Адская дилогия

      Фэш злился. О, он чертовски, чертовски злился, а Лисса с Родионом все хохотали над ним, сидя на одном из подоконников. Чернильная темнота за их спинами окрашивала рыжие волосы в кровавый, огненный, а кожу — в пепельный, и Драгоцию становилось не по себе.       Чертово раздражение корежило изнутри тупой иглой, и он хмурился, пытаясь выплевать, выхаркать эту мерзкую дрянь.       — Ты же говорил, что она скорее всего все-таки не сбежит.       — Я был практически уверен, — твердо возразил Родион. — Но всем свойственно ошибаться, Фэшиар.       — Ну и как мне ее найти? — Фэш тяжело вздохнул, грузно опустившись на подвернувшийся резной стул.       — Вы же связаны, — Лисса ласково улыбнулась, но уже давно не вызывала прежнего трепета в сердце. В конце концов, она, как минимум, была мертвая.       Фэш горько усмехнулся.       — Знаешь, как родственные души. Точно незримой нитью. За нее стоит лишь потянуть и — Василиса отыщется.       Фэш задумался и вдруг почувствовал — тянуло уже, так остро, противно, настойчиво. Свербело где-то на сердце — без Василисы было пусто.       Огнева была тем самым лучиком света, что когда-то распалил едва тлеющие угли в его душе до самого настоящего адского пламени.       Он посмотрел благодарно на Лиссу, нежно, а та посмотрела светло-голубыми потусторонними глазами в ответ. В такую бы, наверное, и в самом деле стоило влюбиться — нежную, цветущую, кроткую, обещавшую тепло и заботу.       Но у него — у него едкое, острое и шипучее.       У него на ладонях само адское пламя.

* * *

      Он чувствовал, что конкретно это заклинание поиска — именно то, что нужно. Под ногами неторопливо качался пол от волнения, а покои Повелительницы Преисподней озарялись кроваво-алым закатом. Фэш остро улыбнулся.       Продолжил читать на древнем языке свои дурные молитвы, взывавшие к самому Антихристу. Святотатство. Истинное прегрешение во плоти.       Напевные горькие слова скользили на языке, Фэш чувствовал, как сердце оплетает тянущая поисковая магия, и поддался ей, позволил пройти сквозь него, раствориться.       Через секунду он открыл глаза во все том же багряном, кровавом закатном зареве. Только вот теперь оно было повсюду.       Фэш словно почувствовал, что ему надо делать.       Легко ступил пару шагов, стараясь не щуриться и чувствуя, как от ослепительной боли на глаза набегают слезы, размывая размытое.       — Василиса Огнева, — сипло прошептал он.       И перед ним появилась дверь.

* * *

      За секунду перед его взором пронеслись сотни и тысячи картинок, замелькали пестрым веером, растворяясь в воздухе. Там был и Расколотый замок, и Василисины ранее рдяные волосы, и он сам — очень, очень много их.       И слезы на глазах Василисы, и ее звенящий смех, острая корона на ее голове, возложенная руками Родиона Огнева, плотная черная мантия на ее угловатых плечах или рюкзак с учебниками — везде они были рядом, вместе.       Где-то учились, где-то влюблялись, где-то дарили друг другу теплые солнечные улыбки или ослепительно-острые ножи оскорблений.       Но в любой, каждой из параллелей они были вместе.       Они были вечные.       Жили. Погибали, пропадали, убивали себя и других, горели заживо и тонули — тонули в адском пламени. Да, вместе.       Вечно.       И любили, так что это самое адское пламя — но в каждой параллели оно было свое, особенное.       …А за дверью была уже другая — до боли знакомая, старая, с покореженным дверным звонком. Он был здесь пару дней назад и все хотел сменить этот чертов замок, да руки не доходили.       Только вот сейчас была далеко не зима, и верхушки деревьев опаляла огненным скрипучая и колючая, пряная осень. Послышался скрип качелей в соседнем дворе, детский радостный смех, Фэш поежился и продолжил дырявить тупым взглядом старую закрытую дверь.       Над головой наконец прогрохотало тоскливо, и по голове удалили первые ледяные капли, продырявив кожу мурашками, точно острые стальные иглы. Фэш поднял взгляд к пепельным небесам, сделал глубокий вдох, точно перед прыжком на глубину, и потянулся к дверной ручке.       Пальцы коснулись ее в очередной раз, и в очередной раз Фэшиар Драгоций смотрел, как дверь распахивается.       Только вот в первый раз он распахивал ее сам. И знал — даже если Василисы Огневой не будет в этой чертовой обшарпанной квартире, они еще не раз встретятся.       Адское пламя, что он держал на ладонях, не давало соврать, как и что-то внутри, дикое, хтоническое, первородное, шипяще нашептывало эту простую словесную конструкцию.       Они еще не раз встретятся.       А тихое, скользящее шелком меж зубов, сладкое и нежное, пряное и острое «Лисенок» еще не раз слетит с его губ.       И не просто так — а потому что суждено.       Всегда.       Вместе.