Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Когда Джонатан вернулся в квартиру, Дио уже развалился в кресле и безучастно читал справочник юридических терминов. Быстро сказал «добрый вечер», чтобы услышать в ответ хмыканье и громкий шелест страниц. Поскольку сегодня была очередь Джонатана готовить, он нырнул в кухню. Подозревал, что не найдет одобрения у кузена, но больше боялся неизбежного открытия. Хуже всего, Джонатан понимал чувства Дио. Год назад, если бы кто-то сообщил ему, что он станет белой вороной в своем классе только из-за того, что был единственным мужчиной на факультете, то очень бы громко рассмеялся. Абсурдно, что женщины хотели получить высшее образование, и, к тому же, на всех отделениях их было много. Но вот Джонатан учился в Хью Хадсон и остался с двумя девушками в классе из трех. И если бы кто-нибудь сказал, что он спокойно будет разговаривать на публике с незамужней молодой женщиной или придет в дом замужней, чтобы сравнить переводы древних текстов, без ведома ее мужа… что же, в ход могли пойти кулаки. Эту тему следовало вывести аккуратно, особенно когда ситуация была тревожной. Дио, несмотря ни на что, беспокоился о его благосостоянии. Джонатан знал, что был сложным случаем, постоянно отвлекался на книги в библиотеке и оставлял чайник на плите, но он очень благодарен за то, что у него был родственник, который мирился со многими его слабостями. Когда он отошел от печи и приблизился к шкафу, то обнаружил, что тарелки пропали. Глянул на стол и увидел готовые к ужину принадлежности. Дио сидел на своем месте, поправляя изделия из серебра. Джонатан выдохнул с облегчением. Дио достаточно устрашал, даже за пределами насмешливых замечаний; становилось легче, видя, что тот в примирительном настроении. Затем он перелил смесь из тыквы, гороха и говядины в большую миску и аккуратно поставил тарелку на стол. Взял буханку хлеба, сломал ее пополам и присоединился к кузену, который читал молитву. - Когда Джонатан начал оправдываться, Дио понял, насколько далеко они зашли. Человек перед ним уже не был двенадцатилетним мальчишкой, который нуждался в уроках этикета. Он не четырнадцатилетний подросток, которому не хватало уверенности в себе. Джонатан, сидящий напротив него, находился у истоков того, чтобы стать прекрасной личностью, и оставался тем, кто был очарован археологией так же, как Дио законом. Теперь он больше не был учителем Джонатана. Дни «это не так / почему бы тебе не попробовать этот метод?» прошли. Он не мог оставаться коллегой, однокурсником или учеником своего кузена. Дио, все же, это понимал: в каком-то смысле Джонатан нашел замену Кроссу в Наттолл. Да, она была на одиннадцать лет старше и являлась женщиной, но он упомянул ее недавнюю публикацию, вспоминая, как было удивительно найти того, кто разбирался в очень похожей области – хотя Джонатан воздержался от слова «судьба», Дио услышал именно его. Это интеллектуальное притяжение на основе идей и интересов, а не стремление к общему будущему. Подобное он может позволить. Нет, более того, он может это поощрить. Джонатан закончил свой монолог, нервно смотря в его сторону. Дио молчаливо ждал. – Я знаю, что это кажется возмутительным, – добавил Джонатан, – но… на самом деле, все довольно прилично. Мы не говорим ни о чем, кроме археологии. И все еще Дио не проронил ни слова. – Тебе кажется это странным? Если так… – кузен неуверенно замолк. Джонатан взял чужую ладонь, словно они снова стали мальчишками, и в его взгляде промелькнула серьезность. – Если ты скажешь мне остановиться, – произнес он, облизнув губы, – я так и сделаю. Я доверяю твоим суждениям. И именно это Дио хотел услышать. Ты все еще важен. Твое мнение важно. Ты до сих пор тот, кому я могу доверять. Он стиснул руку в ответ и потряс головой. – Закрой глаза на мнение широкой публики. Я не стану лишать тебя общения с однокурсницами, – ответил Дио, изогнув губы. Позже даже улыбнулся и кинул последний кусочек хлеба себе в рот. – Судя по нашей прошлой беседе, они хорошо начитанны; я не могу винить тебя за то, что ты наслаждаешься их компанией. Если бы их не разделял стол, Джонатан наверняка бы обнял его. Поэтому кузен лишь крепко сжал ладонь, наклонил голову и опустил плечи. – Спасибо, – откровенно сказал он. – Спасибо -- за понимание. - По причинам, оставшимся неясными Дио, в этом семестре археологи и юристы больше не пересекались друг с другом. Отчасти из-за разных интересов: они пришли в Хью Хадсон, чтобы изучать определенный предмет, и в течение первого года хотелось говорить исключительно по одной теме, особенно с однокурсниками. Но основная причина оказалась куда приличнее. Ближе к концу первой четверти Пайрс спросил о том, остались ли «теми же» сокурсницы его кузена. Дио ответил, что да, иначе Джонатан сообщил бы ему об изменениях, а шотландец издал пренебрежительный звук. Вэй согласился, говоря, что и так достаточно хлопотно быть студентом с востока, и он не мог представить, каково чувствовать себя единственным мужчиной на факультете. Со стороны археологов, хотя это никогда не выставлялось напоказ, между Мюррей и Джонатаном, которые зависели от мнения окружающих, был дискомфорт. Общение с ним уже вызывало проблемы, а если девушка находилась в компании других мужчин, то все казалось просто непристойно. Возможно, беспокойство возникало из-за мистера Вэя (как-то раз Наттолл подметила, что азиаты были очень странными, ибо никогда не знаешь, о чем они на самом деле думают), но опять же, никто открыто об этом не говорил. Ни Мюррей, ни Наттолл не настаивали на второй встрече, а Джонатан, который все еще недоумевал из-за ухода женщин на первом ланче, больше не возвращался к вопросу. И вот, когда семестр подошел к концу, студенты разделились, чтобы отпраздновать Рождество. Наттолл собиралась встретиться со своим женихом во Франции; Мюррей хотела навестить свою сестру и шурина в Нью-Йорке; Пайрс пригласил Вэя отпраздновать Рождество со своей семьей, поэтому они оба остались в Лондоне. Дио и Джонатан вернулись в усадьбу Джостаров – их встретили с комфортом любимой еды и знакомых лиц слуг. Они не успели долго понежиться, потому что мистер Джостар практически сразу увез их в ближайшее имение, чтобы отпраздновать Рождество и День подарков. Граф, с удовольствием отметил Дио, не покладая рук работал над тем, чтобы очистить имя Джостаров. Он в полном объеме оплатил штраф и вернулся на свое место в парламенте. Бизнес в Индии процветал, поэтому семья оказалась на втором месте в совете, а остальные дворяне – погрязшие в других европейских конфликтах – с радостью приняли графа обратно в свое общество. Он ответил на их приглашения и комплименты с привычной благодарностью, не забыв затянуть сына и племянника в центр внимания. Все гости говорили о Джонатане и Дио: высокие, широкоплечие, интеллигентные и наследники огромного поместья. Конечно, сейчас они получали образование в Лондоне, а не в надлежащих университетах, но парни ходили в правильную церковь и знали, что будут делать в своей жизни. Леди, которые год назад воротили нос, теперь повернули к ним головы: посмотри на Джостаров, шептали их матери, самые желаемые холостяки на празднике. На приеме присутствовали сыновья из более старых и великих семей, которые были примерно того же возраста. Но, как у Кросса и Донагана, у них уже намечались помолвки. Так заключались браки среди аристократов, новые семьи пытались снискать внимание у старых, стараясь сохранить свое большое состояние. И поэтому дочь маркиза удивила всех, попросив у Джонатана танец. Дио еле сдержал улыбку, когда кузен предсказуемо отказал. Скопление зрителей в унисон ахнуло, а графиня занесла руку. Джонатан, которому было не место среди волков, просто подставил щеку и готовился к удару. Вдруг вмешался Дио, перехватил ладонь и поднес ее к губам. С прикрытыми глазами и мягким голосом он спросил, может ли девушка удовлетворить его танцем. Она двигалась довольно неплохо, но совершенно не вызвала интереса. Ее вина в том, что она не Джонатан. Джонатан, который проделал дыру в его сердце. Джонатан, который отказался еще от четырех предложений и выслушивал обвинения в сексуальной непристойности вместе с общим поведением. Дио развлек четырех отвергнутых девушек и после этого кружил в вальсе еще с тремя. Их матери сообщили ему имена дочерей; он не мог вспомнить ни одно из них. Не имело значения, что они посчитали его удачной партией, потому что Дио не нуждался в жене. После долгих поисков он нашел Джонатана у одной из колонн в саду. – Ох, – слегка удивившись, пробормотал кузен. – Это ты. – Было сложно, – спросил Дио из чистого любопытства, – отказать им всем? – Естественно, – ответил Джонатан. – Ты думаешь, мне это нравится? – Но ты чувствовал к ним влечение? – Оу, нет. Никогда. Это сложно объяснить, потому что мне не больно. По крайней мере, большую часть времени. Но… словно чего-то не хватает. Отец бы понял меня. Он никогда не женился снова, – Джонатан смахнул слезы, посмотрел на кузена и рассмеялся. – Прости, Дио! Я тебе надоедаю, говоря о любви, но это чудесное чувство -- правда! «Я знаю», так хотелось сказать Дио. Я очень хорошо знаю. Разумеется, он прикусил язык и поднял взгляд к небу. Джонатан принял этот сигнал как возможность подойти ближе и заговорщицки положить руку на плечо Дио. – Итак, – начал кузен, в его тоне слышалась улыбка, – пять танцев, так? – На самом деле, восемь, – проворчал Дио. – Не удивлюсь, если я протоптал обувь до дырок. – По одному разу с каждой девушкой? Уверен, что кто-нибудь потребует тебя на бис. Ты знал, что мы с Эриной танцевали пять раз? – Джонатан добавил тише. – Отец говорил, что я ей нравился, даже тогда. Мысль о том, что он практически потерял Джонатана, вызвала у Дио боль. Он проглотил желчь и убрал ладонь кузена. – У меня нет времени для романов. – Это ты сейчас так говоришь, – рассмеялся Джонатан, внезапно став экспертом, – но не переживай! Когда ты влюблен, у тебя всегда есть время. - Прошло два дня после бала, они вернулись обратно в поместье, и мистер Джостар начал разговор со своим сыном. Он утверждал, что понимает его горе, но минуло уже пять лет, и Джонатану скоро исполнится восемнадцать, поэтому важно распланировать будущее. Джонатан сглотнул, внимательно посмотрев на отца. – Если ты хочешь, чтобы я ухаживал за кем-нибудь, – почти бесшумно произнес он, – то пускай так и будет. – Ты уже практически взрослый, – ответил граф. – Я не могу указывать тебе что делать. Затем мистер Джостар извинился, вспомнив свое глубокое горе, и обнял сына. Он сказал Джонатану, как гордится им, каким замечательным вырос сын, как счастливы его жена и родители, улыбаясь на них с небес. Позже добавил, что университет написал о высоком энтузиазме Джонатана в археологии, и вновь напомнил, что важно смягчать свои страсти. – Я не хочу, чтобы ты закрылся в себе, – под конец добавил граф. – Преследовать что-то стоимостью всего остального… это очень одинокое существование. Бездумная погоня за знаниями столь же опасна, как и невежество. – Почему? – спросил Джонатан. – Неужели так ужасно желание знать больше? – Ничего плохого в этом нет, – быстро заверил граф, – но я не хочу, чтобы ты остался один. – Как странно об этом беспокоиться, – рассмеялся сын. – Ты же будешь здесь, да? – Джоджо, – вздохнул его отец, – дети живут дольше своих родителей. Так всегда было. – Тогда Дио, – легко произнес Джонатан. – Пока со мной Дио, я не буду один. – Не пользуйся добротой своего кузена. В отличие от тебя, Дио много танцевал на балу. Я не удивлюсь, если одна из девушек попросит у родителей продолжить знакомство, – граф замолчал, чтобы погладить сына по голове, и удивился, как быстро вырос мальчишка. – Не позволяй своему горю утащить за собой Дио. – Упаси Бог, – торжественно произнес Джонатан. Он уже представлял, как будет шафером и дядей. – Тогда хорошо, – испустил еще один вздох граф. – Я сказал все, что хотел. Остальное на тебе. Джонатан пожелал отцу спокойной ночи и вернулся в свою спальню. В комнате, примыкающей к кабинету графа, Дио поставил стакан, обдумывая разговор между отцом и сыном. Если бы ему было двенадцать или тринадцать лет, то от таких откровений его бы вырвало. Будто Джонатан имел право всю жизнь находиться в компании Дио только потому, что их родители были родственниками (при этом практически отчужденными друг от друга); раньше от таких мыслей становилось тошно. Но теперь он чувствовал, как ускорялся пульс и приятный трепет проходил по коже. Кузен наслаждался его компанией. Это совсем не похоже на знание того, что Джонатан планировал провести остаток их жизней вместе. Он тихо вышел из комнаты и, прежде чем подняться по лестнице, вернул стакан на кухню. Через нескольких дней Дио достигнет возраста, чтобы унаследовать свою половину имущества. Когда прошла первая неделя нового года, ни один из Джостаров не увидел свой конец. Дио удивлялся, что пошло не так. Джонатан храпел на его плече, а изо рта вытекала слюна, и они вновь были на пути в Лондон. Он мог отпихнуть кузена в сторону или еще лучше – вытолкнуть из кареты. Хотя Дио давно перестал фантазировать о способах убийства кузена, но идей еще было достаточно. Это было бы так легко, с грустью пронеслось в мыслях. Фатальная ошибка заключалась в том, что Дио узнал его. Потому что больше, чем шестьдесят шесть комнат и сто тысяч крон, он хотел Джонатана. Прямо сейчас все шло по плану. И если Дио правильно сыграет свои карты и поддержит статус-кво, будущее окажется самым приемлемым. Он выпустится из университета лучшим студентом и пойдет работать в одну из городских фирм. Джонатан продолжит свои исследования, метя на магистра и доктора, а мистер Джостар, безусловно, дальше будет арендовать для них квартиру. Поэтому, вместо того, чтобы выбросить Джонатана из кареты или перерезать чужое горло, Дио погладил его по щеке. Он хотел переплести их пальцы и обернуть руку вокруг плеча кузена (вокруг талии). Но Дио лишь положил голову на макушку Джонатана и отключил свое сознание от шумящих колес. - Когда снег растаял, и они рисовали мерцающее золото с зеленью на площадке под их квартирой, Джонатан перестал махать кисточкой. За неделю до этого Дио получил письмо, в котором его просили прийти на сватовство. Он, разумеется, отказался под мирным предлогом, ибо был занят своими исследованиями. – Что? – погрузив кисть в ярко-фиолетовый, спросил Дио. Джонатан вздрогнул от комбинации цветов. – Ты же не отказываешься от женщин из-за меня, да? – выпалил он. – Потому что я не хочу сдерживать тебя от того, чтобы испытать любовь. – Джоджо, – штрихуя картину, вздохнул Дио, – ты очень самонадеян и никудышен. Когда я начал следовать твоему примеру? Джонатан благоразумно держал рот на замке. Тот же эффект получился благодаря понимающей улыбке. – Как я говорил, – нахмурился Дио, – у меня нет времени для романов. И на твоем месте мне бы не понравилось быть вторым сверху. – Эй! – воскликнул Джонатан, щеки покраснели. – Это была небрежная ошибка! И это был экзамен по латыни -- я не думал, что мы будем рассматривать такое! – Главное, чтобы это не мешало твоему сну. Кузен фыркнул и яростно выплеснул желтый на свой холст. Они рисовали в тишине, пока Джонатан не прервал молчание во второй раз. – Ты не считаешь это эгоистичным, да? – аккуратно спросил он. – Быть довольным вторым местом? – Нет! Я имел в виду, – махнул кистью Джонатан, забрызгав их обоих коричневой краской, – ну, брак. – К чему это? – выругался Дио и измазал нос кузена оранжевым цветом. – Ну… ты же получил письмо. – О чем ты спрашивал? Повтори. – Эгоистично ли это? Остаться неженатым? – Почему это может быть эгоистично? – Потому что жизнь так не работает, – пожал плечами Джонатан. – Люди должны заключать браки и создавать семьи. Дио ответил не сразу, но поменял карандаш на кисть, чтобы очертить прутья ворот. Джонатан потер свой нос, оставив оранжевый мазок на халате. – Если ты уверен, – начал Дио, – что не сможешь никого больше полюбить, я бы преподнес это иначе. В отказе была доброта, продолжил говорить он, потому что если ты не сможешь относиться к своей любви, как та заслуживает этого, – если ты вступаешь в брак, не желая отдать все свое сердце – то не лучше отнестись к ней как к чужой, чем как ко второй половинке? Вновь наступила тишина, в которой они продолжили работать над пейзажами. Дио закончил первым, с размаху подписав свою картину. Джонатан, судя по всему, тоже практически все нарисовал, лишь заботливо очерчивал пунктиром куст цветов. – Ты, разумеется, прав, – согласился Джонатан, убрал кисточки и стащил с себя халат. Весело улыбнулся Дио, явно чувствуя себя легко, и добавил. – Как же мне повезло, что у меня есть такой кузен, как ты! А затем он внимательно взглянул на картину Дио и вернул свое заявление в рекордно короткие сроки. Деревья не должны быть фиолетовыми, настаивал Джонатан, защищая глаза от авангардного уродства. – Переходи на литографию, если хочешь точности, – парировал Дио, – как будто у тебя она есть. – И что это должно значить? – У тебя отсутствует чувство перспективы, – огрызнулся он. – Сам посмотри. Почему деревья одного размера? Если уж заговорили об этом, почему все одного размера? – Потому что мы на балконе, – поморщился Джонатан. – Зато мой рисунок похож на Фицрой-Сквер! Дио не знал, кто стал первым брызгаться. Но когда они начали, то уже не могли остановиться, пока не покончили со всеми красками. К тому времени их одежда (вместе с балконом и двумя полотнами) окрасилась в несовместимые цвета. Как странно, думал он, пока соскребал краску со своих волос, наслаждаться впустую проведенным вечером.