Madness in him

Каждый день я молюсь, чтобы армия повстанцев вошла в Капитолий сегодня. Информации мы больше никакой не получали, а Питу становилось все хуже. Пища почти не задерживалась в его теле, он худел с каждым днём и стал словно скелет, обтянутый кожей. Я с нетерпением ждала нового анализа. Возможно известие о том, что ребёнок здоров, придаст ему сил. Мы отправились туда вместе. Врач настроила аппарат УЗИ, достала шприц с длинной иглой. Когда она стала обрабатывать антисептиком кожу живота, мне стало не по себе. - Вы будете прокалывать...живот? - Так проводится анализ. Не переживайте, поверхностное обезболивание будет. Это меня немного успокоило. Она действительно сделала укол другим шприцем и вскоре я почувствовала лёгкое онемение. - Будем начинать, - Пит взял меня за руку. Поначалу я и вправду ничего не чувствовала. Но по мере продвижения в глубину игла все сильнее приносила боль. - Так и должно быть? - пыхтела я. - Я не рискнула вводить большую дозу, из обезболивающих во дворце только морфлинг. Боль стала невыносимой. Из глаз текли слёзы, но я держалась и не дергалась, понимая, что ребёнку может навредить это все. - Потерпи ещё немного, - шептал на ухо Пит. - Она уже набирает жидкость. Наконец-то точку вкола закрывают пластырем. Пока врач заполняет все необходимые документы, я не рискую вставать с кушетки. - Хорошо себя чувствуете? Боль уже прошла, так что я киваю. -Следите за раной, чтобы никаких выделений и признаков воспаления не было. Если что заметите - приходите. Я под руку с Питом шагаю к апартаментам. Итак, ещё две недели переживаний. Хоть бы повстанцы вошли в Капитолий как можно скорее. - Ты в порядке? - Пит протягивает мне тарелку с едой. - Ничего не болит, но самочувствие так себе. - Перенервничала. Сядь и поешь хорошенько. А аппетита-то у меня совсем нет. Ем больше для вида, чем от голода, и устраиваюсь подремать. Утро Пит снова проводит в ванной. Снова рвет. А у меня рвёт сердце от осознания своей бесполезности. Через пару часов состояние его улучшилось и он лег поспать. А я воспользовалась случаем и отправилась на аудиенцию к Сноу. Спасать Пита. *** Президент очень зол. Без конца разглядывает один из аппаратов на столе, явно в ожидании звонка. -Ну? С чем пожаловали, мисс Эвердин? -Просить помощи. -Вот как? И чем же я могу помочь великой Сойке-Пересмешнице? -Питу очень плохо. Позвольте докторам вылечить его. -А не много ли Вы о себе возомнили? Живете тут оба за счёт государства уже более полугода и даже не в камере, в апартаментах, с удобствами. Всегда вода, еда. И давно не применяются пытки. Ваша задача одна - молчать и не высовываться. Тем не менее, Вы осмелились являться ко мне в кабинет без приглашения. -Я могу быть полезна... -И чем же? Для повстанцев Китнисс Эвердин официально мертва, Пит Мелларк - предатель. Все и так висит на волоске. Если сейчас всплывет информация, что Вы живы - завтра они пулей прилетят в Капитолий и уничтожат все в пух и прах. Видеоролик не дал ничего. Повстанцев сдерживают Дистрикты 1 и 2, единственные оставшиеся верными. Вам следует быть благодарными, что вы оба не были убиты ещё полгода назад или замучены до смерти. А сейчас покиньте мой кабинет и более не попадайтесь мне на глаза. *** - Ты с ума сошла? Пит ходит по комнате кругами уже полчаса, хотя я давно закончила свой рассказ. - О чем ты вообще думала? Ты могла оттуда отправиться в лучшем случае в камеру, а может - прямиком на расстрел! - Тебе лучше не становится! Ты можешь не дотянуть до освобождения! - спорила я. - И что?! Он прав - наша задача сейчас - не высовываться! Исход войны теперь очевиден, ты должна только дождаться! - Почему ты всегда говоришь только обо мне? - я все еще не верю, что он настолько отчаялся. - Китнисс, мы это уже обсуждали. Я - не жилец. И не пытайся убедить меня в обратном. Быстрее бы. Быстрее бы тест и домой. *** К сожалению, Дистрикты 1 и 2 стали серьёзной преградой для армии повстанцев. Множество верных профи и постоянная поддержка Капитолия сделали своё дело. Я сидела под кабинетом врача, когда Пит пришёл и шепнул мне об этом. -Я думала, наше спасение уже близко. -Мы выйдем отсюда, но не сегодня и не сейчас. Что ж, может нам в другом повезет именно сегодня? Взявшись за руки, мы вошли в кабинет. На экране мелькали непонятные для меня обрывки, буквы, цифры. Неужели это все есть в каждом из нас? -Присаживайтесь,-врач с улыбкой занимает свое кресло. -Спешу вас обрадовать: опасения не подтвердились, ребенок совершенно здоров. Хотите знать пол? Мы с Питом переглядываемся. -Если Китнисс не против...Я хочу знать...Я не доживу до его рождения. -Пит! - одергиваю я его. Все ещё не могу признать, что он может оказаться прав. Вспомнив о поставленном вопросе, киваю в знак согласия. Она увеличивает и выводит на экран последний отрывок из длинной цепочки и говорит: -Поздравляю, у вас мальчик! После таких новостей нам ничего не оставалось, кроме как сердечно поблагодарить ее за работу и удалиться в номер. На столе уже стояли тарелки с ужином. -Что-то не так, -Пит поднимает колпак над одной из тарелок. -Порция стала почти в два раза меньше! -Все ушло на поддержание Первого и Второго, - мрачно отвечаю я из своей комнаты, переодеваясь в "домашнее". -Но тебе нужно нормально питаться! -Сноу это меньше всего сейчас интересует. -Тогда я буду есть меньше! - Пит отодвигает свою тарелку к моей. -Это не поможет, тебе тоже нужны силы, - я подхожу сбоку и поглаживаю его по спине. -Неужели ты и правда решил сдаться? Хотя бы попробуй продержаться...ради нашего сына. Пит поднял на меня глаза и застыл в изумлении, глядя на мой живот. - Ты начала округляться! -Где?! - я в панике подбежала к зеркалу и начала разглядывать себя со всех сторон. Действительно, на моем довольно худощавом теле живот начал слегка выделяться. -Но срок ведь еще маленький, - вздыхаю я. -Не маленький, а 14 недель,- Пит подходит сзади и кладет руки мне на живот. -Как бы я хотел его увидеть... -Ты обязательно увидишь, надо только поберечься до освобождения. Пит лишь молча отходит обратно к столу. Как мы успели заметить, порции действительно начали сокращаться. Более того, качество еды день ото дня становилось хуже. Я выходила на террасу по несколько раз в день и прислушивалась. Шум города практически прекратился, никакой шумихи и тусовок, а ведь когда мы приезжали на Игры, Капитолий никогда не спал. Но сейчас меня интересовал другой шум. Я выходила с надеждой услышать артиллерию наступающей армии повстанцев. Но было тихо. Сноу больше не вызывал к себе Пита, а я все больше боялась, что мы не дождемся. Либо организм Пита не выдержит, либо Сноу казнит нас обоих за ненадобностью. Но пока что мы были живы.