Тайм-аут

Он совсем ничего не умеет. Наверное, Хэ Тянь должен был догадаться или хотя бы позволить себе предположить подобное, но ему и в голову не приходило, что все будет настолько плохо. В этом весь Рыжий — громкий голос, устрашающее выражение лица и слепая готовность броситься в пекло, но ни малейшего понятия о стратегии. Когда Хэ Тянь говорил, что мозгов у него как у курицы, то совсем не думал... а, да черт с ним. Сам облажался. — Тайм-аут, — выговаривает Хэ Тянь, поглаживая росчерк шрама за пылающим ухом. Коротко остриженные волосы покалывают кончики пальцев, ощущение неожиданно приятное. Рыжий дергает головой и выпрямляется, тыльной стороной ладони вытирая рот — широкий, как у лягушки, он выглядит натруженным. Губы ярко-красные, влажные. Хэ Тянь сглатывает, замечая, что язык осторожно проходится по уголкам. Видимо, Рыжий не рассчитал возможности. Взгляд у него неприязненный и невозбужденный — светлые глаза, обрамленные короткими темными ресницами, смотрят исподлобья, складка между бровей такая глубокая, что хочется провести по ней пальцем и разгладить. В сочетании с губами, которые касались его члена, это выглядит отвратительно хорошо, и Хэ Тянь хочет наплевать на все, потянуть его на себя и поцеловать так, чтобы тот забыл собственное имя. — Хреново, да? — с плохо скрываемой издевкой тянет Рыжий и смотрит ему в лицо. — Глянь-ка, он аж весь скукожился. Холодные пальцы касаются головки и обводят по кругу. Это было бы приятно, если бы не имело явную цель задеть и, возможно, унизить. Хэ Тянь не настолько примитивен, и потому благодушно улыбается, глядя на поглаживающие его член пальцы с коротко остриженными ногтями. — И правда, хорошо ты только ввязываешься в неприятности, — охотно отзывается Хэ Тянь и заваливается на спину. Матрас упруго прогибается под его весом. В груди начинает расползаться разочарование. Возбуждение уходит полностью, и совсем недавно казавшаяся блестящей идея видится бессмысленной тратой времени. Рыжий ему никто — почему он решил, что с ним будет хорошо? Из-за того, что подержал в руках его яйца и подрочил ему в медпункте? Единственную пользу от их взаимодействия приносила готовка — вот еда у него получалась отлично. Впрочем, он же не жениться на Рыжем собрался. Они даже не друзья. Рыжий заваливается на кровать рядом с ним, слегка теснит костлявым плечом и громко вздыхает. По всем законам жанра он должен поспешно хватать свои вещи и бежать отсюда, пока Хэ Тянь не вытворил что-нибудь совсем неприемлемое, но его поведение приятно удивляет. Даже если сосет он отвратительно. — Зачем согласился? — спрашивает Хэ Тянь, разглядывая потолок. Лица Рыжего он не видит. В квартире свежо, живот и голые бедра покрываются мурашками. Слюна на члене тоже подсыхает на прохладном воздухе, и Хэ Тянь с досадой тянется к тумбочке возле изголовья — за салфетками. Потом надо будет заставить Рыжего приготовить ужин и спровадить его. И сделать так, чтобы им больше не приходилось пересекаться. Глупая была задумка. Хэ Тянь знает, что иногда его заносит, но такое с ним впервые. Перебор. Рыжий молчит настолько долго, что Хэ Тянь начинает подозревать, что он уснул. Он так и не дотягивается до салфеток и поворачивается. И проваливается в колодец, наполненный бурлящим кипятком. — Подумал, что смогу, — скалится Рыжий, уставившись ему в глаза. Хэ Тянь чувствует, как его подхватывает водоворот. Несет на самую глубину и не позволяет вдохнуть, забивает легкие, перекрывает глотку. Он не находится с ответом, и Рыжий отводит взгляд, тоже изучая потолок. Голос у него становится задумчивым. — Не думай, что я делаю это из-за денег или типа того, — проговаривает он, словно действительно задумался. — И не воображай, что нравишься мне. — Да, я видел, с какой ненавистью ты кончал, когда я тебе дрочил, — хмыкает Хэ Тянь, когда получается отвести взгляд. Рыжий издает короткий невеселый смешок, отзывающийся дрожью глубоко внутри. Хэ Тянь приподнимает бедра, пытаясь натянуть трусы и штаны, и почти пропускает его ответ. — Не знаю, какого хрена вообще тут делаю, — выплевывает Рыжий. — Я тебя не боюсь. И все равно каждый раз тащусь через весь город, просто потому что ты позвал. Хэ Тянь замирает. В звенящей тишине слышно хриплое дыхание Рыжего и, кажется, его собственный стук сердца. А может, не настолько глупая идея. — Так ты раньше никогда?.. — интересуется он как можно спокойнее. — Никогда — что? — с едва заметной иронией уточняет Рыжий. — Никогда не брал в рот чужой член? Никогда не спал с парнем? Никогда не готовил для какого-то мудилы? Хэ Тянь переворачивается и наваливается на него всем весом. Вжимается — грудью, пахом, бедрами. Рыжий молча отбивается, пытаясь скинуть — ожесточенно, изо всех сил, словно борется за жизнь. Глаза у него зажмурены, губы сжаты, и Хэ Тянь не выдерживает — проводит по ним языком, долгим мокрым движением. Ему кажется, он чувствует посторонний привкус, и осознание того, что Рыжий только что пытался ему отсосать, неожиданно бьет под дых. Прокатывается от макушки до кончиков пальцев выносящей все горячей волной, перехватывает горло и толкается жгучим комком под ребра. И сопротивление прекращается мгновенно, как по волшебству. Рыжий размыкает губы, обнимает за спину длинными сильными руками и встречает его язык своим. От того, как он целуется — уверенно, сосредоточенно и жадно, — у Хэ Тяня сами собой разъезжаются колени. Он обхватывает лицо Рыжего ладонями, кончиками пальцев ощущая колючие волосы на бритых висках, и вжимается в него, трется, пытаясь найти подходящий ритм. От каждого движения позвоночник простреливает удовольствием, дыхание перехватывает. А потом Рыжий стонет ему в губы и опускает ладони на задницу, грубо мнет прямо через ткань домашних штанов и втискивает в себя, раскачивает, прижимает, двигаясь навстречу. У него тоже стоит, и он шумно сопит, подстраиваясь. Хэ Тянь дергается, разрывая поцелуй, из горла рвутся позорные скулящие звуки. Он сжимает зубами плечо Рыжего прямо через футболку, и тот шипит, вскидывая бедра навстречу. Разрядка приходит, когда Рыжий поворачивает голову и касается губами его виска. Прижимается, мокро целуя и обессиленно выдыхая в ухо — и все. Хэ Тянь расслабляется, чувствуя себя совершенно опустошенным. Перед глазами покачиваются разноцветные пятна, громкое дыхание Рыжего ощущается всей кожей. Сердце бьется так сильно, что кажется, звук эхом отражается от стен и незашторенных окон. Хэ Тянь поворачивает голову и выдыхает в шею Рыжего. Тот вздрагивает и втягивает сквозь зубы воздух. — Никогда, — говорит он неожиданно хриплым голосом. — Что? — Не брал в рот член. И не спал с парнем. И никому не готовил. Хэ Тянь фыркает и дергается, когда тот сжимает его задницу. Так уверенно и по-хозяйски, словно имеет на нее виды. — Значит, я первый? — уточняет он. Этот вопрос должен был прозвучать как издевательство. Получилось — почему-то — устало и заинтересованно. — Да, — весомо отзывается Рыжий. — Ты первый. И Хэ Тянь совершенно не представляет, что теперь с этим делать.