История Пятого Ханства

Глава 4. Хорек

      Шестая шумела, гремела и грохотала сутки напролет. Дисциплина дисциплиной, а какая может быть тишина, когда в смежных комнатах теснятся два десятка не самых спокойных личностей? Это не неутихающие вопли, крики и причитания Табаки, которые было слышно даже Фазанам, и не Крысиные истерики. У Псов все было серьезно. Драка — значит, драка. Стычка — значит, стычка. В их шумной разномастной стае попадались всякие, но чаще всего связываться с Псами не хотели. Слишком много было у них хороших бойцов, которые не отказались бы почесать кулаки обо что-то, кроме боксерской груши. Правда, встречались и исключения.       Когда взъерошенный, словно им пол подметали, Хорек вырулил из-за поворота, двое курящих на подоконнике Псов из ходячих напряглись. Мелкий задира из пятой был двоим чуть ли не до локтя, но недооценивать Хорька они давно разучились.       Хорь двигался своей пружинистой походкой, разведя в стороны острые локти, словно желая казаться больше. Штопанная-перештопанная футболка выглядывала из-под старого свитера. Он нетерпеливо прошел мимо них, косясь, но пока не задирая. Поторчал у окна, посопел задумчиво и пошел обратно. На щеке его красовалась поджившая едва-едва глубокая царапина, но видимо, Хорьку этого было мало. Они искал приключений.       Малорослая фигура покрутилась и замерла у двери шестой, словно Хорек совсем страх растерял и намеревался ввалиться прямо в чужую спальню.       Один из Псов не выдержал. Спрыгнув на пол и по пути затушив сигарету прямо об подоконник, он крикнул:       - Хорь, шел бы ты отсюда…       Тот быстро развернулся на пятках, еще сильнее оттопыривая локти. Темные глаза полыхнули азартом — Хорьку дали повод.       - Ты че сказал? — он угрожающе шагнул навстречу противникам, оскалив в усмешке мелкие острые зубы. - Че, самый умный, да? Ща посмотрим!       Псы — оба бойцы не из последних, успели сгруппироваться прежде, чем на них налетел маленький, но совершенно бешеный вихрь кулаков, колен, зубов, локтей и пяток. Иногда, в чем Хорь ни за что не признался бы, даже как следует перебрав, маленький рост был огромным преимуществом — снизу бить удобнее и уворачиваться проще. Клубок из мелькающих рук и ног прокатился по коридору, сопровождаемый беспорядочными звуками ударов и выкриками, замер, словно налетев на скалу, и распался.       Прямо из гущи схватки Хорька бережно, как ребенка, подхватили осторожные сильные руки. Держа щуплое тело навесу, Голем отступил на шаг и виновато посмотрел на вытирающего кровь с разбитой губы Пса, словно извиняясь.       Хорек в его руках затрепыхался, пытаясь освободиться, замахал руками и ногами, чтобы сверху добраться до противников и заехать еще хоть пару раз. Не кулаком, так носком старой разношенной кроссовки.       - Пусти! Пусти, Голем! Я им ща… Пусти меня! — вопли разносились по коридору, чудом не рождая эхо.       Голем его не слушал. Больше не обращая внимания на недавних противников Хорька, он так же осторожно понес свою брыкающуюся ношу прочь по коридору, держа перед собой на вытянутых руках.       - Пусти, кому говорю! — заверещал Хорек, вырываясь и совершенно не боясь свалиться с высоты почти своего роста. Один раз он даже мазнул пяткой Голема по ноге — не ударил, просто зацепил вскользь.       Осторожная, но сильная хватка не ослабла ни на миг. Голем нес его перед собой без особых усилий. На неподвижном лице, иссеченном шрамами, не дрогнул ни один мускул.       Еще несколько шагов, поворот коридора. Хорек немного поутих, болтаясь в его руках, и перешел с воплей на недовольное ворчание:       - Ну кто тебя просил лезть вообще? Пусти, говорю. Такая славная драчка завязалась, а тут ты… Миротворец, блин. Ну куда ты меня тащишь?       Вместо ответа Голем только перехватил его поудобнее и продолжил нести прочь от спален, в глубину коридоров, куда редко заглядывал серодомный люд.       - Да сам пойду, ну… Пусти! — костлявый кулак не больно и безрезультатно постучал Голема по руке.       Тот словно его не заметил. Недовольно бурча себе под нос, Хорь еще некоторое время поболтался, пялясь в проплывающие мимо надписи на стенах, еще раз вяло брыкнул ногой и протянул уже тише и ровнее:       - Ну все, поставь меня уже… Успокоился.       Голем пронес его еще шага три и только потом с величайшей осторожностью, как дорогую статуэтку из хрупкого фарфора, опустил на пол. Хорь отступил на пару шагов, потрогал рассаженную в драке скулу и вздохнул, глядя на Голема снизу вверх. Они замерли друг напротив друга, неповоротливый гигант и мелкий звереныш, настолько непохожие, словно их подбирали специально.       - Не, ну правда — ты чего полез? Испугался, что прибьют? Так их двое всего было!       «А зачем ты полез?» — эти слова не могли прозвучать на самом деле, но Хорек их каким-то образом улавливал.       - Не, ну, а че они думают, я ходить не могу, где хочу? — он ощерился, пошатал языком задетый кулаком противника зуб и встряхнулся — точь-в-точь бойцовский петух после не сильно удачной схватки.       «А провоцировал зачем?» — глаза Голема смотрели с мягкой укоризной.       Коридор здесь освещался только старой, мигающей лампочкой, от которой по лицам плясали причудливые ломаные тени, и на секунду Хорь готов был поклясться, что видит, как шевелятся губы Голема.       - Хотел и провоцировал. Ну скучно мне, понимаешь? А на Псов ну просто грех не понарываться.       Голем покачал головой и неслышно вздохнул. Огромная ладонь опустилась Хорьку на голову, укрыв ее почти полностью, пригладила стоящие дыбом после драки лохмы.       «Не надо», — взгляд обежал его от макушки до носков кроссовок.       - Да знаю я, что ты не одобряешь… — протянул Хорь и шмыгнул носом.       Голем всегда был именно таким. Он мог одной левой свернуть в бараний рог хоть всю Песью стаю —, но никогда бы и пальцем никого не тронул. Разве что, не останься совсем никакого выбора.       Короткий кивок, потом уголки губ Голема едва различимо приподнялись в намеке на улыбку, которую мог разглядеть только тот, кто хорошо его знал: «Не одобряю, но ты такой, какой есть».       Хорь улыбнулся. Не оскалился, не усмехнулся, не ощерился во все зубы. Улыбка вышла самую каплю виноватой.       - Ладно, ладно. Я не драться не могу, сам знаешь. Ну все, хватит уже. Мало мне Алхимик с ее моралями, — он снова потрогал разбитую скулу, уже представляя, как боевое ранение будут безжалостно промывать перекисью и мазать чем-нибудь жгучим. — Ты сам-то куда шел? Ну не за мной же наблюдал. Собак кормить?       Голем кивнул после трехсекундной паузы. В глазах застыло извинение пополам с осознанием собственной правоты.       - Значит, и то, и другое… — вздохнул главный задира пятой. — Ладно, в комнату пошли, наблюдатель. Я там с обеда заныкал кое-что. Вместе к собакам пойдем.

***

      - Я всегда говорил, что вы лучше людей, — ласково сказал Хорек рыжей хромой псине, пришедшей к нему в густых холодных сумерках. В руке у него была целая котлета, любовно для нее припасенная.       Псина была молодая и совсем не похожая на ту старую суку, что в детстве грела его вместе со своими щенками, но Хорь отчего-то проникся ею с первой встречи.       - А они все — идиоты, — он сел прямо в снег и хмуро обернулся на светящийся глазами-окнами Дом, сейчас похожий на огромный корабль. Еще миг — прозвучит гудок, и он медленно поплывет прочь по снежному морю, оставив одного своего обитателя за бортом. От этого обида Хорька запылала еще ярче.       Котлета исчезла в пасти рыжей собаки, и она подставилась под ласковую руку, обнюхивая и облизывая пальцы Хорька.       - Я им совсем не нужен, понимаешь, да? Только бешу всех, жить мешаю… — продолжал ворчать он. — Они мне прям так и сказали! Почти…       По правде, ему никто ничего подобного не говорил. Просто дежурная шпилька Змея попала не в настроение, и вместо того, чтобы просто огрызнуться, Хорь вспыхнул. А потом Алхимик попыталась их разнять. А потом Ван, как показалось Хорьку, встал на сторону Змея. А потом Хан, которому надоел творящийся балаган, швырнул в них подушкой. Подушка угодила в Змея, но Хорек отчего-то принял это на свой счет и ушел, хлопнув дверью.       - Они все такие правильные, блин, все такие хорошие, что аж тошно… — пробубнил он, обнимая собаку за шею. Штаны медленно промокали от тающего снега, уши мерзли без шапки. Шапка торчала из кармана, но Хорь принципиально ее не вынимал. Эту шапку ему связал Змей.       - Алхимик вон умная-умная, а чашку за собой лишний раз не помоет… А Змей? Вечно у его кровати нитки всякие валяются, лоскутики… И это я после этого хламовщик, да? Подумаешь, бутылки пустые не дал выбросить! Это ж полезные вещи! Ну и коробку тоже… Приспособим же…       У забора ветер намел целые снежные валы, которые крепостной стеной заслоняли Хорька с трех сторон, с четвертой с молчаливым укором высился Дом.       - А Ван? «Давай объясню, давай объясню…» Ты списать лучше дай! На кой-мне твои объяснения? — Хорь громко шмыгнул носом и почесал собаку за ушами. — Только ты меня понимаешь… Только ты мой друг. Настоящий! А не эти…       Сейчас он не думал о Големе. Обида распространилась и на его рослого спутника.       - Стоял себе и смотрел… — буркнул Хорек. — Хоть бы вмешался уже… Меня поддержал… Тоже мне…       Он ткнулся носом в резко пахнущую спутанную шерсть и позволил ласково лизнуть себя в ухо. Пофыркивая и принюхиваясь, подошел старый черно-белый пес, и Хорь скормил ему остатки своего ужина взамен на разрешение погреться о теплый бок.       Он жаловался им, гладил шерсть и чесал их за ушами, пока совсем не околел.       Над головой дышало холодом ясное небо с по-зимнему мелкими звездами. Словно миллионы пристальных взглядов наблюдали за ним, пока он, чихая и оставляя за собой лужи талого снега, брел мимо окон. Смотрели тревожно и осуждающе, словно желали предупредить. К сожалению, Хорьку было не до звезд.       Он, как его звериный тезка, проскользнул в темную спальню и, скинув мокрую одежду, нырнул в кровать.       А утром Серый Дом поставила на уши новость — у Акулы из ящика стола пропали деньги. Крупная сумма, забытая перед ужином в кабинете, вскоре после него таинственно испарилась. Никому даже в голову не приходило гадать, что эти деньги вообще там делали и как оказались — в Доме только Неразумные не знали о делишках директора. Гораздо хуже было другое — в коридорах еще до завтрака замелькали люди в форме.       Обитатели Дома, обычно пестрой толпой валившие по коридорам, теперь старались лишний раз не мелькать — от греха подальше. Новости передавались на бегу и шепотом, даже Логи сновали по коридорам тихо-тихо, не привлекая внимания.       Это было совсем не так, как после смерти Помпея. Тогда тоже были люди в форме, тоже копались в бумагах и допрашивали —, но тогда любой мог быть совершенно уверен, что ни один не скажет ни слова.       Всей этой тихой суеты Хорек не видел и не слышал. Он не стал дожидаться, пока за ним придут или вызовут к Акуле на ковер. В Доме было не так уж много народу с отметкой «вор» в личном деле. Это было хуже, чем три полоски. Это значило — никто даже разбираться не будет, какой-нибудь мужик из прокуратуры просто полистает его дело, скажет что-то вроде: «Снова, значит, за старое?» — и все.       Хорь выбрался во двор и, то и дело оглядываясь на серую громаду Дома, в одночасье ставшую угрожающей, добрался до забора. Тихо посвистел, подзывая собаку, и как только в дырку под забором просунулась знакомая рыжая морда, рухнул на колени и зарылся дрожащими пальцами в густую шерсть.       - Я это… не принес тебе ничего. Ты прости, — сбивчиво зашептал Хорь. — Ты прикинь, меня ж заберут теперь. Какой-то хмырь у Акулы деньги спер, а повесят на меня…       Собака сочувственно вильнула хвостом и тыкнулась носом в карман, откуда еще пахло вчерашней котлетой.       - Без вариантов, понимаешь? — слова эти были пугающими, но Хорь все же озвучил их, прижимаясь к теплому боку псины. — Меня теперь таки в колонию, как грозились… И не отвертишься же…       Он шумно вздохнул. От страха в желудке словно рос снежный ком. Когда его, двенадцатилетнего, вечно голодного и чумазого в очередной раз вернули с улицы и отправили в Дом, то пригрозили — одна кража, и отправишься за решетку. И Хорь ни разу не переступил эту черту.       В Доме всегда была еда и тот необходимый минимум вещей, без которого не обойтись. У него просто не было нужды воровать, и Хорек даже на время забыл о том, что записано у него в личном деле.       - Они там сейчас допрашивать всех будут, — шепнул собаке Хорь. — Кто где был вечером и все такое. Мои меня точно сдадут! Меня никто не видел! Ушел вечером, вернулся поздно… Сам бы подумал на себя! — он погладил рыжую шерсть и почесал висящее ухо. — Вот ты бы меня точно не сдала… А они — люди. Люди — те еще твари. Даже мои. Хоть и кажутся иногда нормальными…       Ему неожиданно стало так себя жалко, что Хорек чуть не разревелся. В горле образовался тугой комок, глаза запекло. Хорь шумно шмыгнул носом и продолжил.       - Я им теперь успеваемость портить не буду, проблем не буду создавать… Хорошо им будет. Никто не дерется, никто не шумит… лучше бы я псом родился. Бегал бы с вами в стае и не переживал.       Пошел снег. Колючие мелкие снежинки, созданные наспех, а не тщательно вылепленные зимой, осели на волосах Хорька и на собачьей шерсти. Они засыпали его ресницы, закатились за воротник куртки, припорошили и без того мокрые штаны.       - Да ну их всех! — не выдержал Хорек, так резко вскочив, что рыжая собака испуганно отшатнулась. — Прятаться, что ли? Нет уж! Пусть что хотят, то и делают! Я знаю, что не брал, и все тут!       Маленьким снежным торнадо он пересек еще не расчищенный толком двор, оставляя за собой петляющую неровную дорожку, и нырнул в теплый холл. Встретившиеся ему на пути шарахались в сторону, и, как казалось Хорьку, пялились на него осуждающе. Эти взгляды, которые, может, и существовали только в его воображении, выжигали на нем клейма. «Вор», «вор», «вор». И плевать на то, у кого спер, главное что спер, что поднял всю эту шумиху, что привел в Дом чужих…       - Чего пялишься?! — рявкнул Хорь на двух мрачных Птиц, направлявшихся ему навстречу. — Проблем захотели?!       Ответа он даже не расслышал.       В пятой было нервно. Это Хорь ощутил, переступив порог. Куколки Змея ехидно скалились в сером дневном свете, вся стая собралась на Ханском ложе, встревоженная и неспокойная.       «Меня обсуждают», — подумал Хорек и оказался прав.       Стоило ему появиться, как плотное кольцо спин рассыпалось на части.       - Хорь, ты обалдел?! — накинулся на него Хан, не дав даже снять куртку. — Ты где лазишь?! Мы тебя уже искать собирались!       - Зачем?! — моментально ощетинился самый мелкий из группы. Глаза снова защипало от обиды. — Сдать, да? С потрохами, да? А я так и думал! Тоже мне стая!       - Он с ума сошел, — резюмировал Змей, медленно сползая с кровати вожака на пол. Ван не мешал ему, но держался рядом, чтоб поймать в случае падения. — От холода. Или у него зимнее обострение. Или просто мозги замерзли.       - Хорек, ты что несешь? — устало спросила его Алхимик. — Кого сдали? Ты о чем? Нас всех сегодня допрашивали, да. Тебя не нашли. Но в чем проблема? Мы вчера весь вечер просидели в комнате. Всем составом. Ведь так?       - А? — Хорек замер на месте, не в состоянии придумать ответ. Он хотел было возразить, но понял, как глупо это прозвучит.       - Всем составом? — уточнил он.       - Именно, — Алхимик гипнотизировала его через стекла очков. — Именно, Хорек. И ты был с нами…       Он пораженно моргнул. Стая смотрела на него спокойно и выжидающе. Даже Змей не ухмылялся.       Голем отделился от стены и, подойдя к Хорьку, мягко стянул с него мокрую куртку. Повесил сушиться на дверцу шкафа, приподнял друга и вытянул его из кроссовок.       - Вы… — Хорьку все еще не хватало слов, комок в горле оброс иглами и не давал говорить. — Вы… правда верите, что это не я?       - Странно было бы, если б мы думали иначе, — улыбнулся ему ободряюще молчавший до этого Ван.- Ты не вор. С чего бы?       - Так было же… — комок совсем занял горло, и Хорь уже почти хрипел. Тяжелая ладонь Голема накрыла его голову, и он сдавленно всхлипнул под ней. — В Наружности…       - И у меня тоже было, — голос Вана зазвучал тише, голубые глаза смотрели понимающе и грустно. — От голода. От безнадеги. Но это там было, в Наружности. А это Дом.       Хорек всхлипнул повторно. Зажмурился, спрятался под ладонью Голема, как под большой на него шапкой. Ноги в мокрых носках оставили на полу блестящие следы.       - Идиоты вы все! — выдохнул он в сердцах, понимая, что хотел сказать совсем иначе. Сердце неожиданно забилось быстро-быстро, и мир поплыл.       Алхимик что-то говорила об ушах и мокрых ногах, но Хорь не слышал.       - Дураки вы… — шепнул он и обнял руку Голема, прячась за ней.