От А до Я: Vol.2

25. Чемпион       Одного из ведущих игроков дисквалифицировали, и на свой страх и риск тренер выпустил на поле Дика. Ко всеобщему удивлению, несмотря на стройное телосложение и небольшой опыт игры, Грейсон принёс своей команде победу с огромным отрывом, принял из рук директора футбольной ассоциации кубок сезона и на руках был отнесён в раздевалку. Там его от души поздравили и похлопали по плечам все товарищи, и дальше разговор превратился в отвлечённую болтовню, пока молодые люди избавлялись от тяжёлой футбольной формы и смывали с себя пот победы. Никто не обратил внимания на то, что Грейсон как-то слишком медлительно всё это проделывает. В итоге, когда за последним игроком закрылась дверь, Дик только-только вышел из душа с полотенцем вокруг бёдер и направился к своему шкафчику за сумкой с одеждой.       Полотенце вдруг упорхнуло с его тела и в следующую секунду хлестнуло Дика по заду. Дик ойкнул и подпрыгнул, а когда обернулся, увидел совершенно хищно улыбающегося Брюса Уэйна, наматывавшего грешное полотенце на руку. Дик облегчённо вздохнул и закатил глаза.       – Обязательно появляться с помпой, да? — фыркнул он. — И вообще, я знал, что ты придёшь, так что не обольщайся.       – Ну как же я мог не прийти и лично не поздравить нового чемпиона с первой победой, — хмыкнул Брюс, наступая на Дика, отчего ему пришлось вжаться в шкафчик. — Тем более, когда чемпион один в раздевалке, голый и горячий после душа.       Брюс окончательно сократил расстояние между ними и прижался в Дику всем телом. Его пиджак и джинсы неприятно ощущались на распаренной коже Дика, но возражать ему не приходилось: Брюс больше не церемонился и впился в губы Дика настойчивым поцелуем. «Это несправедливо, — подумал Дик, — что он так шикарно целуется. Ну, гляньте, две минуты, а у меня уже стоит». Утешало одно: Брюс демонстрировал такую же реакцию на их близость, и Дик позволил себе маленькую месть: накрыл ладонью пах Брюса и сжал проступившую сквозь ткань эрекцию. Брюс поспешно скинул пиджак, предварительно достав из кармана маленький пакетик лубриканта, который положил на крышку шкафчика.       – Только не говори мне, — задыхаясь от возбуждения пробормотал Дик, — что ты просидел весь матч с этой штукой в кармане, думая только о том, как придёшь сюда и трахнешь меня.       – Это было на случай победы. — Брюс укусил Дика за ухо. — В случая поражения я собирался отстегать тебя полотенцем, довести до грани и уйти, оставив тебя добираться до дома самостоятельно.       – Господь милостив к своим детям и уберёг меня от твоего изуверства, — язвительно буркнул Дик. — Чтоб ты знал, ты старый извращенец.       Вместо ответа Брюс ещё раз шлёпнул Дика, а потом развернул его лицом к шкафчикам и заставил отклячить зад, выставляя напоказ промежность.       – Отличный вид, — Брюс погладил спину Дика и шлёпнул его ещё раз. — Сейчас дополним.       С этими словами он взял смазку и щедро покрыл её пальцы. А затем медленно и со вкусом стал растягивать Дика, наслаждаясь его сдавленными стонами. Уроков в тот день не было, все спортсмены и тренеры ушли, так что даже если дверь была не заперта (в чём Дик сомневался, зная предусмотрительность Брюса), вряд ли кто мог зайти, разве что уборщику не придёт в голову светлая мысль взяться за работу именно сейчас. Но искушать судьбу весьма недвузначными звуками было вовсе ни к чему.       Когда Брюс решил, что Дик уже достаточно подготовлен, он снова развернул юношу к себе лицом и на мгновение не смог оторвать взгляда от картины перед ним. Дик раскраснелся, его мокрые после душа волосы стояли торчком, губы опухли, потому что он их кусал, и глаза были безумные и похотливые.       – Детка, ты прекрасен, — пробормотал Брюс и поцеловал Дика.       А потом, словно он ничего не весил, поднял его над землёй, заставляя обхватить себя за талию ногами, и плавным движением скользнул внутрь Дика. Он запрокинул голову и стукнулся о дверцу шкафчика. Брюс дал Дику секунду, чтобы передохнуть, а потом начал ритмично двигаться, так удачно подобрав угол, что почти при каждом толчке попадал по простате Дика, вызывая у него практически эйфорию. Дик изо всех сил хватался за плечи Брюса и до боли в мышцах сжимал ноги, будто боясь упасть, но на самом деле он знал, что Брюс удерживает его на весу почти безо всякого труда, как делал уже почти пять лет их отношений, несмотря на то, что в последние пару лет Дик значительно прибавил мышечную массу.       Ощущения были такими интенсивными, что ещё и с учётом распалявшей их радости от победы, оба любовника не продержались долго и кончили почти одновременно. Брюс продолжал удерживать Дика и пока не выходил из него, дожидаясь, когда восстановится дыхание. Им обоим был нужен душ, и Дик даже усмехнулся, сообразив, какое удачное Брюс выбрал место и время.       По закону подлости, стоило ему об этом подумать, как скрипнула входная дверь, и прежде, чем Дик успел осознать весь ужас происходящего, в начале ряда шкафчиков образовалась одинокая фигура, и Дик узнал одного их членов команды. Проклятье! Быстро отпрянуть друг от друга и сделать вид, что ничего не произошло, было бессмысленно и практически невозможно. Вот ведь угораздило этого идиота прийти именно сейчас!       Впрочем, «идиот» был в не меньшем шоке, чем застуканные любовники. С трудом подобрав упавшую челюсть, он замямлил что-то про забытые часы, но тут же умолк. Видимо, во взглядах Дика и Брюса было что-то очень пугающее. Парень сдавленно улыбнулся и ретировался, пробормотав: «Я тогда, э, попозже зайду». Только тогда Брюс ослабил хватку и поставил Дика на пол.       – Он может разболтать? — осторожно спросил Брюс.       – Вряд ли. Все в колледже уже знают, как я могу накостылять, если мне что-то не понравится. И потом, среди футболистов тоже бывают тру́сы. Не, он просто будет краснеть при виде меня и всё время намекать, что он молодец и держит язык за зубами.       – Что ж, это меня устраивает. — С лица Брюса сошла хмурость, и он снова улыбнулся. — Ну что, в душ? 26. Школа       Брюсу не хотелось признавать, что он извращенец, но как ещё можно назвать взрослого и влиятельного человека, который передёргивает утром в душе, мечтая о своём четырнадцатилетнем приёмном сыне? Да, именно так, Брюса возбуждает Дик, соответственно, возбуждают и мысли о нём, а после того, как Дик дефилирует через всю гостиную в школьной форме, Брюс и вовсе приходит к неутешительному заключению, что лучше уж быть извращенцем глубоко в душе, чем заявиться на собрание акционеров со стояком. Так что ему ничего не остаётся, как принять утренний душ повторно. И разнообразить водные процедуры профилактической мастурбацией. Да, в таких выражениях звучит красивее.       Что же Брюс воображает? О, ну эту оскорбительную школьную форму в первую очередь. С каких пор в критериях к ней есть пункт: «Обязана возбуждать педофилов»? Или это только у Брюса проблемы, а на самом деле это самая обычная школьная форма? Или проблема в том, что она идёт в комплекте с Диком? У Брюса перехватило дыхание при одной мысли о голубоглазом мальчишке, его хитрой ухмылке и практически модельном телосложении: годы цирковой подготовки, а потом тренировки с Бэтменом не прошли даром.       Фантазия складывается сама собой. Иная реальность, в которой Дик и Брюс не встретились, Дик счастливо живёт с родителями, но поздно возвращается домой со школы. В переулке на него нападают, но тут появляется Бэтмен и спасает мальчику жизнь. После этого не проходит и ночи, чтобы они где-нибудь не встретились, и Бэтмен понимает, что маленький циркач к нему неравнодушен, но эти чувства взаимны, к вящему ужасу борца с преступностью. Попытки избегать Дика проваливаются, и влечению удаётся взять верх над совестью.       Бэтмен бы привёз Дика в пещеру с завязанными глазами, но не стал бы рисковать подниматься наверх в дом. Чтобы мальчику не было холодно, можно застелить один из столов плащом и положить на него Дика. Школьная форма ужасно хороша, но сейчас только мешает. От брюк можно избавиться без сожаления, а джемпер с гербовой нашивкой и рубашку можно задрать. А галстук использовать как поводок. Если за него потянуть, Дик поднимется, и его можно будет поцеловать.       Воображение Брюса разыгралось не на шутку, и он стал быстрее двигать рукой, предчувствуя скорую разрядку. Мысль летела вперёд, но Брюс никак не мог выбрать из широкого спектра возможностей, что именно Бэтмен захотел бы сделать с милым мальчиком с школьной форме. Доставить ему такое удовольствие, чтобы он захотел вернуться. Но не всё сразу, чтобы был дополнительный стимул.       Хорошо, что Дик акробат — его гибкость позволит практически прижать согнутые в коленях ноги к груди. Похотливому взгляду соблазнителя откроется промежность и маленькая сморщенная дырочка. Наклониться и провести по ней языком плашмя, вызвав волну наслаждения, которая прокатится по всему телу Дика, и выплеснется в протяжном стоне. Такого у Дика наверняка никогда не было, даже если он балуется иногда с одноклассниками. Интересно, о ком он мечтает, когда ублажает себя ночью под одеялом?       Эротической фантазии Брюса не суждено было дойти до конца. Его тело сковала судорога, и он кончил себе в руку, а потом долго смотрел, как вода смывает жемчужные капли. Помечтали и будет, - строго сказал он себе. Дик ещё ребёнок и тебе как сын. Ты не притронешься к нему и пальцем, если только чувства не будут взаимны, а они не будут. Он нормальный ребёнок, несмотря на психологическую травму. А ты больной извращенец, и ты больше не будешь об этом думать. Ты просто слишком с ним завозился. Заперся с ним тут, как скорбящий отец одиночка, а тебе надо выйти в свет, подцепить себе новую девушку. Или парня. Да, никто не удивится, если такой эксцентрик, как Брюс Уэйн, вдруг решит поиграть на другой стороне поля. Можно сделать это сегодня же вечером. Да. Почему бы не сегодня?       Но тем вечером Дик вернулся домой с разбитым носом, сказал, что заступился за девочку, которую обижали из-за того, что она лесбиянка, и Дику хотелось узнать мнение Брюса: правильно ли он поступил? Пришлось провести часок, объясняя Дику кое-какие тонкости, а после этого Брюс чувствовал себя таким усталым, что прилёг на пару часов вздремнуть, а потом спустился в пещеру и влез в костюм. Лучший способ не думать о Дике, раз уж попытка кого-нибудь подцепить не увенчалась успехом. Но Брюс пообещал себе, что на досуге обязательно попробует снова.       Через полтора года Дик соблазнил Брюса. 27. Щетина       Представьте себе Брюса Уэйна. Представили? Богатырский рост, косая сажень в плечах, аристократическая осанка, да и физиономия ничего так. Наверняка у многих мысли об этом идеальном во всех отношениях мужчине вызывают непроизвольные мечтательные вздохи, а в особо запущенных случаях — покусывание губ. А теперь представьте Брюса Уэйна с бородой. Сложно, правда? Но когда вам это удастся, вздохи станут отчётливее, а кусание губ — интенсивнее. А теперь попробуйте вообразить, что испытывал Дик Грейсон, которому даже не надо было ничего представлять. Мало того, что самый желанный холостяк Готэма Брюс Уэйн находился в полном его распоряжении, так ещё и предстал перед ним во всей красе с добротной, пышной бородой.       Эта история началась под Рождество, когда Брюс сообщил Дику, что хочет вместе с ним уехать на праздники из города. Отказаться от такого предложения было невозможно: двойная жизнь, полная опасностей и секретов (и чего греха таить — недосыпов) изматывала быстро, а у них с Брюсом со времён последнего полноценного отпуска прошло, наверное, больше года. В последний раз они ездили в Японию отмечать девятнадцатилетие Дика, и конечно же, мальчишка в своём репертуаре вляпался в неприятности. Но на этот раз поездка предполагалась в места куда более близкие и менее людные, поэтому эксцессов не предвиделось.       Брюс снял хижину в лесу. Так получилось, что последние полгода им пришлось провести поврозь (впрочем, Брюс оставил Дику костюм и позволил в разумных пределах заниматься сольной самодеятельностью), и поэтому, когда в коллежском общежитии раздался телефонный звонок, адресованный Грейсону, Дик практически спорхнул на первый этаж со своего третьего с угрозой для лестничных перил. Брюс изложил ему план на праздники, и Дик загорелся энтузиазмом. С трудом пережив последние два дня учёбы, он попрощался с друзьями, заскочил в поместье за вещами и машиной и поехал по указанному Брюсом адресу.       Премилый деревянный домик, из трубы которого уже поднимался дым, затерялся в сосновом бору и утопал в снежной белизне. Подъезжая, Дик уже предвкушал, как пойдёт кататься на лыжах, а если поблизости окажутся какие-никакие горы или замёрзший водоём, каникулы пройдут активно и разнообразно. Впрочем, даже без спортивных упражнений активности им должно хватить, с ухмылкой подумал Дик. Надо же! Полгода они не виделись — удивительно, что никто не умер и не пострадал. Наверное, спасали редкие звонки и письма. А также эсэмэски непристойного содержания, которые Дик не удалил бы даже под страхом смерти. Но теперь это позади. Теперь только он, и Брюс, и этот домик, и этот лес на мили вокруг, и целых десять дней свободы.       Дик припарковал машину рядом с уже укутанным снежной периной авто Брюса и, закинув на плечо небольшую дорожную сумку, бодро взбежал по ступеням невысокого крыльца. Постучав, Дик прикинул свои силы. Сначала обед, потом всё остальное. Да, полгода выдержал - потерпит ещё два часа. Правда, если Брюс окажется менее терпелив, придётся уступить, но Дик не настолько голоден, чтобы потерять сознание в разгар событий. Или всё-таки настолько? Альфред заставил его сжевать пару бутербродов перед отъездом, но дорога была довольно долгая…       Дверь открылась, и у Дика пропали все мысли об обеде, когда он увидел Брюса в самом идиотском и клишированном на свете рождественском свитере с оленями и с бородой. В том смысле, что у Брюса была борода, а не у свитера. И почему-то вид заросшего миллиардера-плейбоя — постоянного клиента лучших цирюльников и «мистера Гладкие щёчки» — стал для Дика своеобразным детонатором. Кто-то говорил про обед? Да, пожалуйста, белковый коктейль, прямо сейчас.       – Что-то не так? — озабоченно поинтересовался Брюс, когда молчание затянулось.       Вместо ответа Дик закинул в прихожую сумку, а сам обвился вокруг Брюса, словно змея, впившись в его губы поцелуем. Борода была достаточно мягкая, чтобы не колоть, но всё-таки изрядно щекотала под носом и вокруг рта. Не исключено, что останется раздражение, но Дик, наверное, извращенец, потому что эта мысль возбудила его ещё больше, и он поспешно затолкал Брюса обратно в дом и захлопнул дверь ногой. Шустро избавившись от куртки, Дик ненадолго разорвал поцелуй, чтобы снять ботинки, и, когда он наклонился, увидел, во что был обут Брюс. Господи. Вязаные носки с объёмными оленями. Опять олени! Не хватает только чучела на стене.       – Вот это приветствие, — усмехнулся Брюс, наблюдая за Диком. — Не знал, что тебе нравится, когда я выгляжу, как компьютерный гик или просто идиот.       – Заткнись, а то врежу, — предупредил Дик, скидывая ботинки, а потом снова набросился на Брюса с поцелуями. — Откуда борода?       – Проводил одно расследование в Мексике. Скажу тебе, растить её было сущей мукой. Хотел сбрить, как только всё закончится, но решил сначала выслушать твоё мнение. Итак, что скажешь?       Брюс отошёл на пару шагов и покружился, раскинув руки. Дик закатил глаза, подошёл к Брюсу и, ухватившись за край свитера, рывком стянул его с Брюса.       – Возможно, раздражение от бороды* — это ни разу не сексуально, но я его хочу. Поэтому — твой язык, мой зад, сейчас, — выпалил Дик и за руку потащил Брюса к ближайшей горизонтальной поверхности, которой оказался диван напротив камина.       – Какой требовательный и наглый мальчишка. — Игриво улыбнулся Брюс и толкнул Дика на подушки.       Брюс опустился перед Диком на колени и поцеловал его, обнимая руками за талию. Затем он снял с Дика форменный свитер колледжа и стал мучительно медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Мягкая ткань скользнула с плеч Дика, и Брюс припал губами к его ключицам, а потом к груди, большими пальцами дразня чувствительные соски. Дик застонал и запустил пальцы в волосы Брюса, пытаясь направлять его поцелуи, но если у Брюса есть план — а он у него был всегда, шагов на двадцать вперёд, в том числе и в сексе — ничто не своротит его с избранного пути. Не оставляя соски Дика в покое, Брюс губами спустился до пояса джинсов, и только тогда его руки переместились на ремень, чтобы расстегнуть его, а затем — пуговицу и молнию. Когда Брюс снимал с Дика брюки вместе с бельём, он потёрся бородой о чувствительную кожу на паху, и Дик испустил ещё один стон, больше похожий на скуление.       – Перевернись на живот, прелесть моя, колени на пол, — скомандовал Брюс, отстраняясь, чтобы освободить Дику пространство для движения.       Дика всего трясло от возбуждения и предвкушения большего, и он послушно сполз на пол. Хотя Дик был против убийства животных, он порадовался, что под его коленями оказалась мягкая медвежья шкура, а не какой-нибудь грубый шерстяной ковёр. Если он и хотел кожное раздражение, то в одном конкретном месте и исключительно по одной причине.       Дик почувствовал тёплые ладони Брюса на своих ягодицах и как они развели половинки в стороны. Дик напрягся, ожидая перехода к решительным действиям, но их не последовало. Насколько позволяло положение, Дик обернулся и посмотрел на Брюса. Тот разглядывал его промежность едва ли не с благоговением.       – Что, нравится вид? — съехидничал Дик.       – Однажды я запишу нас на видео, и ты сам поймёшь, — отозвался Брюс, а потом наклонился и провёл языком вдоль промежности Дика.       Дик тотчас отвернулся, уткнулся лбом в подушку и часто-часто задышал. Брюс усмехнулся и лизнул Дика снова, на этот раз задержавшись на его анусе и покружив около него кончиком языка. Дик задрожал от нетерпения, но Брюс растягивал удовольствие, дразня Дика и не давая ему и половины из того, что ему было нужно. Впрочем, остроты ощущениям добавляла борода. Хотя она и была мягкая, для нежной кожи это всё равно было пыткой, и Дик уже понимал, на что обрёк себя. Как минимум завтра он не сможет сидеть нормально. Впрочем, наверняка найдётся какой-нибудь увлажняюще-успокаивающий лосьон от раздражений.       Брюс продолжал пытать Дика языком, только иногда проскальзывая внутрь и тут же отстраняясь, едва Дик пытался податься навстречу ласке. Его стоны наполняли гостиную, перебиваемые только потрескиванием дров в камине. Впрочем, через некоторое время Брюс всё-таки сжалился над юношей и добавил к языку пальцы, протолкнув сначала один, а потом почти сразу второй через расслабленное от ласки колечко мышц. Брюс быстро нашёл простату Дика, и едва он прикоснулся к чувствительному нерву, Дик задрожал и кончил, наверняка испачкав обивку.       Брюс усмехнулся и вытащил из Дика пальцы. Дик вцепился руками в подушку и не думал выпускать её, пока восстанавливал дыхание и приходил в себя. Брюс со вздохом понял, что вся ответственная работа опять на нём и отправился на кухню за салфетками.       Когда Дик привёл себя в порядок и снова оделся, он отправился распаковывать сумку, а Брюс тем временем накрывал на стол. До Рождества всё ещё оставалась пара дней, значит, впереди было украшение ёлки, а подарки смиренно дожидались своего часа на дне шкафа. Когда Дик сел за обеденный стол, он ощутил всю прелесть бороды Брюса и неуютно поёжился.       – Я могу её сбрить, — предложил Брюс, ставя на стол тарелки.       – Ни за что на свете, — ответил Дик, хватая Брюса за рукав и наклоняя к себе для беглого поцелуя. 28. Эстетика       Дик не собирался мстить Брюсу за бороду, и, более того, он даже не подозревал, что его длинные волосы произведут на Уэйна такой эффект. На сей раз в отъезде был Дик, под прикрытием расследовал дело о хищении шедевров живописи и изображал арт-диллера. А возвращаясь домой, Дик даже не подумал о том, чтобы постричься, так как успел привыкнуть к покачивавшейся над глазами чёлке и завиткам, щекотавшим шею. Но вот для Брюса это было в новинку, и первую ночь по воссоединении он не мог удержаться от дёргания за волосы, и хотя Дик успевал вставлять шутки, что Брюс снимет с него скальп, Дик бы соврал, если бы сказал, что это не возбуждает. И к счастью, если Брюсу пришлось избавиться от бороды после возвращения в Готэм, то Дику ничто не мешало отрастить хоть бы и конский хвост, за что Брюс был бесконечно благодарен современному обществу, толерантному к внешним проявлениям индивидуальности.       Тем не менее рано или поздно роскошную шевелюру Дика всё равно пришлось бы отстричь: слишком приметная деталь для мстителя в маске. Опять же, завязанные в хвост или пучок длинные волосы доставляли довольно много неудобств при погоне или драке. Поэтому Брюс волевым решением отвёл на прощание с вороными локонами ещё несколько дней, но решил увековечить память о них каким-нибудь изящным способом. Очень кстати во время очередной уборки Альфреда в доме отыскалась старая плёночная камера и целая катушка пустой ленты. Марафон незапланированной мести продолжился, и Брюс воплотил свою угрозу запечатлеть Дика на видео, несмотря на его протесты и возмущения. В конце концов, как бы Дик ни противился, а любил он Брюса не просто так и был не меньшим извращенцем, чем он.       Свет, камера, мотор, — Дик Грейсон лежит на их с Брюсом общей постели, шёлковое бельё цвета индиго лоснится под ним, волосы разметались по подушке, рука сжимает возбуждённый член. Брюс стоит за камерой у изножья кровати с непроницаемым лицом профессионала, но Дик знает, что чем более каменная у Брюса физиономия, тем больше в его душе переворачивается эмоций. А ещё Дик знает, что у Брюса стоит, потому что похотливый старик не может спокойно смотреть на Дика с тех пор, как тому исполнилось четырнадцать, и именно из этих соображений Робин обзавёлся новой формой с брюками приличной длины.       – Дик, поговори со зрителем, а то это становится немного скучно, — с ноткой издёвки в голосе говорит Брюс.       – Это мне тут скучно без тебя, — отвечает Дик, облизывая два пальца и широко раскидывая ноги, выставляя на показ промежность. — Точно не хочешь составить мне компанию?       – У нас ещё больше половины плёнки. Мы договорились, что я присоединюсь в конце.       – Ты садист, милый, Боже, как мне тебя не хватает, — простонал Дик и оба пальца ввёл в свой анус. — Ты всегда делал это лучше меня. И пальцы у тебя толще. Почему ты не дал мне вибратор?       – Я хочу посмотреть на тебя, Дик, — чуть дрогнувшим голосом ответил Брюс. — В твоей естественной среде, хочу увидеть твою глубинную суть. Ну и конечно, мне всегда было интересно, как ты выглядишь, когда ублажаешь себя.       – Чего не делал с шестнадцати лет, когда ты начал меня трахать. — Дик коварно улыбнулся и чуть-чуть изменил угол движения пальцев. Судя по тому, как сбилось дыхание Дика и сжались пальцы ног, он нашёл заветную точку и начал её стимулировать.       – О чём ты сейчас думаешь, Дик? — окликнул его Брюс, не давая парню слишком уйти в себя.       – Нахал, мало того, что ты знаешь меня, как облупленного, так тебе ещё и все мысли мои подавай. — Дик нахально показал Брюсу язык. — Я думаю о тебе. Как мы первый раз занялись сексом на этой самой кровати. Ты тогда был такой медлительный и нервный, как будто я был хрустальным.       – Я не хотел, чтобы твой первый раз был неприятным, Дик.       – Ты же знаешь, я люблю пожёстче. Когда ты меня шлёпаешь. Сдавливаешь в объятиях. Заламываешь руки. Помнишь, как ты ударил меня по лицу?       – В этом нет ничего эротического, Дик, и я не должен был так поступать.       – Ох, прекрати, я же знаю, что тебе это нравится не меньше, чем мне. — Дик добавил третий палец и безудержно застонал. — Сколько там ещё этой проклятой плёнки, Брюс? Я хочу тебя прямо сейчас. Нам ещё надо запечатлеть, как твоя сперма вытекает из моей несчастной дырочки.       – Дик, это звучит по меньшей мере пошло.       – Пару минут назад ты называл меня произведением искусства.       – Ничто не мешает искусству быть пошлым.       Дик рассмеялся, но его смех прервался протяжным стоном, когда очередная волна удовольствия прокатилась по всему его телу. Это стало последней каплей для Брюса, и он потерял остатки профессионализма. Последний раз проверив настройки камеры, он поспешно разделся и присоединился к Дику на кровати, накрыв его тело своим и запечатав его губы поцелуем. Дик тут же освободил руки и закинул их за голову, позволяя Брюсу перехватить инициативу. Едва он дотронулся до Дика, юноша застонал ещё громче и выгнулся на встречу ласке.       – Наконец-то, - пробормотал он, когда Брюс вошёл в него. — Поспорим, сколько же ты сможешь продержаться?       – Говори за себя, — с ухмылкой отозвался Брюс и сразу же задал быстрый и ритмичный темп, который так любил Дик.       Плёнки не хватило самую малость, чтобы запечатлеть взрывную кульминацию этой страстной сцены. Поэтому теперь нет ни одного доказательства, кто же всё-таки продержался дольше. 29. Юнга       Солнце, море, приятный бриз, чайки кричат, дельфины резвятся, яхта плавно покачивается на искрящихся волнах, на шезлонгах сохнут плавки и полотенца, на столике стоит поднос с напитками и закусками, Дик Грейсон лежит на палубе, и из одежды на нём только матросская шапка. Глядящий на эту картину Брюс Уэйн приходит к выводу, что либо он умер и попал в рай, либо же он просто мастер организовывать отпуск, когда есть такая возможность.       Где-то вдалеке остался тропический остров, на котором они с Диком проводят короткие деньки отдыха, и сейчас вокруг них только океан, и на этой небольшой яхте они чувствуют себя властелинами вселенной. Хотя, в некоторой степени так оно и есть. Всё-таки сложно закрыть глаза на то, что Брюс был и остаётся одним из самых влиятельных и богатых людей на планете. Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас он и Дик наедине со стихией, и если ей угодно будет потопить их вместе с кораблём, ни деньги, ни влияние им не помогут. Но любовь, наверное, может, и Брюс безумно рад, что у него есть этот наглый мальчишка, от которого он так без ума.       Брюс взял со столика стаканы с коктейлями и присел рядом с Диком на дощатую палубу. Тело мальчика красиво лоснилось на солнце, обсыхая после купания. Когда на него упала внушительная тень Брюса, Дик приоткрыл один прищуренный глаз и хитро улыбнулся. Брюс протянул ему стакан.       – Надо пить, а то на такой жаре будет обезвоживание.       Дик сел, подтянул под себя ноги и взял стакан. Приподняв руку, будто для тоста, Дик сделал несколько глотков, а потом внимательно уставился на напиток.       – И почему мне всегда безалкогольные… — обиженно пробубнил он. — Потому что пока ты со мной, ты будешь соблюдать законы. — Брюс наклонился и поцеловал Дика в ушко. — А теперь допивай. И не ной, у меня тоже безалкогольный.       Дик фыркнул, но допил.       – А вот по российским законам пить можно с 18 лет.       – Да, и именно поэтому туда я тебя больше с собой не возьму, — усмехнулся Брюс, забрал у Дика опустошённый стакан и встал, чтобы отставить их обратно. — Ты всё-таки пока гражданин США. И находимся мы в зоне юрисдикции США. И вообще, я твой приёмный отец, и я тебе говорю, что делать, ясно?       Дик успел снова лечь на спину и закинуть за голову руки, и для Брюса это стало отличной возможностью опуститься на коленки и закрыть собой Дику солнце. Мальчишка снова открыл один глаз и показал Брюсу язык.       – С таким подходом ты больше смахиваешь на хозяина, чем на отца. — Дик закатил глаза. – Ох, господин, я весь в вашей власти, распоряжайтесь мною, как вам будет угодно.       – Не ёрничай, — грозно предупредил Брюс. — А то нарвёшься.       – Звучит многообещающе, — парировал Дик, а потом приподнялся на локтях и поцеловал Брюса.       Хотя это было неожиданно, Брюс не растерялся, а обхватил одной ладонью шею Дика и углубил поцелуй. Дик приподнялся ещё повыше и обнял Брюса за плечи обеими руками, держась за него, как за несокрушимую опору. Но у Брюса, как всегда, были другие планы и, обхватив Дика за талию, он уложил его обратно на спину.       – В поместье нужно ввести новое правило, — пробормотал он, покрывая поцелуями загорелую грудь Дика. — Скажем, все носители фамилии Грейсон всё время, пока хозяин дома, обязаны ходить обнажёнными.       – Неловко будет, если какой-нибудь несчастный водопроводчик окажется моим тёзкой, — усмехнулся Дик, но шутка его завершилась сладким стоном, когда Брюс прикусил его сосок.       – Придётся обходиться без водопроводчиков, — резонно заметил Брюс, перемещая свои ласки на второй сосок и дразня его кончиком языка. Вдруг Брюс прервался и состроил озабоченную физиономию, будто что-то вспомнил. — Ну и без электриков на всякий случай.       С этими словами Брюс продолжил терзать Дика поцелуями, опускаясь ниже, к его паху, где уже наливался кровью постепенно возбуждающийся член. Дик закусил губу и запустил пальцы в густые и мягкие волосы Брюса. Дик знал, что тот не будет возражать, если Дик станет направлять его, даже если он прижмёт его голову к своему паху и бесцеремонно трахнет в рот. Брюс был старым опытным извращенцем, и Дик был от него без ума. И сейчас он хотел, чтобы Брюс довёл его до безумия сам, потому что на свете, наверное, не было человека более искусного в оральных ласках.       Брюс с ходу заглотил его почти до основания и принялся работать языком. Дик запрокинул голову и застонал. Как же он завидовал Брюсу, у которого почти отсутствовал глоточный рефлекс!       – Ты должен меня этому научить, — пробормотал он, гладя Брюса по голове. — Я тоже хочу делать тебе приятно. Брюс отстранился и вульгарно облизнул раскрасневшиеся от напряжения губы.       – Ты делаешь мне приятно одним своим присутствием, — ответил он и бегло поцеловал Дика в губы. — А о звуках, которые ты издаёшь, когда я ублажаю тебя, и говорить нечего. Но если ты настаиваешь…       Брюс снова наклонился и провёл языком вдоль все длины Дика, а потом взял в рот одно яичко и пососал.       – Настаиваю? Да я требую! — воскликнул Дик неестественно высоким голосом.       – Отлично, — отозвался Брюс, снова прерывая свою работу. — Но не раньше, чем ты наконец научишься управлять яхтой, не доводя меня до морской болезни.       – Какой же ты противный, — засмеялся Дик и игриво шлёпнул Брюса по плечу. — А теперь, если можно, хватит болтать и займись своим делом.       В ответ Брюс коварно улыбнулся и снова вобрал член Дика в рот. 30. Явление       Дик не мог поверить, что Брюс умер. Раз — он есть, и раз — его нет. Первый «раз» длился почти пятнадцать лет, Дик изучил Брюса вдоль и поперёк, знал его как облупленного, ведал всеми его тёмными тайнами и любил его до безумия. В какой-то момент Дик даже поверил, что они смогут быть счастливы вместе какой-нибудь приличный срок, но тут случился второй «раз».       Сейчас кажется, что всё произошло по щелчку пальцев, и Брюс просто исчез, как если бы его не существовало. Но на самом деле всё было куда тяжелее и страшнее, чем даже самый ужасный психологический триллер. Погони, схватки, взрывы, — всё это не было в новинку двум борцам за справедливость, да и попадать в такие передряги, что чувствуешь себя всё равно что мёртвым, было привычно. Брюс выкидывал этот фокус уже несколько раз: удачно пользовался трагическим обстоятельствами очередного противостояния, исчезал под предлогом смерти, распутывал без шума и пыли какое-нибудь сложное дело, а потом целёхонький представал перед Диком. Дик потом его убивал всеми доступным способами, начиная драками, заканчивая мучительно сладким сексом, а потом всё начиналось опять, и Дик даже привык к тому, что Бэтмен склонен время от времени переселяться в мир иной.       Вот и теперь, не найдя Брюса после отступления из обрушающегося здания и не получив информации о теле от приехавших на место пожарных, Дик решил, что это очередная уловка Брюса и отправился домой, пребывая только в лёгком волнении за состояние Брюса: он мог сбежать даже с тяжёлой раной, этот идиот, и не подумать обратиться ко врачу. Дик хорошо знал, что многие шрамы остаются у Брюса из-за того, что раны вовремя не получают должного медицинского ухода.       Шло время. Первые три дня пролетели незаметно, Дик и Альфред вели совершенно нормальную жизнь, как если бы Брюс уехал в простейшую командировку. Но потом пришли из Уэйн Интерпрайзес и поинтересовались, куда пропал владелец. Альфред и Дик недоумённо переглянулись, и Альфред первым нашёлся, что наврать. Когда гости ушли, домочадцы напугано уставились друг на друга: даже когда Брюс исчезал спонтанно и с ранением в какие-нибудь неведомые дали, он находил способ сообщить об этом в компанию, чтобы его не хватились. Обычно по возвращении Брюс выявлял несколько случаев коррупции, но это мелочи в сравнении с тем, что в этот раз он не прислал своим весточку, и в душу Дика закралось сомнение.       Джейсон был мёртв. Тим отошёл от дел и пропал куда-то в надежде спокойно дожить свой век. Дэмиана едва вернули с того света, и Талия заявила, что не подпустит больше Брюса к сыну и на пушечный выстрел. Как если бы с ней было безопаснее, - ха, лицемерная женщина. Альфред, Дик и Брюс остались втроём и хватались друг за друга, как за нить Ариадны в тёмном и опасном лабиринте, полном минотавров. И вот теперь Брюса нет, и неизвестно, вернётся ли он, а его нить провисает, и Альфред с Диком начинают путаться и теряться. Дику пришлось проявить гибкость, так как он был моложе и сильнее, и взять себя в руки. Он решил, что если Брюс не объявится до конца месяца (обычно этого времени ему хватало), то отправится на его поиски.       И вот месяц прошёл, и Дик кинулся по городу, а затем — по стране, как обезглавленный цыплёнок, сам не понимая, что он ищет или рассчитывает найти. Он обратился ко всем бывшим союзникам Брюса, скрепя сердце переступил через гордость и поговорил с Талией, но даже расположив её к себе, Дик не получил никаких ответов элементарно потому, что она не обладала необходимой ему информацией. Разбитый и подавленный Дик вернулся в Готэм и продолжил надеяться и ждать, не находя себе места и только силой воли заставляя себя вставать по вечерам и облачаться в костюм. Сейчас бы ему понадобился напарник, но не было даже Барбары или Стефани, или Хелены. Кстати, с каких это пор вокруг Брюса было столько женщин? Дик собрался было поревновать и таким образом отвлечься, но не смог: снедавшие его беспокойство и тоска всё равно были сильнее всех мелких тревог, даже если сложенных и помноженных на десять.       Минули ещё три месяца, и у Дика кончились объяснения для членов правления Уэйн Интерпрайзес. Они потребовали расследования, которое пришло к неутешительному выводу, что Брюс если и жив, то как минимум пропал без вести, что практически ставило его в один ряд с мёртвыми. На фамильном кладбище зарыли пустой гроб, и в присутствии Альфреда и Дика адвокаты зачитали завещание. Брюс облагодетельствовал всех друзей и близких без исключения и не забыл о благотворительности. Поместье, конечно, должно было по наследству достаться Дэмиану, но до его совершеннолетия Альфред был назначен управляющим. В последний момент в конференц-зал, где проходило оглашение, влетел какой-то зашоренный адвокатишко и замахал бумажкой, оказавшейся ни много ни мало свидетельством о браке. Члены правления едва не лишились рассудка от шока, а Дику откололась половина всего того, что должно было уйти Дэмиану. Не то, чтобы это могло хоть как-то заглушить боль утраты, но осознавать, что компания у тебя в кулаке и ты уж не допустишь, чтобы её превратили в рассадник коррупции, было приятно. Хоть какая-то возможность отдать дань уважения Брюсу, который вслед за отцом вложил в предприятие всю душу.       Несмотря на настоятельные просьбы Альфреда вернуться в поместье, Дик не мог находится среди стен, которые впитали присутствие Брюса. В каждом углу маячил его призрак, Дику казалось, что он слышит стук шагов, голос, что, когда он засыпает, рядом с ним проминается матрас, и много раз Дик вскакивал посреди ночи в холодном поту, потому что ему казалось, что на него из темноты смотрит пара холодных голубых глаз. Эта пытка была слишком страшна, чтобы переносить её каждый вечер после работы, а утром как ни в чём ни бывало возвращаться в офис. Пообещав Альфреду, что будет каждые выходные приезжать на ужин с ночёвкой, Дик снял квартиру неподалёку от главного филиала фирмы, что позволило ему спать лишний час. Если, конечно, Дику вообще удавалось поспать. Ощущение присутствия никуда не делось, а, наоборот, стало острее, и Дик всё ждал, что этот кошмар рассеется, и он проснётся рядом с Брюсом на их кровати в поместье. Или в какой-нибудь хижине в лесу, или на тропическом острове, — и будет болеть с похмелья голова, и они с Брюсом посмеются за завтраком, какой нелепый приснился Дику сон. На худой конец, Дик бы согласился, чтобы раз придя домой, он обнаружил вскрытую дверь и полуживого Брюса на диване, истекающего кровью. Дик ждал звонка от Альфреда, письма от Талии или кого-нибудь ещё из «своих», что Брюс объявился, но почтовый ящик был пуст, телефон молчал и никто не появлялся на пороге. Дик отчаялся и смирился. У него начали появляться любовники.       С одним из них Дик поссорился в годовщину «смерти» Брюса, когда предпочёл поехать на поминки в поместье, нежели провести вечер наедине после почти месяца беглых свиданий. Истерика бесперспективного бойфренда не вызвала в онемевшей душе Дика никакого отклика, и едва тот с хлопаньем дверями исчез из квартиры, Дик собрался в дорогу. Главное было не сорваться самому и не впасть в депрессию. Наверное, сколько бы лет ни прошло, Дик всё равно будет мыслями возвращаться в то время, когда они с Брюсом были вместе и счастливы. Удовлетворить плотские потребности не составляло труда. А ты поди заполни чёрную дыру, образовавшуюся на месте сердца, когда первый и единственный по-настоящему любимый человек канул в небытие?       Дик удивился, что на поминки приехали Талия с Дэмианом и даже Тим. Альфред накрыл скромный ужин, и впятером они посидели в тишине, каждый про себя думая о покойном. Талия только выразила соболезнования Альфреду и поблагодарила за приглашение. А после ужина, когда расходились спать, остановила Дика на лестнице и прошептала:       – Он любил тебя, ты знаешь? Ты должен быть счастлив. И я благодарна тебе, что ты любил его. Он этого заслуживал.       Дик едва дождался, чтобы женщина исчезла из его поля зрения, и пулей взлетел к себе в комнату, в которой почти не ночевал с тех пор, как впервые оказался в постели Брюса, и проплакал добрый час. А потом под покровом темноты тайком прокрался к бару и стащил бутылку виски. И не надо осуждающих взглядов! Он и так молодец, что продержался целый год. В конце концов, поминки же.       С тяжёлой от алкоголя головой Дик заснул уже после полуночи, и его мучили фантасмагорические сны.       Утром Дик уехал первым. Не хотел долгих прощаний с Альфредом и нового испытания неловкостью перед гостями. Дорога была туманная и Дик клевал носом. На въезде в город он остановился в первой же забегаловке и взял себе кофе с пончиками. Выезжать на пустой желудок было плохой идеей, но Дик не смог заставить себя спуститься на кухню, с которой было столько всего связано.       Он вернулся домой довольно рано, соседи досматривали последние сны и коридоры были пусты. Дик пожалел, что ему не было нужно на работу, потому как предстоял ещё один пустой одинокий день. Пожалуй, надо будет всё-таки помириться с тем его бойфрендом. Как его, кстати, звали?       Едва за Диком закрылась входная дверь, он ощутил, что что-то было не так. Слишком холодно. Дик всегда закрывал окно, когда уезжал из дома. Значит, кто-то к нему забрался. Ограбили — не страшно, отыщутся, голубки, Дик им накостыляет. Но беда была в том, что нарушители, скорее всего, ещё здесь. Дик нутром ощущал, что он в квартире не один. Разувшись, Дик бесшумно начал красться к гостиной.       – Дик, я знаю, что у тебя кастет, сними, пожалуйста, моей голове хватило.       Металлическое орудие со стуком упало на пол, а вслед за ним собрался прилечь и Дик, но его обхватили сильные руки и удержали в стоячем положении.       С сединой у висков, с осунувшимся лицом и в обносках, перед Диком стоял Брюс Уэйн и глядел на бывшего напарника глазами голодного кота или побитой собаки. Хотя, казалось бы, разве такое может сочетаться?       – Ты… — только и смог пробормотать Дик, прежде чем снова попытаться упасть в обморок, но и тут Брюс его опередил, подхватил на руки и отнёс в гостиную на диван.       Дальше всё смешалось, и Дик не помнил, в какой последовательности и каком количестве перемежались рёв, ругань, попытки драться, накормить, проверить наличие ран, поцелуи и холодный деловой тон. Важно лишь, что когда первичная истерия прошла, Брюс позволил уложить себя в кровать и лишний раз напомнил Дику, по чему он так скучал весь этот год. И Дик подумал, что если всего этого на самом деле нет, а он просто попал в аварию по дороге и загремел в свой персональный рай, то он его вполне устраивает, и Дик свернёт шею тому человеку, который вернёт его в царство живых.       Но чем дольше длились ласки и чем чувственнее они становились, тем больше Дик осознавал, что это реальность. Да, им с Брюсом предстоял долгий разговор, да, Дику придётся сгорать со стыда и извиняться за все свои романтические похождения, и да, за год Брюс вымотался и постарел сильнее, чем за те пятнадцать лет, что Дик его знал, но это не имеет никакого значения теперь, когда они заново открывают друг друга и, возможно, готовятся остаться вместе надолго.       По их телам струился пот, и Дику казалось, что его лёгкие разорвёт от быстрого дыхания, а сердце выпрыгнет из груди от стука. Но пока его обнимали всё ещё сильные и уверенные руки Брюса, он ничего не боялся. Дик вдруг осознал, что, в каком бы плачевном и жалком состоянии Брюс ни был, само его присутствие вселяло в Дика надежду и уверенность. В глазах Брюса утопали все страхи Дика, его прикосновения забирали всю боль, Дик до умопомрачения целовал Брюса, надеясь, что хотя бы так сможет выразить всю тоску и любовь. Наверное, Брюс понимал. Он всегда понимал, что хотел сказать ему Дик, даже если тот просто смотрел.       Они засыпали под шум дождя, в каплях которого преломлялись лучи утреннего солнца. Несмотря на хорошую звукоизоляцию, было слышно, как оживает квартира соседей сверху: топот ног, голоса, падающие предметы и скрежещущие стулья. Это убаюкивало, как ровное дыхание Брюса над ухом Дика, как острый запах его тела, как прикосновение его губ к шее Дика.       – Я рассчитываю, что ты вернёшься в поместье, — сквозь дрёму пробормотал Брюс. — И предоставишь полный отчёт о своих действиях в Уэйн Интерпрайзес.       – Ты умеешь загубить романтику, — фыркнул Дик и потеснее прижался к Брюсу. — Конечно, сэр, всё, что прикажете, сэр.       – Не паясничай, Дик, сейчас не время. Нам надо как-нибудь поосторожнее подготовить Альфреда к моему воскресению. Кстати, ты видел Талию с Дэмианом?       – Она — красавица, он — мужчина в расцвете сил. Тим — зануда. — Дик улыбнулся. — А ещё вся периодика называла меня не иначе, как «вдовец Брюса Уэйна».       – Кстати, об этом, — Брюс зевнул. — Теперь можно обзавестись и кольцами.       Дальше разговор уже не пошёл, потому что Дик опять заплакал от счастья, а Брюс не мог сделать ничего лучше, чем прижать Дика к себе и зашептать ему утешения.       Больше Дик никогда не позволит Брюсу «умирать» одному.

~以上です~