Severalls

      Я распахнул глаза, пытаясь пошевелиться. Движения давались с трудом, виски неистово нылий, яркий свет, пробивавшийся в окно, слепил. Как только мои глаза привыкли, я попытался сесть. Немного придя в себя, я вспомнил разговор с родителями – все прошло хуже некуда. Я понятия не имел, что теперь делать, ведь моя последняя надежда исчезла.       Куда мне идти? Что и кому доказывать? Я ведь не больной, а совершенно точно здоровый! Даже доктор Беккер это подтвердил. — Оставалась надежда, что сеанс у психотерапевта подтвердит мою вменяемость и меня выпустят отсюда.       В это не особо верилось, учитывая то, какие слухи ходят об этом месте. Им скорее на руку иметь такой неиспользованный кусок мяса, как я.       Мои размышления прервал поворот ключа в замочной скважине. Кажется, настало время трапезничать. Поднос занёс обычный парень в белом халате: он не был похож на тех громил, что таскали меня весь вчерашний день по корпусам, возможно, он даже был примерно моего возраста. Удивительно, почему они послали такого хиляка? Не факт, что он отобьется, если на него нападут.       — Обед, — произнес парень, поставив пластиковую посуду на тумбочку рядом с кроватью. Я даже невольно ухмыльнулся про себя.       Парнишка уже развернулся и направился к двери в тот момент, когда я его окликнул:       — Хей, ты здесь новенький, не так ли? – на что тот вздрогнул и, нахмурившись, посмотрел на меня.       — Что, прости?       — Я говорю, ты тут новенький, так? — парень отвернулся, усмехнувшись, и, не сказав ни слова, вышел из палаты, захлопнув дверь.       Миленький тут персонал, однако.       Я посмотрел на еду. Это была постная овсянка с куском белого хлеба и вода.       Мда, будто и не уезжал никуда. Кажется, повара здесь такие же скверные, как и в воскресной школе, – подумал я.       Живот предательски заурчал, ведь я не ел уже около суток, и даже у меня есть предел. Съев гадкую кашу, я запил ее водой и стало немного легче.       Закинув ноги на кровать, я стал пялиться в стену, осмысливая происходящее. Вскоре мне это наскучило, и я решил посмотреть на территорию больницы из окна, благо, в моей палате оно было. Подойдя к нему, я смог увидеть дорожки, ведущие вдоль здания. Видимо, по ним «выгуливали» пациентов. Под моим окном была лавочка, они также располагались на определенном расстоянии вдоль тропинок.       Как раз в этот момент по тропинке прошел парень. Его черные волосы были сильно запутаны, он был довольно высоким и очень худым, хотя, может, мне так показалось из-за этой безразмерной тряпки. За ним шли двое санитаров; парень был совершенно расслаблен, а в один момент повернулся и стал строить гримасы, пытаясь, видимо, вывести этих двоих своим поведением, а потом начал припрыгивать. В общем, это выглядело довольно забавно, я даже улыбнулся. Мне тоже захотелось прогуляться, просто подурачиться под теплым, летним солнцем.       Но все мои мечты разрушил очередной грохот открывающейся двери. В комнату вошли знакомые бугаи, а я невольно отвел взгляд от парня, который в этот момент плюхнулся на газон. Я, к сожалению, так и не досмотрел эту забавную сцену, потому что один из санитаров окликнул меня.       — Идем, время прогуляться, — он пропустил меня вперед, затем вышел сам, закрыв дверь.       — Куда на этот раз? — и, как я сам догадался, ответа ждать не стоило.       Во мне поселилась надежда, что мы тоже идем на улицу. Может, я даже застану того паренька и познакомлюсь, раз я пока тут, надо завести себе друзей. Мы шли уже знакомыми коридорами, в которых на удивление не было ни души. Создалось впечатление, будто больница вымерла.       Интересно, куда все подевались?       Ответ на этот вопрос я нашел, выглянув в одно из окон. Все люди были на улице, кто-то шел один, а кого-то сопровождали, как меня или того парня. Видимо, из-за хорошей погоды всем разрешили выйти на прогулку по территории. Я завистливо смотрел на происходящее там до тех пор, пока мы не завернули за очередной угол.       Почему меня не ведут гулять, как всех остальных? Куда меня опять хотят отвести?       Ответ ждал меня за одной из множества дверей. Попав внутрь, я увидел женщину, сидящую за столом в небольшом, но уютном кабинете. Посередине стояло два кресла, правее, у стены – диван, а слева – рабочий стол, за которым она и сидела.       — Здравствуй, Брайан, меня зовут доктор Донован. Я рада тебя видеть, присаживайся, — она указала на одно из кресел.       — Не бойся, ничего страшного я делать не буду, тебе просто надо будет ответить на пару вопросов. Может, мы еще успеем пройти пару тестов. Это поможет нам понять, что тебе нужно для лечения.       Я медленно подошёл к креслу и сел. Доктор Донован направилась ко мне. Она была не особо высокая, с короткими блондинистыми волосами, очками, прикрывавшими выразительные, голубые глаза. Сев рядом, доктор начала беседу:       — Где вы на данный момент проживаете?       — Здесь, — я внимательно посмотрел ей в глаза. Она иронично улыбнулась.       — Какое ваше самое раннее воспоминание из детства? Можете сказать, о чем оно?       — Эм... Мне было примерно 7 лет. Я учился кататься на велосипеде, родители отпустили меня одного. Я упал и вывихнул ногу. Мимо проходил парень... не знаю сколько ему было... может лет 10 или 12. Он помог мне, донес до дома, потом привез велосипед.       — По какой причине вы выбрали именно это воспоминание?       — Не знаю, просто оно из того возраста самое яркое... Возможно, даже самое первое.       — Хотите сказать, что в вашем детстве было мало хороших и светлых воспоминаний?       — Эм, да... Мои сверстники практически не общались со мной, никто не хотел меня понимать, я всегда был одинок. Но не могу сказать, что это меня сильно расстраивало, я бы даже сказал, что спокойно жил с этим. Да, у меня нет воспоминаний о вечеринках и поездках, но я вполне хорошо себя чувствую и так.       — Были ли вы влюблены?       — Нет, — я с интересом взглянул ей в глаза. Она внимательно смотрела, после задала еще один вопрос.       — Был ли у вас сексуальный опыт? — мое сердце пропустило удар, я боялся, что мы затронем эту тему. Поколебавшись, я понял, что она, скорее всего, знает, и смысла врать нет.       — Да.       — В каком возрасте?       — В 15 лет.       — Это был сверстник или кто-то старше?       — Простите, сверстник? — я с удивлением посмотрел на доктора. Она закинула ногу на ногу, внимательно наблюдая за моей реакцией.       — Вас что-то смутило в моем вопросе?       — Нет, но, — я поколебался, однако продолжил, — почему именно сверстник, а не сверстница? Вы разговаривали с моими родителями? — доктор Донован приподняла рукав и глянула на аккуратные, женские наручные часы.       — Я думаю, на сегодня хватит, — она встала и направилась к столу.       — Спасибо за ваши ответы, Брайан. Надеюсь, что сообща мы сможем победить ваш недуг.       — Но... но вы не ответили мне! Вы говорили с ними? Какой такой недуг? — возмущение переполняло меня, но в этот момент в комнату вошел санитар.       — Френк, отведи молодого человека в зал отдыха.       Я понял, что бессмысленно что-либо говорить, и молча вышел в коридор. Френк повел меня вперед, и моему взору предстали крупные двери со стеклянными вставками. Внутри было достаточно много народу. Санитар завел меня и сказал, что придет через пару часов.       Я остался один и потихоньку начал проходить вглубь зала. Все уставились, будто у меня было две головы, хотя через пару минут их внимание поутихло и все вернулись к своим делам. Я прошел еще немного и присел рядом с какой-то более менее приятной на вид кучкой людей, однако желания со мной водиться у них не было никакого, и меня очень культурно попросили уйти. Попросту скинув на пол, что очень развеселило сидящего рядом паренька. Внимание всех опять приковалось ко мне, это было очень неприятно. Я обводил толпу глазами, не зная, кого я ищу, как вдруг на глаза попался странный парень, сидящий в углу, смотрящий в стену и бормочущий что-то себе под нос. Он один не обращал на меня никакого внимания, но, заметив-таки мой пристальный взгляд, перевел свои глаза с увлекательной персиковой штукатурки на меня. Я не увидел с его стороны агрессии, поэтому решил подойти.       Что я еще подметил в этом помещении, так это то, что в комнате были только мужчины. Я слышал, что в этом месте людей отправляют в разные крылья, сортируя по половому признаку. Зал был большим, тут даже было некое подобие сцены, стояли скамьи и мольберты, даже книги, находящиеся на небольшой полке. Оглядевшись еще раз, я заметил еще и пианино в углу, на нем играл какой-то парень, получалось у него довольно скверно. Все люди были очень странными, кто-то бился головой об стену, кто-то пытался танцевать под неудачную игру горе-пианиста, а кто-то, как парень рядом со мной, молча пялился в стену.       Это молчание продолжалось до тех пор, пока он не начал странно хихикать и не представился.       — Меня зовут Пого, — парень покосился на меня.       — Я Брайан, — в свою очередь представился я, — это твое настоящее имя, Пого?       — Не знаю, меня все так зовут, я не помню своего имени, — он странно хохотнул. — Ты думаешь, что лучше нас. Думаешь, что «нормальный», — он опять покосился на меня.       — Нет, я так не думаю...       — Я это вижу, — он прервал меня. — Они, кстати, тоже видят это.       Он повернул голову в сторону сидящих в зале мужчин, стариков и парней. Некоторые из них периодически косились на меня.       — В любом случае, — продолжил мой знакомый, — это ненадолго, Брайан. Ты не первый, тут все сходят с ума, даже если попадают сравнительно адекватными, — он опять хихикнул, обведя зал глазами.       — А что с тобой? Почему ты здесь? — поинтересовался я.       — Если ты так и будешь спрашивать у каждого его диагноз, Брайан, то не протянешь тут и пары дней. Это равносильно тому, чтобы спросить у ребенка с погибшей матерью, какой она была, — Пого повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.       Я не могу сказать, что в его глазах плескалось безумие, но что-то в них пугало. Видимо, он был тут довольно давно.       — Прости, я просто тут недавно и еще не знаю, что и как, — промямлил я.       — Не беспокойся об этом, но лучше никого об этом не спрашивай. К тому же, никому особо не разглашают их диагноз.       — Так значит, ты тут давно? — я надеялся, что это не один из тех самых «запретных вопросов».       — Слишком, — он опять перевел взгляд на стену нежно-персикового цвета. Он смотрел с какой-то печалью.       А этот парень кажется вполне нормальным... Если не брать в счет его странное поведение.       — Для меня время не имеет значения. Я все равно буду гнить тут до конца своих дней. А если эту дыру прикроют, что вряд ли, то меня перевезут куда-нибудь еще, — продолжил мой новый знакомый.       Что такого мог сделать этот парень, что его на всю жизнь заперли сюда?       Я не стал озвучивать вопрос, посчитав его одним из «запретных». Я бы, наверное, разозлился, если бы какой-то новенький засранец начал задавать мне глупые вопросы и лезть ко мне в душу.       — Ты уже встречался с мисс «холодное сердце»? – обратился ко мне новый знакомый.       — С кем, прости? – недоумённо взглянув на Пого, переспросил я. Чёртов пианист действовал чем-то вроде местного раздражителя, но кроме меня он никому, видимо, не мешал.       Серьезно, кто его вообще пустил за инструмент?       — Доктор Донован. Задаёт тебе вопросы и сканирует с ног до головы своими прелестными глазками, словно рентген, – ухмыльнувшись, Пого встал-таки и посмотрел на меня, будто только что обратил внимание. Хотя, скорее всего оно так и было. — Ещё одна длинноволосая девчушка? Ты случайно платья не носишь? — скептически изогнув бровь, Пого коснулся моих чёрных длинных волос и тут же отпустил.       Должен сказать, что Пого, мой новый безумный друг, не первый, кто сделал мне такой сомнительный «комплимент». Мальчишки в школе постоянно дразнили меня за худобу и длинные волосы, а девчонки… млели. Так что я лишь пожал плечами.       — А что, у вас тут таких много? — в ответ спросил я.       Пого недовольно скривился и, почесав бороду, прошёл мимо меня.       — Да есть тут один...— туманно отозвался мужчина, а остальную часть фразы пробормотал, но готов поклясться, что ничего лестного он не сказал.       Не успел я его окликнуть, как Пого скрылся за дверью. Ну что же, всё прошло не так плохо. Меня могли прикончить мольбертом в мой первый же день в комнате отдыха, а так я нашёл предполагаемого будущего союзника.       Остальное время «отдыха» я провёл сидя в кресле у окна. Скоро я действительно свихнусь, ведь единственное моё развлечение за всё время пребывания здесь – это рассматривание газона за окном.       Через какое-то время за мной пришли санитары и отвели в мою палату. Вскоре знакомый парнишка принёс ужин. Я попробовал завести с ним разговор и даже попытался узнать, как его зовут, на что мой очередной «друг» одарил меня презрительным взглядом и указал на поднос. Кроме ужина, на подносе лежали две капсулы.       О, так они уже выбрали, чем превращать меня в овощ?       — Что это за дрянь? — спросил я, но парнишка лишь скрестил руки на груди и пристально посмотрел на меня.       — Пей, иначе тебя заставят.       — А может, ты назовёшь своё имя и тогда я выпью? – я попытался повторить финт с бровью так же, как это сделал Пого чуть ранее, но, видимо, либо у меня получилось не так грациозно, как это получилось у него, либо этот парнишка никак не мог проникнуться моим дружелюбием. На самом деле, я никогда не занимался чем-то вроде флирта. Обычно мне просто давали, а я брал.       — Пей. Немедленно.       Разочарованно вздохнув, я таки выпил таблетки. Парнишка кивнул и направился к выходу, а уже на пороге сказал:       — Стив, — и закрыл дверь.       Я готов признать, что этот день не настолько плох, насколько мог показаться.

***

      Френки и его дружок, чьего имени я до сих пор не знал, снова разбудили меня ни свет ни заря. Я даже почти уверен, что они получают огромное садистское удовольствие от моего страдальческого сонного лица. Я уж было подумал, что они будут стоять со мной и в душе и тереть мне спинку, но, похоже, я ещё не настолько псих. Кто знает, может, когда-нибудь мы втроём станем одним целым...       Из душевой я вышел чистым и более-менее проснувшимся. Не сказав ни слова, меня повели уж точно не в палату. Через парочку поворотов я унюхал запах свежей выпечки и прочей еды. Кажется, меня вели на кухню, но я же обычно ел в своей палате, так?       Кухня была довольно большой и просторной. Я уверен, что эта кухня не единственная, но и она была внушительной. Думаю, она обслуживает весь мужской корпус.       — Эй, философ. Я к тебе новенького привёл. Завербовывай и гляди, чтобы он не вскрылся горбушкой от хлеба, — хмыкнул второй санитар, имя которого я всё ещё не знал.       — Очень, блять, смешно, Джек, — отозвался Пого и взглянул на меня. На его лице промелькнуло узнавание.       Джек, значит? Приятно познакомиться.       — А. Персефона,* это ты. Иди сюда, — Пого махнул рукой, подзывая меня к себе.       — Персе... кто? – удивлённо спросил я и посмотрел на тесто, лежащее на столе.       — Заткнись и слушай. Здесь мы честно трудимся каждое утро, готовя обеды. Если ты не утонешь в супе и не начнёшь биться в припадках, то это даст тебе парочку привилегий. Умеешь готовить? – Пого скептически посмотрел на меня.       — Я восемь лет пёк хлеб в воскресной школе, думаю, справлюсь и здесь.       До сих пор я как-то не особо разглядывал Пого, но сейчас мне выдался шанс. Он был немного ниже меня и старше. Он так и не сказал, сколько ему лет, но я думал, что, скорее всего, где-то 24. Его взгляд зачастую смотрел сквозь меня, будто он видит что-то, чего не вижу я. Чего не видит никто вокруг. Он был выбрит налысо и носил странную бородку. В тот момент на нем был надет фартук.       — Держи, — он кинул подобие сеточки на голову, — мы, конечно, в психиатрической больнице, но санитарные нормы никто не отменял.       На самом деле, я сразу отметил то, что это место содержали неплохо. Тут было довольно чисто, хотя я и был в меньшей части этого огромного комплекса.       Я заправил длинные пряди темных волос под эту странную «шапочку», а Пого рассмеялся, глядя на меня.       — Ну вот, теперь ты готов, пойдем, покажу твою работу на сегодня.       Несколько часов я возился с дурацкой стряпней, да так, что сам до жути проголодался. После готовки мы с Пого сели перекусить, в нашем распоряжении было кое-что получше, чем отвратная каша, которой меня пичкали до этого.       — Из-за этой несложной работенки у меня есть пара привилегий, — гордо сказал он, — например, я не ем свою стряпню. Тут не привыкли жаловаться, но готовлю я, откровенно говоря, отвратно, — он усмехнулся.       — Я это заметил. Тут вообще бывает что-то, кроме той противной каши? — спросил я, с огромным удовольствием поглощая свой сэндвич.       — Да, Персефона, бывает.       —Хей, прекрати меня так звать! Я ведь даже не знаю, кто это. Может, этой какое-нибудь ругательство, — я рассмеялся и пихнул его в плечо.       — Почитай греческую мифологию, неуч, — сказал Пого, покачав головой.       Внезапно до меня кое-что дошло.       — Ты с кем-то поговорил, чтобы меня сюда привели? Я смотрю, тут не особо много помощников.       — О, а ты догадливая девчушка, — Пого опять рассмеялся. — Да, мне нужен был помощник, потому что прошлый решил добавить в суп немного своей крови. Гурман, чтоб его. Вообще, я сам тут помощник, но последние несколько дней наш повар не появлялся. Так что пока я тут главный.       — Оу, а тот парень, он остался жив? — не сказать, что я был удивлен. Я нахожусь тут пару дней, уже не прочь покончить с этим, а что уж говорить про тех, кто знает, что проведет здесь всю свою жизнь.       — Жив, конечно. Этот засранец настоящий везунчик, его ничто не убьет.       Мы доели, и Пого, сославшись на свои дела, сгинул. А я остался один в коридоре, правда, ненадолго.       Мои старые знакомые подошли и опять повели меня куда-то.       Да сколько можно, — подумал я, но промолчал.       Меня опять привели в знакомый кабинет.       Только не к мозгоправу.       Разговаривать с мисс «холодное сердце», как ее назвал Пого, мне сейчас вообще не хотелось. А если вспомнить, на чем закончилась наша прошлая беседа… Было несколько неловко.       — Привет, Брайан, — окликнул меня уже знакомый голос, — присаживайся.       Я сел, готовясь к худшему. Дописав что-то, Донован подошла к своему креслу и села, закинув ногу на ногу.       — Я хочу извиниться за прошлый раз. Беседа выдалась неудачной, и это моя вина. Поверь, я хочу помочь тебе. И да, предлагаю перейти на «ты», как думаешь? — она внимательно посмотрела мне в глаза.       «Задаёт тебе вопросы и сканирует тебя с ног до головы своими прелестными глазками, словно рентген», — мне сразу вспомнились слова Пого.       — Так вот, я хотела бы узнать побольше о твоих увлечениях. Чем тебе нравится заниматься?       — Эм, ну, я люблю рисовать. Я довольно часто рисовал. Пока не оказался тут, — пока я не видел смысла врать ей.       — О, как интересно. Что же ты чаще всего рисовал? — она положила руки на подлокотник, сверкая глазами из-под очков.       Вопрос с подвохом. Я решил подумать, прежде чем ответить.       — Не знаю, я рисую то, что приходит в голову.       — Наверное, есть то, что тебе нравится рисовать больше, не так ли?       — Нет, — уверенно ответил я, — я просто люблю процесс, объект для меня не так важен.       — Понятно, — она слегка сощурилась, — Может, есть еще что-то?       — Хм… Я пел в церковном хоре. Это было что-то вроде отдельных занятий в воскресной школе.       — Тебе нравилось?       — Петь? Да, скажу больше, у меня неплохо получалось, — я внимательно смотрел на нее, но не мог распознать ни единой эмоции на ее лице.       — Интересно. Если хочешь, у нас есть общая группа, она состоит из нескольких пациентов. Как я знаю, они рисуют. Ты мог бы присоединиться к ним. Я могу записать тебя туда, — она улыбнулась.       — Я подумаю.       — Подумай, это довольно интересно, — она перевела тему. — Я хотела спросить. Как ты себя чувствуешь после лекарств?       — Вполне нормально, — коротко ответил я.       — Не тошнило? Голова не кружилась?       — Нет, все нормально.       — Хорошо, — Донован улыбнулась, — на сегодня всё. Было приятно узнать тебя чуть больше, Брайан. Увидимся завтра.       Затем меня отвели в комнату. Мне, если честно, до жути надоело мотаться по этим коридорам. На тумбе уже стоял почти остывший ужин и опять те самые пилюли.       Или не те?       Мои вечные надзиратели внимательно проследили, как я их выпил, и после оставили в полном одиночестве. Через полчаса меня сильно начало клонить в сон, и я провалился в тревожное забытье.