С чистого листа

Рикардо не спасовал бы и непременно дал бы знать маршалу, чего желает. Дикон тяжело вздохнул: в отличие от Алвареса его обуревали сомнения, и самое трагичное было в том, что он не сомневался в том, чего хочет сам, или в том, что может себе это позволить. Нет, его волновало то, что Рокэ больше не выказывал никакой заинтересованности, несмотря на окружающую их обстановку и такую заманчивую близость. А ведь еще ночью эр был ожившими страстью и желанием. Так что же теперь? Дикон, подходя к Рокэ, скорбно наблюдал за тем, как маршал неспешно облачился в штаны и накинул на плечи черный шелк рубахи. И это было настолько недвусмысленно, что лишало юношу остатков решительности. Не хочет! Досадливо закусив губу, Ричард, не глядя больше на Алву, поспешил одеться и бережно спрятать подаренную эром жемчужину в карман. Спустя несколько минут они были готовы к обратному пути через скалистые тропы к тому месту, где оставили лошадей. Сникнуть окончательно Ричарду не позволила мысль о том, что теперь, когда Рокэ вернулся и не собирается больше никуда отсылать своего оруженосца или отправляться без Дика на очередную войну, у юноши будет достаточно времени для того, чтобы выяснить, что же происходит в голове эра. Куда делась та жажда, которую маршал так легко демонстрировал вчера ночью? И почему не захотел приласкать его сейчас, когда для этого было самое время и место? Почему? — Что, прости? — вывел Ричарда из задумчивости голос Алвы. Дик поднял на Рокэ глаза и непонимающе моргнул. — Ты спросил «почему?», — пояснил маршал, подбирая с камня одиноко теперь лежавший там колет. Вот тебе раз! Дик едва не охнул. Он что, сказал это вслух? Этого еще не хватало, Чужой побери его болтливую натуру! — Я… кошки… — Ричард лихорадочно думал, к чему бы привязать это нелепое и предательское «почему», не говорить же правду… или все же сказать? Если хочешь искренности, может, лучше начинать проявлять ее самому? Рокэ смотрел мягко, без насмешки. Ждал… И именно этот спокойный и прямой взгляд подтолкнул Ричарда к тому, чтобы сознаться в том, что его волнует. — Почему… — произнес он, краснея, но достаточно твердо, призывая на помощь прямую натуру Алвареса. — Почему ты больше не ищешь близости со мной? Когда я был Рикардо, ты открыто выражал свое отношение и желания. Что-то изменилось? Рокэ дрогнул ресницами, но никак больше не выразил своего отношения к услышанному. Он продолжал смотреть мягко и внимательно, а потом сделал шаг, сокращая расстояние между ними. — Изменился ты, — ответил Алва, — я совершенно не представляю, как может отреагировать на мои действия проснувшийся в тебе Окделл. Ричард вскинулся и приоткрыл рот, но не успел произнести ни слова — маршал продолжал: — Позволь заверить тебя, что с моей стороны все осталось как прежде. Приходится сдерживаться, — Рокэ прикрыл глаза и шумно выдохнул через сомкнутые зубы, и стало понятно, что дается это ему с определенными усилиями, — чтобы не испугать, не оттолкнуть тебя. Дик вздрогнул. Так вот значит в чем дело! Напряжение и владевшую им досаду словно сдуло порывом горячего ветра. Рокэ хочет, но не уверен в том, каким образом на его нежность отреагирует вернувшаяся надорская невинность? Вот уж глупости! Кто бы мог заподозрить Первого маршала в подобной нерешительности? Дикон усмехнулся и шагнул навстречу Алве именно так, как это делал сегодня утром Рикардо после тренировки. Сложного в этом ничего не было, и Ричард удивленно подумал, как легко подобное ему далось. Как, оказывается, просто сломать все заложенные в него ранее правила и ограничения, отбросить смущение, дать волю бурлившим в нем чувствам, достаточно вспомнить о том, что теперь он не только Окделл, но и Алварес. — Напрасно, — прошептал он застывшему Рокэ прямо в губы, — куда сильнее ты встревожил меня своей отстраненностью: я весь извелся, пытаясь понять, что со мной не так. — Кто ты? — так же шепотом спросил маршал, осторожно кладя руку на талию Ричарда и чуть привлекая его к себе. — Рикардо или… Ричард? Дик приблизился настолько, что их губы разделало расстояние не больше крыла бабочки. Рокэ все еще медлил, и это сводило с ума из-за нараставшего желания получить долгожданный поцелуй. Ну же, герцог, не мучайте… — Они слились в одно целое, монсеньор, — выдохнул он, прикрывая глаза ресницами перед тем, как коснуться чужих губ, — и они оба жаждут сделать вот так… Рокэ поцеловал его. Все еще осторожничая, так, словно делал это впервые, оглушающе нежно. Ричард расслабился и открылся этому поцелую, положив руки Рокэ на плечи и вжавшись в маршала настолько, насколько это было возможно, с радостью ощущая, как скользят по его спине руки Алвы. Время замерло. Казалось, затих даже шум прибоя. Ричард слышал только гул шумящей в ушах крови и стук собственного сердца. Рокэ целовал его вдумчиво, со вкусом, заставляя голову кружиться, а колени подгибаться. Дикон скоро понял, что долго он так не выстоит, а потому стал оседать на песок, ухватив маршал за ворот колета и утягивая его за собой. — Э, нет, — поцелуй неожиданно прекратился, и, рвано выдохнув, Ричард непонимающе уставился на Рокэ, а тот одним уверенным движением вернул Дика в вертикальное положение. — Не здесь и не сейчас, мой сладкий, — мурлыкнул маршал, мазнув губами по щеке Ричарда, — все будет, но только давай сначала вернемся во дворец. Нам еще предстоит выбраться на большую землю. Это, безусловно, было разумно, но… Дикон протестующе замычал и снова сунулся к Рокэ, но тот лишь, рассмеявшись, развернул Ричарда от себя и подтолкнул его в сторону терявшейся у основания скал тропинки. — Вперед, юноша, нас ждет обратная дорога, возвращение в город и хороший ужин вместо пропущенного обеда, а когда на Алвасете опуститься ночь, и на небе засияют звезды, я буду любить тебя до тех пор, пока у тебя из глаз не посыплются искры, которые превзойдут блеском огни, что сверкают в небе. Ричард фыркнул и шагнул к скалам, а потом, покосившись на улыбающегося маршала, дерзко и насмешливо, так как это делал Рикардо, произнес: — Буду ждать с нетерпением, эр Рокэ, чтобы поймать вас на слове. Но имейте в виду, что ветру очень непросто высечь искру из скалы.