Глава третья, «Червоточины»
25 августа 2016 г., 15:24
И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. (с)Ф. Ницше, «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего»
В библиотеке тихо тикали часы, и Василиса уже взяла в привычку вместе с ними считать секунды. Она провела в Преисподней уже несколько недель, и каждый день проходил практически одинаково. Василиса была рада, что ей хотя бы не воспрещали пользоваться библиотекой, где она узнавала все больше и больше о мире, в который попала. Ей было интересно все — от истории Пандемониума, столицы Преисподней, до разрядов демонов. В нескольких книгах она нашла даже несколько заметок о себе. Ее не упоминали, как Василису Огневу, и везде называли дочерью Люцифера, Сатаны. Также в одной из книг было написано что-то про какое-то пророчество, и Василиса обыскала всю библиотеку в поисках информации об этом, но так ничего и не нашла. Также она искала хоть какую-то магию, для защиты себя — она знала, что само ее нахождение в Преисподней является рискованным приключением, не говоря уже о знакомстве с Фэшем и другими демонами и проживании в замке бок-о-бок с самым опасным демоном этого мира, самим Сатаной, иначе говоря — своим отцом. Василиса любила это место — здесь редко кто появлялся, только Фэш раз или два в день приходил, доставая рыжеволосую не столько своей показательно холодной и надоедливой манерой, сколько одним своим молчаливым присутствием. Библиотека в Преисподней была обширной. «Существует девять кругов Ада, на каждом из которых находятся демоны различных рангов. Первый Круг — низшие демоны, Девятым же Кругом называют столицу Преисподней, где сосуществуют демоны самых различных рангов. О, надо будет узнать у Дианы, какие у них ранги. Интересно же как!» — думала Василиса, читая одну из книг, что ей посоветовал Фэш, в свой последний визит в библиотеку. После чего она потянулась, отчетливо слыша, как хрустнули несколько позвонков, и поспешила из библиотеки, чтобы расслабиться и хорошенько обдумать полученную из книг информацию.* * *
Василиса с удовольствием закуталась в любимую зимнюю куртку, которую вместе с остальными вещами обнаружила в шкафу с своей новой комнате вместе с запиской. «Пришлось телепортироваться на Землю, чтобы забрать все твои вещи и предупредить женщину, с которой ты жила, чтобы не беспокоилась. Все разложено по шкафам и полкам, изволь самостоятельно все переложить, как тебе удобно.» Подписи не было, но Василиса и так догадалась, кто написал ей. С каждой последующей неделей в Преисподней все холодало, и зима наступала уже через три дня. Погода казалась слишком мрачной и угнетающей, а сильные дожди уже не радовали Василису, раздражая своим постоянством. Василиса не удивилась, когда вновь вышла на поляну, в центре которой находилась уже знакомая громада поваленного дерева. Всю прогулку она не замечала дороги, слишком погрузившись в раздумья, так что подсознательный выбор маршрута был неудивительным. Ноги сами принесли к знакомому месту. Подойдя ближе, Василиса аккуратно провела по шершавой, влажной коре и вдохнула морозный воздух, обжигающий щеки и нос. Она присела на обмерзлую кору дерева, прокручивая в памяти разговор с отцом на следующий день после своего появления в Преисподней. Нортон Огнев вел себя с ней, как и Фэш поначалу, — холодно, грубо и, пожалуй, совершенно не так, как должен отец. Василиса не знала, чего она ожидала от того разговора, но ушла тогда в растрепанных чувствах. После этого она ни разу не видела своего отца. И, честно говоря, ни капли не жалела об этом, потому что Нортон Огнев ясно дал понять, что домой ее не отпустит. И Лешку с Мартой она не увидит. А еще Фэш Драгоций теперь был обязан следить за ней буквально постоянно. Василиса легла на шершавую и холодную поверхность дерева, глотая непрошенные слезы. Вот уже практически месяц она держалась, лишь поджимала губы и огрызалась на любые обидные фразы демонов. А сейчас ей казалось, будто это поваленное древо выпивало все ее силы, всю ее выдержку, оставляя лишь пустоту в душе и нелепые слезы. Девушка натянула черную вязанную шапку на замерзшее лицо и, кусая костяшки пальцев, пыталась не закричать от отчаяния. Ей было всего пятнадцать лет, и она ужасно хотела домой к тете и лучшему другу. Слезы продолжали течь по ее лицу, как бы Василиса не пыталась их остановить. Вся выдержка полетела к черту.* * *
— …мать твою, слышишь меня? — Василиса различила только окончание фразы. Голос был знакомым, но сейчас в нем не слышалось привычной холодной насмешки. Только раздражение и… тревога? Если бы Василиса была в состоянии, то засмеялась бы от такого предположения. Ну да, ну да, если этот черноволосый демон и переживал, то лишь о том, что «Повелитель» сдерет с него шкуру, если она умрет сейчас. — Огнева! — Не кричи! — поморщившись, пробормотала она. По горлу, казалось, провели наждачной бумагой — оно жутко саднило, и голос вышел ужасно хриплым. — Очнулась! Ты что вытворяешь, а? Сдохнуть от банальной простуды решила? — прошипел Драгоций, легко подхватывая Василису на руки. В первое мгновение она хотела возмутиться, но у нее не было сил даже открыть глаза, не то, что вырываться. Кроме того, прижиматься щекой к теплой ткани зимней мантии, какие носили в Преисподней, было невероятно приятно, и запах такой… сладкий. Можно ведь позволить себе маленькую слабость в таком состоянии? Ей хотелось тепла, простого человеческого тепла. Ну, или демонического. — Ничего подобного. Просто уснула случайно, — все-таки решила оправдаться Василиса. — Да у тебя жар, ты что, не чувствуешь? — сердито пропыхтел Фэш. Ветки то и дело хлестали по лицу, и он подумывал о том, чтобы воспользоваться магией для транспортировки Огневой, но от идеи отказался. Все равно придется следить, чтобы она не влетела головой в дерево, да и под ноги себе смотреть. — Хм… жар… Вот почему так болит горло, я просто заболела, — задумчиво протянула Василиса. Еще раз попробовала открыть глаза. Тщетно, создавалось ощущение, что веки налиты свинцом. — Знаешь, это и правда было бы забавно: умереть от простуды в Аду. — Если ты так стремишься покончить с собой, то выбери какой-то способ получше. Мне казалось, что у тебя нет проблем с фантазией, — хмыкнул Фэш. Василиса не ответила, вновь провалившись в глубокий обморок.* * *
Ее отпаивали какими-то настоями и обычными таблетками от простуды из ее мира. — Входи, — охрипшим голосом каркнула Василиса, откашливаясь в кулак и удобнее устраиваясь на подоконнике. Было уже раннее утро, и сейчас, после жаропонижающего и тонизирующего лекарств, она чувствовала себя немного лучше. Горло продолжало саднить, будто она целый день кричала и посадила связки. Фэша она больше не видела и вовсе смутно помнила, что говорила ему там, у дерева, когда он нашел ее. Она тревожно сжала руки, пытаясь скрыть мелкую дрожь. Поблагодарить его за помощь? Или не стоит? В конце концов, он делал это не от искреннего сердца, а лишь потому, что обязанность следить за Василисой на него возложил ее отец. Небо медленно светлело, минута за минутой, пока не стало грязно-серым. Ветер гнал облака, сплетая их в причудливые фигуры — то разрывая на рваные клочья, то соединяя в аляповатые формы. Небеса грозились вот-вот пролиться дождем, настоящим ливнем и спрятать за своим покровом этот паршивый осенний рассвет. И вот тогда-то Василиса обязательно ляжет спать и не встанет до следующего дня, только бы вычеркнуть еще одни проклятые сутки из своего нового календаря. Но дождь все не начинался, и девушка упрямо сидела на холодном подоконнике, подтянув колени к груди. Ее колотил озноб, и ей стоило бы надеть теплый свитер или укутаться колючим шерстяным пледом, чтобы прогнать холод, который, кажется, проник уже в самые кости, превращая Василису в неловкую куклу. Теперь даже пальцы не гнулись, не удавалось сжать ладони в кулаки, поэтому Василиса бросила попытки, выводя на гладкой поверхности стекла различные узоры своими заледеневшими бледными пальцами. Еще бы ей стоило выпить лекарство, потому что лицо, в отличие от тела, пылало, и медно-рыжие пряди на затылке взмокли от пота — и Василиса знала, что у нее вновь температура. Это было обидно до слез — еще один нюанс в целой череде неприятных событий. Еще бы, наверное, стоило прекратить вновь и вновь возвращаться мыслями к Фэшу, отцу и прочим. Василиса все это понимала! Конечно, понимала, но не могла сдвинуться даже на дюйм, отвести взгляд от мрачного пейзажа за окном. Здесь, спрятанная в глубокой нише, она чувствовала себя хотя бы в иллюзии безопасности. Словно неуклюжий пингвин в стеклянном шаре — такой стоял у Василисы дома, и, совсем маленькой, она могла часами завороженно следить за белоснежной метелью внутри. А потом, одним душным июльским вечером, шар разбился случайно, и фигурка крошечного пингвина больше не была защищена. Теперь же и Василиса чувствовала себя так же — в ненадежном укрытии, хрупком, словно хрусталь, готовый рассыпаться пылью от любого неосторожного касания. Небо все сильнее темнело, ветер яростно гнул к земле горчично-желтую траву, и она переливалась волнами, будто огромное потревоженное животное. Василиса поймала себя на мысли, что хочет на улицу — бежать босой по мягкому вереску, скользкому от росы. Хочет раскинуть руки и ловить тяжелые первые капли дождя растрескавшимися губами. И кричать — громко, до сорванных связок, до боли в груди и отчаянного стука крови в висках. Может быть так она получит ответы на целый рой вопросов? Может, Бог слышит только крик, а горячечный шепот полуночных молитв давно стал обыден за сотни и сотни веков? Ей ведь так мало было нужно — лишь знак, куда идти дальше, и как уберечь сердце от новых ран. Лишь понимание, какой путь верен, а какой в итоге приведет ее к несчастью. А существовал ли вообще Бог? Василиса не знала, она просто еженедельно по воскресеньями ходила с Мартой в церковь, ставила свечи и читала молитвы. Спроси ее кто, верит ли она в то, что говорит, девушка бы не смогла ответить. Ни тогда, ни сейчас. Все перемешалось в ее голове, и мысли с образами наскакивали друг на друга, мешая мыслить рационально. Василисе не хотелось верить в то, что сейчас с ней происходило. Она знала, мозг пытается отрицать всю эту магию, ангелов и демонов, ведь всю свою сознательную жизнь Василиса не верила во что-то подобное. — Доброе утро, самоубийца, — хмыкнул Фэш, заходя в ее комнату и ставя на тумбочку у ее кровати стакан с лекарством и тарелку с бульоном. Василиса прикрыла глаза, прислоняясь горячим лбом к холодному оконному стеклу. — По-хорошему, тебе бы поспать нужно, — серьезно произнес черноволосый, присаживаясь рядом. — И поесть. Огнева горько вздохнула и зашлась в кашле. — Спасибо, — хрипящим шепотом произнесла она. — И без тебя обойдусь, мамочка. — Куда ты без меня денешься, — вздохнул Драгоций и посмотрел на Василису. Та сидела с закрытыми глазами и мерно дышала в оконное стекло. Уснула.* * *
— Ты должна стать демоном, — серьезно произнес Ник за обедом через несколько дней, когда Василиса наконец вылечилась. — Это приказ Повелителя. Завтра должен быть первый день зимы, Василиса считала. Значит, в скором времени пойдет снег, и девушка не могла дождаться этого события. Ее первая и, Василиса надеялась, последняя зима в Преисподней, как-никак. Она поперхнулась только что отпитым соком, и Диана, сидящая рядом, учтиво похлопала ее по спине. — Зачем? — Твой отец хочет представить тебя на следующем собрании демонов, как свою дочь, — соизволил объяснить Ник с паршивой такой улыбкой. — И это не обсуждается. Василиса завыла, хватаясь за голову.* * *
Василиса сняла с вешалки до этого уютно лежащее на кровати, присланное ей отцом по случаю будущего события, строгое на первый взгляд черное платье с белым воротничком и белыми же манжетами. Надев его, она повернулась спиной к зеркалу и, обернувшись, попыталась застегнуть пуговицу сзади. Василиса постаралась не смущаться тому, что платье было с открытой спиной, но все равно покраснела и спешно умылась холодной водой, чтобы убрать неприличную красноту. Справившись с этим, девушка принялась расчёсывать свои средней длины волосы. За неимением лучшего варианта, Василиса заплела их в аккуратную косу и перекинула на левое плечо, подвязывая красивой черной лентой. «Отец сказал мне выглядеть достойно, ну что ж, надеюсь, у меня получится», — подумала она. Достав из шкатулки, стоящей на тумбочке у кровати, небольшой флакончик цветочных духов и брызнув пару капель на запястья, она потёрла их, затем по капле добавила в ямочки за мочками ушей. Из одной коробки в шкафу Василиса достала свои родные, ранее лежащие в пакете со сменной обувью любимые чёрные туфли-лодочки на очень низком каблуке, что пропутешествовали вместе с ней через портал в Преисподнюю. Наконец, полностью готовая, она застегнула на руке браслет из белого жемчуга, тоже подаренный отцом, и взяв в руки черную мантию, совершенно как у других демонов, вышла из комнаты в коридор, где ее уже дожидался Фэш. Гордо подняв голову, Василиса пошла вслед за демоном, клянясь себе, что ни за что не опозорится. Иначе не будь она Василисой Огневой.* * *
Она стояла в той самой Каменной Зале, в которую попала через портал, открывшийся на Земле. При полном освещении помещение хоть и выглядело гротескным и мрачным, но было красивым, Василиса не могла не признать. Прямо посередине комнаты стоял массивный серебряный постамент, на котором лежал прозрачный камень, внутри которого словно бы плавали маленькие искорки и волшебные всполохи. Сама Каменная Зала действительно была сделана из камня, названия которого Василиса не знала, но выглядело это впечатляюще. У одной стены стояло несколько кресел, на которых сидели ее отец и несколько других демонов, чьих имен она не знала. — Вместе с тобой посвящение пройдет еще и сестра Фэшиара, Захарра, — холодно обратился к ней отец, и Василиса только сейчас заметила худую темноволосую и темноглазую девчонку в скромном черном платье, стоящую рядом со своим братом. Ее волосы были заплетены в какую-то замысловатую прическу, а сама Захарра заметно дрожала и была бледнее мела. На вид ей было не больше шестнадцати. Фэш подтолкнул сестру к этому камню, и Василиса непроизвольно придвинулась ближе к нему, отступая подальше от пугающего своей внушительностью постамента. Захарра подошла к камню и положила на него обе дрожащие руки, отчего тот загорелся розоватыми искрами, а девушка закричала. Искры из камня плавно перетекли на ее руки, а потом на плечи и спину, формируя в районе лопаток два сверкающих нароста, медленно перевоплощающихся в такие же кожистые крылья, как и у остальных демонов. Захарра кричала, но никто даже не пошевелился, чтобы помочь ей. Лишь только Фэш сжал руки в кулаки, а Василиса едва уловимым движением провела пальцами вдоль его позвоночника, успокаивая. Сегодня ни у него, ни у Ника не было крыльев. А Дианы здесь и вовсе не было. А потом, когда камень вновь стал прозрачным, а за спиной у Захарры виднелись кожистые крылья, ее, уже планировавшую упасть в обморок, подхватили под руки Фэш с Ником. — Василиса Огнева, — произнес ее имя один из демонов, сидящих рядом с отцом, и Василиса на негнущихся ногах медленно последовала ко вновь прозрачному камню. Когда она, свистяще выдохнув, положила руки на камень, то успела подумать: «А отец-то все предусмотрел. Даже платье с открытой спиной подарил, чтобы не испортить его потом, когда вырастут крылья». Василиса содрогнулась от таких ужасающих мыслей и вспышки боли, прошедшейся раскаленным железом вдоль позвоночника. Ее кости будто ломались, вырастали заново, но под каким-то неправильным углом, и срастались, покрываясь тонкой черной кожей и такими же перьями. Камень под ладонями Василисы искрился зловещим, багряно-красным светом. А когда вдруг боль исчезла, Василиса услышала, как ее зовет Фэш. И с чистой совестью, в очередной раз за эту неделю, грохнулась в обморок.
