Сгорим дотла

Густой туман, опустившийся на остров ближе к ночи, тяжелой влагой облепивший каменные стены древнего замка, постепенно светлел. Ему по силам было скрыть звёзды и луну, приглушить звуки палаточного городка, который полностью не затихал ни на час, заставить даже северных ведьм поплотнее укутаться в свои шали и придвинуться поближе к кострам. Но он не мог противиться рассвету, тому, как на востоке постепенно бледнеет небо, отступает темнота перед неизменным восходом солнца. Лучи еще не разорвали последние ошметки спасающегося мрака, когда три купидона выпорхнули из окна Башни Приведений. Таня провожала их взглядом до тех пор, пока дымка не превратила их в неясные силуэты, а затем и вовсе не скрыла от её глаз. Девушка решительно захлопнула створки окна и отошла вглубь комнаты, невольно ежась даже в шерстяном пледе, накинутом на плечи. Глеб улетел несколькими часами ранее. Они не прощались, им предстояло увидеться вновь совсем скоро, и Таня невольно хотела оттянуть этот момент как можно дальше. Ей удалось поспать совсем немного, и во сне она металась по кровати, преследуемая кошмарами. Казалось, усталость должна была загнать её в постель и не выпускать из плена одеяла до самого утра, но сон отступил слишком рано. Гроттер еще долго неподвижно лежала и смотрела в потолок, без мыслей, чувствуя, как немеют пальцы ног от холода. Комнаты Башни Приведений не предназначены для жизни живых, но всё лучше, чем ночевать в палатке или вовсе под открытым небом. В какой-то миг, когда стало окончательно ясно, что больше ей уснуть не удастся, Таня встала и, склонившись над столом, написала три письма. Первые два были совсем короткие и предназначались друзьям в Египте и Китае. Она сообщала, что вскоре прилетит к ним и будет рада, если кто-нибудь встретит её саму и её сопровождающих. Все подробности визита она обещала сообщить при личной встрече. Но если первые два письма были закончены довольно скоро, то над третьим девушка билась практически час. Нужные слова никак не приходили в голову, те же, которые были, казались неправильными, неподходящими. Таня раздраженно грызла шариковую ручку и выбрасывала очередной испорченный листок прямо через плечо на пол.       «Здравствуй, Эринн, Надеюсь, у тебя всё хорошо. Прости меня за долгое молчание, мне было сложно звонить или писать тебе. Уверена, ты понимаешь меня, ведь тоже не связывалась со мной практически год. Пишу тебе с мольбами о помощи. Я знаю, что в Ирландии и Шотландии, среди твоих и Патрика друзей не осталось никого, кто мог бы помочь. Но, может быть, ты сможешь связать меня с кем-то за пределами Британии. Меньше, чем через месяц, американцы будут в Тибидохсе. Сейчас я здесь, и мы готовимся дать отпор. Но ты знаешь, что у них драконы. Может, у тебя остались связи с другими драконьими фермами, с кем-то, кто смог бы одолжить драконов на время битвы? Сегодня я улетаю в Египет, в то место, где жила и работала до Ирландии. Затем отправлюсь в Китай в поисках любой помощи. Я молюсь всем существующим богам, чтобы они были благосклонны ко мне. Но, если честно, внутри меня мало уверенности в том, что эта затея сработает. Прошу, свяжись со мной любым удобным тебе способом, если можешь помочь хоть чем-то. Я собираюсь выполнить данное тебе обещание, но вряд ли справлюсь сама. Как бы там ни было, как бы долго я не молчала, знай, что я очень люблю и скучаю по тебе и Патрику. Вы навсегда в моем сердце.       Таня». Девушка отложила письмо в сторону и сделала глоток остывшего кофе. Голова раскалывалась от боли, а сердце подсказывало, что всё это неправильно. Эринн пережила уже столько горя, нельзя было вновь втягивать её в этот кошмар наяву. Но если она может помочь, то Таня готова была пожертвовать чужим спокойствием. Само письмо ей тоже не нравилось. В нём не было и тысячной доли того, что она хотела бы сказать на самом деле. Ничего о том, как она скучала по ирландскому солнцу, лугам и горам, по тихим вечерам перед камином и веселым пляскам в пабах. О том, как она хотела бы прижать к себе сестру бывшего возлюбленного, коснуться её волос, вызвать искренний громкий смех или по-детски наивную улыбку. Едва купидоны скрылись в утреннем тумане, Таня провела ладонью по лицу, словно смахивая паутину эмоций и мыслей, совершенно неуместных в данный момент, и подхватила свою одежду со стула. Первый шаг был сделан, и теперь она чувствовала в себе неуемное желание действовать.

***

— Проследи, чтобы джины подготовили ангары для драконов, — Таня, наконец, закончила давать инструкции и притянула к себе Баб-Ягуна. Деятельная личность последнего уже рвалась выполнять это и еще десятка два поручений, по крайней мере, пока он не забыл хотя бы половину из них. — Не прощаемся же, — хмыкнул он, но в ответ не менее крепко обнял подругу. — Летите уже, а то я окончательно расчувствуюсь. Нет, хуже, я решу полететь с вами, и тогда некому будет выполнять ту тонну работы, которую ты взвалила на мои хрупкие плечи, — отстранил он девушку и небрежно взъерошил ей волосы. Таня отступила на шаг и обернулась к Соловью и Тарараху, которые уже давно были готовы к вылету и ждали только её. Пора. Гроттер натянула шапку, посильнее завязала шарф на шее, чтобы его не сдуло ледяным ветром над океаном, и подхватила контрабас. Когда Гардарика, сверкнув всеми цветами радуги, осталась позади, а скорость они еще не набрали, давая Тарараху привыкнуть к норовистому характеру ковра-самолета из личных запасов академика, Соловей поинтересовался у Тани, подлетев чуть ближе. — Куда мы направляемся? — Между Нилом и Брисконтом есть зачарованное место, недалеко от колонии Локофея. Там египтяне разводят и обучают драконов. Тренер задумчиво кивнул и, мечтательно улыбнувшись, ответил: — Там обитают драконы длиной в сто пятьдесят локтей, а вширь — с колонну. Из-за изобилия драконов в этих местах никто не может перейти через реку. — В ответ на недоуменный взгляд рыжей Соловей рассмеялся: — «Чудеса Востока», разве не читала? — Нет, — лаконично ответила девушка и решила, что обязательно узнает, о чем говорил старый разбойник. Больше они не разговаривали, тем более, что летательные инструменты уже давно поднялись на такую высоту, где ничего не было слышно, кроме свиста ветра. Пора было ускоряться, иначе до Египта они долетят либо сосульками, либо вовсе попадают ледяными статуями.

***

Ноги сразу же увязли в песке, когда Таня соскочила с контрабаса. Несмотря на долгий перелет, за время снижения она успела согреться и теперь истекала потом под слоями теплой одежды. Последовательно она стащила с себя шапку с шарфом, куртку, свитер и водолазку, оставшись только в майке. Джинсы, кажется, приварились к её ногам, но снимать их, чтобы избавиться хотя бы от колготок, при двух мужчинах она не решилась. К тому же, к ним уже спешили еще две фигуры, но девушка пока не могла узнать их. — Мети! — воскликнула она и позволила невысокому пареньку, чья загорелая кожа отливала на солнце медью, прижать её к себе. Он был ненамного младше её и в свое время стал самым юным драконюхом на базе, приняв обязанности своего отца в двенадцать лет. Таня помнила, как поразилась его знаниям при их первой встрече. Тогда, несмотря на многолетний опыт общения с драконами во время игры в драконбол и год работы в Китае, она едва понимала его слова, хотя носила амулет, позволяющий говорить на множестве языков. — Я знал, что ты вернешься ко мне, моя Мерит. Таня дернулась и выскользнула из рук Мети. Кажется, она уже и забыла это имя, данное ей другим мужчиной, который стоял за спиной её друга. Радость от встречи заставила не заметить Финехаса, который теперь смотрел на неё свысока и улыбался той ухмылкой, от которой по её рукам побежали мурашки, несмотря на жару. Если Мети был легким в общении, искренним и похожим на лучик солнца, то Финехас был его полной противоположностью. Он олицетворял всё то, от чего в своё время так бежала школьница, и затем магспирантка Гроттер: страсть, похоть, опасность, непредсказуемость. Его темные гладкие волосы были теперь коротко стрижены, но в глазах плескались такие обещания, что рыжая невольно вспомнила, почему сбежала отсюда всего через три месяца. «Всё циклично, — вдруг подумалось ей. — Я делала одни и те же ошибки раз за разом, а жизнь пыталась научить меня». Мети невольно напоминал ей Ваньку, живого и бесконечно участливого, в чьем сердце находилось место для каждого, кто искал человеческого тепла. Как и Валялкин, юноша всегда был слишком стеснителен, чтобы проявлять свою симпатию, но друзьями они стали едва ли не с первого взгляда. Финехас же, стоило закрыть глаза, вдруг приобретал черты совсем другого человека, более темного, жестокого и самоуверенного. Таня вдруг уставилась на него и невольно открыла рот, когда поняла, что перед ней стоит практически Бейбарсов. С той лишь разницей, что теперь некромаг остепенился, стал спокойнее и мудрее, взял под контроль свою излишнюю чувственность, научился сдерживать ярость. А еще Глеб, несмотря ни на что, действительно любил её, пусть по-своему, но любил. Для Финехаса же она была и оставалась добычей, ценной тем, что сопротивляется. Всего на миг она растерялась, забыв, что уже не девчонка-подросток, а уверенная в себе девушка, но мужчина успел ухватиться за её реакцию. — Рад, что ты всё так же теряешь дар речи при виде меня, Мерит. Это заставляет огонь в моем сердце пылать ярче, как лишь взгляд на твоё лицо, твою кожу тянет меня навстречу, чтобы забыться в твоём аромате и нежности. «Какой позер!» — хмыкнула про себя Таня, наконец, взяв себя в руки, и решительно обернулась к своему тренеру и преподавателю. Тарарах с удивлением слушал их разговор, в то время как Соловей едва сдерживал смех, прикрыв рот кулаком, словно уже давно уловил иронию ситуации. «Только не сейчас, пожалуйста», — мысленно взмолилась к нему девушка, а затем кашлянула: — Это Мети, он лечил драконов уже тогда, когда я только училась летать. А это, — она махнула рукой за спину в ту сторону, где предположительно стоял уж очень похожий повадками на знакомого некромага субъект, — Финехас… — Тренер боевого искусства драконов, — раздалось прямо над её ухом, гораздо ближе, чем она предполагала. Гроттер от неожиданности подпрыгнула и практически отскочила в сторону Соловья, который уже не мог сдерживать ухмылку. Теперь, стоя между двумя сопровождающими её мужчинами, она чувствовала себя в большей безопасности. — Тренер боевого искусства? — чуть насмешливо переспросил Соловей. «Посмотрел бы я, как он справился бы с Радой», — едва слышно буркнул рядом Тарарах. Таня не стала спорить. В отличие от простоватого преподавателя она была уверена, что этот справился бы. — Да, — с достоинством подтвердил Финехас, — наши драконы тысячелетиями участвовали в битвах, знания об их дрессировке передавались в моей семье по наследству уже более восьми поколений. А Вы, если не ошибаюсь, — мужчина внимательно осмотрел старого тренера, особое внимание уделив его поврежденному глазу. Таня внутренне сжалась, прекрасно зная, как разбойник не любит такого рода внимание. Тот прищурил свой единственный целый глаз, но египтянин к тому времени продолжил: — известный Соловой Разбойник, тренер команды Тибидохса по драконболу. Моя Мерит много рассказывала о Вас, но я и так знал, кто тот человек, чья команда дважды обыграла Сборную Вечности. Они обменялись рукопожатиями, а Тарарах между тем уточнил, склонившись к Тане. Должен был получиться шепот, но на самом деле это был просто тихий бас: — Почему он зовет тебя Мерит? — Это означает «возлюбленная», — мрачно отозвалась Гроттер, моментально ловя на себе взгляд Финехаса. Тот рассматривал её несколько секунд, а Тане казалось, что она падает в бездну. Сердце её сжималось от непонятного страха. Впервые в жизни рыжей вдруг захотелось, чтобы рядом оказался Бейбарсов. Уж он-то точно смог бы поставить египтянина на место. — Вас я не узнаю, — в итоге, он обратил внимание на второго спутника Тани, и девушка незаметно выдохнула. Оказывается, эти несколько мгновений она даже не дышала. — Я, кхм, Тарарах, — питекантроп добродушно протянул руку обоим встречающим, с особым рвением сжав ладонь Мети. Тот едва не пискнул от боли. — Я это… животных лечу всяких, волшебных и обычных. Драконов тоже лечу, — пробасил он и отошел назад, явно чувствуя себя не в своей тарелке посреди всех этих недомолвок и оценивающих взглядов. — Уверен, моя Мерит не привела бы с собой тех, в ком не уверена. Пройдемте внутрь, вам, наверное, слишком жарко под открытым небом. — Мы хотели бы увидеться и переговорить с Озахаром, у нас к нему личная просьба от академика Черноморова, директора Тибидохса, — Таня не двинулась с места. Она совсем не горела желанием идти куда-либо с Финехасом. Почему не пришел один Мети, почему не послали кого-то еще, чтобы встретить их? — Боюсь, Озахар отошел от дел полгода назад. Теперь я здесь главный, — отрезал Финехас, а Мети за его спиной изобразил на лице всю скорбь еврейского народа. Таня невольно прыснула. — Тебе смешно, моя Мерит? — нотки угрозы прозвучали в его голосе, а в глазах сверкнуло что-то такое, отчего желудок сделал кульбит. — Нет, — махнула она головой, моментально восстанавливая внутри себя равновесие. — В таком случае, нам и правда лучше пройти с тобой внутрь.

***

Мужчина за столом дочитал письмо и перевел взгляд на сидящих перед ним гостей. Таня потихоньку осматривалась и, несмотря на то, что Озахар уже полгода не был здесь главным, не замечала особых отличий от того, что помнила. Конечно, кабинет немного изменился за те годы, пока она не была здесь, однако в нём сохранялся некоторый аскетизм. Простой стол, простые, но удобные кресла, книжный шкаф, заполненный книгами о драконах, изображения египетских богов на стенах. — Боюсь, мы не сможем вам помочь. На базе практически не осталось драконов, которые смогли бы участвовать в этой войне, — протянул Финехас, поглаживая небольшую бородку. Взгляд тёмно-карих глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами, блуждал по лицам присутствующих. Тарарах и Соловей пока сохраняли молчание. В их небольшой группке именно Таня была главной. — Куда же они делись? — прищурилась она, заранее чувствуя, что ответ ей не понравится. — Мы дали их в аренду американцам, — мужчина пожал плечами, словно не сообщил только что, что одолжил свое главное оружие их врагу. — Что?! — вскрикнула рыжая. Она буквально подорвалась из кресла и уперлась ладонями в стол, нависая над главой драконьей базы. Вздрогнули все, кроме самого виновника, который со странной улыбкой осматривал её лицо, шею и зону декольте. В нем не чувствовалось ни капли смущения, только будничность, словно он сообщил, что завтра в Египте тоже будет жарко. — Ты отдал драконов американцам, зная, что они идут с войной на мою страну, на мою школу?! — Таня яростно стукнула по столу. Финехас взвился змеей и обхватил ладонью её кулак, практически пригвоздив его к столешнице. Соловей с Тарарахом тоже вскочили на ноги, но не знали, что делать: вступаться за свою ученицу или позволить ей и дальше рулить самой. — Не забывайся, — прорычал он, — моя Мерит, — последние слова его стали мягче, но Таня скорее локоть себе откусила бы, чем поверила бы его лживой нежности. — Я не отдал, я дал в аренду. Это просто бизнес, ты знаешь это, — Финехас казался спокойным, но девушка видела, как в его глазах плещется злость. — Но, думаю, я смогу выделить вам двух драконов. Таня сглотнула, прекрасно осознавая, что цена этой услуги ей не понравится. — Каких? — сдавленным шепотом спросила она. Если предложение окажется достаточно хорошим, она, быть может, сможет пойти на жертвы. — Апоп и Уто. — Нет! — воскликнул за их спинами пораженный Мети. Таня ахнула, моментально вспомнив, о ком говорил Финехас. Соловей произнес что-то на древнеславянском и едва ли цензурное. Только простодушный Тарарах так и не понял, почему все так всполошились. — Что это за драконы? — Ты поймешь, когда увидишь их, — внезапно севшим голосом ответил старый тренер. В кабинете воцарилась тишина, лишь где-то вдалеке с тренировочных полей доносился рев драконов. — Твоё предложение щедро, но в нём есть одно большое «но», — Таня выровнялась и практически вырвала свою руку из ладони мужчины. К ней возвращался самоконтроль. — Апоп всегда был врагом бога Ра, а Уто — его защитницей. У них будет конфликт. На поле боя они будут сражаться не с нашими врагами, а между собой, — с каждым словом она говорила всё увереннее, а голос обретал былую твердость. — Только не в том случае, если мы с Мети будем управлять ими, — Финехас сверкнул глазами и прикусил нижнюю губу. Таня невольно проследила, как острый клык впился в нежную розоватую плоть. — Мети, — он перевел взгляд на застывшего юношу, который всё еще в ужасе наблюдал за ними, — проведи нашим гостям экскурсию по нашей базе, думаю, им будет интересно. А затем подготовь Апопа и Уто к перелету, завтра мы отправляемся в Россию. Соловой бросил встревоженный взгляд на Таню, но Мети уже открыл перед ним и Тарарахом двойные двери. Гроттер мягко и успокаивающе улыбнулась, словно пыталась убедить тренера, что всё будет хорошо. Когда в помещении осталось лишь два человека, девушка вновь опустилась в кресло и сложила руки на груди. — Цена? — мрачным тоном поинтересовалась она. Финехас так же откинулся в кресле и сложил руки перед собой в воздухе, палец к пальцу. Лицо его стало скучающим, словно он обсуждал просто еще одну сделку. В некотором роде для него так и было. Таня же чувствовала внутри себя целый штормящий океан, который то заливал её волнами, грозясь утопить, то отходил назад, оттягивая с собой все её эмоции. Она сражалась с бушующей водой внутри неё и с ужасом ждала ответа, который либо утащил бы её на дно, либо выкинул бы на берег, потрепанную и уставшую, но невредимую. — Деньги меня не интересуют, их с лихвой дали американские войска, — протянул мужчина, а Гроттер невольно скривилась. Сложно было представить, что кто-то, кого она знала, поддерживал этих сволочей, которые вторглись на мирные территории, убивали мужчин, женщин и детей, сжигали целый селенья. И всё ради только одного: власти. Контроля. — Моя цена — ты. Рыжая нервно усмехнулась. Что ж, значит, тонуть. — На какой срок? — почти безучастно поинтересовалась она. — Пока мне не надоест, и я не отпущу тебя, — Финехас уже чувствовал свою победу. Он довольно улыбался, но не был похож на кота, который объелся сметаны. Скорее, он напоминал змею, слопавшую на обед кролика. — Только после битвы, — отрезала девушка. Внутри неё что-то оборвалось. Что-то важное, что прежде отвечало за любовь к Ваньке и Патрику, что-то, что не позволяло в школьные года сдаться Глебу. Самоуважение. — Египетская клятва, — мужчина резко поднялся и наклонился к ней через стол, протягивая руку. Таня тоже встала, медленно, оттягивая момент. Стоили ли эти драконы её собственного достоинства? К сожалению, да. Таких, как Апоп и Уто в мире практически не осталось. Они были действительно древними драконами, сохранившими мощь и опыт сражений, умевшие убивать. Тибидохские драконы, как и китайские, увы, рядом с ними казались котятами. Даже Гоярын и Рада, побывавшие не в одной битве, вряд ли смогли бы противостоять им. Так, по крайней мере, Таня смогла бы быть уверенной, что эти смертоносные ящеры не станут их врагами в приближающемся сражении. Ладони сцепились так крепко, что рыжая невольно поморщилась. Глядя только ей в лицо, Финехас произнес: — Клянусь, что драконы Апоп и Уто под моим руководством будут участвовать в войне за Тибидохс против американских войск и их драконов. Таня на миг замерла, а затем едва слышно проговорила в ответ: — Клянусь, что после участия драконов Апоп и Уто под руководством Финехаса в войне за Тибидохс, я стану собственностью Финехаса до тех пор, пока он добровольно не отпустит меня. Сверкнули искры на кольце и амулете. Клятва была заключена. — Теперь я хочу аванс, — Финехас всё еще не отпустил её руку, и Гроттер невольно вздрогнула. Что ж, может, это и честно. — Зачем тебе я? — невольно вырвалось у рыжей. Она рассматривала главу драконьей базы и никак не могла понять. Он был красив со своим высоким лбом, восточным разрезом глаз, широкими скулами и манящим ртом. Его тело состояло, казалось, лишь из мышц и сухожилий, в нём чувствовалась мощь и грация. — Ты мог бы получить любую, которую только захотел. — Я хотел тебя. И теперь получу, — египтянин отпустил её руку. Таня почувствовала, что на глазах её собираются слезы, и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Она чувствовала себя товаром, который только что купили. И от этого было ужасно мерзко. — Я жду. Гроттер, едва шевеля онемевшими ногами, обогнула стол и приблизилась к мужчине. Невольно перед глазами появилось драконбольное поле Магфорда, много лет назад, когда Глеб Бейбарсов, стоя под разгоняющимся дождем у тела Пуппера, ждал её решения. Она ненавидела такой шантаж тогда, ненавидела и сейчас. И всегда бежала прочь. Таня кончиками пальцев прикоснулась к чужой небритой скуле и, отбросив сомнения и заперев боль где-то глубоко внутри себя, прижалась к пухлым губам своими. Всего миг поцелуй был неспешным, а затем Финехас толкнул её к столу позади неё, так что девушка врезалась в него поясницей, и, подхватив под коленями, раздвинул их в стороны, заставляя сесть на столешницу и устраиваясь между женских ног. Гроттер казалось, что она падает и падает в бездну. Вокруг проносились мириады звезд, сердце билось так часто, что грозилось не выдержать такого темпа. Руки её скользили по обтягивающей майке, под которой перекатывались мышцы, и пальцы почти болели оттого, что не могут коснуться его сразу и везде. Ей казалось, что до этого на улице и в помещении было жарко, но теперь тело горело и приказывало избавиться от излишней ткани, дать голой коже на миг насладиться свободой, а затем прижаться к более темной, смешать их запах и пот. Со смерти Патрика прошел практически год, полный тревог и напряжения, когда рыжая не позволяла мужчинам прикасаться к себе иначе, чем дружески. Теперь каждая клеточка её естества предавала её, требовала сдаться и не ждать окончания войны. Таня откинула голову, и мужские губы накрыли бьющуюся артерию. Казалось, сама кровь пела от восторга, билась навстречу, чтобы стать единым с Финехасом. Его левая рука проникла под майку, и Гроттер невольно взвизгнула от восторга и начала извиваться всем телом, стараясь быть еще ближе, сократить расстояние до минимума, когда её грудь оказалась в ловушке, чувствительная до предела. Правой рукой Финехас давил на плечо Тани, и только краем сознания ведьма понимала, что едва её лопатки коснуться дерева, как египтянину не придется сражаться, чтобы получить желаемое. Она сама распахнет ему все двери, её разум перестанет быть властен над её телом. — Стоп, — выдавила она охрипшим голосом и практически ощутила, как каждый сантиметр её кожи против этого решения. Внутри неё, внизу живота завязался такой горячий узел, что ей даже дышать было больно, не то, что говорить. Но она сделала еще одно усилие и уже тверже произнесла, одновременно отталкивая Финехаса: — Стоп! Ей пришлось скинуть его руки с себя, отпихнуть бедром и практически отбежать, прежде чем в чужих тёмных глазах разум хоть немного захватил контроль над похотью. Мужчина оскалился и почти прошипел: — Иди сюда, — он дернулся в её сторону, но Таня резко обогнула стол, больно ударившись об его угол ногой. — Это был твой аванс, — задыхаясь, выпалила она и одернула майку. Финехас так же тяжело дышал, но спустя почти минуту его дыхание постепенно начало успокаиваться. Почти звериный оскал пересек его лицо, обезобразил красоту, когда он опустился в кресло. — В следующий раз ты уже не сможешь сказать «нет», если дорожишь жизнью, — почти угрожающе произнес он. Таня поспешно отвернулась и вылетела за дверь, пока разум всё еще подчинял себе её тело.

***

Рано утром Таня быстро обняла Мети на прощание и с такой скоростью взлетела в небо, что даже опытный Соловей догнал её только спустя почти километр. Тарарах остался на базе в ожидании, когда Финехас закончит раздавать указания на время своего отсутствия, и они с драконами смогут вылететь в Тибидохс. Вечером преподаватель ветеринарной магии в свойственной ему простоватой манере долго убеждал египтян вылететь заранее, чтобы Апоп и Уто успели освоиться и познакомиться с тибидохскими драконами. Никому не нужно было, чтобы в разгар битвы крылатые ящеры перепутали союзников с врагами, а, как известно, эти животные с трудом шли на контакт с представителями своей же расы. Во время полета Таня и Соловей, как и прежде, молчали. Тренер только бросал сожалеющие и тревожные взгляды на своего бывшего игрока, но девушка упрямо игнорировала их. Она наотрез отказалась посвящать своих учителей в условия сделки. И если Тарараху хватило её твердого «Я договорилась, всё остальное неважно», чтобы успокоиться, то Соловей куда лучше понял, в чем суть этого договора. Ему не нужно было подзеркаливать Гроттер и даже смотреть ей в лицо, чтобы почувствовать, как она опустошена внутренне. Несколько раз за день Таня вдруг замирала, глядя в одну точку, словно и не видела ничего вокруг, затем решительно трясла головой, зажмуривала глаза и вновь становилась собой, сильной и уверенной. Только Разбойнику было бы проще, если бы она перестала закрываться и делать вид, что всё хорошо, а выговорилась бы и прекратила бы нести этот груз самостоятельно. Эта сумасшедшая девчонка что в десять лет, что сейчас готова была пожертвовать всем, в том числе и собой, ради всеобщего блага. И Соловей себя ненавидел за то, что не мог помочь ей. За то, что силой не вытащил её из того кабинета, не усадил на контрабас и не заставил улететь как можно дальше. А драконы… Плевать на них. Справились бы и без них. Теперь уже поздно. Таня махнула рукой, привлекая его внимание, и кивнула куда-то вперед. Соловей присмотрелся и почувствовал себя мальчишкой, готовым прыгать от восторга при виде новой игрушки. Вдалеке в воздухе что-то сверкало, и он знал, что. Это солнце отражалось на отполированных чешуйках драконов. «Снижаемся», — махнула девушка, и они вместе полетели к земле. Сию Фа напомнил Соловью академика Черноморова. Это был старец, куда более худой, чем глава Тибидохса, его борода и усы были просто седыми. Но в глазах таилась та же мудрость, в улыбке — радушие, а в осанке — гордость старца, осознающего свою силу. Он приветливо обнял Таню, а затем, неожиданно для девушки, Соловья. — Старый разбойник, как давно не виделись! Твоя ученица пробыла с нами всего год, но я точно знал, кто привил ей эту любовь к драконам! Сию Фа отказался говорить о делах и даже прикасаться к письму, прежде чем его гости не поели и не выпили уж точно тонну чая. Только потом он вскрыл конверт и пробежался глазами по тексту. Между глаз его залегла морщинка, но сам он усмехнулся: — Эх, Сарданапал давно не бывал у меня в гостях. Только по делу и пишет… Ничего, закончится война, и я настою на том, чтобы он почтил меня своим присутствием, а ваша команда, — он игриво ткнул пальцем в Таню с Соловьем, — сыграет с моей. К утру все приготовления были закончены. Целых пять драконов и десяток драконюхов были готовы лететь в Тибидохс. Вместе с ними Сию Фа отправлял и десять бойцов из своей личной охраны. Соловей с восторгом наблюдал, как седлают драконов, когда Таня коснулась его плеча. — Я не лечу с вами. Тренер обернулся к ней так быстро, насколько позволяла хромая нога, и нахмурился: — Я думал, мы собирались только в Египет и Китай. Что же ты еще задумала? Или у тебя и здесь есть поклонники, которым надо уделить внимание? Таня вспыхнула от обиды на такую жестокую шутку и молча протянула письмо, которое ночью принес уставший купидон.       «Дорогая Таня, Не передать, как я рада получить твоё письмо. Я обратилась с твоей просьбой нескольким моим друзьям, и кое-кто согласился помочь. Покажи мое письмо Рашиме, найди её на Шри-Ланке. Она сказала, что готова одолжить тебе дракона. Напиши мне, как закончилась ваша встреча. Я молю всех богов о твоем благополучии.       Эринн». — Еще один дракон? — уточнил Соловей. — Надо признать, я не думал, что наше путешествие принесет такие плоды. Но восемь драконов, — Таня вздрогнула и отвела взгляд. Их могло быть шесть, а её совесть была бы чиста, но… Тренер привлек девушку к себе, а та неожиданно для себя всхлипнула ему в плечо. — Я понимаю, почему ты так поступила. И я проклинаю себя за то, что растерялся, что не запретил тебе. — Вы не смогли бы, — Гроттер отстранилась, и Соловей шершавым пальцем вытер выступившие слезы с её щек. — Но спасибо. И не говорите никому, — смущенно добавила она. Лучше бы полетела одна, и никто, кроме них с Финехасом не узнал бы об её падении. Лучше бы Соловей, чьим уважением она всегда дорожила, остался бы на Буяне и никогда даже не мог бы представить себе, на что она пошла ради хотя бы небольшого шанса на победу. — Обещаю, — они безмолвно уставились друг другу в глаза, заключая негласный договор, а затем перевели взгляд на небо, в которое с шумом от хлопающих крыльев поднимались драконы.

***

Вишварупа издал низкий рев, больше похожий на нечто среднее между грохотом при оползне и отвратительным скрипом несмазанных петель, и одна из трех голов плюнула огнем в их сторону. Хвала Древниру, магия купола была достаточно сильна, чтобы защитить двух девушек, стоявших за его пределами. Таня чувствовала, что в горле у неё пересохло. Сколько раз она оказывалась на поле сразу с несколькими драконами, сколько раз ускользала от их пламени, зубов, хвостов и когтей, но при виде этой особи у неё перехватило дыхание. — Красавец, верно? — Рашима, девушка, едва ли старше неё самой, с любовью наблюдала, как головы раздирают тушу свиньи. Гроттер подумала о том, что коровой они наелись бы больше, но, конечно же, промолчала — не та страна. — Ага, — кивнула она. Назвать Вишварупу красивым ей было сложно, скорее, ему больше подошли бы описания в стиле смертоносный, вселяющий ужас или хотя бы агрессивный, но кто она такая, чтобы спорить? Дареному дракону в зубы не смотрят. — Я думала, Индра отрубил его головы, — с сомнением протянула она, чтобы поддержать диалог. — Слухи, — отмахнулась Рашима, — он сын бога, а таких не так-то просто убить. Отдохнул пару веков, пока головы отращивал, но на этом всё. Единственный способ его прикончить — это ранить в сердце, но попробуй еще попади, — рассмеялась она. Средняя голова ухватила крайнюю левую за шею, чтобы чуть придушить и отобрать кусок мяса. — Почему ты согласилась помочь? — Таня долго думала, спрашивать ли, и в итоге не выдержала. — Когда-то Патрик недолго жил здесь, он был хорошим человеком, — в глазах девушки Гроттер увидела столько боли, что невольно смутилась и отвела взгляд. Но не скорбь заставила её почувствовать вину и неловкость за заданный вопрос. Она просто вдруг поняла, что Рашима однажды любила её парня, раньше, чем они познакомились, и несла это чувство в сердце до сих пор. Дальнейшие расспросы могли дать рыжей те ответы, которые она, пожалуй, не хотела бы знать. Что толку ревновать мужчину, которого уже нет в живых? — Когда вы готовы прилететь? — вместо этого спросила она. — Ближе к битве, — Рашима всё так же не смотрела на неё, словно лишь ящер в нескольких метрах действительно стоил внимания. — Боюсь, Вишварупа — не тот дракон, который сможет даже пару недель находиться рядом с другими. А после мы сразу улетим, иначе кровь польется уже между союзниками. Гроттер кивнула и сделала шаг назад. Всё тело её после многочисленных длительных перелетов болело, а организм уже кричал о том, что ей необходим отдых. Но она не собиралась задерживаться здесь. Пора возвращаться. — Таня, — хозяйка дракона впервые за долгое время обернулась к ней, и Гроттер невольно засмотрелась на неё. Блестящие черные волосы, милое личико, изящная невысокая фигура, плавные движения и мелодичный голос — в такую сложно было бы не влюбиться. Рядом с ней Таня казалась самой себе особенно несовершенной. — Я хотела бы ненавидеть тебя, ведь Патрик забыл обо мне и влюбился вновь. Но если он выбрал тебя, значит, ты этого достойна. Ты похожа на него, и в твоих волосах я вижу его цвета. Это возрождает в моей душе чувства, которые я давила в себе годами. Я не желаю тебе зла, но лучше тебе не оказываться со мной рядом во время битвы. Я буду сражаться на твоей стороне, но смотреть на тебя и думать, что вы были вместе — это будет слишком много эмоций. Гроттер кивнула и пошла прочь. Она не ненавидела Рашиму, но что-то внутри заставляло её пожалеть о том, что она встретила еще одну женщину, которой Патрик дарил своё сердце.