Глава 16
4 августа 2016 г., 13:42
— Ладно, впустите!
Антон! Он точно дьявол. Как у него это получается? Господи, неужели я спасена?
— А ты, мразь, не позорь меня перед гостями, — и снова удар об стол. У меня, наверное, уже вся голова в шишках. — Сиди здесь. Выйдешь, я с тобой поквитаюсь.
Он затолкнул меня в соседнюю комнату и закрыл дверь. На замок не запер. Зря, очень зря. Поквитается он со мной, как же. Мудак.
Сквозь щель я легко видела, что происходит в комнате. Василевский вошел в комнату с диким равнодушием на лице. Затем по-хозяйски сел в ближайшее кресло, перекинув ногу на ногу.
— Добрый день, Михаил Георгиевич.
— А ты что же без отца?
— Тот вопрос, по которому я пришел, его не касается. Если мы придем к согласию, конечно. Где Лиза?
— Какая Лиза? — в его голосе слышалось сметение. — Ах, эта Лиза. Сейчас, сейчас.
В этот момент я выскочила из комнаты и рванула к Антону. Я плюхнулась к нему на колени и обхватила за шею, начиная плакать. Нашел меня, спас. Увидев меня в довольно нелицеприятной виде, он сжал зубы и процедил:
— Так дела не делаются, Михаил Георгиевич. Сначала вы становитесь партнером моего отца, а теперь насилуете мою девушку? — Антон хищно улыбнулся и прищурил глаза. — Боюсь, папе это очень не понравится. Думаю, он даже будет в гневе. А я помогу, выставив обстоятельства не в вашу пользу.
— Твою девушку? — он нервно сглотнул и пошатнулся.
— Да, мою. Мне кажется, вы переходите границы дозволенного. Мой папаша закрывал глаза на этот ваш фетиш. Но когда он вернется из поездки, его мнение кардинально изменится. А сейчас до свидания, Михаил Георгиевич. — ледяным тоном изрек Василевский, вцепившись в мое запястье и уводя на улицу. — Сане передайте привет, жду не дождусь, когда все ваши дела возьмет на себя он.
— Антон, ну ты не сердись больно. Я ж не знал, что это твоя девочка. Прости дурака.
— Мы разберемся с этим, когда вернется отец. Он вам позвонит.
Василевский почти зашвырнул меня в машину, а сам разместился у другого окна. Между нами стояло гробовое молчание. Антон даже головы не поворачивал в мою сторону.
— Спасибо, — я села к нему на колени и обхватила за шею, изо всех сил прижимаясь к моему спасителю.
— Спасибо? — глухим эхом отозвался Василевский. — А ты понимаешь за что спасибо? Понимаешь, что с тобой было бы, если бы я не заметил номер машины?! — он медленно переходил на крик. — Идиотка! Ты, Лиза, совсем головой не соображаешь! Устроила какой-то нелепый скандал, убежала. Да там половина магазина какие-нибудь придурки с извращенными наклонностями!
— Прости, — я потянулась к нему за поцелуем, но Антон оттолкнул меня и продолжил кричать.
— Рассказать что бы было? Сначала тебя бы поимел этот мужик, потом отдал бы своей охране, которая бы пускала тебя по кругу хренову кучу раз, а после тебя просто сдали бы в какой-нибудь бордель за нелепые деньги. Нравится перспектива?
Я только сейчас поняла это. Только что. До меня дошло от чего именно меня спас вездесущий Василевский. Я оперлась руками на колени и зарыдала. Почему ж мне постоянно так не везет! Почему я такая дура! Антон сейчас выглядел не лучше меня. Плотно сжатые губы, закрытые глаза и нервный стук пальцев по двери.
— Ты на меня злишься?
— Да. Поэтому лучше замолчи, я не в себе.
— Антон, не надо, пожалуйста.
Я протянула к нему руку, но он продолжал дуться. Когда приехали к нему домой, Василевский достал из ящика на кухне виски и из горла сделал несколько глотков. Пьяного Антона я не видела никогда.
— Мне, наверное, лучше собрать вещи и уйти, да? — я робко стояла у лестницы, наблюдая, как он глушит алкоголь.
— Как хочешь. Мне без разницы.
— Ты обижаешься на меня?
— Немного. Будешь? — он отлил в стакан виски и подвинул ко мне.
— Нет, спасибо. Я пойду за вещами. Не хочу тебе мешать.
— Подожди.
Он подошел и привлек меня к себе. Мы стояли посреди гостиной и молчали. Я вслушивалась в тихое успокаивающее дыхание Антона, а он сосредоточено о чем-то думал, нахмурив брови.
— Дура ты, Лизка. И я идиот. В который раз понимаю, что ты мое главное несчастье. Правда такое потрясающее, которое не хочется отпускать.
— Ты уже пьян? Несешь какую-то пургу.
Антон положил голову мне на плечо и грустно улыбнулся.
— Ты вечно ускользаешь от меня, когда мне только начинает казаться, что ты моя. И так всегда. Я, как дурак, надеюсь на твою милость, а ты подпускаешь к себе ближе только когда нет никого другого. Подпускаешь, снова отдаляешь, играешь мной, а я поддаюсь. Потому что без ума от такой стервы как ты, и ничего не могу с собой поделать, понимаешь? Ты так въелась мне в душу, что я не представляю себя без тебя. Но ты не со мной. Даже сейчас ты где-то там, далеко. Тебе нужен Грачев, Ян, какой-то нахальный мудак, который будет разбивать твое сердце. Вы девчонки вообще все такие. Цените лишь тех, кто делает вас больно. И чем больнее, тем больше вы к ним привязываетесь.
— Идиотизм. Мне не нужен Тема.
— Вот видишь. Тема. Не Грачев, а Тема. — Антон развернул меня к себе и положил ладони на щеки, заглянув в глаза. — Но знаешь есть одна вещь, которая постоянно вселяет в меня надежду. Ты никогда не говорила, что действительно манипулируешь мной, может, мне это действительно кажется?
— Ты точно пьян, Антон, — рассмеялась я, уворачиваясь от поцелуя. — Лучше чаю выпей и не говори глупостей.
— Мне кажется, я за эти несколько часов чуть не поседел. Я так за тебя испугался, — Василевский доставал с полки жестяную банку с чаем, на лету поймав упавший графин. С координацией у него начались явные проблемы. — Не смей больше так делать. Я имею ввиду бегать от меня. Это глупо.
— Ты какой-то дьявол. Мы всегда меня спасаешь и появляешься из ниоткуда в нужный момент.
Он улыбнулся и пролил кипяток мимо чашки.
— Ах, ты ж!
— Запомни одну вещь. Не пей на голодный желудок. Иди отдохни, я сама.
Меня готовить не заставлял еще никто. Я даже яичницу пожарить могу с трудом. В итоге я, чертыхаясь, металась у плиты в попытках сварить макароны, а Антон лежал на диване и подсмеивался.
— Что за идиоты делали эти макароны? Где русский язык на этой гребанной пачке? Где инструкция?! — ворчала я, разглядывая пачку спагетти.
— Ну да. Итальянцы пасту делать совсем не умеют. Напихали какой-то соломы в пакет. Знаешь не повезет твоему мужу. Ты и еда — это вещи несовместимые.
