Empathy

      Впервые за последний год Лео проснулась такой бодрой. Голова казалась на удивление легкой, а мысли, как никогда, ясными. И радость, беспричинная, глупая, зато своя. Погода за окном, похоже, поддерживала настроение девушки, солнце ласково заглядывало сквозь окно, пригревая, заставляя улыбаться.       Сладко потянувшись, Лео задела лежащего рядом Ника. Оказалось, он давно не спал, просто наблюдая за так неожиданно свалившейся на голову любовницей.       Сожалел ли он о произошедшем? Не так уж важно. В конце концов, секс — еще не повод для знакомства, а, если учесть, как печально закончился ее единственный роман, то лучше им и ограничиться.       — У тебя кровь на губах, — улыбаясь, произнес Ник.       Лео попыталась стереть ее простыней, но гибрид остановил.       — Не надо. В этом что-то есть… Мне встречались разные женщины, но столь кровожадных я еще не видел.       — Это комплимент или оскорбление? — засмеялась девушка.       — Шутка. Тебе не кажется, что то, что вчера произошло, было несколько… странно?       — За последние пару дней столько всего произошло, что на свете вряд ли есть что-то, что вообще может показаться мне странным. Но давай не будем выяснять отношения. У меня впервые за последний год хорошее настроение, на мозги ничто не давит и лично мне очень не хочется прощаться с этим настроением.       На это Ник ответил поцелуем. То, что случилось ночью, не имело объяснения, но гибриду было хорошо с этой девушкой и, черт возьми, хотелось еще. А он не привык отказывать себе в удовольствии, тем более, если это удовольствие оказывалось взаимным.       Лео закрыла глаза, отдаваясь ласкам первородного и тому удивительному ощущению легкости, которое дарила его близость. Она не боялась в самый неподходящий момент уловить эмоции, которые моментально бы все разрушили — типа разочарования, недовольства или, еще хуже, скуки. Возможно, что-то из этого он и мог испытывать, но девушке было все равно, пока эти чувства не проникали ей в душу. По большому счету, ей вообще сейчас было все равно, что он чувствовал. Эгоистично? Возможно, но Лео давно не получала возможности ощущать какие-либо эмоции, исходящие из ее собственной души, потому в данный момент никто другой не волновал. И пускай единственным существом на земле, чьих чувств девушка прочесть не могла, оказался тысячелетний гибрид оборотня и вампира — с ним было хорошо, остальным она предпочитала просто не заморачиваться. Потом. Все потом.       Ник с силой сжал ее запястья, заводя руки за голову. Лео вскрикнула, но сопротивляться не стала. Кажется, девушке была по душе некоторая грубость первородного. Гибрид хрипло застонал, когда Лео укусила его за нижнюю губу. Девушка тоже была не прочь поиграть в хищника, ей это доставляло какое-то особое удовольствие — чувствовать себя сильной, не сдерживать своих темных порывов. Конечно, укусить или поцарапать — это максимум, на что она была способна, но и этого пока было вполне достаточно, чтобы перестать чувствовать себя последней немощью. К счастью, Клаус обладал способностью к самоисцелению — всерьез причинять ему вред девушка не хотела. Однако ей безумно нравилось чувствовать себя немного порочной рядом с ним.       Отпустив руки Лео, Ник достаточно больно впился зубами в ее шею, словно намереваясь укусить. Однако крови гибриду не хотелось, это было просто частью игры. Лео застонала и снова полоснула его острыми ногтями по спине. Клаус тихо зарычал, затем взглянул в ее глаза. Их блеск невероятно возбуждал.       — А ты, оказывается, хищница, — смеясь, произнес он, целуя ее грудь, а затем медленно прокладывая поцелуями дорожку к пупку.       — Мне есть у кого учиться, — сквозь стон ответила Лео, выгибаясь ему навстречу.       Громкий стук входной двери, за которым последовал грохот опрокидываемой мебели, заставил любовников моментально встрепенуться. Ник молниеносно вскочил, прислушался, затем расслабился и вернулся в постель.       — Это всего лишь моя сумасшедшая сестренка, — скучающим тоном произнес гибрид. — Кажется, ее ночь прошла куда менее приятно.       — У тебя есть сестра, да еще сумасшедшая? — улыбнулась Лео. — Рик бы тебя понял и посочувствовал.       — Это вряд ли… Видишь ли, мы с твоим братцем не особенно ладим. Он и еще кучка неудачников решили свести меня со свету и постоянно строят козни.       — И чем же ты им так не угодил? А, хотя, не важно, ваши разборки меня не касаются.       - Ну, как сказать? — замялся гибрид. — Собственно говоря, я принес себя сюда, чтобы сделать заложницей собственного спокойствия и убить, если что-то пойдет не так.       — Значит, моя жизнь зависит от Рика? Сомневаюсь, что проживу достаточно долго, — мрачно улыбнувшись, произнесла Лео.       В ее голосе, однако, не послышалось и тени страха. Значит, ей все равно? Впрочем, девушка уже побывала на Том Свете, а такие люди обычно не боятся смерти. Однако Ник, только что удивлявшийся собственной откровенности, с еще большим удивлением осознал, что не хочет ее убивать. По крайней мере, сейчас. Он очень надеялся, что Зальцман вместе с братьями Сальваторе будет сидеть тихо, иначе у него просто может не остаться выбора… Но, черт возьми, он не хотел делать подобного выбора вообще!       — Я, собственно…       — Не волнуйся, — перебила первородного Лео. — Заложницей я буду добровольно, так как твой дом — единственное место, где меня не сводит с ума мой дар, а насчет убийства… Еще не ясно, что хуже, умереть или снова оказаться среди людей.       Гибрид не ответил, а просто привлек девушку к себе. Он не знал, что сказать, потому что впервые за тысячу лет был сбит с толку простой смертной. И впервые хотел сделать хоть что-то, чтобы развеять эту обреченность. Не для себя. Для нее.       «Чертов переключатель!» — подумалось ему, но пока этот приступ человечности не доставлял слишком много неудобств, так что первородный просто отмахнулся него. Когда придет время, он непременно его восстановит, а сейчас…, а черт с ним, с этим «сейчас»…

***

      От удара дверь комнаты едва не слетела с петель, однако Ребекке было плевать. Вне себя от злости и обиды, вампирша разгромила полгостиной и опрокинула несколько антикварных ваз по дороге наверх, даже не заметив. Только легче не становилось. Даже сожжение последнего оружия против ее семьи не принесло ожидаемого облегчения, пусть и стало своеобразной местью Деймону Сальваторе. Просто Ребекке было мало такой ничтожной мести — ей хотелось раздавить, уничтожить, стереть в порошок того, кто так подло сыграл на слабости первородной. Никто не имел права безнаказанно так с ней поступать. Сальваторе еще пожалеет, очень сильно пожалеет…       Вампирша до рассвета слонялась по улицам Мистик-Фоллс, пытаясь привести в порядок лихорадочно метавшиеся мысли — не хотелось выдавать Нику свое состояние. Он все равно лишь посмеется над глупостью младшей сестры. Что ж, сейчас она бы с ним согласилась. Нужно было слушать собственный внутренний голос, призывавший держаться как можно дальше от Деймона Сальваторе, а не идти на поводу влечения, давшего лишь кратковременное удовольствие, за которое пришлось платить позором и унижением. Как можно быть такой дурой?! Этот вопрос девушка задала встретившемуся на пути мужчине, на свою беду, загулявшемуся до такой поздней ночи. Он был пьян и не успел даже пикнуть, как вампирша впилась клыками в его шею и осушила до последней капли. Но даже кровь не принесла чертового облегчения…       В конце концов, уставшая и разбитая, Ребекка все же пришла домой, желая только одного — забыться. Жаль, что вампирам не нужно спать, первородная сейчас с удовольствием отправилась бы в царство Морфея, чтобы хоть немного отдохнуть, однако сон был для таких, как она, почти роскошью. Они спали по привычке, иногда даже видели сны, только, в отличие от людей, забывались лишь тогда, когда могли полностью расслабиться и успокоиться. Ребекка же сейчас могла только мечтать о спокойствии… Посему ей оставалось лишь лежать, уткнувшись носом в подушку, и прилагать все усилия, чтобы не разрыдаться. Деймон не стоил ее слез… Но почему же, черт возьми, так хотелось плакать?!       Злость потихоньку остывала, оставляя в душе щемящее чувство обиды. Вампирша ненавидела это чувство, делавшее ее, всегда сильную и невозмутимую, жалкой и слабой. Как же это по-человечески, вытворить глупость, а потом жалеть, кусая локти.       Ребекка понятия не имела, сколько времени вот так пролежала, снедаемая собственными мыслями, когда снизу зазвучала музыка. Кто-то играл на рояле, вот только кто? Ник любил музыку, но освоить искусство игры на чем-либо, кроме чужих нервов, так и не смог, как, впрочем, и остальные члены их семьи. Неужели у них гости, о которых вампирша не знала?       Несмотря на подавленное состояние, Ребекка все же решила спуститься и посмотреть на музыканта, так виртуозно исполнявшего незнакомую, но замечательную мелодию. Любопытство пересилило ее усталость.       За антикварным роялем в малой гостиной сидела девушка, в которой вампирша узнала сестру Зальцмана, заложницу, оставленную Ником якобы лишь для того, чтобы обезопаситься от Сальваторе и компании. Лжец! Если учесть, что из одежды на пленнице была только рубашка братца, то можно весьма четко представить, с какой целью он ее сюда притащил. А, если учесть, что выглядела она сейчас гораздо лучше, чем накануне, то можно предположить, что она и сама была не против развлечься с ее братом. Неожиданно для себя Ребекка ощутила укол зависти — эта барышня, конечно, была гораздо предпочтительнее Кэролайн, однако первородную покоробило то, что увлечение Ника оказалось намного более взаимным, чем ее собственное. Может, стоит свернуть ей шею, и дело с концом? Только пусть сначала доиграет…       Прислонившись к дверному косяку, вампирша прикрыла глаза, позволив музыке проникнуть в самые потаенные глубины души. Мелодия была настолько светлой, нежной и безмятежной, что она волей-неволей расслабилась, а обида, нанесенная Деймоном, уже не казалась смертельной. За всю тысячелетнюю жизнь Ребекка, кажется, не встречала музыканта, который мог играть с таким чувством — эта девчонка, похоже, действительно была особенной. Музыка проникала в каждую клеточку тела, заставляя его отзываться сладкой дрожью. Вампирша даже подумала, что это чем-то похоже на секс, только без намека на похоть. Это было что-то сродни секса для души, если можно так выразиться. Пока звучала мелодия, первородная словно перенеслась в какой-то другой мир, где не существовало никого и ничего, кроме той гармонии, которую эта мелодия дарила. Ей очень не хотелось возвращаться в реальность.       Тишина, пришедшая на смену музыке, окатила вампришу ледяным душем — очнувшись от наваждения, она снова взглянула на пленницу. Та сидела неподвижно - похоже, думала, что бы еще сыграть.       — Браво! — аплодировал Ник, направлявшийся в гостиную из прихожей.       Ребекка поразилась, увидев нечто, похожее на восхищение, в его взгляде. В последний раз брат так смотрел разве что на Татью. И то, не факт.       Пленница обернулась и заулыбалась, глядя на Ника. Потом ее взгляд наткнулся на Ребекку, и улыбка угасла. Однако, если она и испугалась, то вампирша этого не заметила. Зато заметила, что темные круги под глазами девушки исчезли почти бесследно, а на щеках появилось бледное подобие румянца. Пожалуй, сейчас ее можно было бы даже назвать симпатичной. Общество Клауса явно сказывалось на барышне благоприятно.       — Я не помешала? — спросила девушка, обращаясь к Ребекке.       — Нет, — коротко ответила первородная.       — Да уж, твоя музыка приятнее, чем звук бьющейся посуды и ломаемой мебели, — усмехнулся Ник, протиснувшись мимо сестры и подойдя к роялю. — Между прочим, Бэкс, та ваза, которую ты спустила с лестницы, стоила не один миллион долларов.       — Можно подумать, ты ее покупал, — огрызнулась вампирша, однако брат никак не отреагировал на этот выпад.       — На, держи, — обратился он к заложнице, протягивая той необъятный пакет. — Не то твой желудок станет производить больше шума, чем моя сестренка.       Судя по запаху, в пакете было если не все меню из ресторана неподалеку, то большая его часть. С каких это пор Ник сделался посыльным?       Раскрыв пакет, девушка с наслаждением вдохнула аромат еды, на что ее желудок не замедлил ответить громким урчанием. Широко улыбнувшись, она встала из-за рояля и произнесла:       — Спасибо, Ник! Давно у меня не было такого зверского аппетита. Пойду поглощать все эти деликатесы.       «Похоже, барышня чувствует себя, как дома», — подумала Ребекка, в который раз поразившись той неуловимой перемене, что произошла с ее братом всего за одну ночь. Неужели он еще способен чувствовать хоть что-то, кроме ненависти?       — Как это понимать? — подняв бровь, спросила вампирша, как только они с Клаусом остались одни.       — Ты о чем? — Ник непонимающе воззрился на сестру.       — С каких пор у нас заложники расхаживают по дому, словно хозяева? Не боишься, что она попросту сбежит?       — Нет. Ей некуда бежать. Тем более, мы весьма неплохо провели время ночью, так что не думаю, чтобы ей вообще хотелось уходить.       — Замечательно! Нашел, в кого влюбиться! Что дальше — пойдешь просить у Зальцмана благословения?       — Не твое дело! — тон Ника из шутливого стал угрожающим, теперь Ребекка узнавала злобного братца. — Я сам решу, что с ней делать и когда.       — Да ради Бога! Играй, пока не надоест, только потом не говори, что я не предупреждала. Ничего хорошего из этой игры не выйдет.       — А что хорошего вышло из твоей игры с Деймоном Сальваторе? Или ты не от него вернулась в таких расстроенных чувствах?       Вампирша едва удержалась, чтобы не вцепиться Клаусу в лицо. Не в бровь, а в глаз, называется. Однако, она быстро нашла, что ответить.       — Между прочим, я уничтожила древесину второго белого дуба, — с важным видом произнесла Ребекка, наконец, отойдя от дверного косяка и направившись к одному из кресел, стоявших за роялем.       Присаживаясь, она с удовлетворением отметила, как округлились от удивления глаза брата.       — А вот с этого места поподробнее, — сказал он, садясь в кресло напротив.       — Скажи спасибо Сейдж, это она рассказала мне о дубе. Она, в общем-то, была бы не против, если бы нас всех перебили, однако смерть Финна в ее планы не входит. Узнав из мыслей Сальваторе о заклятье, которым наша любящая мамочка связала нас, Сейдж выведала у него все, что касалось древесины — именно их семья в свое время владела лесозаготовками и спилила злосчастный дуб — затем переметнулась на нашу сторону и даже помогла устроить пожарище возле Викери-Бридж, — об остальных деталях, касающихся Деймона, вампирша предпочла умолчать, полагая, что гибрид не самый подходящий собеседник для душеизливаний.       — Сейдж? — удивился Клаус. — Не думал, что она такая верная возлюбленная.       — И не говори… — брезгливо поморщилась Ребекка, не желая выдавать, что втайне завидует Финну. — А как у тебя дела с поиском способа разорвать эту дурацкую связь? Или ты слишком занят новой игрушкой, чтобы что-либо предпринимать?       — Очень смешно… Я нашел в одной из старых книг подходящий ритуал. Нужно только взять кровь у наших братьев, чем я и собираюсь заняться в самое ближайшее время, и найти ведьму, которая его проведет. Думаю, крошка Беннет вполне подойдет.       — Она уж точно не будет плакать о нашей безвременной кончине.       — Возможно… — хищно улыбнулся Ник. — Но я умею убеждать.       — Не сомневаюсь… А что делать с Финном? Его суицидальные наклонности обойти будет нелегко.       — Кто знает? Возможно, он тоже не забыл свою первую любовь?       В голове первородного довольно быстро складывался план. Сейдж весьма вовремя появилась на горизонте…