Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Джонатан не спал практически всю ночь, волнуясь, будет ли Дио в хорошем настроении, чтобы научить основам этикета. Страхи подтвердились субботним утром, когда он осторожно открыл дверь в комнату кузена, чтобы услышать в ответ звероподобное рычание, и нашел взглядом лицо, уткнутое в подушку. В одно мгновение Джонатан забыл про все, подошел ближе и положил руку на лоб Дио. – Что ты делаешь? – отмахиваясь от его ладони, прошипел тот. – Не похоже, что у тебя простуда. – Потому что у меня ее нет. А теперь проваливай. Джонатан пронаблюдал, как Дио закрыл подушкой лицо. Он цокнул, соблазнившись начать лекцию об умеренном употреблении алкоголя, но передумал. Взял стакан воды, миску сухарей и поставил их на тумбочку. Затем закрыл дверь, посмотрел на часы и начал приводить себя в порядок. После распределения Джонатан хотел лишь вернуться в квартиру и спросить Дио о манерах. К несчастью, однокурсницы отправили ему послание (через самого профессора). В письме не было ничего особенного, просто приглашение на субботнее чаепитие в кафе Maple Leaf, но Джонатан все равно покраснел от предложения. Затем он написал, что согласен, – пришлось самому передать послание – и они обо всем договорились. Сейчас Джонатан напрягал мозги, пытаясь придумать сценарий, при котором джентльмен может встретиться с двумя дамами. Возможно… потенциальная супруга и теща? Или сестры недавно покойного друга? Монахини, как правило, ходили в парах, разве они не -- да, он пришел к выводу, лучше представить, что они были из церкви. Следовало проявить уважение, вежливость, нежность и учтивость. Но что из этого самое важное? Какой трудный выбор… Джонатан потянул себя за волосы и бросил беспомощный взгляд на закрытую дверь. Было столько всего, о чем хотел спросить Дио -- не удивительно, что тот так напился! Он вел себя эгоистично, но из-за того, что практически впал в истерику. На Джонатане была лишь школьная форма, которой пошел уже четвертый день. Она воняла? Определенно, сам не мог распознать, но девушки были более чувствительными – и те, конечно, не пахли. Надеялся, что они не сядут слишком близко, и добавил к молитве, чтобы портной побыстрее сшил костюмы, а затем посмотрел на себя в зеркало. По крайней мере, у него имелось много галстуков. Должен ли выбрать что-нибудь ярче? Иначе они подумают, что он скучный. Джонатан потратил много времени, думая над своим внешним видом, и, когда вновь поднял взгляд на часы, было без четверти два. Он надел ботинки, схватил зонтик, застегнул пальто и не забыл тихо закрыть за собой дверь. Джонатан немного позавидовал Дио, пока спешил в кафе. Кузену не нужно учиться с девушками! С плеч спал тяжелый груз, когда он понял, что кафе было консервативным – мужчины и женщины сидели отдельно. Однокурсницы устроились за ширмой; их очертания четко вырисовывались за тканью. – Осмеюсь предположить, что вы – мистер Джостар? – спросил официант. – А, да, – быстро снимая пальто, ответил Джонатан. – Я пришел за -- – Миссис Наттолл и мисс Мюррей, да, – мужчина взял его верхнюю одежду с зонтиком и попросил проследовал в зал. – Сюда, пожалуйста. Джонатан сел за столик для двоих на противоположном углу кафе, откуда открывался вид на улицу. Он обнаружил, что, если наклонить чашку под правильным углом, серебряная ложка позволит увидеть отражение теней женщин, пускай и вверх ногами. Но быстро остановил себя от косых взглядов и поставил блюдце на стол. Суббота во второй половине дня, особенно перед началом семестра, значила, что обстановка в кафе протекала лениво. Поэтому официант без труда передавал сообщения от одной стороны к другой. Добрый день, одна из дам написала в верхней части цветного пергамента. Она начала с обычных любезностей, как ты, было ли трудно найти место, которое тебе бы понравилось. Он молниеносно отреагировал, свернул бумагу пополам и отдал ее официанту. В ожидании их ответа Джонатан волновался, вертя в руках чайную ложку. Относись к ним, как к монахиням, напоминал себе, и всегда будь джентльменом. Это оказалось довольно весело. Словно писать письма, но намного легче. После того, как закончились приветствия, они начали спрашивать друг о друге, об увлечениях и так далее. Поэтому Джонатан настаивал на археологии. Поэтому он поступил в Хью Хадсон. Для того, чтобы встретиться с умными людьми, которые интересовались теми же предметами, и чтобы учить и одновременно учиться через диалог… --- Дио же всю ночь спал как бревно. Утром его грубо разбудил Джонатан, который взволнованно о чем-то болтал. Дио бросил подушку в кузена и накричал, чтобы тот закрыл дверь. Он не помнил, сколько пива выпил прошлым вечером. Точно больше необходимого. Джонатан хихикал, на мгновение забыв свои заботы, и Дио чувствовал теплую и знакомую ладонь на лбу. Затем прорычал что-то, не в настроении для шуток, и кузен ушел. Когда он снова проснулся, на тумбочке стояли стакан воды и тарелка сухарей. Горло пересохло, а желудок болел; ему пришлось больше полудюжины раз бегать к туалету. Дио жевал хлеб, одновременно пытаясь открыть глаза. Затем встал, потянулся и с приятным удивлением обнаружил, что ни голова, ни тело не болели. А потом отодвинул занавеску и понял почему: солнце уже садилось. А что касалось Джонатана… тот просил о помощи прошлой ночью. Дио выскочил из комнаты только для того, чтобы напороться на кузена, стоявшего за плитой. – А, Дио, – поприветствовал Джонатан. Он резал овощи и до сих пор был в форме Чичестера. – Как себя чувствуешь? Дио тихо пробормотал «нормально» и вернулся в спальню. Кинул взгляд на карманные часы, которые показывали полшестого. Он в темпе оделся, злясь, что попусту потратил день, и вернулся на кухню. – Я снова сжег баранину, – поморщился Джонатан. – Не подозревал, что выйдет так быстро. – Клянусь, эта книга проклята, – осматривая рецепт, проворчал Дио. – Овощи должны получиться. По крайней мере, инструкции были точными. Кузен кинул продукты в уже кипящую воду, добавил щепотку соли и накрыл кастрюлю крышкой. Дио пробормотал «посмотрим» и ушел в свою комнату, решив дочитать Боккаччо. Когда Джонатан позвал ужинать, он почти закончил со вторым канто. Следовало взять с собой итальянско-английский словарь. Поэтому ему пришлось расшифровывать фразы с помощью латинских когнатов. – Что это? – спросил Дио за столом, пока перемешивал смесь, похожую на суп. – Эм, – начал Джонатан, – ну, вот кусочек шпината. Он сунул пропитанную веточку в рот и задумчиво начал жевать ее. – Мне казалось, ты ненавидишь шпинат. – Да, но в рецепте советовали добавить его! Мадам Актон сказала, что он хорошо сочетается с блюдом для новичков! – Для кого? – фыркнул Дио и достал редис. – Для монахов? – Но это хотя бы съедобно, разве нет? – настоял Джонатан. – О, смотри, артишок! – Нужно больше приправ. – По крайней мере, оно не сгорело. – Хорошо подмечено. Дио сосредоточился на еде и пришел к выводу, что бульон довольно неплохой, особенно в паре с хлебом. Конечно, можно было добавить больше соли и немного масла, но все остальное казалось вполне съедобным. Он покончил с тарелкой и попросил добавку; взглянул вверх, чтобы увидеть сияющие лицо Джонатана. – Сотри ухмылку, – посоветовал Дио. – Обещаю, что разгадаю рецепт стейка раньше тебя. – Ох, неужели? – спросил кузен и вручил полную миску. – Я сидел над книгой весь вечер. Даже графиня Фицрой не знает, что с этим делать. – Спорю, она знает как готовить мясо. – Возможно, – рассмеялся Джонатан. – Ну, продолжай в том же духе, и мы сможем устроить званый ужин! Дио почти расхохотался. Но смысл фразы не ускользнул от него, заставив нахмуриться. – Итак, – проговорил он, скрыв обвинения в голосе, – ты завел новое знакомство? С теми двумя? – С моими однокурсницами? О, да, сегодня они позвали меня на чай -- по правде говоря, я хотел попросить у тебя совета по этикету! – посмеивался Джонатан и потряс головой. – Слава Богу, они знали, что надо делать. Все прошло очень прилично, и я начинаю понимать, как будут проходить лекции. – В смысле, с двумя полами? – Угу, – Джонатан покончил со своей порцией и встал, чтобы взять вторую. Он сломал буханку хлеба пополам, предложил кусок Дио и снова сел за стол. – И? – произнес Дио. «И они тебя нравятся?», так боялся сказать он. – Что? – Что ты думаешь о них? Вы хотя бы обменялись именами? – Дио остановился, вспомнил об этикете и сухо продолжил. – Вы не говорили на публике, да? – О нет, конечно нет! – покраснел Джонатан. – Я, знаешь ли, в курсе о таких правилах приличия! – Как вы тогда общались? Шарадами? – Ты насмехаешься надо мной, – просипел Джонатан, играясь с ложкой. – Но они, похоже, привыкли к такому. Мы общались через послания. – Через послания. – Да, на самом деле, это очень умно. Они пригласили меня в кафе, где мы были единственными посетителями, и обменивались сообщениями. Джонатан умолчал, как они исписали лист за час. Было бы очень некультурно злословить о даме. Также он пропустил часть, безошибочно предсказав, что кузен закатит истерику, где однокурсницы заказали разделяющий экран и на самом деле с ним говорили. – И как долго это длилось? – настойчиво поинтересовался Дио. – Час… нет, может, два? – И вы трое общались с помощью посланий два часа? Джонатан кивнул. Хотя Дио уже определился, что нанесет визит их группе в ближайшем будущем, сейчас он расслабился, допивая вторую тарелку. Качнул головой, на секунду опустив ее, и теребил оставшийся ломтик хлеба. Взгляд кузена блуждал по комнате, выжидая. Джонатан не виноват; если бы Дио не провалялся весь день, то смог бы проводить того в кафе. Возможно, напомнил бы об Эрине – подлый, но чрезвычайно эффективный прием. – Продолжай, – уступил он, – расскажи мне о своих однокурсницах. Это самое привлекательное качество в кузене, даже сейчас, потому что Дио мог читать его как открытую книгу. Джонатан ухмыльнулся и пустился в стремительное повествование. Хотя они были женщинами, но очень начитанными. Одна из них, мисс Мюррей, свободно говорила на французском и немецком языках, а другая, мадам Наттолл, недавно опубликовала статью о мезоамериканских талисманах смерти. – Постой, – перебил Дио, – мадам Наттолл? – Так мисс Мюррей попросила ее называть. – Значит, она замужем? – Наверное, – пожал плечами Джонатан. – Мне кажется, что не вежливо спрашивать о таком. – А что о другой? – Мисс Мюррей? – снова приподнял плечи кузен. – Она, скорее всего, не замужем? Но могу сказать, что она уважает мадам Наттолл, хотя… – Хотя? – Оу, ну, я, конечно, не спрашивал, но мне кажется, – забавно, как Джонатан перешел на шепот, словно вышеупомянутые женщины находили рядом, – мадам Наттолл старше ее. Джонатан продолжил болтать о том, как взволнован началом семестра. Как они провели вторую половину дня, рассматривая университетский проспект (как им это удалось, сидя на противоположных сторонах кафе, он не потрудился объяснить), и уже планировали вместе посетить десяток вариативных лекций. Их интересовали предметы – история, искусство, архитектура – и специальные курсы, которые разделялись на множество отраслей археологии. Дио перестал слушать в пользу того, чтобы выстроить свои мысли. Если мадам Наттолл была в возрасте и замужем, как заверил Джонатан, она не представляла угрозы. Кузен, даже будучи идиотом, признавал такие любовные интриги немыслимыми. Но что касалось другой женщины -- девушки, если доверять мимолетным описаниями. Это расстраивало Дио: Джонатан был так близко и одновременно так далеко. Он будто преследовал его, пока в легких не кончался воздух, только для того, чтобы кузен вернулся обратно из прихоти. Дио знал, что тот все еще ощущал смерть девчонки Пендлтонов. Хотя прошла половина декады, Джонатану еще предстоит снять черное на годовщину ее смерти. В его словах для учеников из Чичестера проглядывалась истина; что он, находясь на каком-то абсурдном детском уровне, не полюбит больше никого. Это точно так же, размышлял Дио, точно так же -- – А что о твоих однокурсниках? – прервав себя, спросил Джонатан. – Сколько их? Они тебе нравятся? – Сойдет, – ответил Дио. – Один китаец, другой шотландец. Оба мужчины, естественно. – Только двое? – удивленно поинтересовался Джонатан. – Насколько я знаю. – Вау, – улыбнулся он, – похоже, мы в похожих ситуациях! В смысле, как белые вороны. Он говорит по-английски? – Конечно, – фыркнул Дио. – Это университет. – Неужели они… учат язык на востоке? – По-видимому. Его отец предприниматель, поэтому, вероятно, часто переезжает с семьей. – А они одного возраста? – Откуда я знаю? Ты спрашивал у своих однокурсниц, сколько им лет? – Это другое, – надулся Джонатан. – Но я очень хочу спросить! - Их первое воскресенье в Лондоне стало свидетельством того, как защищенно жил Джонатан и как долго Дио не было в городе. Они ошиблись церковью, подумав, что между соборами не было разницы, и вошли в первое попавшееся здание, на котором красовался крест. Только после того, как началась проповедь, парни поняли, что на священнике была незнакомая роба. – О Боже, – схватившись за рукав кузена, прошептал Джонатан. – Заткнись, – прошипел Дио, не спуская взгляда со священника. – Дио, мы не должны быть здесь! – Ты думаешь, я не знаю? Просто -- просто веди себя тихо. Мы быстро выйдем, когда они начнут петь или типа того. Из-за открытых глаз молящихся и отсутствия музыки не было возможности сбежать. Вместо этого они прошли через полудюжину псалмов, закончив на тарелке для пожертвований. – Будет ли это кощунством? – заволновался Джонатан. – Думаю, что как раз наоборот, – уверил Дио. Он бросил пару шиллингов и закатил глаза, когда кузен сделал то же самое. После того, как тарелка прошла полный круг, священник поблагодарил их и закончил службу. Они уже готовились выйти, но -- – Брандо! – разразился знакомый голос. – Брандо, это ты? Дио поморщился и обернулся. Джонатан бросил на него панический взгляд, который остался без внимания. – Пайрс, – поприветствовал он кивком, – и тебе привет. – Святые угодники, почему ты не сказал, что пресвитерианин? – спросил однокурсник и похлопал его по спине. – Потому что я им не являюсь. – Мы случайно зашли не в ту церковь, – горячо заверил Джонатан и наклонил голову. – Пожалуйста, простите нас. – Оу. Теперь, похоже, все понятно, – Пайрс перевел взгляд от Дио к Джонатану и приподнял бровь. – Не помню, чтобы мы встречались. – О, нет, не встречались, – слабо улыбнувшись, протянул ладонь Джонатан. – Меня зовут Джонатан Джостар, приятно познакомиться. Другой парень вежливо пожал руку. – Джеймс Пайрс. Также, – он посмотрел на кузенов. – Вы братья или…? В тайной манере Пайрс погладил свой левый указательный палец большим пальцем правой руки. – Кузены, – резко оборвал Дио. Его злобный взгляд в кои-то веки достучался до однокурсника. – Понятно, понятно, – дружелюбно улыбнулся Пайрс и поднял руки. – Mea culpa. А теперь, хотите ли вы, чтобы я проводил вас к английской церкви? – Да, – чуть ли не выдохнул Джонатан. – То есть, если это не затруднит. – Ни капли, – он бросил насмешливый взгляд в сторону своего однокурсника. – Боже, как у такого, вроде тебя, оказался Брандо в качестве кузена? Пайрс подвел их к собору и указал на него. – Вам нужен Храм Всех Святых; он на другой стороне. Служба, вероятно, все еще идет, поэтому вам нужно поторопиться. Прежде, чем принять совет, они поблагодарили его. Начался безумный и потный спринт вниз по Графтон-стрит и через университетский городок Хью Хадсона. Парни срезали через библиотеку, которую Джонатану еще предстояло увидеть, и Дио пришлось тянуть кузена прочь, не обращая внимания на жалобный вопль: «Ты когда-нибудь видел столько книг?». Джонатан быстро вернул одолжение, когда они крались мимо комнаты для вскрытия – это больная мозоль Дио, потому что ему не дали базы для обучения на медицинском факультете. К сожалению, их мучения оказались напрасны, и их вынудили пройти через Гордон-Сквер. Парни ворвались на англиканскую службу промокшие, запыхавшиеся и резко отшатнулись к задним нефам. – Больше никогда, – прошептал Джонатан. – И ради этого я пропустил вскрытие, – пробурчал в ответ Дио. - Лекции начались в понедельник, а с ними и студенческая жизнь. Вопреки путеводителям и рекламным справочникам, быть студентом не значило сидеть на мелких семинарах, болтая на досуге с профессорами. Это, конечно, было, но практически все дни занимали лекции. Если появлялось свободное время, то оно уходило на необязательные курсы. Оставшиеся крупицы минут можно было потратить на общение, но для Джонатана и Дио (и даже для их однокурсников) это значило, что надо отчаянно готовиться к другим семинарам в библиотеке. Джонатан вел себя как обычно, а Дио был занят курсовой, – и очень радовался тому, что нашел способ обойти сокурсников – поэтому в течение месяца откладывал в долгий ящик перекрестный допрос однокурсниц кузена. За это время Джонатан узнал еще два способа приготовления овощей. Дио забыл про кастрюли со сковородками, ибо печь на первом этаже оказалась куда надежнее для обжарки мяса. Он увидел прекрасный шанс, стоило наконец застать Джонатана с двумя женщинами. Дио искал место, чтобы пообедать с сокурсниками, и вдруг услышал смех кузена. Повернул голову налево и увидел Джонатана, который делил стол с девушками. Они не сидели бок о бок, – естественно, у того имелось хоть немного стыда – но говорили, хохотали, касались друг друга -- Это не просто выходило за рамки; это ужасало. – Брандо? Дио проигнорировал своего однокурсника, направившись к столу археологов. – Джоджо, – сжав плечо кузена, улыбнулся он, – какой сюрприз. А Джонатан, к черту его характер, выглядел совершенно невозмутимо. – Дио! – у него хватило желчи поприветствовать, – как необычно -- видеть тебя здесь! Вэй и Пайрс тоже подтянулись. Как и следовало ожидать, они удивились присутствию женщин. – Ах, – изучая знакомое лицо, услужливо начал Пайрс, – Джостар, да? – О, да. Пайрс, верно? Давно не виделись! – затем он обратился ко второму студенту с юридического факультета. – А вы, должно быть, мистер Вэй -- привет, я Джонатан. Приятно познакомиться. – Можно просто Вэй. И мне тоже приятно познакомиться, – затем повернулся к дамам и добавил. – Не возражаете, если мы тут присядем? – Вовсе нет, – пробормотала девушка. – Мистер Джостар, – проворчала другая, – прошу, представьте нас. – Я бы с радостью, – подметил Джонатан, – но это тоже моя первая встреча с мистером… а, с Вэем. – Тогда по кругу, – заключила старшая дама. – Имя и возраст, пожалуйста. – Леди вперед, – усмехнулся Пайрс и скользнул на стул. – Ох, какой джентльмен, – открыв веер, улыбнулась она. – Зелия Наттолл, двадцать девять лет. – Элис Мюррей, – продолжила ее сокурсница, – двадцать три. Джонатану и Дио было восемнадцать, также как и Пайрсу, а Вэю – двадцать один. Шестеро молодых людей обменялись любезностями об их выборах профессии и курсов. Дио не вслушивался в беседу, сосредоточившись на однокурсницах Джонатана. Несмотря на кокетливый характер, Наттолл носила обручальное кольцо. Любые заигрывания оставались вне вопроса. Но Мюррей -- отбросив, что она на пять лет старше их и в таком положении выглядела жалко, Дио не разглядел в ней эстетики девчонки Пендлтонов. Но Джонатан так любил ее волосы цвета соломы и небесно-голубые глаза, а это было в образе девушки напротив него. По мере разговора подтвердилось, что она считалась с мнением Наттолл и чаще всего поддакивала. («Ох, сначала мы застеснялись, конечно», говорила Наттолл, «но потом поняли, что это глупо – две взрослые женщины, которые стеснялись заговорить с мальчишкой!») С одной стороны, он понимал, что глупо видеть в них угрозу. С мисс Элис Мюррей было даже проще, чем с Пендлтон (если такое вообще возможно), между расслабленными позами и явным отсутствием прямого зрительного контакта, Дио уверен, что у девушки тоже имелись смешанные чувства. С другой стороны, идея дружбы между двумя полами – между двумя не состоящими в браке и одной замужней – просто курам на смех. Всегда была возможность, если уже не появилась, что одна из сторон хотела большего. И снова Пайрс прервал его размышления. – А что вы? – настоял шотландец. – А что мы? – спросил Джонатан. – Как два правильных английских джентльмена оказались в таком университете? Джонатан, к удивлению, заметно ощетинился. – Что ты имеешь в виду -- – Ну же, Джостар, давай не будем притворяться, – он пожал плечами и осмотрел всех собравшихся. – Остальные же знают, что я имею в виду, да? Если бы Оксфорд или Кембридж принял тебя, то ты бы убежал, сверкая пятками. – Это неправда -- ! – заявил Джонатан, резко встав. Он оглядел студентов, но ни у кого не нашлось смелости, чтобы встретиться с ним взглядом. Дио поджал губы, слегка покачивая головой. – Простите, мистер Джостар, – извинилась Мюррей, – я знаю, что вам нравится Хью Хадсон… – Нет, не стоит, – неловко опустившись обратно на стул, пробормотал Джонатан. – Но -- правда? Никто из вас не выбрал этот университет? – Если не смотреть на то, что ни у кого из нас нет титула, – пояснил Пайрс, – я пресвитерианин, Вэй с востока, а леди… ну. Мисс Мюррей могла бы поступить, будь она мужчиной. Вы же англиканка, да? Но что о миссис Наттолл… – Здесь не очень любят людей с Нового Света, – проговорила та. При улыбке она обнажила зубы. – Это похоже на анекдот. Американка, индианка, азиат и шотландец, – Пайрс повернулся к Дио и Джонатану, сложив руки в замок. – И теперь вы. Чистые англичане, определенно англиканцы и просто чертовски воспитанные. – Приватность, – вмешался Вэй, – следует уважать. Пайрс едва хмыкнул и оперся подбородком на ладонь. В его взгляде читался вызов, то же отражалось и у Наттолл. – Я пришел сюда из-за археологии, – объяснил Джонатан. – Кембридж закрыл передо мною двери из-за семейных причин, а в Оксфорде была только римская археология. – Вот тут наши взгляды расходятся, – щелкнув пальцами, заключил Пайрс. – Я бы изменил специализацию, если бы меня туда приняли. – Я тоже, – согласился Вэй. Он не упомянул, что поменял бы и веру, если бы это повысило шансы. – Очень грустно смотреть на вещи с такой точки зрения, – пробормотала Наттолл, поставив подбородок на другую руку. Но спорить она не стала. Дио встал на сторону кузена. – Сначала я не планировал сюда поступать, но после нескольких месяцев, – он пожал плечами, выпрямившись. – Здесь не так уж плохо. Точно не самое дно. – Послушайте, послушайте, – оскалил зубы Пайрс, – мы на вершине дна, это уж точно. – И, – добавила Мюррей, – мы определенно лучше викторианских школ. – Несмотря на то, что они ставят устав превыше всего? – слегка подстегнул Джонатан, приободрившись. – Буйный фаворитизм, – фыркнул Вэй. – Что еще нового? Они продолжили общаться, сосредоточившись на общих интересах, вроде легкой атлетики и учебы. Все согласились, что неправильно начинать знакомство с религиозных различий. Наттолл приподняла свой рукав, чтобы взглянуть на время. – Что же, это была поучительная беседа. Было приятно познакомиться с вами, мсье Вэй, Пайрс и Брандо. У нас лекция через час, поэтому мы вынуждены уйти, – она бросила остатки еды в мусорное верно, сделав легкий реверанс. Мюррей быстро последовала ее примеру. Затем Наттолл обратилась к Джонатану, ее тон звучал выразительно надменно. – Мистер Джостар, ведите. Джонатан резко встал на ноги и бросил Дио извиняющийся взгляд. – Эм, – заикнулся он, бессознательно предав необычный характер команды, – гм, на досуге? Затем высокопарно вывел женщин, оставив троих студентов юридического факультета за столом. Вэй, как ни удивительно, правильно распознал настроение их беседы. – Подозреваю, что мы как-то их расстроили, – тихо выговорил он. – Не задумывайся над поведением женщин, – посоветовал Пайрс, – У меня пять сестер, и ни одну из них я не в состоянии понять! Даже когда кажется, что у них появилась логика, они выкидывают твою коллекцию марок в мусоропровод! – Ты принимаешь меня за плохого брата, – парировал его однокурсник. – Неудивительно, что после тебя родители захотели еще детей, – добавил Дио. – Чепуха, – оскорбился шотландец. – Если не хотите моих советов, так и скажите! - Позже, когда они жались друг к другу в библиотеке, готовясь к привычному семинару, Пайрс высказал другое важное наблюдение. – Знаешь, – начал он, – меня не удивит, если они будут относиться к нему как к слуге. Ну, к твоему кузену. Хотя Дио злило, когда озвучивали его мысли, он не оторвал взгляда от своего журнала. – Тихо. Меньше болтовни – больше дела.