Madness in him

Я просыпаюсь на следующее утро. Медсестры носят капельницы, раздают лекарства. Получаю иглу в руку и лежу, пока лекарство входит в мою кровь. Что Пит сделает на этот раз? Я конкретно его разозлила. Последствия могут быть любыми. И где, чёрт возьми, хоть кто-нибудь из Тринадцатого?! Какого черта я все ещё здесь?! Меня давно должны были вытащить. Еле дожидаюсь последних капель и иду прогуляться по коридорам. Миротворцы дежурят у всех выходов, так что приходится ходить кругами. Но это лучше, чем ничего. Я настолько привыкла сидеть взаперти, что такое количество людей стало для меня странным. -Вот ты где, - а Пит не заставил себя долго ждать. -Прошу любить и жаловать. Джеферсон, твой новый хозяин. Он указывает на двух мужчин, стоящих вдалеке. -Как это новый?! -Ну я же сказал - пойдешь на все четыре стороны. А желающих много. -Пит...- я уже хочу начать оправдываться, но один из тех двоих уже пришёл за мной. -Ну что ж, дело сделано? - обращается Пит к нему. -Бумаги в течении двух дней будут оформлены, - Джеферсон с улыбкой разглядывает меня. -В таком случае не смею задерживать, - мужчины пожимают друг другу руки. -Пит...- я хочу остановить его, но он упрямо делает вид, что меня нет. -Дел невпроворот, - и уходит. -Ну что ж, пойдем в твое новое жилище, - в сопровождении миротворцев следую за мужчиной. Насколько я могу судить, мы идем в противоположное крыло дворца от моих прежних апартаментов. Я слишком мало выходила за пределы своего жилья. Здесь все еще роскошнее. Стены украшены гобеленами с историей Панема. Люстры из множества камней и золота. В апартаментах полно дорогой мебели и антиквариата. Такие вещи стоят миллионы. Должно быть, этот Джефферсон большая шишка, раз живет в подобном месте и может позволить себе это. Только мне не легче. Как представлю, что он будет со мной делать... -Располагайся. Приду через пару часов - развлечемся, - он оставляет меня наедине с собой. Я какое-то время брожу по комнатам, разглядываю книги, посуду, да что угодно, лишь бы отгородить себя от мыслей о предстоящем вечере. Не хочу и не буду делить с ним ложе. Хотя кто меня спрашивать будет? Пита мое желание не интересовало, а этого мужика - и подавно не заинтересует. Но все же: как мне вернуться к Питу? Да, я не в восторге от постельных обязательств, но все равно мне не уйти от этого. Меня до сих пор иногда колотит от его присутствия. Иногда хочется столкнуть его с себя и бежать, куда глаза глядят. Но Пит - это Пит. Мое тело помнит не только боль, но и ласку, ночи в поезде, наполненные теплом, заботой и ощущением безопасности. Нам нельзя разлучаться. Вдруг будет возможность сбежать к повстанцам? Или за мной придут и я заберу его с собой. Но для начала надо снова попасть к нему. Нахожу футболку и штаны, явно приготовлены для меня. Надену завтра. Бегу в душ, пока есть время. Как знать, что меня сегодня ждет. Нужно под любым предлогом отсрочить "развлечение". Может, он устанет? Подсыпать в еду что-нибудь - не вариант, ее приносят готовой и подсыпать мне нечего. Выйдя из душа набрасываю ночнушку и ложусь в кровать. Надеюсь, этот придурок ещё долго не явится. Но с другой стороны минуты тянутся как часы, пока я лежу в кровати и накручиваю себя. Снова и снова напоминаю себе, что он может сделать все, что пожелает и я не смогу дать отпор. Мой новый хозяин приходит к полуночи. Вдрызг пьяный. -Ну что, киса, я готов, - ага, ещё чуть-чуть и завалится на месте. Пожалуй, у меня есть шанс сегодня. Нахожу в баре спиртное и наливаю в стакан. Хеймитча обычно вырубает от добавки при таком состоянии. Будем надеяться. Натягиваю самую милую улыбочку и отношу ему стакан. -Ух, ещё одна доза лишней не будет, - он залпом выпивает все до дна и идёт ко мне. -Давай развлечемся, детка, - я мечусь по апартаментам в поисках укрытия. Но как на зло, здесь нет дверей. В ванной они слишком хрупкие. -Что же ты, отказываешься выполнять обязанности? - пока я бегаю из угла в угол, Джеферсон ходит за мной, пошатываясь. -Не сегодня, - все же решаю добежать до ванной. Может двери выдержат пьяного, он не так силён, как трезвый. Боль. Жгучая, стирающая сознание. Ослепляющая. Я уже чувствовала подобное. Тогда я получила хлыстом по щеке. -Что, не нравится? А я люблю поиграть, - ещё удар. Я не в состоянии сообразить, где нахожусь и в какой стороне ванная. Прикрываю лицо руками и сворачиваюсь калачиком на полу. -Э нет, так не пойдёт, - он наматывает мои волосы на кулак и тянет меня в сторону батареи. На запястьях защелкиваются наручники. -Сейчас я научу тебя покорности, - он отходит подальше, расправляет хлыст и замахивается. Я едва успеваю спрятать лицо, как на мои лопатки обрушивается очередной удар. Одежда абсолютно не защищает кожу. Она пылает от многочисленных ран. Через полчаса ему надоело, а может это подействовал алкоголь. Он швырнул хлыст в угол и завалился на кровать. Через какое-то время я услышала храп. На сегодня мои мучения окончены, а вот завтра...я должна вернуться к Питу. В глазах потемнело. Прикрывая голову от хлыста, я наручниками изранила свои руки до крови. Спина вся мокрая. Лужа крови на полу - последнее, что я увидела перед тем, как отключиться. Я лежу на полу, солнце ослепляет меня. Спину ужасно жжет, надо перевернуться побыстрее. -Все, киса, просыпаемся, - Джеферсон выплескивает мне на лицо холодной воды. Мои руки уже свободны, так что можно хотя бы перевернуться на бок. А вот третьего присутствующего я никак не ожидала столь рано увидеть. Пит стоит у входа в апартаменты и разглядывает меня. -Что, Мелларк, она ожила - пора и развлечься? Пит не отвечает. У меня внутри все холодеет. Не может быть. Он этого не сделает. Я должна успеть. Сквозь боль встаю на четвереньки и затем, придерживаясь за трубу, на ноги. -Твою мать, - ругнулся Пит, увидев потерянную мной кровь в полном объёме. Голова кружится, но я собираюсь с силами для побега. Делаю несколько вдохов-выдохов и устремляюсь вперёд, как только могу. Вот только Пит находится дальше Джеферсона. -Далеко собралась, крошка? - шею жжет от укола. Я замираю и потираю мышцу, по которой уже распространяется онемение. Пальцы становится трудно сгибать. Ясно, решил меня отключить. Иду вперёд, пока ещё могу. Слышу смешок Джеферсона за спиной. Что ж, если они собрались это сделать, пожалуй, я не против отключиться. -Пит... - падаю ему под ноги и голос пропадает. Дышать становится все труднее. -Ты что ей вколол?! - Пит склоняется надо мной и, должно быть, похлопывает по щеке, но я уже не чувствую. *** -Ей нужен покой. Постельный режим. Никаких переживаний. Организм не справляется. Аппарат вдыхает воздух в мои легкие. Пока нет сил открывать веки и двигаться, поэтому полежу так. Не хочу, чтобы вокруг меня опять бегали. -Я об этом позабочусь, - а вот и голос Пита. -Бумаги не были оформлены до конца, так что после больницы она к нему не вернется. Ура. Теперь можно со спокойной совестью отлежаться. Слышу хлопок двери и остаюсь наедине с самой собой. Такое наслаждение. Умиротворение. Правда, спина просто горит, но я рада своей свободе. Когда отключают капельницу, я переворачиваюсь на живот и отдыхаю. Морально, физически. Я ещё не знаю, что делать с Питом. Он ведь придёт за мной. Последнее время не так агрессивен, но мои страхи никуда не делись. Я не хочу от него отдаляться, все ещё надеясь на возвращение мальчика с хлебом, который любил меня. Но и не могу верить ему, как прежде. Обед здесь простой. Но после пережитого мне кажется, будто я ем самое дорогое и восхитительное блюдо на свете. После лекарств сознание слегка притуманилось и я почувствовала, что пора отсыпаться. В предвкушении долгого и восстанавливающего сна взбиваю подушку и устраиваюсь поудобнее. -У вас пять минут, - при виде гостя мою сонливость как рукой сняло. Я забираюсь подальше от него. Не спускаю глаз. Пытаюсь понять, в каком расположении духа Пит и чего мне ожидать. -Привет, - он медленно подходит и присаживается на противоположный край кровати. -Тебе лучше? Язык будто присох. Он хочет прикоснуться ко мне, но я отстраняюсь и снова задеваю раны. На лице невольно появляется гримаса. - Тебя никто не тронет, обещаю, - Пит делает ещё одну попытку приблизиться. - Ты - тронешь и этого достаточно, - отвечаю я. Лицо Пита приобретает странное выражение. Ему неприятно? Какая разница ему, что я чувствую, если я здесь всего лишь подстилка. -Я принёс лекарство для твоей спины. За пару дней должно зажить, - он вытаскивает из кармана баночку и ставит на столик. Мы какое-то время молча смотрим друг на друга. Пока не приходит медсестра и не говорит Питу покинуть палату. -Я завтра зайду, - по телу пробегают мурашки от воспоминания, что обычно значили слова о его приходе. -Скажешь, что ты решила. Решила что? Он же ничего не предлагал. Только сказал, что к Джеферсону я не вернусь. Можно только предположить, что он вернет меня в прежние апартаменты. Рано утром мне ставят очередную капельницу. Кроме раздачи лекарств за мной никакого ухода. Я уже схожу с ума без душа и раны на спине явно начали воспаляться. Стало гораздо больнее. После капельницы я сразу встаю и хожу по палате, чтобы ушла боль. С любопытством открываю баночку, которую Пит принёс вчера. Приятный и освежающий аромат ментола. Только сама я её нанести не могу, а палата заперта и сегодня никто не приходит. Наношу немного лишь на рану возле локтя и сразу жалею об этом. Жжет неимоверно и смыть нечем. Приходится теперь еще рукой махать... -Надо было промыть сначала, - черт, как он так тихо вошел? -Ну да, у меня здесь есть джакузи, а я не пользуюсь, - язвлю я, все еще пытаясь хоть как-то охладить руку. -Что ты решила? - Пит игнорирует мой холодный тон и присаживается на край кровати. -А ты что-то предлагал? -Могла бы и догадаться, так как вариантов у тебя немного. -Опять к тебе? -Ну почему, можешь и к Джеферсону. Он тебя еще спереди не разукрасил. -Это не смешно! - я подскакиваю к нему и замахиваюсь для удара, но он ловит мои запястья. -Угомонись. Идешь или нет? -Иду, - цежу сквозь зубы и опускаю руки. Забираю напоследок баночку с мазью и выхожу за Питом в коридор. -Что, даже без наручников? - я вроде и хотела к нему вернуться, но не могу перестать цеплять его по любому поводу. -А куда ты денешься? - вместо наручников он крепко берет меня за руку и ведет по коридорам. Выглядываю в окно и вижу сугробы снега, к которым и сейчас одна за одной присоединяются снежинки. Сколько я уже здесь? Когда меня похитили, был сентябрь. -Какой сегодня день? -Двадцатое декабря. А что? -Ничего, - значит, три месяца уже есть. Он отпирает дверь своим ключом и пропускает внутрь. Охраны нет, странно. -Это мое новое жилье? - оглядываюсь по сторонам. -Это наше жилье. Твоя комната там, - он кивает в сторону одной из дверей и устраивается в кресле поудобнее. Одна из стен выглядит настолько реально, что кажется будто стоит мне сделать шаг и я окажусь в настоящем лесу. Мне мерещится запах листвы и свист сойки-пересмешницы в небе. С одной стороны так приятно видеть родное, а с другой - больно. С трудом отрываюсь от столь реалистичной стены и рассматриваю свою спальню. Остальные стены просто зеленые. Есть трюмо. Значит, мне предстоит еще не один выход в свет. Кровать довольно большая и мягкая. Если я решу все с Питом, мне здесь будет очень хорошо. Спальня Пита сделана в сиреневых тонах. Здесь не так роскошно, как у Джеферсона, но от этого не менее изысканно. В поисках парня открываю еще одну дверь и нахожу Пита сидящим за столом с кучей бумаг. Так вот, куда он пропадал на несколько дней. -Ну что, понравилось? - спрашивает Пит, не отрываясь от писанины. -Очень красиво, - я подхожу поближе и разглядываю ближайший документ. Отчет об отправленных на фронт снарядах из Капитолия. Цифры ужасают. И там за стеной еще что-то осталось? -Пойдем, - Пит берет меня за руку и ведет...в ванну. Я в недоумении смотрю на него. -Я же сказал, что твои раны надо промыть, - он снимает пиджак и закатывает рукава рубашки до локтей. -Сама как-нибудь справлюсь, - я присаживаюсь на край ванны. -Слушай, я не собираюсь с тобой тут сюсюкаться. Могу привести санитаров, а они нормальную бабу полгода не видали. А тебе надо раздеться полностью. Так что решай: или я, или они. Я абсолютно не хочу раздеваться перед ним. И тем более, чтобы он за мной ухаживал. -Долго еще думать будешь?! Мое стремление сделать все самой заканчивается на попытке раздеться. Мышцы сводит от боли и без его помощи мне не обойтись. Приходится сидеть и терпеть, пока он меня раздевает. Опускаюсь в ванну и тянусь к душу. Тоже больно. Да уж, в больнице это не было так заметно. -Я все сделаю, - Пит включает воду. -Придется потерпеть. Да я последние месяцы только то и делаю, что терплю. Надоело. Чем дольше я здесь, тем больше ненавижу Тринадцатый и все, что с ним связано. Поток прохладной воды струится по моей спине и я сжимаю зубы покрепче. Чувствую ладонь Пита на подбородке и щеке. Пожалуй, в который раз мне лучше с ним, чем где-либо еще. -Думаю, достаточно. Наверх ничего не надевай. Что? Это новый вид издевательств? От воды мои раны лишь стали болеть сильнее. Прикрываю грудь полотенцем и иду в комнату вслед за Питом. -Ложись давай. Черт, он же обещал не трогать меня. Или уже "забыл" про свое обещание? Укладываюсь на живот, так как в данной ситуации по-другому никак. Надеюсь, его такое положение устроит. Чувствую такой знакомый запах. Пит открывает баночку и покрывает раны мазью. Одну за одной и все до последней. Жжение постепенно сменяется на приятный холодок. Двигаться так же больно, но пока лежишь...Кажется, поверх мази он положил еще влажную марлю. Я забываюсь в сладкой неге и начинаю проваливаться в сон. -Я уйду на несколько часов. Полежи немного и смой мазь, как дотянешься. -Спасибо, - я ненадолго беру его за руку и он уходит. Но подняться - выше моих сил. Мазь приятно холодит кожу и впервые за это время боль уходит. Я взаперти и никто меня не выпустит. Да и не хочу я. Мне чертовски хорошо... -Эвердин, ты чего разлеглась?! Мазь надо было смыть! За окном уже стемнело и Пит явно успел вернуться. Значит, меня не на один час отключило. -Просто перестало болеть, я не удержалась и уснула, - стаскиваю марлю и тянусь за халатом. Пит рассматривает мое лицо, будто проверяя, соврала или нет. -Ужин на столе, - и ушел в свой кабинет. Только сейчас замечаю, как проголодалась. Налетаю на перепела в апельсиновом соусе и сметаю все с тарелки до последней крошки. Пит из кабинета так и не вышел. Бегу в душ смыть все. Еще болит, но мне удается вывернуться и справиться самой. Правда, с полотенцем спина не дружит явно. Пит тарелки так и не тронул. Заглядываю в щелочку в дверях, которые он закрыл не до конца. Опять заполняет какие-то бумаги. -Да заходи уже, чего в дверях стоишь? -Ты не будешь ужинать? -Я не голоден, - он откладывает одну стопку бумаг, берет следующую и продолжает писать. Я не знаю, что еще сказать. Я понимаю, что сама не усну, но и боюсь звать его. Помню, чем это заканчивалось раньше. -Спать не идешь? -Не хочется, - и снова пишет. -Тогда спокойной ночи, - он только кивает в ответ и я иду в свою комнату. Устраиваюсь поудобнее и кутаюсь в одеяло. Что здесь вообще происходит? То сам отдал, то с боем отбирает еще и ухаживает. Зачем? Я тут как кукла тряпичная, все швыряют из угла в угол, кому куда захочется. От повстанцев никаких вестей. Пожалуй, я застряла в столице еще не на один месяц, и даже не на полгода... Я пытаюсь догнать Прим, но она уворачивается и бежит по лужайке. -Китнисс, догоняй! - ее светлая коса переливается на солнце. Неожиданно передо мной возникает стекло. Лучи меркнут, птицы утихают. Больница. По ту сторону Прим прикована к креслу. Двери открываются и заходят трое в белом. У каждого по шприцу. -Нет! Не смейте ее трогать! - я бросаюсь к двери, но она заперта. Безуспешно пытаюсь сломать ее, пока конечности не начинают болеть. Она не поддастся. -Китнисс! - я слышу ее оглушающие крики со всех сторон. После каждого шприца все сильнее. Я хватаю стул и начинаю бить им стекло, но на нем нет и трещины. Тело сестры содрогается в конвульсиях и замирает. -Прим! Примроуз! -Да приди же ты в себя, - раздраженный голос Пита возвращает меня в реальность. Он держит в руке кувшин с водой. Капли стекают по моим щекам. -Не мог разбудить. Пит в пижаме. Должно быть, решил таки поспать. -Вот снотворное. Одна доза. На большее не рассчитывай, я договорился. Таблетки мне не нужны. Я могу уснуть и без них. При условии, что рядом будет Пит. -А Прим я покажу тебе завтра. Ложись спать. -Где она?! Ее нашли?! -Успокойся. Здесь ее нет. Она в Двенадцатом. -Я не понимаю... -Спать, Эвердин. Ясно, сегодня я от него ничего не добьюсь. Сон как рукой сняло. -Спасибо, я не хочу спать, - встаю и демонстративно иду к окну. -Как знаешь, - он ставит кувшин на тумбочку и уходит к себе. Я какое-то время смотрю в окно и рассуждаю. Пришел ведь. Как раньше. Мог уйти и оставить меня мучиться в моем кошмаре. Сделать вид, что не слышит. Вообще его не понимаю. Такая забота была свойственна предыдущему Питу, а не этому переродку. Как может быть одновременно некая забота и тут же некая жесткость? Он же по факту мой хозяин. Сноу оставил меня в живых, чтобы я была игрушкой в руках человека, который когда-то меня любил. Смотрела каждый день на то, что осталось от моего мальчика с хлебом. Те же светлые волосы и золотистые ресницы. Тонкие линии губ. Те же руки, которые охраняли меня ночами и затем принесли столько боли. Пока он лежит вот так - никакой разницы с прошлым Питом. Пока не откроет глаза и не начнет говорить... Видимо сейчас его задача - быть моей пожизненной казнью. Сначала издеваться, а потом изображать заботу. Чтобы снова издеваться. Сноу придумал идеальную пытку. Никто во всем мире не причинил бы мне столь сильной боли. -Долго так стоять будешь? - черт, я думала, что стою возле спящего Пита. -Уже ухожу. Извини, - опять я несу какую-то чушь. -Нет уж. Говори, зачем приходила, - он включает ночник и готовится слушать. Знала бы я еще сама, что к чему в моей голове. Хочу по привычке остаться с ним, но боюсь, что он станет меня домогаться снова. -Ну? -Можно остаться у тебя? - все же рискну. -Эмм, ты и так уже у меня, - он обводит взглядом комнату. -Нет, не в этом смысле, - я еще раз смотрю на пустующую половину его кровати. Он смотрит туда же. -Оставайся, - выключает свет и укладывается поудобнее. Как можно тише ложусь с другой стороны, пока не передумал. Осторожно поворачиваюсь, чтобы не зацепить еще не до конца зажившую спину. Встречаюсь с ним взглядами. Едва заметное в темноте движение и его ладонь накрывает мою. Кажется, сегодня кошмары меня больше не побеспокоят.