От А до Я: Vol.2

19. Секунды       Дик зашёл в кабинет Брюса, разминувшись в дверях с мистером Фоксом. Пожилой исполнительный директор едва выдавил из себя усталую улыбку, но не обмолвился с Диком и словом. Дик не обиделся. Это было такое негласное правило: притворяться, что они незнакомы. Почему-то так было лучше для сохранения конспирации.       Новая секретарша почтенно встала, чтобы проводить мистера Фокса, а потом кинула вслед Дику хитрый, заговорщический взгляд, как если бы она что-то знала и подозревала. На самом деле, Дик был уверен: она просто неравнодушна к молодым и привлекательным посетителям и всегда лелеет надежду, что после общения с угрюмым и надутым Уэйном им захочется развеяться в непринуждённом разговоре с приятной молодой особой. «Надейся-надейся, — ехидно подумал Дик, слегка прихрамывая на ходу, как если бы ему что-то мешало, — сегодня тебе надеяться не на что».       Когда Дик вошёл, Брюс метался по кабинету и говорил по телефону на повышенных тонах. Дик разумно не стал приближаться и накалять атмосферу, а про себя усмехнулся, ведь всё получится ещё лучше, если Брюс на взводе. И потому Дик остался, где стоял, только запер за собой дверь, и продолжил переминаться с ноги на ногу.       Наконец, Брюс договорил, гневно отшвырнул телефон на диван у стены и уставился на Дика разгорячённым взглядом. Дик только успел глубоко вздохнуть и подумать: «Вот оно, началось», — как Брюс несколькими большими шагами подошёл к нему и, обхватив его лицо ладонями, впился в губы требовательным поцелуем. Дик сразу же отозвался и не теряя времени стал развязывать галстук Брюса, но тот остановил его руки.       – У нас очень мало времени: у меня совещание через десять минут.       – Это была твоя идея, — пожал плечами Дик, высвободился из объятий Брюса и направился к его столу. — Но не переживай. Если постараешься, успеем за семь. Я подготовился.       С этими словами он раздвинул бумаги на столе, запрыгнул на него и стал поспешно расстёгивать брюки. Брюс тут же подошёл и взялся за рубашку Дика. Несмотря на то, что всё надо было сделать быстро, он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на стройное тело Дика и поиграть с его чувствительными сосками. На первое, к сожалению, времени не было, но Брюс с удовольствием прикусил сначала один, потом второй чувствительный бугорок, вызывав у Дика стон наслаждения.       Наконец, брюки упали на пол вместе с нижним бельём, легко стукнула пряжка ремня, и Дик забрался поглубже на стол, поставив пятки на края и широко раздвинув ноги, открывая Брюсу первоклассный вид на свою промежность. У Брюса на секунду перехватило дыхание, когда он увидел торчавший из ануса Дика кончик пробки. Мальчишка действительно не соврал, что подготовился.       Всё началось пару дней назад, когда Дику ни с того ни сего пришло на телефон сообщение: «Хочу трахнуть тебя в кабинете». Так как дело было в разгар занятий в колледже, Дик покраснел и поскорее спрятал телефон. Когда же он убедился, что на него никто не смотрит, а резкого прилива возбуждения было недостаточно, чтобы поставить Дика в неловкую ситуацию, он написал ответ: «Когда?» Брюс откликнулся незамедлительно, видимо, у него был перерыв или тоже очень скучное собрание: «Обсудим дома».       Всё-таки перерыв, подумал Дик, иначе эта переписка превратилась бы в сессию секстинга со всеми подробностями о том, что именно Брюс хочет сделать с Диком в своём офисе. По возвращении домой тем вечером они в первую очередь упали в кровать и на славу выпустили накопившейся за день пар, а потом за цивильным ужином обсудили условия, на которых смогут воплотить эротическую фантазию Брюса в жизнь.       И вот сегодня этот день наступил. Брюс прислал сообщение со временем, к которому Дик должен был приехать, и тот, не теряя времени, юркнул в ванную и как следует себя подготовил, а потом заткнул анус пробкой, чтобы снова не сжаться по пути. К слову, их с Брюсом фантазия убежала далеко за пределы секса на рабочем месте, и Дик уже предвкушал, как измучается за обратную дорогу.       Когда он оказался на столе Брюса с разведёнными, как в гинекологическом кресле, ногами, Брюс в самом деле обомлел и потерял от зрелища дар речи. Но так как у них было очень мало времени, он взял себя в руки. Приспустив брюки и трусы, он по возможности быстро и бережно извлёк из Дика пробку и отложил её на стол. Возможно, останется влажное пятно от смазки, но его можно будет стереть. Дик прерывисто дышал от предвкушения, и Брюс, поглаживая живот любовника, стал медленно входить в него, хотя Дик был достаточно растянут, чтобы скользнуть в него всего одним движением. Когда же Брюс погрузился в мягкое тепло до основания, он начал ритмично двигаться, почти не выходя из Дика, но при каждом толчке задевая его простату, и Дик закусил ладонь, чтобы не слишком стонать. Это был их любимый ритм. В нём сразу можно было понять, когда Брюс уже на грани, потому что его движения становились резче и жёстче.       На столе рядом с головой Дика стояли песочные часы, и Брюс предусмотрительно перевернул их, когда вошёл в Дика. У них оставалось семь минут, и приходилось поторапливаться. Брюс обхватил рукой член Дика и стал гладить его в такт своим движениями. Дик напрягся и сжался вокруг Брюса, отчего тот зашипел от удовольствия. Дик стал двигать бёдрами навстречу толчкам Брюса, зная, что это его стимулирует. Брюс наклонился и впился губами в губы Дика, а потом стал покрывать поцелуями-укусами его шею и ключицы. Дик был более чем уверен, что уйдёт из кабинета с несколькими засосами уж наверняка.       В какой-то момент он бросил мутный взгляд на часы и пришёл в ужас. Песка оставалось совсем мало, а несмотря на невероятно приятные ощущения, которые дарил ему Брюс, до оргазма было далеко. Брюс же, видимо, уловил его взгляд и прочёл мысли. Снова поцеловав Дика, он прошептал:       – Я хочу кое-что попробовать. Ты мне доверяешь?       Дик только судорожно кивнул и с широко распахнутыми глазами уставился на Брюса, когда тот облизал средний палец свободной руки. «Ох, нет. — Пронеслось в голове Дика. — Нет-нет-нет». Но он не подумал возразить вслух, да и не успел бы. Брюс слегка сбавил темп и стал осторожно вводить в Дика палец, и этого небольшого дополнительного растяжения было достаточно, чтобы Дик коротко всхлипнул и кончил, бессовестно испачкав живот.       Брюс убрал палец и в ускоренном ритме стал вколачиваться в Дика, рассчитывая на быстрый оргазм. Дик вялой рукой взял Брюса за запястье, притянул его ладонь к своему лицу и вобрал в рот сначала один, потом другой палец и стал их методично посасывать. От этого зрелища у Брюса помутнело перед глазами, и, толкнувшись в Дика ещё несколько раз, он кончил, вцепившись пальцами в плечи Дика.       В этот момент песок в часах пересыпался полностью, и с мимолётным хрустом включилась внутренняя телефонная линия.       – Мистер Уэйн, — раздался голос секретарши, — не хочу вас прерывать, но через минуту у вас совещание в большом зале.       Слегка подрагивая, Брюс дотянулся до кнопки на аппарате, и ответил:       – Проверь, чтобы всё было готово, и предупреди, что на минуту-две опоздаю.       Не дослушав отклик «Да, сэр», Брюс с глубоким вдохом вышел из Дика и тут же вставил обратно пробку. Дик зашипел от температурного контраста и поёжился. Брюс наклонился к нему за ещё одним поцелуем и, прижав к себе, помог сесть. Дик вздрогнул, почувствовав, как движется в нём пробка.       – Езжай домой, — велел Брюс, подтягивая штаны и поправляя галстук. — Когда я вернусь, мы всё повторим. И я использую эту сперму вместо смазки, так что постарайся не растерять.       Стрельнув в Дика лучезарной улыбкой, Брюс отпер дверь и покинул кабинет. Дик ещё немного посидел на столе, приходя в себя, а потом стал поспешно одеваться. Во-первых, он не хотел больше ни секунды задерживаться в офисе, чтобы не навлечь на себя подозрения секретарши, а во-вторых, ему предстояло чем-то занять ужасно долгий вечер, в продолжение которого в нём будет колыхаться пробка, сохраняющая внутри сперму Брюса.       «Это пошло и грязно, — подумал Дик, проходя мимо столика секретарши всё той же смешной хромающей походкой, обострившейся после испытания, выпавшего на долю его задницы. – Но, чёрт, до чего же сексуально».       Стоит сказать, что Брюс отменил всё, что мог, а что не мог перенёс на более ранее время, чтобы поскорее покончить с работой и примчаться домой, где его уже дожидался изнывающий от напряжения Дик. 20. Терпение       Дик не понял, в чём была существенная разница между многократными оргазмами и длительным воздержанием от оного, но в этот раз он хотя бы не упал в обморок, и на том спасибо, а то не ровен час Брюс бы вообще поставил крест на всех играх и экспериментах. К слову, предложение о воздержании внёс именно он, правда, как-то двусмысленно намекнув, что это в обучающих целях. Вот Дик что-то не понял: Брюс что, правда считает, что кто-нибудь из преступников будет пытать его оргазмами, то есть, их отсутствием? Во всяком случае, это было бы забавно.       Итак, какова диспозиция. Для начала Брюс его трахнул и позволил кончить, потому что первый оргазм всё равно быстрый, особенно у подростков. А потом он вставил в Дика вибратор с пультом удалённого контроля и ушёл в кабинет работать, а Дик остался в спальне на остывающей после секса влажной кровати, с растянутым резиновым вибратором анусом, жёстким стояком впоследствии и строжайшим запретом кончать. Они с Брюсом условились, что Дик продержится хотя бы час при том, что Брюса будет время от времени включать вибратор по своему усмотрению. А ещё они условились, что если Дик не выдержит, в следующий раз Брюс наденет на него эрекционное кольцо и не позволит кончать уже два часа при более интенсивной стимуляции. Не то, чтобы Дик не любил испытания, но оргазмы он любил больше.       Когда Брюс только ушёл, на прощание поцеловав Дика и оставив его в пост-оргазмическом экстазе и с приятным ощущением растянутости, Дик подумал, что и нет в этой игре ничего сложного, и он без труда продержится этот жалкий час. Что там, ему удавалось просидеть сдвоенное занятие по физике и не заснуть, а уж это-то раз плюнуть! Но только он так подумал, вибратор заработал на слабом режиме, и по телу Дика пробежали любопытные мурашки. Однако после недавнего оргазма член оставался совершенно невосприимчив к стимуляции, и когда вибрация прекратилась, Дик только хмыкнул: проще простого!       Но шли минуты, и мысли Дика стали неукоснительно возвращаться к Брюсу, ко всему тому, что они с ним уже испробовали и когда-нибудь испробуют, а когда Дик поёрзал на кровати, вибратор потёрся о его простату, и Дик почувствовал, что возбуждается. В кабинете за стеной Брюс будто прочитал его мысли (а на самом деле услышал скрип кровати) и снова включил игрушку уже на более сильном режиме. Окей, вот это уже чуточку сложнее. Дик закусил губу и постарался не слишком дёргаться, чтобы ещё не ухудшить свою участь, но всё равно вибрация приносила слишком приятные ощущения, и Дик невольно застонал, но тут всё прекратилось, и он с облегчением расслабился. Хотя теперь у него стояло, Дик был более чем уверен, что протянет до конца часа.       Но вот в чём беда. В комнате не было часов. Брюс нарочно их убрал, чтобы подлить масла в огонь, и Дик не знал, сколько уже прошло времени. Ему казалось, что час уже давно должен был закончиться, но Брюс всё не приходил, и Дик с горечью осознавал, что, скорее всего, он лежит тут не больше двадцати минут. Или того хуже — пятнадцати. Конечно, они договорились о стоп-сигналах, но Дик надеялся, что до этого не дойдёт. А между тем в следующий раз, когда заработал вибратор, он вскинулся на кровати и вцепился в простыни от удовольствия и почувствовал, как пульсирует его возбуждённый член и сжимаются яички. Ощущения были такими яркими, что Дик вполне мог бы кончить, не притрагиваясь к себе, но было нельзя, и он напрягал каждую мышцу, надеясь хоть как-то себя удержать. Но когда он уже отчаялся и морально приготовился к позорному проигрышу, вибрации снова прервались, и Дик почти закричал от разочарования.       Раздались стуки в стену. На азбуке Морзе Брюс просил Дика назвать цвет, и едва контролируя тело, Дик приподнялся на кровати и отстучал ответ: «Зелёный». Но Брюс застучал снова, и Дик почти видел, как он хмурится, прося не врать. Со вздохом Дик признался, что зелёный с желтизной, и переговоры завершились.       Дик снова распластался на кровати, пытаясь найти хоть одну прохладную точку. Ему было жарко и он начал обильно потеть. Нетронутый возбуждённый член жалостливо заныл, и Дик едва поборол искушение поласкать себя. Ему были не столько дороги гордость и честность, сколько самоуверенность не позволяла проиграть. Поэтому Дик поглубже вдохнул и попытался думать о несексуальных вещах вроде физики или пирожков, которые готовили девчонки на занятиях по домоводству.       Как это часто бывает, ассоциативная цепочка повела Дика в совершенно другую степь, и он представил себе Брюса в одном фартуке и прихватке, стоящего у плиты. Вот дьявол. Слегка успокоившийся член запульсировал с новой силой, и именно в этот момент, чтоб тебя, Брюс снова включил вибратор. Дик заныл и изогнулся, не зная, куда девать своё горящее от удовольствия и неудовлетворённости тело. И ведь самое подлое, что наверняка прошло от силы полчаса с небольшим, а Дик уже готов молить о пощаде. Плюнув на гордость, он даже отстукал: «Жёлтый!» — но вибрации не прекратились, а стали сильнее.       Ах, так этот пошлый старикашка решил взять Дика измором? Ну нет, фокус не пройдёт. Припомнив, что читал об этом, Дик обхватил член у основания, перекрывая семенной канал. Так у него будет хоть немного форы. Но было больно. Наверное, если бы у воздушных шаров были чувства, они бы чувствовали себя так. Дик сжимал и разжимал пальцы ног, пытаясь отвлечься, но получалось плохо, а потом игрушка выключилась, и Дик сжался всем телом. Стимуляция хотя бы была приятна, а так он лежал и изнывал от жары, липкости, боли и отчаянной неосведомлённости о происходящем.       От напряжения заболела голова, и Дик принялся считать про себя, решив, что если через пять минут Брюс не придёт, он сдастся. А ещё, исходя из того, что Дик успел изучить по вопросу, после оргазма он может снова провалиться в бессознательное, и тогда Брюс точно поставит крест на всех дальнейших экспериментах, но Дику сейчас было слишком дурно, чтобы думать ещё и о будущем. Он сейчас едва мог ухватиться за настоящее и не уплыть куда-нибудь.       Но вдруг щёлкнула дверь и скрипнули половицы, Дик из последних сил приподнял голову и застонал, увидев на пороге Брюса. У того были совершенно безумные глаза, как будто он видел не измотанного Дика с торчащим из задницы вибратором, а нечто божественное. Дик почти услышал, как Брюс тяжело сглотнул, а потом раздался его голос, ужасно далёкий, но при этом оглушительный.       – Осталось пять минут, Дик. Ты такой молодец, я горжусь тобой. Справишься? Какой цвет?       – Оранжевый. — Дику ещё очень хотелось выругаться, но это не привело бы ни к чему хорошему.       Брюс подошёл и сел рядом с Диком на кровати. Дик почувствовал, что Брюс убрал его руку с члена, и скрипнул зубами. Но дальше было хуже, потому что Брюс извлёк вибратор, а потом поспешно разделся и легко вошёл в Дика. Ему показалось, что всё тело обдало огнём, и горло сжал короткий спазм. Брюс двигался медленно и чувственно, то и дело нашёптывая Дику поощрения и похвалы. Его голос словно успокаивал, и, хотя Дику всё ещё было больно и он был до предела напряжён, стало как-то легче. А потом Брюс поцеловал его и прошептал: «Детка, кончай», — и Дик с протяжным стоном излился себе на живот, вздрагивая всем телом. У него накопилось много спермы, и, когда он перестал кончать, Брюс остановил движение и наклонился, чтобы слизнуть с живота и груди Дика белую жидкость. Мысленно Дик поблагодарил Брюса за то, что он не притронулся к его соскам: Дик был более чем уверен, что сейчас это причинит только боль.       Прошло несколько секунд или минут, Дик пришёл в себя и снова начал осознавать мир вокруг себя. В частности, он ощутил, что Брюс всё ещё в нём, и экспериментально подался бёдрами навстречу. Брюс вздрогнул и толкнулся внутрь.       – Я могу закончить? — спросил он, и Дик в ответ только кивнул и улыбнулся.       Брюс начал двигаться всё так же размеренно и плавно. Это уже не был эксперимент или трах, он занимался любовью, и, хотя Дик устал и тело его остро реагировало на любое воздействие, он всё равно наслаждался этим моментом, получая духовное удовлетворение.       Брюс кончил и замер внутри Дика, вглядываясь в его глаза и словно транслируя любовь и обожание. Дик слегка приподнялся и нежно поцеловал Брюса. Они пролежали какое-то время, просто упиваясь близостью, и как никогда счастливые, что есть друг у друга. А потом Брюс осторожно вышел из Дика, сходил в ванную за влажным полотенцем и обмыл его. Наконец, Брюс вернулся в постель и укрыл их обоих одеялом. Дик тут же прижался к любовнику и крепко заснул, утомившийся от экспериментов.       Но несмотря на то, что Дик в тот раз не упал в обморок, больше они целенаправленно в воздержание не играли, чему, впрочем, Дик был довольно рад. 21. Укрощение       – Поверить не могу, что ты не умеешь выпутываться из смирительной рубашки! — воскликнул Брюс, всплеснув руками.       Они приехали на вызов в Аркхем, где Пугало поднял целое восстание. Разыскивая зачинщика, Бэтмен и Робин разделились, и Робина схватили, упаковали в смирительную рубашку и оставили на верную смерть, но Бэтмен как всегда успел сразу в два места: вытащил напарника из полыхающего подвала и поймал преступника. Пожар тоже потушили, но уже потом, когда прибыли официальные службы. К этому моменту мстители в масках уже мчались на базу, и Брюс недоумевал, почему Дик просто не выбрался из рубашки, ведь это сэкономило бы время Бэтмену, да и пожар на ранней стадии Дик мог потушить сам, и это уменьшило бы объём сопутствующего ущерба. Но тут Дик ляпнул, что не умеет выпутываться, выкарабкиваться и выбираться изо всяких там пут, и Брюс впал в глубокое недоумение.       – Нет, а с чего бы, между прочим, — парировал Дик, — мне владеть такими навыки?       – Но ведь ты вырос среди циркачей!       – Алё! — Дик помахал рукой почти под самым носом Брюса. — Моя семья была акробатами, а не фокусниками-иллюзионистами. Единственное, что я умел делать с верёвками, это на них висеть.       – Что ж, вот ещё один пробел в твоём образовании. Не переживай, мы его заполним.       – Если опять как с ориентированием в темноте… — Дик напрягся и погрозил Брюсу пальцем, но тот только хмыкнул.       – Вообще-то, я думал о чём-нибудь более профессиональном, но ты подал мне идею. — Он кинул на Дика хитрый взгляд. — Это будет твоим экзаменом.       Дик решил не придавать этому высказыванию слишком большого значения.       Учился он легко и быстро, тем более с таким наставником, как Бэтмен. Дик в рекордные, даже по меркам Брюса, сроки победил смирительную рубашку, и дальше в ход пошли верёвки, цепи и наручники. Разобравшись с теоретической базой, перешли к практике, и любимым развлечение Брюса стало набрасываться на Дика вдруг и привязывать или пристёгивать его к мебели. Как-то раз даже заарканил его лассо. Дик справлялся с путами быстро, почти играючи, и этот курс явно шёл лучше, чем ориентирование в темноте.       Когда же пришёл момент, когда Дику хватало пары секунд, чтобы сбежать с Андреевского креста, Дик заметил в глазах Брюса пляшущих чёртиков и невольно вспомнил обещанный экзамен. С одной стороны, если это обещало секс, Дик был рад, но с другой, ему совершенно не нравились педагогический методы Брюса, и Дик заранее испугался, что́ тот с ним сделает.       Проверка началась без предупреждения и прошла в несколько этапов. Для начала, проснувшись утром, Дик обнаружил, что его руки крепко связны за спиной. В первый момент Дик собрался испугаться, что на поместье напали, но увидел стоящего рядом с кроватью Брюса, и успокоился.       – На кухне ждёт завтрак. Постарайся успеть до того, как яичница остынет. — С этими словами Брюс удалился.       Дик только хмыкнул. Кому угодно задача показалась бы невыполнимой, но Дик справился с верёвкой в два счёта, а потом практически прилетел на кухню, используя для ускорения перемещения акробатические навыки. Яичница на столе всё ещё дымилась, и Брюс с довольной улыбкой поставил Дику зачёт.       Второй частью Мерлезонского балета стала ловушка в гостиной. Дик собрался в школу и уже почти опаздывал, как вдруг, когда едва он прошёл середину холла, что-то дёрнуло его за ногу, и Дик взмыл почти под самый потолок, а вторая петля затянулась на торсе, намертво примотав руки к телу. И не лень же Брюсу было всё это сооружать!       – Постарайся не опоздать в школу! — Раздался снизу голос Брюса, и Дик увидел, как тот махнул рукой и вышел за дверь.       Вот ведь мерзавец!       Дик оценил обстановку. Самая большая проблема была в том, чтобы спуститься вниз. Немного подумав, Дик освободил руки, но петлю на поясе оставил. Затем, одной рукой держась за верёвку, второй он распутал ноги, а потом стал, извиваясь, спускаться, пользуясь скользящим узлом. Интересно, Брюс специально сделал его таким? Потому что если да, то неужели он не подумал, что если такую ловушку построят враги, они позаботятся о том, чтобы исключить такую элементарную возможность побега? Так или иначе, Дик добрался почти до пола, а потом развязал узел и спрыгнул, слегка отбив пятки. Схватив портфель, он помчался в школу и в класс влетел за полминуты до звонка. Ему было всё равно, как Брюс собирается удостовериться, что Дик не опоздал, но собой мальчишка был доволен.       Вечером, когда Дик возвращался домой, его поджидала ещё одна ловушка. Дик как всегда пошёл через парк, где попал в сеть, узлы на которой скользили при каждом движении, поэтому в дырках всё время застревали руки и ноги. В портфеле у Дика был нож, но портфель остался на земле, и пришлось включить всё терпение и самообладание, чтобы вырваться из сети. Когда же Дик благополучно спустился на землю, из-за дерева вышел Брюс собственной персоной, и Дик даже удивился, как сразу его не заметил.       – Не буду говорить, сколько я отмерил тебе секунд, но ты уложился, — гордо оповестил он. — Молодец, пока справляешься. Пойдём, нас ждёт ужин.       Дик последовал за Брюсом к дому, но каждую секунду был начеку, ожидая подвоха. Однако никаких ловушек ему больше не попалось, и, сев за стол, Дик даже чуть-чуть расслабился. Еда была великолепна, они с Брюсом приятно болтали о каких-то мелочах, и у Дика так поднялось настроение, что он даже не дал Альфреду мыть посуду и отправил его отдыхать. С посудой Дику помог Брюс, если можно было это так назвать. Брюс всё время обнимал и хватал Дика, и пару раз тот даже чуть не выронил от неожиданности тарелку. Зато когда с посудой было покончено, он с чистой совестью смог ответить на объятия Брюса и даже его поцеловать.       – А мне что-нибудь полагается за успешно сданный экзамен? — игриво спросил он.       – Ещё как. — Брюс хитро улыбнулся и, взяв Дика за руку, повёл его за собой в спальню.       Они быстро разделись, и Дик первым упал на кровать. Брюс накрыл его своим телом и снова стал целовать, опускаясь ниже. Когда он уже почти добрался до возбуждённого члена Дика, Брюс вдруг отстранился и поднялся.       – У меня для тебя сюрприз, — сказал он. — Не закроешь для меня глаза?       Дик был уже настолько захвачен предвкушением, что не углядел в просьбе никакого подвоха и послушно её выполнил. Однако, как только он нарочито старательно зажмурился, Брюс взял оба его запястья в руку и завёл за голову. Дик тут же напугано открыл глаза, но не успел ничего возразить, и Брюс пристегнул его наручниками к изголовью кровати. Дик огорчённо застонал и подёргал за наручник.       – Это что, ещё одна проверка? — устало спросил он. — Типа, смогу ли я сохранять хладнокровие и мыслить трезво, даже на пике возбуждения?       – Не обольщайся, ты ещё не на пике, — Брюс провёл ладонью по животу Дика, затем по груди, мимолётно задев пальцами соски. — И это не проверка. Это награда.       – Хм? — Дик недоумённо поднял бровь.       – Бытует мнение, что если лишить человека подвижности, у него обострится чувствительность. — Рука Брюса опустилась к паху Дика, а потом обхватила член и стала ритмично двигаться вдоль всей длины, отчего у Дика сжались пальцы на ногах. — Я решил, тебе будет интересно это проверить.       – Но ты ведь понимаешь, — сбивчиво произнёс Дик, — что ты натаскал меня так, что мне не составит труда выбраться из этих наручников?       – Прекрасно понимаю. — Брюс снова наклонился за поцелуем. — Но мне кажется, любопытство возьмёт верх.       Дик ненавидел, что Брюс всегда прав в отношении него. Но то, что вытворяли с ним его руки и губы, стоило того, чтобы отложить ненависть на потом. 22. Фонтан       Как гласит расхожее выражение, о происхождении которого можно прочитать на Википедии, — «Хлеба и зрелищ!» Когда маркетлоги, имиджмейкеры и кто-то ещё, ответственный за популярность компании и её владельца, в один голос заявили Брюсу, что он стал слишком идеальной и занудной публичной фигурой, и ему непременно нужен какой-нибудь скандал, чтобы вернуть к себе интерес, Брюс решил воспользоваться именно этим методом: накормить голодных и развеселить скучающих.       Речь шла не о благотворительности. Во-первых, этим компания и так постоянно занималась, а во-вторых, на этом скандала не сделаешь. Поэтому Брюс решил вспомнить молодость: времена своего возвращения в Готэм, когда Альфред сказал ему, что он ведёт себя не как миллиардер — прожигатель жизни, — и потащил Дика на званый ужин имени себя, в тот самый ресторан, который когда-то приобрёл. Дик упирался всеми конечностями и кричал, что не желает принимать в этом участия, но Брюс слишком упрашивал и сетовал, что не хочет снова нанимать подставных актёров, и Дик, скрепя сердце, согласился. Утешало одно: если Брюс только собирался изображать пьяного, он ни слова не сказал о том, что Дик тоже должен обойтись без алкоголя как такового. Боже, благослови быстротечность времени, как хорошо, что Дику уже 21!       Они появились на ужине с опозданием, и Брюс демонстративно обнимал Дика за талию. Дик сразу почувствовал на себе взгляды напыщенных богачей и знаменитостей и даже, кажется, услышал несколько шепотков. Метрдотель проводил их к столику, который они разделяли с мэром, окружным прокурором, их супругами и некой барышней, которую представили российским послом. Дик против воли вылупился на девушку. Она вряд ли была старше него и была совершенно не похожа на женщин, которых изображали фотографии советских времён. Вывод один: Россия правда изменилась.       Брюс запанибратски поздоровался с готэмскими представителями власти, игриво поприветствовал их жён и возмутил иностранную гостью попыткой поцеловать ей руку и придвинуть стул. Впрочем, Дик заметил в её глазах что-то такое, что дало ему понять: она разгадала, что Брюс нарочно выделывается, хотя и не предполагала, для каких целей. Зато очень оживилась, когда Брюс без обиняков и тени смущения представил Дика своей второй половинкой, и воспользовалась этим как предлогом, чтобы заговорить с мэром и прокурором о положении ЛГБТ сообщества в Америке, и Брюс всё время вмешивался в разговор и пытался перевести его на себя. И даже несмотря на то, что Дик понимал, что это фарс, наблюдать за этим было тяжело и неприятно, так что он порадовался, что на столе уже было вино, и поспешно приложился к бокалу.       На закуску был салат, и Дик успел допить первую порцию вина. Когда официант пришёл освежить напитки, Брюс нахально дёрнул его за рукав и попросил оставить бутылку. Власть имущие недоумённо переглянулись, а посол подмигнула Дику, подставляя Брюсу свой бокал. Дик улыбнулся в ответ: кажется, у них появился союзник.       После супа и третьего бокала выяснилось, что девушка бывала в Японии, и Брюс ухватился за эту тему, как за спасательный круг, и, пока густо красневшие матроны и обильно потевшие хозяева города нервно жевали стейки, Брюс и Дик вместе с послом делились воспоминаниями и хохотали на весь ресторан. Притом так заразительно, что часть гостей и официантов начали хихикать вместе с ними, а другая часть — нервно вскакивала при каждом следующем взрыве смеха.       Наконец, наступило время десерта, и Брюс шепнул Дику, что им бы пора найти предлог, чтобы удалиться: они привлекли к себе достаточно внимания, этого «зрелища» публике должно хватить ещё на некоторое время, а в «хлебе» недостатка уж точно не было. В вине, впрочем тоже. Через столик, за которым они сидели, прошло, кажется, бутылок пять, и Дик даже не знал, кому было хуже: ему или послу. Она сидела румяная, щурилась на свет и переспрашивала всякий раз, как к ней обращались. Сам Дик уже плавал где-то у берегов дрёмы и не следил за нитью вяло текущего разговора, как вдруг его разбудил лихой женский возглас:       – Да вы что! Мой прапрадедушка был царский казак, служил в лейб-гвардии, попадал в монету с другого конца Стрелки Васильевского острова и открывал бутылки шашкой! И я, между прочим, тоже так могу. Что? Что? Не верите? А ну, принесите бутылку!       – Милая, может, не стоит? — елейным голосом промурлыкал Брюс, и Дик вдруг понял, что грядёт нечто страшное, которое наверняка навлечёт беду на бедную белокурую посольскую головушку, но сделать уже ничего не мог.       Бледный, как простыня, официант принёс бутылку шампанского, а метрдотель снял с декоративного стенда катану. Девушка с видом профессионала осмотрела лезвие, одобрительно кивнула и свистнула Дику:       – Мистер Грейсон, вы, кажется, были циркачом? Не хотите вспомнить молодость? Прошу!       Она вручила ему бутылку, и Дик на ватных ногах встал из-за стола, вытянул руки с бутылкой. Несколько гостей поднялись со своих мест и напряжённо следили за сценой. Брюс наблюдал за ней с улыбкой сытого кота, но в его глазах Дик явно видел волнение. Посол несколько раз взмахнула мечом, прицеливаясь, а потом одним махом снесла бутылке горлышко - ровно, как по линейке.       Дик не успел даже ахнуть и восхититься, как его обдало сладкой шипучей струёй шампанского, и он рефлекторно зажмурился. Где-то в зале завизжали женщины, заскрипело несколько стульев, и только когда игристый поток вина прекратился, Дик открыл глаза. Посол всё ещё сжимала в руках катану и смотрела на Дика с таким ужасом, как если бы оттяпала ему полголовы. Жёны прокурора и мэра хватались за сердце, а мужчины обмерли. Стояла гробовая тишина, и вдруг раздались смех и аплодисменты. Дик опустил взгляд.       Покачиваясь на стуле, Брюс заливался на чём свет стоит, и это вывело зал из оцепенения. Занялся разговор, кто-то протягивал Дику платок, а метрдотель деликатно отнял меч у всё ещё пребывавшей в шоке посла. А потом Брюс встал, забрал у Дика бутылку и сделал несколько больших глотков из горлышка, и Дик подумал, что у их новой знакомой действительно есть талант. А потом Брюс отдал ей бутылку, а сам обхватил мокрое и липкое от шампанского лицо Дика ладонями и поцеловал его в сладкие губы. В зале ахнули, а посол присвистнула и - Дик догадался по глотающим звукам - тоже приложилась к бутылке. Наконец, Брюс отстранился от него и подмигнул. А потом снова обнял, поклонился в пояс и произнёс:       – Большое спасибо за внимание, на сегодня это всё. Пойдём, пупсик, у нас ещё много дел. Мэм, быть может, вас подвести?       – Простите, но за безопасность нашей гостьи отвечаю я, — запротестовал мэр, и Дик увидел, как искренне расстроилась посол.       – Ну, в другой раз. — Брюс развёл руками. — Вот моя визитка, мэм, звоните почаще.       С этими словами он почти за шкирку выволок Дика из зала, нарочно налетев на несколько стульев. Им вслед полетели возмущённые и шокированные взгляды, и только мэр облегчённого вздохнул:       – Ну что ж, на этот раз он хотя бы не купался в фонтане.       Дик даже не заметил, как они добрались до дома. Кажется, они много смеялись и вспоминали самые яркие моменты вечера. А потом Дик отчётливо ощутил объятия Брюса и его поцелуи. Они стояли посреди спальни, наполовину раздетые, и у Дика от шампанского склеились волосы, слипались пальцы, к тому же от него ужасно пахло.       – Я грязный и противный, — пробормотал он на ухо Брюса, не оставлявшего попыток раздеть любовника.       – Так давай тебя помоем, — игриво предложил он и, закинув Дика на плечо, понёс его в душ.       Вода приятно ласкала тело, но на скользком полу было тяжело стоять из-за обилия выпитого. Если бы не руки Брюса, поддерживавшие Дика, он бы наверняка упал и разбил голову. Всё-таки последний бокал был явно лишний: Дик надеялся, что сможет держаться на ногах и принимать в заключительном аккорде вечера чуть более активное участие, чем стоны и запрокидывание головы, когда Брюс ласкал его и выделывал с ним что-нибудь особенно приятное, но Брюсу, кажется, этого было вполне достаточно.       Мытьё заняло чуть больше времени, чем положено, но зато прошло с двойным удовольствием. Брюс ласково вытер Дика махровым полотенцем и всё так же на руках отнёс в спальню. Когда голова Дика коснулась подушки, у него зашумело в ушах, но это было даже приятно, тем более когда он ощутил, как его обнимают сильные руки Брюса. Идеальный вечер. 23. Химия       При очередном столкновении с Ядовитым Плющом Дик ожидал любой, даже самой невероятной и изощрённой подлянки, но никак не того, что распылённый ею газ окажется афродизиаком. Он не сразу понял, что с ним происходит, когда через мгновение после того, как туман рассеялся, его бросило в жар, потом в холод, а потом в оба сразу, — не спрашивайте, как такое вообще возможно. Не было бы в этом ничего страшного, если бы ещё голова не закружилась и на всём теле не выступил пот. Пересохло во рту, и начало сводить кончики пальцев. Дик уже собирался было пожаловаться Брюсу на своё состояние, но стоило их взглядам встретиться, Дик понял, что у напарника дела обстоят не лучше.       Дик, наверное, никогда не видел Брюса таким растерянным и с такими расширившимися зрачками. На улице, конечно, было темно и всё такое, но Дик вдруг сообразил, хотя, казалось бы, ничто на это не указывало, что дело было далеко не в темноте. Дик нервно сглотнул и не рискнул опустить взгляд с лица Брюса. Он не знал, чего боялся больше: что найдёт подтверждение своей догадке, или наоборот, с позором выяснит, что такое действие газ возымел только на него. Но тут раздался глухой рычащий голос Бэтмена:       – Дик. — Дик напрягся. — Лучше беги.       Бежать? С ужасающим и болезненным стояком между ног? От возбуждённого до состояния отчаяния Бэтмена? Когда у самого все мысли только о том, чтобы это прекратилось? Бессмысленно и бесполезно. Дик со стоном бросился к Брюсу и впился в его губы поцелуем. Брюс не медлил ни секунды и ответил с двойным жаром. Дик успел только понадеяться, что Плющ и её подельница Харли Квин воспользовались ситуацией с умом и сбежали с уловом, а не примостились где-нибудь рядом с камерой, хихикая и предвкушая, какой компромат добудут. Хотя с них станется.       Скорее рефлекторно, чем по реальной необходимости, Дик схватил Брюса за плащ и, не разрывая поцелуя, потащил его в ближайший переулок. Оказавшись в ещё большей темноте и уединённости (если исключить вероятность, что под грудой мусора прячется бездомный), Брюс потерял всяческий контроль над собой. Прижав Дика к стене, он принялся суматошно расстёгивать ремни на их формах, и Дик помогал как мог, хотя пальцы у него были совершенно онемевшие и непослушные.       Наконец бесконечные крючки и застёжки были побеждены, и Брюс выпустил на свободу их с Диком ноющие члены. Грубо плюнув на ладонь, Брюс обхватил обе эрекции и стал ритмично и грубо удовлетворять их обоих, и Дик только надрывно простонал, запрокидывая голову. Кажется, он крепко приложился о кирпичную кладку стены, но из-за интенсивных ощущений, вызванных ядом Плюща и теперь — манипуляциями Брюса, Дик не почувствовал боли. Она вся была сосредоточена в его напряжённом, пульсирующем члене, и руки Брюса едва ли было достаточно.       Но сейчас выбирать не приходилось. Брюс трезво оценил ситуацию и постарался по возможности снять первое напряжение, чтобы дать им возможность добраться до дома и разобраться с этой проблемой в безопасной обстановке. Брюс ещё ускорил движения, и Дик вцепился пальцами в его плащ. Как же хорошо! Но так мало. Кажется, против собственной воли он достиг оргазма, и, судя по сдавленному вздоху у него над ухом, Брюс тоже.       Прижавшись друг к другу, они тяжело дышали, пытаясь восстановить сердечный ритм, но им не удавалось, да и эрекции держались, хотя доставляли меньший дискомфорт, чем в первую минуту. Брюс тряхнул головой и со всей возможной осознанностью заглянул в глаза Дика.       – Живой?       Дик только кивнул и облизнул губы. Он не ожидал, что это вызовет такую реакцию, но Брюс вдруг грубо поцеловал его, но взял себя в руки и отстранился.       – Домой, — выдохнул он. — Мы сейчас бесполезны.       Дорога была мучительной. Ощущения снова обострились, и Дик едва сдерживался, чтобы не передёрнуть прямо в машине. Терпел только из солидарности к Брюсу, который изо всех сил вцеплялся в руль и не сводил воспалённых глаз с дороги. Когда впереди наконец замаячил секретный вход в пещеру, Дик даже застонал от предвкушения.       Машина въехала на свою платформу, и ещё до полной остановки Дик выбрался из салона, метнулся через всё помещение к лабораторному столу, на ходу раздеваясь, и достал из ящика припасённый на всякий случай флакончик смазки. В следующее мгновение он ощутил у себя на бёдрах крепкие руки Брюса, а следом в его ягодицу упёрся возбуждённый член. Дик лёг грудью на стол, не особо заботясь об изяществе, и протянул смазку Брюсу.       – Кто бы сейчас сюда ни вошёл, — сквозь зубы пробормотал он, — клянусь, я его убью.       Брюс ничего не ответил, покрывая пальцы густым слоем смазки и наскоро растягивая Дика. Когда он резко вошёл в него, Дик наконец почувствовал облегчение.       Они провели в пещере около часа, пока действие яда не прошло. За это время туда успели спуститься сначала Альфред — узнать, не нужна ли господам помощь, но его вовремя остановили звуки, потом Дэмиан и Тим, которые хотели поковыряться в компьютере, но в последний момент Тим успел целомудренно прикрыть Дэмиану глаза ладонью и вытолкать его из пещеры, и конечно же, Джейсон, который сначала обомлел, а потом усмехнулся и, привалившись к стене, стал поглаживать себя через джинсы, но, к счастью, Альфред заподозрил что-то неладное и выдворил нахала.       Когда Брюс и Дик, взъерошенные и раскрасневшиеся, появились в общей гостиной, их встретили четыре пары глаз, выражавших разную степень потрясения.       – У Ядовитого Плюща новое оружие, — прокашлялся Брюс. — Хорошо, что мы вас с собой не взяли.       – А что, групповуха — это интересно, — гаркнул Джейсон, и от смерти от рук Дика его едва спасли общими усилиями. 24. Цимбалы       В город приехал цыганский табор, и Брюс Уэйн не был бы Брюсом Уэйном, если бы не предоставил под их концерты обширную территорию собственного поместья. Их стоянка была в поле за парком, а на лужайке перед домом развернули нарядные шатры, выставили тележки с национальными угощениями и напитками, павильоны фокусников и предсказателей, сколотили наспех сцену для танцоров и музыкантов, и среди всего этого ещё сновали глотатели шпаг, выдуватели огня, заклинатели змей и кто только не. Дик проталкивался через весёлую разбитную толпу хохочущих и чертовски симпатичных цыган обоих полов и всех возрастов, и сам не мог сдержать улыбку. С тех пор как он покинул цирк, Дик уже и не помнил, когда последний раз видел такую счастливую и сплочённую команду, которая к тому же действительно живёт своим делом: кочевание по стране и выступления в городах были чуть ли не главным источником дохода табора.       Сквозь толпу Дик разглядел Брюса. Тот тоже улыбался, впрочем, снисходительно, так как пытался уверить подозрительную и глуховатую председательницу попечительского совета Готэма, что цыгане не украдут её драгоценности и даже не попытаются как-то ещё обидеть. Когда же Брюс заметил Дика, он вежливо откланялся, передав пожилую матрону в заботливые руки Альфреда, а сам присоединился к Дику в его путешествии через цыганский мир.       – Они такие непохожие на нас, — заметил Дик, наблюдая, как в центре круга зрителей молодая пара танцует национальный танец. — Как будто инопланетяне.       – Скорее, наоборот — дети мира. — Брюс улыбнулся и протянул Дику мешочек с жареными каштанами. — Они забирают с собой частичку каждой культуры, с какой встречаются на своём бесконечном пути.       – Это здорово, по-моему. — Дик мечтательно вдохнул. — Быть всё время в пути, не знать, где проснёшься на следующее утро, каждый день встречать новых людей, сталкиваться с чем-то удивительным. Хотя, конечно, и грустно, когда нет родного дома.       – А ты бы хотел так жить? — Брюс приобнял Дика за талию и заглянул ему в глаза.       – Если на время, то конечно. Но променять всё это: наш город, наш дом, нашу совершенно ненормальную жизнь на это, — ни за что. — Дик улыбнулся, приподнялся на цыпочки и бегло поцеловал Брюса. — Кстати, я тут подумал вспомнить молодость. Там выставили акробатические планки и предлагают всякие пари. Будет очень бесчестно, если я выиграю у цыган пару амулетов?       – Вперёд, и никому не уступай! — Брюс игриво шлёпнул Дика, провожая его на подвиги, а сам отправился дальше улещать сильных мира сего, пришедших на вечеринку.       С наступлением темноты были фейерверки, и, если можно так сказать, ведущий вечера пригласил всех гостей принять участие в танцах. Дамы тут же зарделись, так как ритмичные мелодии цыган были для них слишком фривольными, а мужчины заломались и стали неловко посмеиваться. Дик удручённо вздохнул. До чего же готэмское общество было закоснелым и тяжёлым на подъём!       На другом конце площадки он увидел Брюса, явно нервничавшего из-за того, что кульминация вечера провисала. Их взгляды встретились, и Дик утешительно улыбнулся. Брюс нахмурился, будто что-то прикидывая, а потом кивнул Дику на площадку. Дик всё понял, просиял и пробрался сквозь толпу в центр круга. Брюс вышел навстречу, и ведущий объявил их первой парой смельчаков. К ним тут же подбежали танцоры и показали несколько простых элементов. Заиграла музыка, и Брюс с Диком закружились в весёлом непринуждённом танце, в котором было столько естественного и очаровательно первобытного, что было невозможно не почувствовать себя счастливым и не улыбнуться.       Вслед за ними потянулись другие пары. Профессионалы быстро показывали им базовые элементы, и гости пускались в пляс. Отовсюду слышались смех и цокот дамских каблуков, почти заглушавшие музыку.       Дик забыл, что можно чувствовать себя таким счастливым. То есть, конечно, он был счастлив в доме Брюса, в его обществе, его объятиях, которые сейчас крепко стискивали Дика в медленном, насколько это возможно у цыган, танце, но это было не то отрешённое, ничем неописуемое счастье, которое мог испытывать, наверное, только первый разумный человек, вдруг увидевший звёздное небо. Дику казалось, что это счастье, перемешанное с безграничной любовью к Брюсу, бьётся у него в душе, как рой бабочек, и ему хотелось выпустить их на волю.       Снова встав на цыпочки, Дик нежно поцеловал Брюса, а потом положил голову ему на плечо. Брюс ласково погадил его по спине и меланхолично вздохнул. Они были нужны друг другу прямо сейчас, и Дику пришла в голову совершенно безумная мысль.       – Как думаешь, кто-нибудь заметит, если мы пропадём на полчасика? — шепнул он Брюсу на ухо и почувствовал, как тот вздрогнул.       – Мы всегда сможем что-нибудь наврать, — не менее заговорщически отозвался он и, взяв Дика за руку, вывел его из круга танцующих и повёл в сторону парка.       Над ними сомкнулась сень деревьев, скрыв даже свет звёзд, и только среди стволов были едва видны огни фонарей и контуры цветастых шатров. Пока они шли, Брюс обнимал Дика за талию и то и дело принимался поглаживать его бедро или ягодицу, но всегда одёргивал себя. Эта целомудренность казалась Дику умилительной, но как только последний свет исчез из поля видения, он не церемонясь прижал Брюса к одному из деревьев и поцеловал его, чувствуя сильные руки Брюса на свои плечах.       – Тишина, скорость, чистота, вот три наших ориентира. Справимся? — спросил Брюс, расстёгивая рубашку Дика.       – Ещё как, — отозвался он, синхронно повторяя движения Брюса.       Они расстегнули рубашки друг друга и сняли их наполовину, этого было достаточно, чтобы не мешали по́лы. Затем расстегнули брюки и самую малость приспустили их вместе с бельём. У обоих уже начали формироваться эрекции, и Дик, усмехнувшись, начал поглаживать член Брюса, запечатав его губы очередным поцелуем. Брюс сладко вздохнул и, отстранив руку Дика и взяв оба их члена в свою ладонь, стал ритмично двигать ею вверх и вниз. Настала очередь Дика стонать. Он обвил шею Брюса руками и стал подаваться бёдрами в такт его ласке. В какой-то момент ему показалось, что даже до сюда долетает музыка.       Всё это было фантасмагорично и сказочно. Кромешная тьма, созданная самой природой, запах леса, ночная прохлада, ощущение опасности и отголоски цивилизации где-то вдалеке. В этом уединении, в это мгновение практически публичного прелюбодеяния, Дик вдруг осознал, насколько на самом деле любит Брюса. И что это чувство взаимно. Поцелуи Брюса, его дыхание, сердцебиение и ласки говорили ему это лучше слов. Но Дик всё-таки хотел, чтобы эти слова прозвучали. Прервав длинный и сладкий поцелуй, Дик прошептал:       – Я люблю тебя.       Он почувствовал, как рука Брюса сжалась и вздрогнул. Неужели, он всё испортил? Но тут прозвучал ответ:       – Я тебя тоже.       И Дику показалось, что мир для него перестал существовать.       Они вернулись на вечеринку чуть больше чем через полчаса, и Брюс весьма убедительно что-то соврал. Никто не обратил внимание, что его новая пассия, как называли Дика чопорные столпы общества, исчез и появился вместе с ним и по приходе был слишком румяный, взъерошенный и довольный. Наверное, приобщился к какому-нибудь цыганскому зелью, предположили они и больше на мальчишку внимания не обращали. Ну и не надо, Дику всё равно. У него есть всё для счастья.