Тайм-аут

Хэ Тянь предвидел такой поворот событий: стоит им переступить порог его пустой квартиры, как наглая самоуверенность сползает с лица Рыжего, сменяясь напряжением, граничащим с испугом. Невооруженный взгляд не заметил бы разницы, но Хэ Тянь слишком долго за ним наблюдает, поэтому видит все: и резко сжавшиеся губы, и углубившиеся морщины между бровей, и окаменевшие плечи. Возможно, ему стоило бы взять сложную часть на себя. Следовало отнестись к Рыжему с пониманием, терпеливо позволить осмотреться и понять: здесь нечего бояться. Проблема в том, что Хэ Тянь не похож на доброго самаритянина. Поэтому он разувается, наступая носками кроссовок на пятки, кидает сумку на пол и разворачивается к Рыжему, растягивая губы в понимающей, насмешливой ухмылке: — Что, испугался и передумал? Рыжий смотрит на него одно долгое мгновение. Глядит внимательно, изучающе и зло, кидает взгляд поверх плеча, на дверь, за которой скрывается спальня... и резко качает головой, будто вытряхивает лишние мысли. Они проходят заново привычный путь: так все начиналось в прошлый раз, когда у них... когда они чуть не переспали. — Все нормально, — отрезает Рыжий, решительно швыряет в Хэ Тяня ветровку, а сам разувается, присаживаясь и аккуратно развязывая шнурки. Хэ Тянь смотрит на него сверху вниз, на растрепанный затылок, на выбритые виски, на хмурые брови и угрюмые губы. Смотрит и не может понять, что чувствует. Изнутри поднимается глухое раздражение, смешанное с азартом и предвкушением. Примерно такую же смесь эмоций у него в детстве вызывали игрушки, которые не получалось разобрать с первой попытки. Ему всегда говорили, что он имеет склонность к разрушению, и сейчас он осознает это особенно ясно. Рыжий аккуратно ставит кроссовки к стене и вызывающе приподнимает брови. Его взгляд нельзя назвать расслабленным или полным желания: это настороженность, напряжение и что-то, чему Хэ Тянь не может подобрать определения. Ткань в руках грубоватая, все еще хранящая чужое тепло. Хэ Тянь прижимает ее к носу, вдыхая, и Рыжий меняется в лице, а потом дергается вперед, выхватывает ветровку у него из рук и возмущенно вопит: — Ты что делаешь?! — Ничего, — обаятельно улыбается Хэ Тянь, изо всех сил стараясь не показывать, как его выбило из колеи то, что ему удалось почувствовать запах Рыжего: мята, сигареты и что-то пряное, приятное. Сердце сильно и больно колотится в горле, поэтому ответ звучит сдавленно. У него никогда не было фетиша на запахи, а тут словно током ударило. Хэ Тянь облизывает пересохшие губы и замечает вмиг рассеявшийся взгляд Рыжего. Ради интереса повторяет эксперимент — снова облизывается, — и, поняв, что тот окончательно поплыл, предлагает: — Может, пройдешь? Тот мотает головой, а потом кивает, снова напряженно подняв плечи. Это раздражает. Хэ Тянь привык к тому, что его неприкрыто хотят, но с Рыжим все идет наперекосяк. Рыжий хочет и боится, и это вызывает не то гордость, не то досаду. Пожалуй, все-таки досаду. Ощущение нарастающего напряжения становится совсем невыносимым, когда они в молчании доходят до спальни и встают рядом, гипнотизируя взглядами кровать. Хэ Тянь искоса наблюдает за Рыжим, но его лицо больше похоже на застывшую каменную маску, невозможно понять, что он чувствует, и от этого желание приглушается. Зачем он искал его все это время? На кой черт притащил домой? Сразу было ясно, что ничего хорошего не... — Да на хрен, — вдруг выдыхает Рыжий, поворачиваясь к нему. На его щеках расплываются ярко-красные кляксы, взгляд кажется испуганным, а руки трясутся. Хэ Тянь отмечает это краем сознания и не успевает спросить, что снова не так, потому что Рыжий делает размашистый шаг, хватает его трясущимися руками за ворот футболки и кусает за нижнюю губу с такой силой, что из глаз сыплются искры. Он не успевает ни возмутиться, ни ответить: на губы уже давит настойчивый влажный язык, и Хэ Тянь открывает рот, пуская. Рыжий обхватывает его затылок ладонью, притискивая ближе, наклоняет голову и целует, жадно и глубоко, и Хэ Тянь не может не отвечать, потому что слишком хорошо. Он пятится назад, и Рыжий идет за ним, как привязанный. Он задыхается и больно сжимает волосы на затылке, и когда под коленями обнаруживается край кровати, Хэ Тянь настолько возбужден, что все мрачные мысли и сомнения вылетают из головы. Рыжий тяжело дышит, отстраняясь, его ладонь все еще перебирает пряди, вторая крепко стискивает воротник футболки, и Хэ Тянь осторожно разжимает чужие пальцы, гладит сбитые костяшки и прикасается к ним губами. Рыжий смотрит расширившимися глазами, зрачки почти полностью затапливают светлую радужку, а когда Хэ Тянь забирается второй ладонью под его футболку, гладя влажную спину, малиновые губы округляются, выпуская приглушенное "ох". И становится легче. Хэ Тянь помогает ему стянуть футболку и быстро раздевается сам, а после садится на край кровати. Поглядывая на Рыжего, который, спрятав лицо, избавляется от штанов, он не может удержаться и сравнивает его с собой: Рыжий ниже ростом, у него длинные ноги и широкие плечи, красивая спина. Когда он, сомневаясь, берется за трусы, Хэ Тянь перехватывает его руки и за бедра притягивает ближе. Заставляет встать между разведенных ног, трется щекой о живот, прикусывает кожу около пупка, и Рыжий тает, как пластилин, сгибаясь чуть ли не пополам. У него крепкий стояк, на серой ткани трусов расплывается влажное пятно, и Хэ Тянь заталкивает куда подальше сомнения. Кое в чем Рыжий у него тоже первый: до этого он никогда не брал в рот член. Рыжий кладет ладони ему на голые плечи, стискивая до боли и, словно не веря, хрипит: — Ты что, серьезно?.. — Покажу, как мне нравится, — криво улыбается Хэ Тянь. — Смотри и учись. Он стягивает трусы на худые бедра, внимательно разглядывая качнувшийся член. Рыжий подается вперед, светлая кожа покрывается мурашками. Он неловко переступает, позволяя трусам сползти по ногам, но беспомощно замирает, когда Хэ Тянь гладит его одной ладонью, а второй ведет вверх по члену, почти закрывая головку тонкой кожей, и вниз, оттягивая ее, размазывает выступившую каплю смазки. — Схватишь за волосы — убью, — ласково обещает Хэ Тянь, глядя снизу вверх, а потом осторожно прикасается языком к гладкой головке. — Только попро... — задыхается Рыжий и скулит, когда Хэ Тянь смыкает губы. Он не умеет сосать, но знает, как нравится ему самому. Приспособиться оказывается легче, чем он думал, и вкус тоже не такой уж неприятный, поэтому, приноровившись, Хэ Тянь просто опускает голову ниже и неторопливо двигается, поглаживая чужое бедро и помогая себе второй рукой. Рыжего над ним трясет от напряжения, а когда Хэ Тянь решается поднять взгляд, тот втягивает воздух, сильно закусывая губу. Хэ Тянь гладит его промежность, надавливая за яичками. — Блядь! — всхлипывает Рыжий, вздрагивает и выдыхает. — Слушай, остановись, иначе я... Хэ Тянь моментально отстраняется, выпуская член изо рта и пережимая его пальцами у основания. Рыжий загнанно дышит, запрокинув голову, грудь ходит ходуном, мышцы живота сокращаются. Хэ Тянь облизывает губы и старается не думать, что у него вся кровь уже внизу, и он так возбужден, что может кончить от пары прикосновений. Он разводит колени еще шире и выдыхает, стараясь успокоиться. Рыжий неловко переступает с ноги на ногу, гладит его по плечу, касается шеи, ласково обводит пальцем скулу и замирает на нижней губе. Хэ Тянь трогает языком, облизывая шершавую подушечку, и Рыжий как завороженный просовывает палец ему в рот, нажимает на кромку зубов и гладит язык. Хэ Тянь выпускает его изо рта с пошлым причмокивающим звуком и смеется, когда Рыжий смущенно отводит глаза. Учитывая, что он все еще сжимает его член, это выглядит нелепо. — Ну? — спрашивает он хрипло. — Готов показать, как усвоил урок? Рыжий фыркает, неуловимо расслабляясь, а после наклоняется и берет в ладони его лицо. Хэ Тянь с готовностью раскрывает губы навстречу поцелую, тянет Рыжего на себя, роняет, и некоторое время они бессмысленно возятся, пытаясь устроиться удобнее. Когда Рыжий надавливает бедром на его член, Хэ Тянь с шипением втягивает холодный воздух: — Полегче... — Думаю, я попробую в следующий раз, — произносит тот, начиная целовать его за ухом. Его голос становится низким и хриплым, и Хэ Тянь чувствует, как по спине горячей лентой спускается дрожь. От интимной хрипотцы, от чужого веса на себе и жадных губ, сжавших мочку уха. Он стонет, когда Рыжий сжимает пальцами и тянет сосок, и срывается на беззвучный всхлип, стоит тому слегка сместиться, чтобы погладить член. Дергает бедрами, пытаясь усилить нажим, и чуть не рычит, когда Рыжий не поддается. — Ну же, — выдыхает он, и Рыжий приподнимается, заглядывая ему в лицо. — Кто-то говорил про смазку и презервативы, — выдыхает он нетерпеливо, пялясь расширившимися, поплывшими глазами, и Хэ Тянь на миг зажмуривается. — Под подушкой, — отзывается он. Рыжий привстает над ним на колени, тянется к подушке, и Хэ Тянь пользуется этим, чтобы прикоснуться языком к раскрытой головке. — Что ты!.. — сипло выдыхает Рыжий, замирая в нелепой позе над ним, и Хэ Тянь фыркает, продолжая облизывать головку, как леденец, и мять ягодицы. Бедра у него покрыты светлым пушком, волосы на лобке тоже светлые и короткие. Хэ Тянь завороженно гладит его задницу, а потом решается провести между ягодицами, находит задний проход и нажимает, и Рыжий вскидывается, отшатнувшись. Он садится Хэ Тяню на живот и недоверчиво смотрит, когда тот кладет ладони ему на бедра. В руках он сжимает упаковку с презервативами и тюбик со смазкой. — Нашел, — ухмыляется Хэ Тянь. Рыжий мрачно кивает, хмуря брови, покусывает нижнюю губу и словно не решается что-то сказать. Хэ Тянь ждет, хотя больше всего желает сейчас перевернуться вместе с ним, вжаться и протолкнуться внутрь. — Что? — не выдержав, спрашивает он, и Рыжий отводит взгляд, угрюмо сдвинув брови. — Хочу тебя трахнуть, — говорит он, словно камни выталкивает, и Хэ Тянь на миг замирает. — Повтори? — предлагает он, и закашливается, когда Рыжий поворачивает голову и взглядом окунает его в кипяток, раздельно и четко произнеся: — Хочу тебя трахнуть. Голос срывается, он быстро облизывает губы, и Хэ Тянь никак не может понять, что делать. Рыжий продолжает смотреть на него прямо и горячо, и теперь Хэ Тянь ясно осознает, что это было в самом начале, какое странное выражение, которое он никак не мог распознать. Жадность, жажда, голод — без разницы, но Рыжий хотел его сейчас настолько неприкрыто, что Хэ Тянь растерялся. — У нас проблема, — выговаривает он, сжимая его бедра ладонями. — Нет никакой проблемы, — Рыжий качает головой, а потом пересаживается чуть ниже, и член Хэ Тяня ложится аккурат между его ягодиц. Только огромным усилием воли он сдерживается, чтобы не дернуться навстречу. — Ты не понял, — ласково произносит Хэ Тянь. — Это не обсуждается. Рыжий отвечает ему усмешкой. Широкой, бешеной, недоброй усмешкой, от которой сердце Хэ Тяня проваливается в живот, да так там и остается. И в этот момент он ясно осознает, что у него никаких шансов. Потому что с Рыжим он согласится и на такой вариант. — Да ладно, — произносит Рыжий нахально. Будь проклят тот день, когда Хэ Тянь заметил ярко-рыжую растрепанную макушку среди однообразной толпы. Не отводя взгляда, Рыжий сползает с него. Заставляет широко развести ноги, подхватывает под колени и устраивается сверху. — Тебе понравится, — обещает он, и его голос неуловимо меняется. — Смелое заявление для того, кто даже отсосать не может по-человечески, — ласково произносит Хэ Тянь. — Только попробуй схалтурить, урод. Рыжий улыбается ему сумасшедше и зло, а потом наклоняется и проводит широкую влажную полосу языком — от пупка и ниже. Посомневавшись, слизывает с головки набухшую каплю, и Хэ Тяня чуть не подбрасывает. Он хватается за смявшееся одеяло, судорожно выдыхая, а после осознает себя, только когда чувствует, как пальцы, смазанные холодной скользкой смазкой, гладят его между ног и ритмично давят, пытаясь проникнуть внутрь. — По одному, — выдыхает он рвано, и Рыжий кидает на него напряженный внимательный взгляд. — Не зажимайся, — резко говорит он, и вставляет один палец сразу до конца. Хэ Тянь выдыхает, не зная, как реагировать: ему не больно. Это странно и, может, немного неприятно, но не больно. Возбуждение сжимает горло, когда Рыжий поднимает на локте его колено и касается его горячими губами. По выбритому виску скатывается капля пота, и Хэ Тянь нестерпимо хочет ее слизнуть. Рыжий смотрит вниз, на свои пальцы, скользящие внутрь и наружу, и Хэ Тянь не чувствует ничего, кроме странного, распирающего жара. Пальцев уже явно больше одного, но от этого ему не становится более кайфово. Он бы мог ощутить разочарование, но не ощущает. Мог бы сказать, что ему достаточно — но не говорит. Он смотрит на Рыжего во все глаза, впитывает его, жадно запоминает, словно никогда не видел раньше. Облизывает взглядом широкие мокрые от пота плечи, шрамы на руках, взъерошенные влажные волосы и сосредоточенно сведенные брови. А потом замирает, с всхлипом втягивая воздух, потому что Рыжий вталкивается в него членом, и с трудом заставляет себя остаться на месте. Потому что это больно. Рыжий входит короткими частыми толчками, горячими и распирающими. Хэ Тянь беспомощно втягивает в себя воздух, стараясь не жмуриться, и только замирает, когда понимает, что Рыжий втиснулся до конца. Он наклоняется к Хэ Тяню близко, так, что можно пересчитать каждую ресницу, опирается на руку рядом с его плечом, прикасается пересохшими губами к подбородку и жарко хрипит: — Черт... как... черт! Хэ Тянь мучительно стонет и ловит его губы своими, но целоваться не получается: словно приняв это за разрешение, Рыжий начинает раскачиваться, двигаясь осторожно и медленно. Боль притупляется, но удовольствия по-прежнему нет. Почему же тогда все кругом говорят, как это приятно? — Ты узкий, — выдыхает Рыжий изумленно, и хмурится, глядя в глаза. — Очень горячий и узкий. — Заткнись, — приказывает Хэ Тянь, но Рыжий вдруг улыбается и слегка подается назад, чтобы тут же толкнуться обратно, под другим углом. И это движение неожиданно отдается слабой приятной дрожью внутри. — Не заткнусь, — говорит он, и его сосредоточенное лицо на миг словно освещается изнутри. Хэ Тянь настолько зависает, что упускает момент, когда Рыжий снова выпрямляется, сжимает в ладони его член и начинает двигать рукой в такт длинным плавным толчкам. И пропускает, когда сам подается навстречу. В какой-то момент Рыжий сбивается с ритма и, зажмурившись, выстанывает что-то, сжимая ладонь сильно, почти до боли. Его лицо искажается, брови сходятся у переносицы, а движения становятся резкими и дерганными. И именно тогда Хэ Тянь понимает, что ему слишком много: он сжимается, не в силах терпеть дальше, и кончает. Рыжий валится сверху, придавливая собой, и несколько добрых минут они лежат, сцепившись руками и ногами. А потом Хэ Тянь начинает осознавать: у него ноют внутренние стороны бедер, Рыжий тяжелый, и сопит ему в ухо. — Уйди, — бормочет он, пытаясь его столкнуть, но тот сопротивляется, а потом наклоняется и целует его, мокро и жарко, глубоко засовывая язык. Хэ Тянь стонет и отстраняется, снова подталкивает, заставляя перекатиться набок. Сердце бьется заполошно и больно, от остаточного удовольствия все еще слабо подергивает мышцы. Хэ Тянь судорожно выдыхает, облизывает припухшие губы и садится. Смотрит на капли спермы на животе и запрокидывает голову. И вздрагивает, когда чувствует чужое дыхание между лопаток, а после — долгие, вдумчивые поцелуи, медленно спускающиеся вдоль позвоночника вниз. — Эй, — хрипло произносит Рыжий, выпрямившись и положив подбородок ему на плечо. — Знаю, что не идеально, но как будто и неплохо? Хэ Тянь лениво улыбается. И все-таки поднимается с кровати, потому что нет большего отстоя, чем смывать засохшую сперму. Стоит выпрямиться, как по внутренней стороне бедра начинает течь. Хэ Тянь недоверчиво замирает, а потом оборачивается. Рыжий завороженно смотрит на него, облизывает губы и выговаривает: — Я забыл про презерватив. Поднимает взгляд и широко, нагло улыбается.