A Year Every Minute

Жизнь поглотила новая рутина. Гастер не был лучшим отцом, но он, по крайней мере, сохранил ребёнку жизнь и кормил его... по большей части. Он всё ещё не назвал его, опасаясь, что это сделает его слишком привязанным к нему. Учёный уже поймал себя на том, что постоянно с ним разговаривает и никак не может себя остановить, чтобы не делать этого. Тем не менее, эксперимент продолжался. Впервые с тех пор, как его клон нечаянно пробудился, Гастер поместил его на операционный стол. Маска была пристроена вокруг его маленького рта и носовой кости, отправляя маленького ребёнка в глубокий сон. Гастер подождал, чтобы убедиться, что ребёнок полностью потерял сознание, прежде чем начать подключать контрольное оборудование, а затем все трубки и впрыскиватели, которые были в ребёнке раньше. Процесс был облегчён наличием нескольких маленьких клапанов, которые учёный установил на теле клона. Один из них размещался непосредственно в его душе, другой - в руке, а последний в его глазных впадинах. Когда всё было на местах, эксперимент Гастера начался. Извивался младенец или нет, Гастер был всё равно решительно настроен на то чтобы создать монстра, способного выдержать ярость людей, и, может быть, всецело уничтожить барьер. Он был убеждён, что РЕШИТЕЛЬНОСТЬ - это решение. С достаточным количеством РШ монстр, несомненно, достигнет такого же огромного потенциала, как и человек. Шли месяцы, Гастер заботился о своём образце настолько отстранёно от эмоций, как он только мог. Это было сложной задачей, когда он должен был кормить его и успокаивать, когда тот плакал. Если бы только Гастер не сдался, и он всё ещё плавал в тестовом резервуаре в его другой лаборатории. Но уже было поздно для того, чтобы о чём либо сожалеть. Это была долгая ночь, и доктор уснул на своём столе. Его лицо упало на руку, глазницы закрылись. Мягкий шёпот вдыхаемого и выдываемого сквозь зубы воздуха и жужжание ламп над ним были единственными вещами, что прерывали тишину. Внезапно, стул учёного начал медленно двигаться, голова доктора стала сползать с локтя, угрожая упасть на стол. Гастер вовремя подхватился, ощущение того, что его голова падает привело его в сознание. - Хмм? - пробормотал он, моргая и оглядываясь вокруг, прежде чем почувствовал давление на своей ноге. Белые огоньки его глаз взглянули вниз, увидев маленького скелета, стоящего и опирающегося о его ногу. Ребёнок улыбался. - Как ты... вышел? - доктор Гастер сузил глаза и посмотрел на дверь в детскую комнату, оставленную немного приоткрытой. Он точно знал, что она была закрыта, и что клон был слишком маленьким, чтобы дотянуться до ручки. Он отнёс его обратно в комнату и закрыл дверь, прежде чем отойти назад и начать ждать. Через некоторое время послышались всхлипывание и нытьё, но вскоре они закончились. Дверная ручка загорелась голубым, проворачиваясь, прежде чем дверь, клацнув, открылась. Гастер с изумлением наблюдал, как ребёнок ступил наружу; его глаз светился. Клон споткнулся, едва не упав на ноги учёного. - Великолепно! - неожиданно воскликнул Гастер, улыбнувшись как безумец. Он поднял ребёнка, пристально вглядываясь в его начавшие угасать глазницы. - Такое мастерство в столь юном возрасте! Я ведь даже ещё не учил тебя ничему! О, это очень перспективно. Это открывает так много возможностей, о которых я не думал, что они возможны! Гастер взял ребёнка под руку и прошествовал с ним в главную область лаборатории. Будь проклята середина ночи, это было время для науки. Количество тестов удесятерилось. В течение следующих месяцев, Гастер заставлял клона практиковаться в магии так часто, как он мог. Он всё ещё давал ребёнку отдых, кушать и играть, но в любое другое время Гастер заставлял его становиться всё более и более искусным в своих телепатических способностях. Возможно, он перестарался. Гастер открыл дверь в комнату подопытного и включил свет. Клон был гораздо тише сегодня, нежели обычно. Как правило, примерно в это время он наблюдал, как Гастер работает, или играл со своими игрушками. Учёный заглянул в коробку и увидел, как его клон свернулся калачиком; пот стекал с его черепа. Доктор отложил свой планшет с бумагами в сторону, приблизившись, и аккуратно повернул ребёнка на бок. Магия сочилась из его носа, а глаз мерцал синим. Гастер поморщился, немного вздрагивая, когда клон закашлял. - Капец... - вздохнул учёный, поднимая ребёнка на руки, в этот раз, держа его близко к груди. Часть Гастера задавалась вопросом, была ли это его вина. Неужели он заставлял его упражняться в магии слишком сильно? Гастер сел, вытянув одно из одеял из кроватки и обвернув им ребёнка. Он ощутил, что его череп теплее, чем обычно. Особенно горячо было вокруг глаз клона. Гастер вытер магические подтёки из-под носа ребёнка с помощью рукава своего халата. - Извини, малой. Возможно, это моя ошибка, - учёный повторил вслух, жесты его рук были такими, какими их нечасто можно было увидеть. Не было обычным делом, чтобы Гастер демонстрировал какие-либо угрызения совести. Спустя некоторое время, пока Гастер просто сидел и смотрел как его образец сопел и кашлял, учёный встал и отнёс его к тому же столу, который использовался для запуска тестов. Доктор подключил контакты к ребёнку, чтобы проследить за его жизненными показателями. Все они были в основном в порядке, кроме температуры тела, что была, вероятно, слишком высокой, как для обычной простуды или насморка. - Ты знаешь, я не такой доктор, - сказал учёный, глядя на маленького скелета, безучастно смотрящего в мир над ним. Брови Гастера нахмурились, он побарабанил своими костлявыми пальцами о металлический стол. Спустя пару мгновений он вздохнул и оттолкнулся, закрутившись на кресле. - Окей. Хорошо. Хватит играть на моей совести, - Гастер взмахнул руками и встал, потянувшись за ампулами и порошками в одном из шкафов. Учёный начал комбинировать их в очень практичной манере, словно он делал это много раз до этого. Спустя всего несколько минут он налил грязно-зелёную жидкость в непроливайку, и подошёл обратно к ребёнку, повернув стул и сев рядом с объектом. - Немного науки, немного магии и вуаля! - Гастер усмехнулся, поднимая ребёнка на руки побуждая его взять кружку. - Раньше я делал эту штуку, когда у меня было похмелье. Дитя подняло кружку ко рту, мгновенно заплакав и выронив её, как только жидкость оказалась у него во рту. - Хэй, хэй! - Гастер схватил кружку до того, как её содержимое вылилось на его колени, и сунул её обратно ребёнку. - Ты выпьешь это. Я поставлю эту штуку в капельницу, если понадобится. Двое - Гастер и ребёнок, - вступили в схватку упрямства. Гастер попытался влить содержимое чашки в рот ребёнка, когда тот очень ненавидел вкус того, что было в ней, чем бы оно ни являлось. После кучи плача и рыка с обеих сторон, доктор наконец-то положил руку на носовые отверстия объекта, пытаясь заставить дышать его только через рот. ...Только чтобы понять, что это была та его рука, на которой находилось отверстие. - Ой, да ладно, - простонал Гастер, сменяя руку и закрывая нос ребёнка так хорошо, как он только мог. Как только он открыл рот, кружка просунулась между его зубами, заставляя его пить отвратительную жидкость. Ребёнок плакал и пинался ногами, ближайший флакон загорелся синим, и запустился через комнату. Внимание Гастера переметнулось на это, и он взглянул на осколки на полу. - ...Нам придётся поработать над этим. Когда жидкость закончилась, учёный отставил кружку в сторону, сжимая ребёнка в руках. Гастер вздохнул и похлопал его по спине, пока тот плакал. - Тссс, тссс, заткнись, оно не было таким плохим. Гастер сидел, похлопывая ребёнка и качаясь в своём кресле, пока тот наконец-то не начал успокаиваться. Схватка должна была истощить всю энергию, которая осталась у клона, отправляя его в сон в течении нескольких минут. Королевский учёный положил ребёнка обратно на операционный стол и укрыл пледом. После того, как доктор испустил вздох облегчения, он откинулся на стуле. - Был ли я таким же надоедливым, когда был ребёнком? Как мои родители не убили меня? - Гастер задался вопросом вслух, огоньки его глаз опустились вниз, чтобы взглянуть на крепко спящего клона перед ним. Учёный подвинул свой стул ближе и опустил подбородок на руки. Медленно, его глаза начали закрываться, ритмичные звуки дыхания ребёнка и нежный гул его души усыпили Гастера рядом с ним.