Метод кнута и пряника (An Approach of Carrot and Stick)

Девятнадцатый день рождения Джонатана наступил и прошел. Граф не сумел присутствовать на празднике, потому что гибралтарский рейс задержали. Он послал официальное письмо и корзинку фруктов в качестве извинения. Наттолл, узнав, что самый молодой студент их курса стал на год ближе к взрослой жизни, настояла на торжестве – ужасная колониальная сентиментальность, утверждал Пайрс. Хотя две группы не часто виделись с их неудачного импровизированного ланча, молодые люди все же собрались за столом, желали всего хорошего имениннику и произносили тосты, пока разбирались с тортом. Дио, не очень склонный к сладкому, внимательно следил за торжеством. Пайрс и Джонатан измазали свои лица в начинке, а Мюррей и Вэй отвели взгляды от беспорядка. С некоторым удовлетворением он усмотрел сердечное, но отдаленное дружелюбие между Джонатаном и девушкой. А затем Дио заметил, что был не единственным наблюдателем – другая однокурсница кузена, Наттолл, старшая из всех, взглядом ястреба следила за младшей женщиной. Она смотрела не со злобой, а с напряжением, что показалось Дио знакомым. Но, когда они встретились взглядами, та лишь мило улыбнулась и отвернулась. Наттолл, как говорил Джонатан, тогда настояла уйти пораньше. И, Дио подозревал, именно она активно предотвращала их дальнейшее общение. Колонисты были по-странному старомодны. А идея, что Джонатан тратил все свое свободное время на этих женщин, гнобила, поэтому он отмел вопрос прочь, планируя вернуться к нему позже. - – Мадам Наттолл? – повторил Джонатан, приподняв брови. Он забил рот еще одним куском стейка и пожал плечами. – Мне кажется, ты прав. Мы – ну, мисс Мюррей и я – дважды просили ее о встречи с вами, но она будто… м, была против этого. Что-то связанное с пристойностями. – Но она совершенно не стесняется разговаривать с тобой, – подметил Дио. – Оу, ну, – допивая остаток воды, слегка покраснел Джонатан. – Джоджо, – рычащим тоном начал бранить Дио, – ты же не думал о -- – Никогда! – настоял Джонатан. – Я бы никогда -- и точно не с мадам Наттолл! Просто, ну, она думает, что я и мисс Мюррей хорошо друг другу подходим. Дио стиснул и разжал челюсть, с трудом сохранив контроль над руками. – И это так? Возможно, Джонатан слишком глубоко вчитывался в контекст. Но также становился крайне тупым, когда за едой речь заходила о романах. Нет, в этом случае он должен был -- – Не думаю, что она одобряет разницу в возрасте. Просто так вышло, что я подхожу лучше, чем Вэй, судя по словам мадам Наттолл. На этом моменте Дио совсем потерял ход мысли и, побледнев, моргнул дважды. – Что? – Ох, я тебе не рассказывал? Мисс Мюррей очень даже увлечена Вэем. Но, похоже, ее родители абсолютно против, – очевидное он с востока, усыновленный внук миссионера и так далее пронеслось эхом в голове. Дио расслабился, мало заботясь о любовных интригах своих однокурсников, а Джонатан ошибочно принял это за недопонимание. – Мадам Наттолл объяснила мне, что одна британская девушка, которая вышла замуж за китайца, умерла через несколько лет. У Мисс Мюррей такое же второе имя, поэтому она обречена. Мне кажется, что такая любовь возможна. Различия между классами и культурами не важны, да? – Чего? – Как думаешь, взаимное уважение и любовь могут расцвести за пределами социальных групп? – Нет, – нахмурился Дио, неистово вонзая вилку в тушеную морковь. – Это инфантильная иллюзия, и она не может существовать. – Что! – Джонатан оскорбленно кинул на стол вилку и нож. – В каком смысле «иллюзия»?! А что насчет твоих родителей! Дио заскрипел зубами, согнав презрительную усмешку с лица. Затем сдержанным движением отрезал кусок от своей порции. – Да, – соврал он, – я совсем забыл о них. Как глупо с моей стороны. Джонатан, как обычно, оставался по-хамски добродушным и быстро выпускал из виду или игнорировал любую вещь, не вписывающуюся в его мировоззрение. Дио злился на графа за то, что тот купился на ложь его отца. Он злился на Джонатана за то, что тот неосознанно расковыривал старые раны. Но больше всего Дио злился на себя. Прошло семь, нет, почти восемь лет с тех пор, как он отравил человека, а мысль, что память о нем продолжит жить, пускай и в ненависти, была крайне неаппетитна. На мгновение у него появился соблазн поделиться правдой. Рассказать Джонатану о том, как он тогда жил. Как его мать продала всю библиотеку за ликер. Как его отец бил их двоих за вымышленные проступки. Как несчастно умерла мама. Но момент прошел, сдержанный страхом перед ответом. Дорогой кузен понятия не имел, на что он, Дио, был способен. - Длинные летние дни в Хью Хадсоне ознаменовались нагруженными часами. Пока первокурсники сдавали экзамены, ни юридическому, ни археологическому факультетам этого не требовалось. Археологам нужно было написать рецензию на книгу; лекторы сидели во время не-уголовного слушания. Поэтому их пути с однокурсниками разошлись с началом летних каникул. Вэй вернулся к семье в Китай; Пайрс уехал в Шотландию на свадьбу средней сестры; Наттолл в этот раз воссоединилась со своим мужем в Испании; а родители Мюррей нашли ей место в воскресной школе в Лестере. Поскольку мистер Джостар был в очередной поездке, Джонатан намеревался остаться в Лондоне – точнее, в университетской библиотеке – на все лето. Дио последовал его примеру, отчасти чтобы следить за кузеном, но в первую очередь из-за того, что (хотя ненавидел это признавать) он все еще боролся зубами и когтями за место выше своих сокурсников. Дио чувствовал трепет в таком соперничестве. Еще в Чичестере, даже среди отличников, никто не сумел приблизиться к нему. Но здесь, в Лондоне, где он научился читать и писать, однокурсники тратили меньше времени в библиотеке и чаще получали высокие оценки! Когда Дио озвучил это Джонатану, кузен посмеялся. – Теперь ты понимаешь, как я чувствую себя! Лето их первого года так бы и прошло в книжном ступоре, если бы Джонатан не нашел конюшни и площадку для верховой езды к югу от города. Ушло много лести и нытья, не говоря о половине пособия на неделю, чтобы Дио согласился на вечернюю поездку. Нормальные люди, настаивал он, пошли бы на прогулку или взяли бы карету. Джонатан отомстил ему выигрышем в гонке – предсказуемый результат из-за лошадей, утверждал Дио. Улыбка кузена и лениво заходящие солнце ослепляли его. – Отец говорил, что нам следует наслаждаться такими днями, – пробормотал Джонатан в плечо Дио, когда они сели в карету по пути на Фицрой-Сквер. – Я бы получил больше наслаждения от послушной лошади. – Но помощник конюха говорил, что она норовистая, – зевнул Джонатан и прислонился к окну. – Сам виноват, что выбрал ее. – Спи уже, – признав безнадежность случая, вздохнул Дио. - Неделя перед Михайловым днем ознаменовала начало нового семестра, а вместе с ним возвращение в Лондон их однокурсников. У юристов все было распланировано на три года вперед, у археологов – нет. Дио освободился и нашел Джонатана, который выбирал дополнительные занятия отдельно от сокурсниц, хотя у них было много общих элективов. Приняв во внимание, что в распределении первокурсников участвовали алкоголь и пьяные разговоры, лишь со второго года разрешалось вступать в клубы и сообщества. В течение двух дней, похожих на спектакль, в Северных отделениях студенты бегали, организовывали группы, умоляли, писали петиции, угрожали и иными способами побуждали коллег присоединиться к ним в беспределе. Узнав о Мужском Конном Клубе, Джонатан с полной решимостью хотел вступить в него. Дио же собирался пойти с Вэем в Мужское Литературное Общество. Но планы отправились в мусорную корзину, когда они встретили старшего из сыновей Кенсингтона, – двадцать один год, студент четвертого курса медицинского факультета – который сразу же вовлек Джонатана и позже Дио в недавно созданный (и учрежденный Лондонскими университетами) Клуб Регби Хью Хадсона. – Регби? – повторил Джонатан. – Ага, – кивнул Кенсингтон, – регби. – Я не знаю… – уклонился от ответа Джонатан. – Я больше склоняюсь к конному клубу… – Джостар, Джостар… Ты продуешь весь свой потенциал, если будешь скакать на лошади! Посмотри на эти руки! А ноги! – Кенсингтон подозвал своего товарища по команде. – Честер, скажи мне, на какой позиции мой друг может играть! – Хукер, – ухмыльнулся парень. – Определенно хукер*. Джонатан покраснел. – Что ты -- – Это просто название, не парься! – перебил Кенсингтон и жестом попросил товарища уйти. Затем он обнял Джонатана за плечи, шире усмехнувшись. – Теперь, Джостар, подумай об этом так: мы нуждаемся в игроке с твоей комплекцией. Поэтому ты можешь попробовать, а если не понравится, то никто удерживать не станет. Что думаешь? – Ну… Если ты так говоришь… И я стольким обязан твоему отцу, – сначала Джонатан отступил и почесал шею, бегая взглядом из стороны в сторону. Но, в итоге, улыбнулся и протянул ладонь. – Тогда я попробую себя в регби! – Великолепно! – вежливо пожав руку, произнес Кенсингтон. – Тебе понравится, гарантирую! - Джонатан вернулся в квартиру после наступления темноты. Повсюду была грязь и трава: от рук до ног, даже в зубах. – Что, черт возьми, случилось с тобой? – потребовал ответа Дио, встал из-за стола и сразу начал проверять его на наличие ран. – Регби! – выкрикнул Джонатан. – Ох, Дио, это самый лучший спорт на свете, как же мне хочется, чтобы мы пошли на регби и сыграли вместе! Я был хукером и локом, и еще на двух позициях! Кенсингтон сказал, что я был как рыба в воде; мы будем тренироваться каждый день до конца семестра! – Кенсингтон? – приподняв брови, спросил Дио. – Нет, забудь, позже расскажешь, а теперь иди помойся, ты грязный. – Но я помираю с голоду…! – проскулил Джонатан и печально посмотрел на остатки ужина. Дио закатил глаза. – Ну вперед, – показав на до сих пор накрытый стол, пробормотал Дио, – испорченный ребенок. Джонатан покончил с тремя тарелками еды и его насильно засунули в душ. Он вышел из ванной, обмотанный в халат, и светился от счастья. – Теперь, – сказал Дио, поднял взгляд с книги и показал на некогда безупречный обеденный стол, – убери за собой. – Конечно, – улыбнулся Джонатан, доставая мыло и полотенца. Во время работы он напевал университетскую песню и рассеянно рисовал построения регби в пене. Когда закончил со стульями, столом и грязью на полу, Дио наконец встал с дивана, чтобы помочь. – Итак, – вновь начал он, – регби. – Угу! – промычал Джонатан. – Если будет время, тебе тоже надо попробовать! В Хью Хадсон клуб появился в прошлом году -- а национальной команде только четыре года, ты знал? – А что насчет твоего конного клуба? – А, ну, я буду сам этим заниматься. Кенсингтон сказал, что я даже могу побывать в его семейных конюшнях. Ох, Дио, тебе правда нужно прийти поиграть... просто попробовать! Из Дио вышел слабый смех. – Не думал, что тебе понравится такой варварский спорт, Джоджо. – Но в этом вся соль! Он вовсе не варварский! Конечно, сила важна, но до того момента… – настоял Джонатан, внезапно став мастером в регби. Он смыл предыдущий эскиз и очертил поле в мыле. – Возьмем, например, эту формацию, даже если… я забыл название… но, даже если он прорвался через полузащиту, то будет иметь дело с двумя центровыми здесь и здесь. Сомневаюсь, что сила позволит обогнать четырех игроков! Но если передать мяч хукеру… – Постой. У них есть позиция «хукер»? – сначала Дио фыркнул, а потом нахмурился. – Ты же не на ней играешь, да? – О нет! Честер думал, что из меня такой получится, но мне не хватает ловкости. По-моему, Кенсингтон хочет, чтобы я был локом. - Меньше чем через день на Дио было столько же грязи, сколько на Джонатане, и его на плечах весело несли новые товарищи по команде. Джонатан зажал рот кулаком, чтобы удержаться от смеха. – Боже, спасибо тебе! Спасибо тебе, что подарил нам таких замечательных новичков. Брандо! – Кенсингтон поставил Дио на землю и положил руку на его плечо. – Я ошибался в тебе, прости! Твоя скорость и выносливость сделают нас чемпионами! Ну что скажешь? Хочешь вступить в команду? - – Итак, значит, ты хукер? – громко хохоча, прошептал Пайрс. – Это просто название, – огрызнулся Дио. – Ох, конечно! – Ведите себя тише, – шикнул один из старших студентов. Пайрс состроил гримасу, стоило тому отвернуться. – Следи за собой, – упрекнул Дио и вернулся к конспектам. – Сначала Вэй, а теперь и ты… Клянусь, вы так полысеете от скуки! – проворчал Пайрс. Он широко потянулся, не заметив злобные взгляды первокурсников за собой, и глубоко вздохнул. – Где носит Вэя, кстати говоря? Он никогда не пропускает лекции. – Может, заболел, – пожал плечами Дио и кинул взгляд на пустой блокнот однокурсника. – Вэй? Заболел? – фыркнул Пайрс. – Не может такого быть. – Мистеры Пайрс и Брандо, пожалуйста, выйдете в коридор, – указав на дверь, выкрикнул лектор. – Простите! Простите! – извинился Пайрс. Уже снаружи Дио заметно трясло от злости. – А вот сейчас я должен предупредить тебя: благодаря сестрам, я совершенно невосприимчив к молчаливым угрозам. – Ох, как же замечательно, – пробубнил Дио. – Такими темпами нас и из коридора выгонят. – Ты знаешь, о чем я думаю? – спросил Пайрс, понизив голос до таинственного шепота. – Мне плевать. – Я думаю, что он женщина! – Лектор? – Нет, Вэй! – По-твоему, он женщина? – достав заметку из книги Джонатана, спросил Дио. Пайрс не поверил и ударил его в плечо. – Ой, не надо мне тут, ты знаешь, что я имею в виду. Он довольно неплохо с ними ладит, если ты понимаешь, о чем я, – для эффекта Пайрс пошевелили бровями. – Не так, как твой кузен. – Это уже второй раз, когда нас выгоняют с лекции, – сетовал Дио. – Ну же, приободрись, Брандо. Жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в душных кабинетах. Я разрешу тебе взять мои конспекты. – Какие конспекты! – Ладно, ладно, ты можешь взять конспекты Вэя. – Ему понадобятся мои записи с этой лекции! – Да не заморачивайся ты так! – рассмеялся Пайрс. – Ты же знаешь этих китайцев, они с магией легко управляются. Спорю, что он может летать, телепортироваться и даже больше. Я где-то читал, что они невосприимчивы к пулям. Абсолютно лишившись дара речи, Дио ничего не ответил. - На другой стороне кампуса, возвращаясь с дополнительных курсов, Джонатан мельком увидел однокурсника кузена. – Мистер Джостар? – наклонив голову, спросила Наттолл. – Кажется, я видел там мистера Вэя, – ответил Джонатан и покосился на второй этаж. – Что! Правда? – резко оживилась Мюррей. – Значит, у них занятия наверху. Пойдемте на ланч. Но Джонатана, который знал расписание Дио как свое собственное, это не убедило. – Идите без меня, – предложил он. – Я пойду проверю. И без лишних промедлений подскочил на портик, устремившись вверх по южной лестнице. Наттолл фыркнула, топнув каблуком. – Я тоже! – быстро проговорила Мюррей и помчалась за однокурсником. Она поднялась по ступенькам и сразу заметила Джонатана, который в совсем невежливой манере встал перед дверью. Мюррей положила руку на его плечо, заговорчески улыбнулась и тоже прижала ухо к дереву. – В последний раз говорю, нет! – Но я -- вам -- нужно еще раз на это взглянуть. – Мне плевать, что вы внук миссионера, у вас же должны быть какие-нибудь манеры! – Так вы хотите сказать -- – Именно это я и говорю! Поэтому, прошу простить, мне нужно разобраться с настоящими историями, а не выдумками. – Да неужели, вы двое! – выкрикнула Наттолл, прибыв на второй этаж, как только Вэй вышел из офиса. Он чуть не врезался в Джонатана и Мюррей. – Эй, вы! – прогавкал мужчина из кабинета. – У вас назначен прием? – Ох… эм, нет, – сказал Джонатан, обменявшись ошеломленными взглядами с однокурсницами. – Тогда закройте дверь и назначьте! Выслушав требования раздраженного редактора, четверо молодых людей начали спускаться по лестнице. – Что это было? – сразу выпалил Джонатан. – Ничего, – поджав губы, пробормотал Вэй. – Сомневаюсь, что «ничего», – отозвалась Наттолл. – Звучало так, словно у вас случился неплохой скандал. С первого этажа было слышно, как этот мерзкий мужчина орал. Студент с юридического факультета сохранял молчание. – Тогда на ланч, – хлопнув в ладоши, произнес Джонатан. – Сегодня я угощаю. Мистер Вэй, вы что-нибудь хотите? – Точно! – согласилась Мюррей и тоже улыбнулась. – Посидите с нами немного! Похоже, вам это необходимо! Несмотря на протесты Наттолл и Вэя, Джонатан уже мчался на поиски сэндвичей, а Мюррей проводила их к пустому столу. К тому времени, когда опустел кувшин, а на тарелке остались лишь крошки, они исчерпали все банальные темы для разговора. Вэй, чей цвет лица снова пришел в норму, наклонил голову в знак благодарности. – Вы правы. Я нуждался в компании, – тихо добавил он. – Не надо, мистер Вэй, – настояла Мюррей. – Мы, конечно, не учимся вместе, но нам, тем не менее, очень любопытно. – Это правда ничего, – повторил Вэй и потряс головой. Когда заметил различные выражения на лицах знакомых, негромко вздохнул. – Хорошо, но вы, скорее всего, не поверите мне. Месяц назад на моей родине случился потоп. Не рядом с моим домом, но все в стране слышали о катастрофе. Летом я вернулся туда, чтобы проверить ситуацию. Он облизнул губы, сжал стакан в своей ладони и продолжил. – Это был ад на земле. Правительство насчитало миллион погибших, – Вэй поднял взгляд и, когда не разглядел сомнений, добавил. – Поэтому я попросил у местной газеты опубликовать некролог, если не колонку, чтобы оповестить о трагедии, но она отказала. Сказали… что цифры были невозможными, будто я врал. – Можно мне…? – колебалась Мюррей – Да? – Что -- что значит «миллион»? – Это очень большое число, – ответила Наттолл. – Больше тысячи? – спросил Джонатан. – Тысячи тысяч, – сказал Вэй. Он вырвал лист из блокнота и нарисовал единицу с шестью нолями. – Ох, – произнесла Мюррей. – Сто тысяч. – Я не знал, что можно досчитать до того! – воскликнул Джонатан. – Что эта цифра, еще раз, значит? Галлоны воды? – Нет, жизни. – Животных? – Людей. Все как один опустили взгляды на кусок бумаги. – Тысячи тысяч жизней, – отразил Джонатан. Даже больше, воздержался от слов Вэй. – Там… ну, кто-нибудь остался в твоей стране? – Конечно, – мрачно улыбнувшись, отозвался Вэй. – Предположу, что моя страна больше и в ней живет больше людей, чем в вашей. – Но потерять так много…! – Мюррей поднесла ладонь к губам. – Я слышала о таких ненастьях в провинции, но сто тысяч потерь… – Итак, редактор газеты отказал, потому что не поверил вам? – вопросила Наттолл. – Смысл сочинять подобную историю? – Поделившись с вами, кажется, я понял его точку зрения, – подметил Вэй. – Эта катастрофа… невероятного масштаба. – Об этом писали в газетах? – спросил Джонатан. – Ты можешь использовать их в качестве доказательства. – Жители Запада не часто посещают эту часть страны. – А что насчет ваших газет? Там есть фотографии? – Ни одной. Некоторое время они сидели в оглушительной тишине. – Есть хоть какие-нибудь доказательства? – утверждала Мюррей. – Мы вам, конечно, верим, мистер Вэй, но легче убедить других, если у нас будут доказательства. – Я показал редактору вырезку из газеты, но, – он достал заголовок из ранца, – тот не смог ее прочитать. – Но ты можешь? В смысле, прочитать? – Конечно. – Тогда все улажено. Что же -- – Вэй! Ну ты и нахал! Где ты был последние две лекции?! Этот хлыщ, Мерривезер, снова нас выгнал, ты представляешь? – вмешался Пайрс, громко похлопав по плечу однокурсника. Затем он снял шляпу при дамах и добавил. – Ох, и доброго вечера, леди и мистер Джостар. Похоже, вы наслаждались чаем и булочками без нас! – Честно говоря, сэндвичами и лимонадом, – рассмеялась Наттолл, отодвинув свой стул, чтобы освободить место для Дио и Пайрса. – А теперь, – вздохнула Наттолл, обратившись группе из шести человек, – мне кажется, что у Элис есть решение. – Решение? Что за проблема? – послышалось, конечно, от Пайрса. – Миллион человек, – чувствуя тошноту, начал Джонатан. – Погибло из-за потопа в Китае, – закончила Мюррей. – А редактор нашей университетской газеты отказался публиковать такое, потому что ему показалось, будто это невозможно! – На самом деле, – вспомнил Вэй, – он бы опубликовал это, если бы я предоставил число поменьше. Но даже низшие оценки для него все равно окажутся слишком высоки. – Миллион человек, неужели? – присвистнул Пайрс. – Столько, кажется, людей живет в Шотландии… – Не верится, что мы совсем об этом не слышали! – Я сам не верил, пока не увидел собственными глазами. - Тысячи групп по тысяче человек. Вздувшиеся от воды тела преследовали Джонатана в кошмарах даже спустя неделю. Раздутые и гниющие, никто не дал им шанса. Он вертелся ночами, думая о моральных последствиях. Была ли причина их смертям? Согласятся ли люди узнать, для чего случился потоп? Когда Дио разбудил его в третий раз, Джонатан едва не врезал кузену. – Для того, кто мечтает выкапывать мертвых, у тебя довольно слабые нервы, – протянул Дио. – Прости, – тихо пробубнил Джонатан, опустошая стакан с водой трясущимися руками. – Со мной все будет хорошо, спасибо. Дио ушел, задув лампу в коридоре, и больше не упоминал об этом эпизоде. Но было то, о чем Джонатан не мог говорить вслух: Я почувствовал облегчение. Потому что этого не случилось с нами. Потому что я не услышал об этом сразу. Потому что небо поменяло цвет не из-за этого. - Идея Мюррей заключалась в том, чтобы перевести на английский язык статью и сделать из нее брошюру. Пайрс слегка доработал текст, отметив, что людям нужен подходящий и эффектный заголовок, дабы они вообще обратили внимание, а Джонатан посоветовал по очереди стоять с листовками у главного входа в университет. Дио оказался тем, кто умело соврал редактору газеты, что ректор разрешил им раздавать брошюры. К концу компании даже Виктория Скул опубликовала историю, нагло слизав перевод Вэя слово в слово. – Спасибо, – сказал он после особенно лихорадочного месяца. – Спасибо, что поверили мне. – Но достаточно ли этого? – настояла Мюррей, стирая чернила с рук. – Не задавайся такими вопросами, – посоветовала Наттолл. И затем тоже принялась умывать свои ладони. – Ну, это хорошее занятие на год -- может, нам сделать перерыв для чая с пышками? – Это было нехорошо с моей стороны, – задумчиво произнес Джонатан, ступая вместе с Дио позади всей компании, – но я рад, что ты согласился помочь. – М? – поинтересовался Дио, ожидая больше лести в свою сторону. – О, точно, – нахально ухмыльнулся Джонатан. – Признаюсь, я устал быть единственным мужчиной. Дио замаскировал смех кашлем и дотянулся до кузена, чтобы ущипнуть его за нос. __________________________________________________________ (прим. переводчика) *Хукер – в английском языке hooker имеет много значений. Имеется в виду, конечно, позиция игрока, вбрасывающего мяч. Но в разговорном смысле будет "проститутка". ;)