Ледяной Зеро

Орихиме не знала даже, куда себя деть. Она так спешила на помощь к своим друзьям, что даже не заметила искривления пространства. Теперь двое сопровождающих её синигами смертельно ранены, а внезапно появившийся арранкар до того жуткий и пугающий, что она еле держала себя в руках. Так, надо собраться и поскорее исцелить раненых. Обоих. Золотой купол вырос в несколько раз, чтобы захватить тела. - Ого, не думал, что твоих сил хватит на такое, - монотонно и безэмоционально произнёс арранкар. Что он хочет? Почему он пришёл именно к ней? И почему так запросто убивает людей, что просто оказались рядом? Что ей, Орихиме, делать? Она хоть и тренировалась последний месяц и стала немного сильнее, но сразу понятно, что против этого арранкара ей не выстоять при всём желании. Хотя на сражение он вроде не настроен... - Ты ценный экземпляр для Айдзена-сама, - продолжил арранкар, - и он хочет непременно видеть тебя в своём замке. Только Иноуэ хотела что-то пикнуть, как эту попытку тут же пресекли. - Разумеется, это не просьба, это - приказ. У тебя нет выбора, ты не можешь сказать "нет", ведь иначе, - над арранкаром появилось три окна, которые показывали сражающихся сейчас в Мире живых синигами, - твои друзья погибнут. Сердце Орихиме пропустило несколько ударов, а потом вновь начало биться, но в разы быстрее, чем раньше. Страшнее шантажа, чем жизни твоих друзей, по мнению девушки, просто не существует. Да, она действительно не может сказать "нет". Теперь она обязана просто перед самой собой делать всё, что ей скажут, ведь если кто-нибудь из близких ей людей погибнет по её вине, она больше не сможет жить спокойно. Никогда. - Слушай внимательно, повторять я не буду. Сегодня ровно в полночь ты должна будешь прийти на место, которое я тебе сообщу. Остаток дня посвяти завершению важных дел. Также ты можешь попрощаться с одним, запомни, с одним-единственным человеком. Но помни, что никто не должен тебя обнаружить. Возьми этот браслет, - на тонком девичьем запястье появился тонкий, почти незаметный браслетик, - он будет скрывать твоё присутствие ото всех, кроме арранкаров, и ты сможешь беспрепятственно преодолевать материальные объекты. Но ты не должна ни с кем говорить, никто не должен тебя заметить. Ты поняла? - Да, - тихо, почти шёпотом ответила девочка. Так страшно ей не было уже давно. *** По улице шла миловидная школьница с длинными рыжими волосами. Но, несмотря на их яркость, девушку никто не видел. В этом она убедилась, когда случайно врезалась в прохожего, а тот даже не понял, что встало у него на пути. И эта способность проходить сквозь стены... просто фантастика! Прямо как в фильме, когда ты можешь зайти куда угодно и делать что угодно, а об этом никто не узнает! Такое Орихиме могла представить только в своих мечтах. В этом даже было что-то сказочное, ведь всё это закончится ровно в двенадцать часов ночи... Точно. На минуту это чувство лёгкой эйфории даже заставило её забыть, при каких обстоятельствах она получила такие возможности. Вернувшись с небес на землю, девушка пошла к своему дому. Нужно оставить нерадивой Мацумото небольшой инструктаж по ведению хозяйства, а то даже страшно становится, когда представляешь, что может стать с твоим домом благодаря рыжей бестии. Бордель... Нет, нет, нет! Мацумото-сан не такая! Ну, конечно, немножечко, совсем капельку такая... Но не такая! И вот дом, милый дом. Его стены повидали всякого. Взять хотя бы тот день, когда Куросаки-кун впервые предстал перед ней в обличии синигами и спас от пустого, которым был её брат. Да, не самые весёлые воспоминания, что поделать. Зато стены этого дома помнят, как молодой парень заботился о своей любимой младшей сестрёнке, а она изо всех сил старалась отвечать ему тем же, а ещё - весёлые разговоры двух лучших подруг. Да, это уже получше. Странно, что такая ностальгия накатывает только тогда, когда осознаёшь, что больше не вернёшься сюда. И снова в глазах печаль... Ну, не время тут стоять, как вкопанная, пора делать то, зачем пришла. *** Солнце уже клонится к горизонту, окрашивая улицы города в красно-оранжевые тона. Рядом с рекой сейчас очень красивый вид. А куда ещё можно пойти? Точно, в школу! Вот девушка и пришла к школе. Такое большое здание. Храм знаний, учебников, взросления и дуракаваляйства. А вот и класс. Перед глазами встаёт так запомнившаяся картина: за партами сидят ученики с тетрадками, учебниками и пеналами, а на месте учителя Очи-сенсей опять комментирует прогульщиков, мол, за школой, наверное, где-то курят да спайс жрут. Вспоминаются забавные моменты, как, например, неизменное "приветствие" Куросаки-куна и Кейго-куна. Иногда даже кажется, что последний не перестаёт с такой скоростью каждый раз нестись на Ичиго, потому что тот ему уже обеспечил сотрясение. Вдруг дверь в класс открылась. Ну, как говориться, вспомнишь солнце - вот и лучик. Кейго и Мидзуиро вернулись за забытым портфелем Асано. От неожиданности Иноуэ не нашла ничего лучше, чем забраться под стол, чтобы её не увидели. Эх, а Коджима так и троллит бедолагу, стебёт без стыда и совести. И без жалости. "Ой, а что это я прячусь? Меня же и так не видно!" - вспомнила вдруг девушка и вылезла из-под стола. А парни говорят про них. Про "ставшую в последнее время очень дружной компанию". Что их якобы из этой компании исключили. И ничего подобного! Никто их не исключал! У Куросаки-куна и всех остальных просто очень много дел, вот и всё. Никто ведь даже не подозревает, что эта "дружная компания" сражается против гения-психопата и, чтобы скучно не было, периодически рубит на фарш всяких неведомых монстров. Тут невольно забудешь и про друзей, и про учёбу, и про всё вообще. Но внезапно всего несколько слов выбили почву из-под ног: - Ну, мы не единственные, про кого забыли. - Да? А кто ещё? - Ну, например, Арисава. Арисава. Тацуки. О, Господи, как она могла?! Как она могла забыть про свою лучшую и любимую Тацуки?! Мальчики правы, за всей этой бойней Орихиме и ребята и правда забыли про своих старых друзей. И девушка уже направляется туда, где в это время точно может быть её лучшая подруга. Даже сама не особо понимает, зачем конкретно, ей просто нужно её увидеть, ведь... ведь она не хотела её бросать и забывать! Однако так и получилось, аж слёзы наворачиваются от чувства вины, будто она предала Арисаву самым свинским образом. А вдруг она расстроилась и обиделась? Вдруг и правда подумала, что Орихиме просто перестала в ней нуждаться и бросила, как какую-то ненужную вещь? Но это не так! И никогда так не будет! Ни за что! И вот место тренировки каратистки. Спортсмены идут строем, ведь тренировка под вечер наконец закончилась и надо принять душ. А у Тацуки такое довольное лицо. Похоже, тренировочка была что надо. Орихиме так и не может нарадоваться за подругу, что она уже нашла своё во истину любимое дело, которое она вряд ли когда-нибудь бросит. И снова приходит ностальгия, вспоминаются моменты, когда Арисава защищала Иноуэ от хулиганок, которые так завидовали её красивым огненным волосам, что однажды даже побили и остригли её. Так им же потом было мало, они захотели ещё поиздеваться, но тогда-то Тацуки и возникла перед ними непреодолимой защитной стеной и начисто отбила у тех девчонок желание приставать к "рыжей милахе". Вспомнилось, как им было весело и хорошо вместе, как спортсменку передёрнуло, когда она узнала о странных кулинарных пристрастиях Орихиме. Ой, а как она отнекивалась, когда та пыталась накормить её своей стряпнёй! Смеху было! Девушка даже вспомнила их диалог тогда, когда они уже отсмеялись: - Всё, хватит. Смех да грех. - Какой ещё грех, Тацуки? Я же тебя покормить хочу! - Грех! Грех доводить чужие желудки до состояния не совсем культурного шока! Да, хорошее было время. И сейчас девушке стоило просто титанических усилий не сорваться прямо сейчас с места, снять с себя этот треклятый браслет и не броситься обнимать Арисаву со слезами и мольбами о прощении за то, что совсем перестала с ней общаться. И почему-то этот недостаток общения Орихиме ощутила в полной мере только сейчас. Только сейчас она поняла, сколькими впечатлениями и эмоциями ей просто смертельно хочется поделиться с подругой, как сильно она хочет обнять её изо всех сил, так, чтобы даже у неё рёбра затрещали, но... она не может. При всём желании. Да и просто попрощаться нет возможности, ведь есть человек, с которым она попрощаться хочет даже больше, чем с Тацуки, хотя, казалось бы, куда уж больше. И она, не осмеливаясь подойти слишком близко, бросает последний взгляд на такое родное лицо самого лучшего друга, что когда-либо у неё был. Старается запомнить её внешность как можно более чётко, чтобы потом, в тихие минуты, можно было лежать и вспоминать те счастливые моменты, проведённые с ней. А сейчас она с трудом поворачивается и идёт в обратную сторону с болью и неуверенной готовностью, уходя теперь навсегда. И теперь Орихиме направляется к дому того, кто стал, наверное, самым дорогим человеком для неё. Над домом висит заметная надпись "Клиника Куросаки". Пока девушка неторопливо, как никогда тщательно рассматривая знакомые улицы родного города, добиралась сюда, солнце уже село, и на Каракуру опустилась пелена ночи, принося жителям приятную прохладу, долгожданный отдых и тишину. В комнате Ичиго было как всегда чисто. Не идеальный порядок, конечно, но он никогда не допускал в своей комнате капитального бардака. Сам хозяин комнаты неподвижно лежал на кровати, а рядом спали две его младших сестры, которые пришли поужинать с братом, но потом задремали, даже не задумавшись о надобности кровати. Да, похоже, из Ичиго вышел очень хороший старший брат, раз его сестрички так за него беспокоятся. А беспокоиться действительно есть за что. Посмотрев на парня, Орихиме почувствовала, как сжалось сердце: весь в бинтах, побитый и порезанный как только можно, где-то кровь просочилась небольшим пятном через бинты. Давно Ичиго не был в таком плачевном состоянии. А всё из-за чего? Из-за того, что арранкарам надо было отвлечь внимание от неё, Орихиме. Девушка понимала, что она не виновата, что Айдзен заинтересовался ею, но в горле всё равно вставал ком от чувства вины, будто это из-за неё Куросаки-кун так пострадал, несмотря на свои нелёгкие ежедневные тренировки. Иноуэ изливает бессознательному парню душу, впервые говорит вслух о своих чувствах к нему... сколько же времени это теплилось у неё в душе, не находя выхода даже в разговоре с подругами. Даже Тацуки была не в курсе, что Орихме по уши влюблена в Ичиго Куросаки. И сейчас под натиском чувств она рассказывает ему свою главную мечту о пяти жизнях, каждую из которых она бы хотела прожить с ним. Жить в любви и согласии с любимым человеком - вот оно, счастье? Может, когда-то у неё в жизни тоже случиться это сказочное "и жили они долго и счастливо"? Может быть, но не сейчас. Сейчас она уже завершила свою мысль, которая теперь почему-то даже ей кажется смешной. Она больше не знает, что можно сказать. Да и зачем? Несколько секунд она просто смотрит на него и понимает, что ей хочется взять его за руку. И она берёт. Сначала неуверенно, аккуратно поглаживая кончиками пальцев повреждённую забинтованную кисть, боясь сделать больно, а потом, немного осмелев, не менее аккуратно всё же берёт его за руку, тёплую, жёсткую от постоянных тренировок с мечом и такую большую по сравнению с её маленькой изящной ладошкой. Она наклоняется ближе к его лицу. Впервые находясь так близко, она старается точнее запомнить его черты лица почти для той же цели, что и с Тацуки. Глаза цепляются за тонкие обветренные губы. Орихиме не была склонна к мыслям такого характера, они возникали в её голове с частотой эмоциональных приходов Бьякуи, но скрывать от себя самой желание поцеловать свой предмет воздыхания... она же не глупая. Она наклоняется ещё ближе, сокращая расстояние между их лицами почти до нуля и медленно, неуверенно, невесомо и мягко исполняет своё давнее потайное желание. Губы Ичиго немного горькие и довольно грубые по сравнению с её, пухлыми и мягкими. Но она не спешит отстраниться - растягивает момент, хоть и не углубляет поцелуй. Да, ей это определённо нравится. Отстранившись, она улыбается так счастливо, что чуть ли не светится рыжим ярким солнцем на закате. Единственное, что она может для него сделать - это вылечить. Тело парня накрывает золотой целительный купол, быстро заживляя все раны, гематомы и переломы, анулируя всю необходимость бинтов. Теперь ему лучше. И Иноуэ с чувством выполненного долга, но с тяжёлым сердцем покидает дом любимого человека и направляется в назначенное место. - Ты пришла, женщина, - обернулся на Орихиме Улькиорра, когда она остановилась в паре метров от него. В ответ девушка только грустно кивнула. - Пошли, - сказал арранкар, открывая гарганту, и девушке ничего не оставалось, как пойти вслед за ним, покидая мир людей с искренним желанием защитить своих близких.