Белые паруса

Гитиас Марсел.

Как всегда, расчёт оказался верным. Благо, пираты понимали, кто будет чистить корабль, поэтому был лишь легко выносимый мусор. Даже не пришлось специально снаряжать матросов, чтобы вычистить корабль. Он, конечно, не сверкал, но, по крайней мере, нельзя было найти осколков бутылок или кусков еды уже к полудню. Помогли и чайки, моментально осевшие на корабле и слегка загадившие нескольких пиратов. Часть уже стирала свои вещи на нижних палубах в морской воде. Не лучший способ, но я сумел приучить команду, что вонять и быть в дерьме позволительно только юнгам, которым не платят. Офицеры были более опытными и, когда я вышел на палубу, сразу объяснили мне, что команда уже занята чисткой корабля. Помимо прочего, объяснил им кратко, кто такая Маркс. Особенно беспокоился Лансен. — Вы сказали, она убила квартирмейстера… — Лансен был задумчив. — Это была самооборона, — я отвечал добродушно и спокойно. — Она не буйная, как вы поняли, и не представляет угрозы для своих. Но вот проблемы могут быть из-за того, что она женщина. — А то. Баба на борту к несчастью, — проворчал Краулер. — То есть ты хочешь сказать, что я идиот? — Я нахмурился. — Нет, командор. Но неверие приводит к беде. — Краулер действительно был суеверен. Чуть больше, чем я. — Краулер, беда уже постигла нас, — я чуть понизил голос. — При чём тут это? — Он скрестил руки. — У меня есть подозрения, что адмирал нарушил Кодекс. Маркс — бывший капитан и только потом женщина. Она может найти доказательства его предательства, и в наших интересах ей помочь, если хочешь поднять денег. Офицер поскалился в нерешительности и кивнул, соглашаясь со мной. Лансена не пришлось уговаривать: он человеком был простым, любящим пушки и море. Он так и умрёт пиратом. Со мной или без меня. Мы разошлись, а я подошёл к рулевому, и мы взяли курс на Джумали. Он был ближе всех к острову адмирала, и именно оттуда стоило начать поиски торгового корабля. До порта было три дня пути.

Маркс Фантэнхал.

После подъёма, сопровождаемого гудением окосевших пиратов, я тактично дождалась, пока основная масса хотя бы встанет со своих мест, и раздала особо болезным по чашке с травяным отваром. Мужчины без лишних слов проглотили содержимое, и несколько из них, сопровождая свои падения обратно на лежанки страшным гудением, свалились с головокружением. Более стойкие потопали убирать корабль и стирать одежду, загаженную помётом чаек и пролитым ромом. Ближе к полудню успели всё убрать; правда, половина очень не хотела слушать моих приказов и тем более выполнять их, но краткие слова, обычно дающие понять, что шутить не намерена, делали своё дело. Пару матросов, к сожалению, пришлось построить на палубе и заставить ровно ходить, изящно приседая в реверансе, двум пришлось разбить носы, чтобы усмирить их пыл. Пистолет и кулаки всегда решали дело быстро, аккуратно и чётко. Судя по Лансену, сдерживающему смех, он позабавился от просмотра марширующих пиратов. Краулер же как-то хмуро к этому всему отнёсся, что-то бурча под нос. Однако команда заметно притихла, когда пообещала устроить им второй раунд светского воспитания. Кто-то прошептал, что и сам Марсел бы одобрил подобное: больно он любит дисциплину и чёткость. Выйдя на верхнюю палубу после проверки мушкетов, я быстро осмотрела пушки, однако заметила, как парочка мужчин, не старше двадцати семи лет, что-то запихивали в дуло пушки, явно намереваясь испортить её. — Эй! Что вы там возитесь? — Я быстро подошла к двум морякам. Те моментально обернулись на меня и широко заулыбались, явно пытаясь что-то скрыть. — Отошли. Мужчины подчинились, а я осторожно развернула дуло пушки на палубу и наклонила из горизонтального положения к полу. Из ствола выкатился кокос. Я с нескрываемым удивлением уставилась на орех, потом перевела взгляд на моряков. Те как-то странно побелели, взглатывая. Видимо, моё лицо стало уж слишком угрожающим. — Я. Вас. Спрашиваю. Это. Что. Ещё. Такое? — спокойно и отчётливо спросила. Один из пиратов замялся, явно скрывая насмешку и стыд: — Ну-у-у-у… — Ну? — повторила его бурчание. — Вы понимаете, что этим не стреляют из пушек? — А почему тогда подходит по размеру? — второй, видимо ещё не совсем отошедший от попойки, нашёлся с довольно оригинальным ответом. — Твоя голова тоже подходит по размеру. — Я оценивающе окинула парня взглядом, задержавшись на голове. — Э-м-м-м, головы не подходят для стрельбы! — воскликнул парень, явно стараясь изобразить идиота. Везёт обычно дуракам, а не идиотам. — Вот и с орехами так же. Чтобы ваших тел я около пушек не видела, — строго отчеканила я. Первый матрос посмотрел мне в глаза: — А если сдохнем рядом с ними? — Он хищно прищурился, второй осмотрелся в поисках поддержки, однако более опытные не лезли, наблюдая за мной. Им было важно найти хоть один промах, чтобы потом высказать своё недовольство Лансену, Краулеру, а потом и Гитиасу. — Отползаете от пушек и там дохните, — я ответила прямым взглядом. — А вы, офицер, сами проследите за этим? — Он улыбнулся. — Я? Нет. Что ты. Мара проследит. А теперь швабры в зубы и драить палубу. — Я развернулась и пошла в другую сторону. Однако понимала, что они не пойдут этого делать без дополнительно пинка: — Живо! — чуть повысила голос я, зло сверкнув глазами. — Слушаюсь, блять, — скривил рожу один, а второй молча пошёл выполнять приказ, толкнув в плечо своего друга. Ради профилактики я осмотрела совсем всё, что только можно было осмотреть. Закончив с общим осмотром, я осталась на палубе, наблюдая за работой нескольких матросов, которые подтягивали крепления пушек.

***

Ближе к обеду командор выбрался из каюты, закончив свои записи в судовой журнал, чтобы ещё раз всё проверить. Маркс должна была обжиться на корабле, поэтому он её не звал и весь план придумывал в одиночку, перебирая варианты. Капитан в это время стояла на палубе, спокойно что-то объясняя матросу. Тот быстро покивал и убежал в артиллерийский трюм. Заметив Марсела, Фантэнхал кивнула ему в знак приветствия. Он кивнул в ответ. После этого он прошёлся по фрегату, собрав всех людей Уксакоса, которые слыли хорошими ворами. Гитиас позвал Маркс, и они все вместе зашли в капитанскую каюту. Никто не решался сесть, включая командора. — Господа, это капитан Маркс. Она единственная, кто знает, что на острове есть и как с этим бороться. Если есть вопросы и пожелания — обсуждаем, — представил командор команде девушку. Воры переглянулись, но покивали капитану. — Как нам добраться до пещеры? — спросил один из них, видимо самый опытный. — Я покажу. До безопасного места, где находится пещера, добираемся вплавь. Там придётся короткими перебежками и очень тихо идти, — сказала офицер, осмотрев команду. — Обратно надо идти до порта, а там на корабль. Женщины будут не в состоянии соображать, что происходит вокруг. — Как мы невредимые попадём на корабль? — нахмурился другой мужчина. — Я пришвартуюсь в порту и устрою переполох, когда один из вас подаст мне знак, что вы готовы. Просто попадите в моё поле зрения и махните рукой. Или ещё как: я начну диверсию. Все будут заняты беспорядком, а вы в суматохе переберётесь на корабль, — пояснил Гитиас. — В пещере-то есть охрана? — вопрос задал первый вор, который до этого интересовался путём. — Нет, во всяком случае не физическая. Вас может начать штормить, тошнить, паника может начаться, — спокойно ответила Маркс, чуть скривив губы. — Так что за тело переживать не стоит. С действием на мозг вы должны справиться, чай не нежные барышни или юноши. Воры опять переглянулись, но уже опасливо. Фантэнхал продолжила: — Камеры закрыты на обычные замки, их можно вскрыть и простым пинком по двери. — Насчёт магии. На всякий случай я дам вам напиток, который закрывает от действия вуду на час. Выпьете перед заданием каждый, и будет всё нормально, — успокоил мужчин Гитиас, воры заметно успокоились. — Хорошо, — наконец согласился старший из воров. Мы можем идти на обед? — Если вопросов нет, — кивнул командор. — Маркс пойдёт с вами на случай непредвиденных ловушек и патрулей вудуистов. — Но… — хотел что-то сказать вор, но капитан, предугадав вопрос, ответила: — Да, я там была, да, знаю, как и что расположено. Мужчина кивнул: — Тогда вопросов нет. — Свободны. — Гитиас сел за стол, а воры покинули каюту капитана. Девушка подождала, пока шаги за дверью стихнут. С верхней палубы начала доноситься возня: работа работой, но обед по расписанию. Каждый пират любит поесть что-то вкусное, а Гитиас не скупился на еду для своих подчинённых. — Какие-то приказы будут? — Фантэнхал повернулась к командору, выжидающе и внимательно смотря на него. — Ага, — пренебрежительно сказал Гитиас. — Готовься. Мне не нравится, что у нас нет чёткого плана и мы действуем по обстоятельствам. — К чему именно? — Фантэнхал наклонила голову к плечу, заложив руки за спину. Девушка всем видом показывала, что готова к решению любых проблем. — К захвату капитана корабля Роксфорда или проникновению на остров? — Ко всему, капитан. — Командор потёр глаза. — У нас везде дыры. Ни подготовки, ни разведки. И ведь нельзя разведать. Придётся идти нахрапом. — Мы прибываем в порт Джумали, где находим корабль с «Дельфинами». Там надо взять под контроль капитана и квартирмейстера, чтобы те прихватили нас с собой. Команду можно… накурить. — Маркс сделала паузу. — Во всяком случае у меня трюк с накуриванием срабатывал. Загрузиться на корабль. Там до острова доплыть. Что будет в порту, я не знаю, это надо будет по обстоятельствам смотреть. — Хорошо, что продумала, капитан, — улыбнулся Гитиас. — Значит, уже есть шансы. — А вот что будет на острове, я могу только слабо представить. — Фантэнхал прикрыла глаза на пару секунд, обдумывая. — Я не знаю, какой порядок в том порту, но знаю, что смотритель — сука редкостная со своим попугаем и мартышкой. — Это не будет проблемой. Кроме смотрителя, есть ещё у них сигналы тревоги? — Двадцать вудуистов считаются сигналами тревоги? — Офицер сдержала смешок. — Хм. — Командор уставился в потолок. — Значит, надо тихо. А почему так важны животные? С палубы послышался звон рынды, оповещающий сбор на обед. Фантэнхал подождала, пока звон стихнет: — Мартышка, насколько помню, проверяет корабли на запрещённый товар. Попугай доносит письма. Пару раз, когда вудуисты вычищали камеры, к ним попугай это прилетал. Они всё бросали и бежали в сторону порта. Там что-то типа каменной дорожки небольшой, чтобы можно быстро пройти к кораблям. — И попугай всегда при смотрителе или пропадает из поля зрения? Можно ли убить животных, чтобы смотритель не понял этого? — Этого я не знаю, — капитан с некоторым сожалением опустила голову. — Значит, раним, — вздохнул командор. — Раненый — не мёртвый, а на каждую ссадину они не будут обращать внимания. — Я опасаюсь больше за порт, потому что если прознают — могут сорвать весь план, — поделилась своими опасениями собеседница. — Прознают. Когда вы взломаете первый же замок, они всё прознают, — кивнул Марсел. — В любом случае этого стоит ожидать. — Значит, шустро-шустро и как можно аккуратнее, чтобы никого не убило по дороге, — улыбнулась капитан. — А теперь, если вы не возражаете, я могу пойти на обед? — Я тебя и не держал, капитан, — спокойно ответил Гитиас и выпил рома. Взгляд тёмных, сине-зелёных глаз чуть затуманился от алкоголя, но пелена быстро исчезла, уступая место собранности и сосредоточенности. — Обсуждение дел есть обсуждение дел. По Кодексу раз капитан позвал в свою каюту, то офицер или матрос обязаны дождаться, когда капитан их отпустит с разговора. Либо же попросить разрешения пойти. Иначе же — неуважение к главнокомандующему, — спокойно ответила Фантэнхал, собираясь уйти на обед. Есть хотелось жутко. Организм, видимо, понял, что корсетами его больше не будут затягивать, поэтому решил начать активно набирать массу. — Я командор, капитан. Так что, согласно Кодексу, — передразнил он девушку, — ты должна отпустить меня. Марсел засмеялся. Фантэнхал развернулась к нему, убрав руку с дверной ручки: — Можете пройти на камбуз за порцией, командор. — Маркс наклонила голову, широко улыбаясь и открывая дверь. — Или вы не осчастливите команду своим светлейшим ликом на обеде? Она морально приготовилась к очередной колкости или сарказму. — Команда и так боится меня, — улыбнулся Гитиас. — Зачем портить аппетит? — Вам или им? — Капитан, выметайся! — строго сказал Гитиас, повысив голос. Маркс вышла за дверь, довольно рассмеявшись. Командор ради профилактики выстрелил в дверь. Команда знала, что это часть дисциплинарного урока, поэтому, когда девушка вышла, боцман закрыл дверь в каюту капитана и покачал головой: — Капитан, лучше не злите его: он один раз даже квартирмейстера пристрелил за насмешку. — Мужчина встал рядом с дверью. Фантэнхал повернулась к боцману, понимающе кивая: — Понимаю, это необходимость и часть дисциплины на корабле. Проходили подобное не один раз. Правда, у меня для этого были ножи с ядом… — С этими словами она отправилась обедать. …Когда Маркс заняла своё место рядом с Лансеном и Краулером, к ним подсел довольный матрос. Все его движения были порывистыми и нетерпеливыми. — Эй, — обратился он непонятно к кому. Квартирмейстер с абордажником переглянулись, капитан же продолжила есть свою порцию. — Э-э-э-эй! — Матрос поводил ладонью перед носом Фантэнхал. — Маркс! Офицер откликнулась только на имя: — Что? — Она выжидающе подняла взгляд, показывая всем видом, что не собирается тратить время на болтовню. Мужчина довольно улыбнулся, вальяжно развалившись на стуле. — Покажи, как по этикету есть. Ты же у нас типа леди, вот и научи. — Пф, без проблем, Марус. — Капитан встала со своего места, стянув со спины духовую трубку и резко тыкая ей в спину Маруса острым наконечником. Тот выпрямился от неожиданности: — Ты что делаешь?! — Он попытался встать, но Фантэнхал надавила трубкой на его плечо, зажав нервы. — Ну, ты же просил показать, как есть по этикету. И научить. А офицеры должны быть внимательными к просьбам матросов. — Она подождала, пока матрос пару раз хлопнет глазами. — Спину ровно! Локти опустил! Шею ровно, не лебедь белокрылый, чтобы вопросом держать! — прикрикнула она, упирая острым концом трубки в тело пирата. Марус резко сел прямо, понимая, что иначе его истыкают насмерть. Тычки были достаточно болезненными. — Думаю, с пятого раза запомнишь. А есть я могу и стоя. — Она взяла свою тарелку с кусочками картошки и встала за спиной пирата, который понял, что влип. Офицеры с усмешкой посмотрели на девушку и матроса. После чего Лансен опустил глаза и продолжил есть, будто и не заметил ситуации. Марус же от очередного тычка, но уже в шею, взвился, желая вскочить. Но Маркс только быстрым, лёгким движением ударила его по макушке, усаживая обратно. Матрос схватился за голову, а остальная часть команды засмеялась. Моральные унижения часто были любимым развлечением на борту. Вот только обычно новенького унижали, а не новенький старожила. — Пока всё не доешь — не встанешь. Будешь косячить с позой — отдам свою картошку. Думаю, твои братья будут рады дать тебе ещё пару кусочков, чтобы ты их развлекал, — спокойно и ровно прокомментировала действия капитан. Матрос впился в Лансена взглядом: — Ланс! Какого хера ты позволяешь ей это делать? — Что делать? — строго посмотрел на него Ланс. — Ты сам попросил. Капитан, как истинная леди, выдержала эти пытки и удары. А поверь, их бьют. Причём сильно. Так что будь хотя бы равен по терпению женщине и выучи то, что попросил. Ланс откусил от хлеба и продолжил: — Или ты хочешь, чтобы я сказал командору Гитиасу, что ты отказываешь подчиняться дисциплине на борту? После этой фразы остальные перестали есть и с интересом посмотрели на жалующегося. — Это не дисциплина! Это издевательства над нами, пиратами, джентльменами удачи! Где это видно, чтобы мужчины в реверансе кланялись и вальсировали?! — Пират всё-таки вскочил, Маркс не стала его бить, позволяя делать то, что хочет. Однако, как только он встал, девушка резко ткнула его в спину, из-за чего мужчина выпрямился. Он постепенно, через боль, усваивал основные положения тела. Боль, как известно, хороший учитель, если не перебарщивать. — Спину ровно, руками не размахивай, — совершенно безмятежно проговорила Фантэнхал. Пират неосознанно подчинился, сверля взглядом Лансена, ожидая ответа. — Так. — Лансен поднялся. — Приём пищи окончен! Всем встать! Пираты недовольно поднялись. — Разошлись все по местам. У кого нет вахты — тоже вон. А ты — остаёшься убирать посуду. Капитан Маркс, пусть он заканчивает уборку, и вместе с ним к командору в каюту. Пусть разбирается с бунтовщиком. Квартирмейстер дождался, пока все уйдут, и вышел следом за матросами. Марус что-то громко орал, убирая тарелки, однако капитан реагировала спокойными ответами. Через час пират заметно выдохся и только что-то тихо рычал под нос. После всей уборки, Фантэнхал ещё раз перепроверила, всё ли на месте. И вместе с матросом пошла к Гитиасу. Постучавшись, она дождалась ответа и пропустила вперёд матроса, который резко побледнел, когда переступил порог каюты. Всё его тело напряглось от страха перед Марселом. Гитиас откинулся на спинку, достал пистолет и положил на стол. — Итак, Марус. Мне доложил квартирмейстер Лансен, что ты взбунтовался прямо во время обеда. Скажи, ты знаешь, почему я часто не обедаю с вами? — Он строго посмотрел на матроса. Маркс встала рядом с матросом, сама чуть напрягшись. — Н-нет, капитан, — Марус сказал на рефлексе. — Теперь командор, Марус, — спокойно добавил Гитиас. — Я решил вам сделать праздник. Чтобы вы могли за время этого плавания расслабиться и спокойно общаться за обедом. Ты же решил выпендриться, да? — Марсел посерьёзнел. — Это шутка была, — чуть проглотил голос матрос. — Знаешь, мне нравится эта шутка, — улыбнулся командор, но от его улыбки веяло смесью лёгкости и холода. — Я люблю шутки. Так вот, расскажи команде, что я шучу следующим образом: либо ты теперь всё оставшееся плавание будешь есть как истинный джентльмен под надзором капитана Маркс и меня, либо я буду прерывать обед каждый раз, когда ты совершишь за обед больше двух ошибок этикета. Матрос побледнел. — Теперь приказ. Капитан Маркс, у тебя до ужина есть время, чтобы научить матроса Маруса английскому этикету за столом. Каждый обед, завтрак и ужин он должен есть правильно, как в высшем свете. В противном случае… Командор убрал пистолет. — Приём пищи окончится. — Командор выжидающе посмотрел на матроса. Тот догадался не сразу. — Р-разрешите идти, командор? — Он поджимал губы, скрывая страх. — Иди. Матрос ушёл из каюты. Фантэнхал кивнула командору. — Правильному входу и выходу за стол — тоже? — уточнила она, это было скорее на всякий случай, нежели капитан хотела помучить матроса. — Ну… — Командор почесал бороду. — Учитывай, что у нас лавки. Думаю, посадка и подъём — лишнее. Ах да, он не снимается при этом с вахт — учти. У него есть личное время и довольно много, чтобы успевать. И убедись, что он рассказал команде об этом. Если не сделал, сообщи сама или попроси Лансена. Они его хорошо слушают. — Командор сделал глоток чая. — Ну, могу ему одолжить свой стул из каюты… — несколько посмеялась Фантэнхал, но буквально сразу поняла, что рисковала нажить себе проблем. — Нет, Маркс, — посерьёзнел Гитиас. — Не порть дураку жизнь: он и без тебя отлично справляется. — Хорошо, учту. Что-то ещё? — Фантэнхал выпрямилась, приподняв голову и смотря на командора. — Не усердствуй. Учти, у нас довольно ограниченный набор посуды. Думаю, это всё. Свободна. — Командор достал судовой журнал и принялся делать записи. Кивнув, девушка выскользнула из каюты, тихо закрыв за собой дверь; если бы она была верующей, то точно бы перекрестилась, что всё обошлось. Маруса она нашла рядом с Лансеном и Краулером. Когда подошла Маркс, пират заткнулся, хотя до этого разглагольствовал о том, какая капитан дура и стерва. — Марус, ты уже сообщил команде приказ командора? — мягко спросила она, чуть наклонив голову. Мужчина скалился, не зная, что ответить: его тело всё ещё прекрасно помнило тычки. — Понятно. Значит, нет. Фантэнхал перевела взгляд на Лансена: — Лансен, командор приказал объявить команде, что до конца путешествия он будет есть с личным составом. Если за весь приём пищи Марус совершит более двух ошибок — приём пищи заканчивается для всех. Обучить Маруса английскому этикету командор приказал мне. Сделать объявление сказал либо тебе, либо мне. Думаю, если ты это скажешь, команда воспримет информацию лучше. — А, понятно, — буркнул Лансен. — Кто-то решил не давать команде шанс хотя бы выпить рома. Он с презрением посмотрел на Маруса и подошёл к рынде. Сильно ударил в неё и огласил решение командора. Марус поспешил скрыться с глаз. Это сделало ситуацию только хуже. Все с ненавистью посмотрели на лестницу в трюм. А затем на Маркс. По виду девушки нельзя было сказать, что она как-то нервничает или чувствует себя неловко. Хотя стоило бы, гнев матросов обычно оборачивался крахом для офицеров. — Решение командора не изменить, поэтому, господа, для общего блага: во время приёма пищи как можно тише и спокойнее вести себя, дабы не провоцировать каких-то нарушений. Если всё будет гладко, то и ром будет, и еда, — Фантэнхал говорила достаточно громко, чтобы её было слышно. — Всё зависит от Маруса. — А ты вообще знаешь этикет, капитан? — нахально спросил ближайший матрос. — К некоторому сожалению, но да, безупречно, — нейтрально ответила девушка. Команда разошлась с недовольством. Несколько матросов сразу нырнули в трюм искать Маруса… …Пирата, которому предстояло веселить команду вечером, Фантэнхал буквально отловила за час до ужина. Моряк скрывался от неё по всем местам, однако его товарищи его и сдали, указав, где он прячется от наказания. Вбить, в прямом смысле слова, получилось основные правила: ровная спина, расстояние до стола, локти не на столе, не выпускать приборы из рук. Примерно за пятнадцать минут до начала ужина Марус тренировался рядом с бочками пороха ровно сидеть. Маркс стояла рядом, иногда тыкая мужчину то в спину, то в плечи. Когда её это достало, она просто взяла ближайшие деревяшки, отобрав их у абордажника, и запихнула ему в рубашку вдоль позвоночника и вдоль плеч. Получилось что-то типа креста под рубашкой. — Ещё раз опустишь голову — познакомлю с наголовником, — пригрозила Фантэнхал. Марус прорычался и выпрямился, чинно вышагивая по палубе под хохот своих братьев. Ужин начался вовремя. Матросы напряглись, когда вошёл Гитиас и сел на лавку рядом с Лансеном. — Приятного аппетита, братья, — добродушно произнёс командор. — Приятного аппетита, командор, — ответили матросы. Гитиас аж отпрянул. — Ух, какие вы сегодня. Молодцы. Всем по второй пинте рома на ужин. Пираты радостно и нестройно крикнули. Когда всё устаканилось, Гитиас добавил: — Начинайте. Марус, поехали. — Командор начал есть, наблюдая за матросом. Несчастный нервничал, аккуратно, не делая резких движений, принялся осторожно отрезать кусок от мяса. Остальные же пираты, словно боясь, что их брат накосячит, быстро и резко принялись есть, но делали это тихо и профессионально. Маркс, сидящая напротив Маруса, спокойно ела свою порцию, поглядывая на провинившегося. Тот резал маленькие кусочки, с голодом смотря на весь кусок говядины. Была бы его воля — он бы набросился на еду с волчьим аппетитом. Локти мужчина не поднимал лишний раз, стараясь держать верную позицию. Любое неверное движение отзывалось рефлекторным вздрагиванием: знакомство острой трубки с телом прошло успешно. Командор не сильно старался смотреть на Маруса, профессионально орудуя приборами, как он обычно не ел сам. Спасали годы практики в офицерской столовой Англии. Пару раз командор чуть не снял кусок с ножа зубами, но вовремя останавливал себя и орудовал вилкой, так как салфеток на борту, естественно, не было. Марус один раз чуть не наклонил голову, но вовремя заметил злой взгляд капитана Маркс. Мужчина чуть ли не выл от подобного обращения со своей персоной. Маркс ела аккуратно, запивая всё это чаем, от рома она отказалась. Провинившийся не выдержал: — Можно я нормально поем, а не как птичка по зёрнышку? — Сам пират не был нытиком, но явное унижение давило на мозг. — Один штрафной, во время еды не разговаривают, если только это не чаепитие или светская беседа за ужином, — меланхолично и чётко проговорила девушка, скопировав тональность Дорриана. — Согласно этикету, — как бы невзначай проговорил командор, дожевав еду, — отрезать от куска нужно столько, чтобы можно было жевать с закрытым ртом. И продемонстрировал. По условиям договора этикет распространялся только на матроса, поэтому остальные члены команды спокойно, даже развязно, наблюдали за цирком. Марус хотел что-то сказать, открыл было рот, не полностью прожевав, но Маркс успела его перебить: — И по правилам этикета важно владеть одним умением… Заткнуться вовремя. Марус захлопнул рот моментально. В его глазах отразился ужас. Командор остановился. — Марус, это два. Матросы ускорились. Марус чуть ли не рыдал, стараясь жевать и по правилам, и быстро. — Командор, позвольте, — вкрадчиво начала девушка. — Но он и слова не сказал. Этикет он не нарушил. Нарушил бы, если он второй раз хотя бы мявкнул. Командор некоторое время хмурился; замерли все. — Капитан Маркс, это раз, — строго сказал Гитиас. Девушка заткнулась, сделав глоток чая, она уже понимала, что писец будет всесторонний и развитый, если она продолжит возражать командору. Матросы не сбавили темп, но было слышно пару раз вздох облегчения. Пират, сидевший с доской на спине, заёрзал, чуть не сорвавшись, но вовремя заметил, что на него теперь смотрят все, включая офицеров. Наказание коллективом — это ужасная пытка. Мужчина старался сдерживать свои порывы, чтобы не наброситься на еду и не бросить уже этот чёртов нож. Его нервное поведение было отлично видно всем. — Марус, ты в порядке? — поинтересовался командор. — Что-то ты нездорово выглядишь. Загляни после обеда к корабельному врачу. Командор продолжил ужин. Команда уже дружно допивала ром. Он хотел что-то проскулить, но прикусил язык, добродушно улыбнувшись Гитиасу: — Спасибо за совет, командор. А у нас есть корабельный врач? — Конечно. Вон, напротив тебя сидит, — не глядя, ответил командор, чуть кивнув в сторону Маркс. Со стороны команды послышался смех. Пираты пили вторую пинту. Маркс тактично молчала, а вот Марус резко положил столовые приборы: — Да ладно?! — Представляешь, да? Капитан Маркс превосходно владеет не только правилами хорошего тона и этикетом, но и медициной, навигацией, плотницким делом, фехтованием, стрельбой и вуду. И это лишь часть способностей, которыми должен владеть каждый капитан. Но об этом позднее. Гитиас заметил, что пираты расходятся. — Что ж. Ужин прошёл хорошо. Думаю, пора заканчивать. — Гитиас принялся за чай. Ром он уже успел выпить в каюте. Марус принялся жевать активнее, практически отпиливая мясо. Маркс уже доела и теперь, откинувшись на переборку, пила чай. — Капитан, люди лучше всего учатся на примере. Будьте добры, покажите пример того, что есть с соблюдением этикета можно легко и быстро, — Гитиас говорил добродушно, но твёрдо, допивая чай. Фантэнхал чуть ли не заскрипела зубами, но подчинилась. Капитан выровнялась, сев немного дальше от стола, мягко взяв кружку в руку и подняв на нужный уровень, она чуть опустила голову, делая глоток. Маркс уже сама с ненавистью смотрела на Маруса. Глотки чая она делала мелкие, но частые, из-за чего допила остатки напитка довольно быстро. Закончив трапезу, командор встал. — Что ж. Два и один. Очень хорошо учишь, капитан. Молодец и ты, Марус. Но на следующий ужин сядешь без доски. На завтрак и обед я пока разрешаю её оставить. — Гитиас строго посмотрел на него. — И запомни: шутить нужно так, чтобы всем было смешно. Командор снова ушёл в каюту. Марус быстро доел и чуть не упал, когда вставал. Он быстро рванул к выходу на палубу. — Эй, умник, доски отдай! Или абордажникам верни! — крикнула Маркс в спину Маруса, тот даже не сбавил ходу, стараясь скрыться от позора.

Маркс Фантэнхал.

Марус скрывался от всей команды, стыдясь того, что было на ужине. Понимаю его прекрасно, но сам и виноват, поставил себя в неловкое положение, пререкался со старшим по званию. Хотя и я хороша, решила поспорить, за что получила «одно штрафное», но это играло на руку: команда понимает, что я с ними в равных условиях, даже пулю «получила». На следующий день всё прошло гладко, если не учитывать того, что Марус всё-таки сгорбился, за что получил шипение от всей команды и «штрафное» от командора. По слухам из кубрика, несчастный теперь даже спал на деревяшке, соорудив себе «гроб». Ну, оригинальное решение… …После ужина следующего дня и распределения по вахтам на крайний день, я отправилась в свою каюту, где планировала немного отдохнуть. Как только я свалилась на кровать, попивая чай, предварительно взятый у кока, на палубе прокричали «отбой», а это значит, что все спать, кроме несущих вахту, а те, кто хотят потрепаться — на палубу без огня. Своих братьев надо уважать, как и их потребности. Немного придя в себя, а это случилось через час отдыха, практически провалилась в сон, однако в дверь каюты постучали. — Капитан! — крик матроса был взволнованным. Пробурчавшись, я встала, открывая дверь. За дверью стояли четыре пирата, их лица покрывали красные пятна, кожа местами шелушилась. — Что за красота? — Я опёрлась на косяк двери. Моряки переминались, не зная, как начать. Даже в лёгкой темноте видела, что пятна немного вздулись. — Так проснулись, а у нас это! — воскликнул один из пострадавших. — И чешется жутко! — Так, — я нахмурилась, оценивая пятна, смахивало на язвы, но…  — Значит, наволочки снимаете, стираете на палубе. Остальных не будить. Живо, — я чуть прикрикнула, выходя из каюты и запирая дверь. — Мы жить будем? — жалобно спросил «старший» из них. — Живее всех живых будете. — Я улыбнулась, вместе с ними выходя на палубу. Прохладный морской воздух приятно ласкал кожу. Как же я соскучилась по обветренным губам, загорелым щекам и тихому шёпоту волн. Пираты покорно принесли бельё, беря воду из бочки и принимаясь стирать наволочки. Я расположилась на ящиках рядом с ними, наблюдая за их действиями. Вскоре один из них, достирывая наволочку, спросил: — А нас лечить будешь? — в его голосе отчётливо слышалось нетерпение. — Угу, достирайте только… — Я зевнула. Они принялись с утроенной силой тереть ткань. Когда всё было закончено, они вопросительно посмотрели на меня. Я, встав, взяла из ящика с инструментами небольшую доску, которую так облюбовал Марус, и жестом приказала построиться. Пираты подчинились, не понимая, что собираюсь делать. Кажется, всё пошло не так, как они хотели. — А теперь спины ровно, руки по швам, головы приподнять. Через один выйти вперёд на шаг. — Они это принялись исполнять, косясь друг на друга. — Теперь пятки вместе, одну стопу ставите под прямым углом относительно второй. И мягко, ведя носочком по полу, вытягиваете её вперёд, чуть кланяясь, не сгибая спины. Поехали. Раз-два… Я сделала небольшую паузу, потом проговорила: — Вспотеете — вытирайтесь наволочками. Язвы сойдут сами. Сухие язвы они сделали отлично, вот только на шее забыли и на груди, а на руках смазали. Минут через пятнадцать растяжки они уже сверлили меня ненавидящим взглядом. Жестом приказала остановить разминку. Пираты подчинились, подходя ко мне и протирая лица своими влажными наволочками. Краска, порошок и деревянная стружка с мягкой глиной сползли с тела сами. Даже отскабливать не пришлось. — Значит так, — посмотрела на них, — я обязана сообщить командору, что у нас на борту болезнь, — кивнула на красные пятна на их лицах, — либо же я об этом забываю, после того как вы мне достанете брикет чистого воска и два клубка шерстяных ниток. Протянула руку для удара. Пираты поскалились, но по очереди хлопнули по моей ладони. — Свободны. — Доброй ночи, — нестройным хором сказали они. На наше счастье, никого на палубе лишнего не было, свидетели были бы лишними. Убедившись, что мужчины ушли в кубрик, я пошла к себе.