A Year Every Minute

Гастер старался держать рот на замке, пока дверь в кабинет директора не закрылась позади них. — Кто, к чертям, она такая, чтобы говорить тебе быть осторожным с твоей магией? Ты мог бы вытереть пол этим болваном. Санс просто застонал и изо всех сил попытался проигнорировать возмущения своего отца. Вместо того, чтобы слушать его, он обратил своё внимание к Папирусу. — с тобой всё ок, бро? он не ранил тебя? — ВСЁ ХОРОШО. МЫ УЖЕ ИДЁМ ДОМОЙ? МНЕ НУЖНО ВЗЯТЬ КНИГИ ИЗ СВОЕГО ШКАФЧИКА. — ага, мы идём домой, — Санс оглянулся практически пустым коридором. Звонок оповестил об окончании занятий некоторое время назад. Единственный монстр, что был тут — мальчик, который толкнул Папируса, — и сейчас он копался в своём шкафчике, собираясь идти домой… Санс впился взглядом ему в спину, но попытался изо всех сил забыть инцидент. Монстр провёл своего брата к его шкафчику. — пошли. давай возьмём твои вещи. — Я пойду и поговорю с ребёнком, — наконец-то произнёс Гастер и быстрым шагом направился к мальчику, который поспешно паковал свой рюкзак. Санс пробормотал что-то себе под нос, но не смог придумать ничего такого, что могло бы остановить Гастера. Какая-то часть его даже не хотела останавливать отца, так как он считал, что тот ребёнок этого заслужил. Санс наблюдал за тем, как учёный приблизился к мальчику, напугав того до чёртиков. Монстр не слышал их разговора из-за расстояния, помогая Папирусу собирать портфель, но из того, как выглядело лицо ребёнка, он понял — что бы Гастер не говорил — оно было ужасным. Учёный делал это, нависая над мальчиком и улыбаясь, глядя на того взглядом, подобным пустоте. В таком виде Санс видел доктора всего несколько раз. Всякий раз, когда Гастер это делал — это действительно выбивало из него всё дерьмо. Как только Папирус закончил собирать вещи, Санс увидел, как монстр сжался под взглядом Гастера, прежде чем быстро побежать прочь из школы, с ужасом оглянувшись на учёного. Мальчики подошли к своему отцу, и Санс поднял одну бровь. — вау. что ты сказал ему? — Я сказал ему, что если он тронет кого-то из вас снова, я найду его родителей и использую их души для растопки Ядра. Санс слегка отшатнулся от доктора. — …чёрт. что за чёрт, дингс? — Ну, теперь он не захочет трогать моих мальчиков, не так ли? — Гастер широко усмехнулся и наклонился, чтобы поднять Папируса на руки. — Как ты держишься, парниша? — Я В ПОРЯДКЕ. ОН НЕ РАНИЛ МЕНЯ. — Хорошо. Вау, ты стал достаточно большим, чтобы тебя носить, — хохотнул доктор. Папирус прижался к отцу и обвил руки вокруг его шеи. Они вместе вышли со школы. Между ними была странная тишина, которую обычно заполняла болтовня маленького скелета. — Так… хочешь выбрать, где мы поедим вечером? — спросил Гастер, чего было достаточно, чтобы разговорить мальчика. — О ДА! Я ХОЧУ ПОКУШАТЬ В КАФЕ! — он немного повернулся и указал на одну из кафешек, куда они обычно ходили. Еда в ней была такой же здоровой и не жирной, как и то, что они готовили себе сами. — Ладно, давай тогда сходим в неё. Ты можешь взять себе всё, что захочешь. — УРА!

***

Происшествие в школе было, в самом деле, просто небольшим событием, которое никак не повлияло на повседневную жизнь маленькой неполной семьи. Возможно, Папирус выучил, что находить друзей не так легко, как он думал, но это никоим образом не повлияло на то, что он всё равно пытался делать это изо всех своих сил и не смотря ни на что. Это было грустно, но он начал понимать, что его личность многим отличалась от Санса и его отца. Ни Санс, ни Гастер, казалось, не могли хорошо позаботиться ни о себе, ни о своём окружении, и это начинало капать Папирусу на его отсутствующие нервы. Однажды после школы маленький скелет встал в дверном проёме в спальню, которую он делил с Сансом. Он взглянул на свою чистую и аккуратную половину, и тогда — на полнейший беспорядок на половине Санса. После он обернулся и окинул взглядом остальной дом, который представлял собой полнейший бардак из книг, коробок из-под пиццы и другой еды, одежды, чертежей и заметок, что были повсюду. Гастер сидел за столом, похлёбывая доширак и делая заметки, его лабораторный халат был переброшен через спинку стула, а рубашка учёного была расстёгнута и помята. Санс всё ещё был одет в свою школьную одежду, не позаботившись даже о том, чтобы снять обувь, прежде чем упасть на диван и задремать. Закончив обозревать дом, Папирус посмотрел на себя. Ботики маленького скелета были аккуратно завязаны, джинсовый комбинезон был чистеньким за исключением нескольких пятен, которые он поставил на нём в этот же день. Рубаха кричащих тонов была аккуратненькой, а любимая кепка с надписью «ДРУЖИЩЕ!» на козырьке всегда сохранялась в приятном и чистом виде, и Папирус ни за что не хотел бы, чтобы это когда-либо изменилось. Тишина простилалась домом. — НАМ НУЖНО УБРАТЬСЯ! — внезапно провозгласил Папирус. За фырканьем Санса и звуком того, как он перекатился на диване, последовало то, как Гастер едва не подавился лапшой. — Шта… — ВЫ ОБА ГРЯЗНЫЕ. ПОСМОТРИТЕ, КАКОЙ ЧИСТОЙ Я СОДЕРЖУ СВОЮ ЧАСТЬ КОМНАТЫ, И ПОСМОТРИТЕ НА БАРДАК, КОТОРЫЙ ВЫ, ЛЕНИВЫЕ КОСТИ, УСТРОИЛИ, — Папирус махнул рукой на свою чистую половину, а тогда на остаток дома. Санс повернулся на диване и посмотрел в сторону своего брата. — маленький беспорядок ещё никому не навредил, бро. — ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ ПРОСТО «МАЛЕНЬКИЙ» БЕСПОРЯДОК! — Я не могу убирать, — внезапно произнёс Гастер с полным ртом лапши. — Я передал эту маленькую часть себя, которая отвечает за уборку, тебе. — НЕ-ХЕХ! — Да-хах, — доктор улыбнулся, самодовольно похлёбывая лапшу. Папирус оглянулся и, схватив один из старых носков Гастера, свернул его в мячик и швырнул его в голову отцу с громким «НЬЕХ-ХЕХ!». Носок отскочил от учёного и покатился по полу. Доктор посмотрел на него, прежде чем на его лице возникла ухмылка. — Чувак, ты реально носканул* меня, — он бросил взгляд на Санса, который усмехнулся. — ты знаешь, папс, убрать это место будет не маленькой ступней**. Взгляд Папируса метнулся между Сансом и Гастером. — НЕТ! НЕТ, НЕ НАЧИНАЙТЕ! — он замахал руками. — Вероятно, нам придётся костьми лечь на то, чтобы довести это место хотя бы до полуприличного вида. — СТОП! — я не уверен, что у меня найдётся позвонок, который выдержит всю работу, что заставит это место выглядеть мило. — Не будь пустоголовым, Санс. У тебя их 33!*** — ААААХ! ЗАБУДЬТЕ, ЧТО Я ЧТО-ЛИБО ГОВОРИЛ! — Папирус вихрем направился в свою комнату. Санс захихикал. — Подожди, подожди! — Гастер встал и проследовал за ним. — Я не хотел быть таким окостенелым. — НЕТ! — Папирус упал на свою кровать, дёрнув на себя покрывало, и накрылся им с головой. — Ну же, Папс. Я ненавижу видеть тебя расстроенным. Это пронимает меня до костей. — СТОП! Гастер нависал над Папирусом, спрятавшимся под одеяло. Приблизившись, он смог бы услышать приглушенное хихиканье. — Ооох, ты не можешь спрятать от меня свою смешную кость****, Папс. Я слышу, как ты смеешься. — НЕТ! — сказал Папирус сквозь хихиканье. — ТВОИ ШУТКИ УЖАСНЫ, А ШУТКИ САНСА ЕЩЁ ХУЖЕ! — у тебя к моим каламбурам какие-то костяные счёта, бро? — поинтересовался из дверного проёма Санс. — СТОООП! — заскулил Папирус из-под одеяла, энергично пиная его маленькими ножками. Дом оставался грязным ещё долгое время после этого.

***

Санс был теперь подростком, и комплекс Ядра, и даже город начинали казаться ему немного маленькими, особенно с учётом того, что он мог телепортириваться в любую их точку в мгновение ока. Возможно, из-за того, что его держали взаперти такое долгое время, Санс жаждал изучить каждый крохотный закоулок города, или, может, настоящей причиной этому было то, что мальчик был от природы любопытен, и даже получив свободу, он обнаружил, что мир вокруг по-прежнему довольно мал. Гастер также должен был это заметить, так что одним утром он разбудил своих мальчиков раньше, чем обычно. — ВАУ-ВАУ-ВАУ! — пронзительно закричал учёный, включая и выключая свет, тем самым имитируя тревогу, которая срабатывала, когда возникали какие-либо неполадки с Ядром. Папирус резко сел на кровати. — АААААХ… ПАПА? Санс, тем временем, даже не пошевелился. — Вставайте! Я запланировал особенный день! — доктор подошёл к кровати Санса и сорвал с него одеяло, но тот всё ещё не подавал никаких признаков жизни. Папирус ахнул и просиял, сжав ладонями своё одеяло. — ОСОБЕННЫЙ ДЕНЬ? ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ? — Мы едем в Вотерфолл! — Гастер поднял Санса в сидячее положение. Скелет зашатался, застонав низким голосом сквозь зубы. — сегодня же выходной… — Вставай, Санс. Ты можешь поспать на переправе. Одевайся. Папирусу не нужно было говорить дважды. Он выбрался из своей кровати, немедленно побежав умываться и одеваться в новую чистую одежду. Как только Гастер покинул комнату, чтобы приготовиться к путешествию, Санс медленно накренился и плюхнулся обратно на подушку. — САНС! — сварливо произнёс Папирус, вернувшись в комнату. Он схватил своего брата за руку и, закряхтев, заставил его сесть, а тогда и вовсе стянул его с кровати. — ОДЕВАЙСЯ! Я НЕ ХОЧУ ОПОЗДАТЬ! -…бро, я не думаю, что вотерфолл куда-то денется, — пробормотал Санс, едва приоткрыв глаза. — ЭТО НЕ ПОВОД БЫТЬ ЛЕНТЯЕМ! Санс с трудом натянул на себя какую-то одежду. Единственной вещью, которая держала его в сознании, была болтовня его брата о том, как он взволнован тем, чтобы увидеть Вотерфолл. Одевшись, Санс побрёл на кухню и влез на старый стул. Его голова с глухим стуком упала на кухонный стол. — ТАК ПОЧЕМУ МЫ ЕДЕМ В ВОТЕРФОЛЛ, ПАПА? — Просто повеселиться. Я знаю, что никто из вас ещё не видел «звёзды», так что… — НАСТОЯЩИЕ ЗВЁЗДЫ?! Гастер хохотнул. — К сожалению, нет, Папс. Просто светящиеся кристаллы на потолке. Но всё равно приятно представлять их настоящими. Учёный поставил миску овсянки перед Папирусом, а затем чашку кофе возле головы Санса. Мальчик застонал и мрачно протянул руку, дабы взять её. — Я думаю, тебе тоже понравится, Санс.