как неожиданно, - произносит самый старший из сидящих за столом. -Сама Сойка-пересмешница решила посетить наше торжество? Я робко оглядываясь на Пита в поиске поддержки. Я бы не назвала это прямым обращением. К счастью, он понимает. -Она уже в порядке и я решил пригласить её сегодня, - отвечает ему Пит. Я уже в порядке? А что же со мной было не так? Изнасилование каждые два дня? Действительно, мелочь. -Потрясающее тату, - сидящий левее от нас разглядывает мой бок. Чувствую, как Пит едва заметно сжимает моё бедро. Ясно, это сигнал. -Благодарю. Я польщена, - снова отвожу взгляд. Мужчины отвлекаются на государственные дела, а я внимательнее разглядываю девушек. Тату у каждой имеет Капитолийский герб. Только под ним - знаки Дистриктов. Бык, молнии, пшеница и у последней - рыба. Она тут на вид моложе всех. И больше всех напугана. Наверное, недавно здесь, как и я. Как раз в этот момент мужчина рядом с ней решил снова переключить разговор на меня. -Пит, я тут подумал, что мы могли бы обменяться на сегодняшнюю ночь. Нинель довольно хороша. До меня не сразу доходит. Нинель, девушка из Четвёртого, вздрагивает, её губы дрожат, когда она смотрит на Пита. Видимо, все знают, что он не всегда адекватен. Я смотрю на неё и понимаю: если она идёт к Питу, то я... Нет. Этого мне точно не выдержать. Обрюзгший, морщинистый...Омерзительный. От одной картинки в моей голове кровь стынет в жилах, а сердце готово выскочить из груди. Поворачиваюсь к Питу. Я благодарю всех богов мира, что у меня сегодня распущенные волосы и мой взгляд видит сейчас только Пит. Взгляд, полный мольбы не делать этого. Вот только его глаза мне сейчас ни о чем не говорят. Он снова смотрит на собеседника, похлопывает моё бедро и с улыбкой произносит: -Это очень лестно с Вашей стороны, но я очень жадный и люблю ей распоряжаться в одиночку. За столом смеются, а у меня аж от сердца отлегло. Он не отдаст меня. -В таком случае, просто потанцуем? - ладно, танцевать - не спать. Перед тем, как пойти, пользуюсь ещё раз преимуществом распущенных локонов. Наклоняюсь к Питу и едва касаюсь губами виска. -Спасибо. Я принимаю руку и иду танцевать. Пит неподалёку молча танцует с Нинель, не нарушая ни одной из границ приличия. А танцующий со мной все время несёт какую-то околесицу и я то и дело чувствую его руку на ягодице. Едва сдерживаю желание врезать ему посильнее. И уж очень мне не нравится его взгляд. Боюсь, отказ Пита его не остановит. Я периодически переглядываюсь с Питом, намекая, что терпение не вечно. Моя улыбка давно стала гримасой. В конце концов эта мелодия заканчивается и мы возвращаемся на места. Меня до конца вечера никто не трогает. Мужчины ещё какое-то время общаются, я просто смотрю по сторонам. Чем таким защищен Капитолий, что повстанцы не могут пробиться? Наверное, Гейл собрал отряд и пытается вытащить меня отсюда. Ничего, я переживу все. Я вернусь домой. Разберусь, что сделали с Питом. Врачи Тринадцатого смогут его вылечить, я уверена. -Не стоило меня благодарить там. Я же сказал, никаких лишних прикосновений. Могла и здесь это сказать, - Пит запирает за нами дверь и садится в кресло. -Я подумала, что потом не смогу объяснить, за что. -Могла сказать: "Спасибо, что не пустил меня по кругу" было бы достаточно. Я возле зеркала расстегиваю платье и оно скользит на пол. Черт, как они это белье носят? Веревки одни. Все равно, что голая. В отражении Пит наблюдает за мной. Я иду в сторону душа. -Стой. Подойди ко мне. Чёрт. Я ещё не сняла туфли на шпильке и больше не могу терпеть. Покачивая бедрами дохожу до кресла и сбрасываю надоевшую обувь. -Присаживайся, - Пит кивает на свои колени. Кресло довольно узкое для двоих, даже если сидеть у него на коленях. -Чего стоишь? Садись давай, - он подталкивает меня и я оказываюсь на нем верхом, лицом к лицу. Он отпивает из своего бокала спиртное и разглядывает меня. Я чувствую себя крайне неловко. -Ну что, порадуешь своего спасителя? - а я наивно полагала, что он сегодня уставший и мне повезёт. Чувствую, как его руки движутся вверх по спине и расстегивают замок. Он далеко не впервые видит мою обнаженную грудь, но мои щеки все равно покрывает румянец. Протягиваю руки к рубашке Пита и несмело расстегиваю пуговицы. А он снова занял наблюдательную позицию. И чем дальше - тем больше я нервничаю. -Да успокойся ты, - Пит с улыбкой берет меня за руку и ведёт к кровати. Я ложусь на своё место, а Пит выключает ночник и по очереди развязывает завязки балдахина. В результате кровать со всех сторон закрыта тканью. -Зачем это? - интересуюсь. -Помнится, на арене ты постоянно хотела скрыться от камер. -Здесь есть камеры?! -Нет. Но мне понравилась идея создать таким образом уютное местечко, - он устраивается между подушек поудобнее. -Может, продолжишь уже начатое? Неопытность - враг мой. Из присутствующих сегодня девушек неопытнее меня могла быть только блондинка из Четвёртого и то, если она здесь давно... Остальные старше и явно бывали с разными мужчинами. А мне сейчас...что мне делать сейчас? Я все время вынуждена ждать подсказки от Пита или действовать вслепую и надеяться, что все пройдёт гладко. Не хочу, чтобы он злился и начал снова творить со мной то же, что и в тюрьме. -Это тебе сегодня не понадобится, - его ладони скользят по моим бедрам вместе с последней деталью белья. -Ты сегодня такой...мягкий, - вырывается у меня. -А что, хочешь пожестче? - один рывок и я снова оказываюсь верхом на его бёдрах. -Нет, когда ты мягче, кажется, будто ты...прежний. Лицо Пита каменеет. -Прежним я уже не буду никогда. Смирись. Не смирюсь никогда. Я не стала говорить этого вслух, но его игривое настроение мгновенно улетучилось. Идиотка. -Не злись на меня, пожалуйста, - наклоняюсь и целую его подбородок, шею, спускаюсь ниже. -Поздно, - голос Пита полон льда. В отместку за промах он довольно грубо насаживает меня на свой член. -Работай давай, - и откидывается на подушки. Упираюсь ладонями в его грудь и начинаю плавно двигаться. Реакция не заставила себя долго ждать. Стоны Пита придали мне уверенности. Появилась некая жажда, подобна той, что охватила меня на берегу и желание утолить её. Все быстрее насаживаюсь на его член и сжимаю мышцы для максимального контакта между нами. Слушаю свое тело и ощущаю тепло, быстро распространяющееся внутри. Но не мой сегодня день. Пит получает дозу своего удовольствия и отталкивает меня на другую половину кровати. Восстанавливает дыхание и ложится спать, не сказав ни слова. А я лежу и стараюсь дышать как можно тише, и унять это пульсирующее чувство неудовлетворенности внизу живота. Так и знала, что не стоит ему говорить ни слова. Теперь лежу на краю кровати, уснуть не могу, хочу прижаться к нему, но с таким его настроем...нет.