Адская дилогия

— А назовем… А пока никак не назовем! История ведь еще не закончилась, правда? Еще никаких «долго и счастливо». Ты какие истории любишь, Лисенок? — послышался звон посуды — Инга, видимо, вытирала помытые тарелки. — Розово-сопливые или грустные, которые все равно заканчиваются хорошо? — Я люблю те, которые не заканчиваются. (с)Инга Рознева и Василиса Огнева

      Фэш схватил ее, стиснул, сжал до самых кварков, выдрал из руки ядовитое лезвие, заглянул в глаза. Родион остановил время для Астрагора Драгоция, как дух замка, а, казалось, ее собственное.       Фэш принялся читать знакомые строки.       Василиса опомнилась. Горючая ярость завяла.       Дикая хтоническая вязь проклятия против всего рода Драгоциев, причинивших столько боли и проблем роду Огневых, оседала на языке приторно-сладкой патокой, и Василиса сумасшедше улыбалась. Магия сплетала их с Фэшем пальцы, подсвечивала кожу золотом, а шестнадцатилетняя девчонка с рдяными волосами и горьким нравом держалась за последнюю соломинку, как утопающая. Фэшиар Драгоций казался надежным утесом, скалой, а не соломинкой.       Он не сводил светлых холодных глаз с ее лица, не отпускал ее ладони, кровь смешивалась с багряной магией, и Василиса, едва закончились слова, знала, что теперь делать.       Она посмотрела прямиком на бледного замершего Векту, перевела взгляд на сидевшего у края Рока Драгоция, опустившего траурно плечи, на остро улыбавшегося Родиона Хардиуса.       Все из ничего и ничего из всего.       Что будет, если наложить стопку листов пергамента один на другой и смять в комок?       Они станут единым целым.

* * *

      — Знаете, лорд Драгоций, вы ведь так хотели избежать смерти. Ну, вы своего добились, — улыбка горчила на языке, глаза резал ослепительный белый свет. Она так и не нашла ответ к загадке этого места, а листать журналы до последних страниц маленькая Василиса Огнева теперь боялась. — Она за вами не пришла, но пришла я.       Василиса поднялась с белесого пола, посмотрела не чернильные голые ступни, прищурилась, улыбнулась. Хорошо.       К белоснежному примешивалось багряно-алое. Астрагор Драгоций смотрел на нее нечитаемым взглядом антрацитовых глаз, а затем усмехнулся.       — Да, теперь я думаю, что вы ее страшнее, леди Огнева.

* * *

      Василиса молча сидела на краю, руки, которыми она цеплялась за рваные края бездны, дрожали.       — Почему ты не остановил время для нее, как для Драгоция?..       Родион стоял рядом, сложив острые руки на груди. Отросшие рыжие волосы выбивались из идеальной укладки, и впервые он не улыбался.       Под ногами таяла чернильная пустота. Где-то среди нее потерялось огненно-золотое солнце.       Теперь Василиса знала, как оно выглядит по-настоящему, не в проекциях.       Весна пришла, и заменить ее Лиссой Сияющей не удалось.       — Потому что в бездне мне это не подвластно.       — Ты же чертово блядское время, Родион, — нервно прорычала Василиса, прикрыв глаза. Ногти ободрались, подломились об острый каменный выступ.       — Я лишь координата. Переменная. Как и ты. Настоящее время там, — и кивнул в сторону зияющей черной дыры. — К тому же, кому-то точно было суждено умереть в эту ночь от рук Гарри. Хорошо, что это не ты.       — Хорошо? — не выдержав, взвизгнула Василиса. — Да лучше бы это была-       — Не говори того, о чем пожалеешь, — прервал ее Родион. — Мне тоже жаль. Она не заслуживала такой участи. Но спорить с судьбой — так же бессмысленно, как пытаться играть со смертью.       — Я не могу, — Василиса рвано вздохнула, ее голос отразился от каменных стен и потонул в кроваво-алой дымке. — Марта, отец, мама, Маар… сколько еще жертв будет из-за меня?       — В таких случаях математика бесполезна. Жертвы неизбежны. Но умирать, правнучка, — не выход. Она всегда делала все для того, чтобы ты жила.       Василиса вздрогнула. Поежилась. Было ослепительно холодно и больно.       Родион молча подошел и сел рядом, приобняв ее за плечи.

* * *

      — Почему война между ангелами и демонами?       — Все до банального просто, — Астрагор кроваво улыбнулся. — Мне необходимо было убрать вас прочь из Преисподней, чтобы начать ведение своей политики. И мне это удалось.       — Не слишком ли расточительно? — Василиса фыркнула. Прикусила губу, швырнула огненный пульсар рядом с макушкой седовласого мальчишки. Тот отклонился от пустоты и взмыл выше. — Гораздо проще было бы меня убить.       — Ну что вы, леди Огнева, — Астрагор вновь улыбнулся. Попытался пошевелить скованными руками, поморщился. — Зачем убивать того, кого буквально создал?       Василиса замерла криво спиной к ангелу.       — Ч-что?       — Антихрист рано или поздно пришел бы в этот мир, это неизбежно. Куда легче быть к этому готовым и знать, чего ожидать: поспособствовать его зачатию, отправив в Ад парочку юных ангелов, что непременно найдут общий язык с юными лордами и леди в Кровавом замке. Это необязательно были бы мисс Сияющая и лорд Огнев, но случилось так, как случилось. Я лично поспособствовал вашей отправке, леди, на Землю, внушил эту идею вашей матери. Я спланировал всю вашу жизнь вплоть до нашей первой встречи. Не учел только ваших отношений с Фэшиаром и вашего мерзейшего характера.       — Сочту за комплимент, — отмерла Василиса и повернулась лицом к Драгоцию. — А у вас осталось меньше минуты до расщепления.       — Наконец-то, — лорд ухмыльнулся и закатил глаза. — Вы, леди Огнева, ужасно утомительны!

* * *

      Василиса брела по пустынным улочкам Пандемониума, то и дело оглядываясь. Город постепенно наполнялся жизнью, а сквозь шпили башен и черепичные крыши поместий проглядывали обыкновенные сталинки. Вот по улице проехал на машине спешащий на работу мужчина, проехал сквозь Огневу и ничего не заметил. Василиса усмехнулась. Волосы пошевелились от легкого ветерка.       Над планетой Земля поднимался золотистый шар. Рассветало.       Нежные акварельные тона рисовали неосторожные пятна на стенах разношерстных зданий, точно детская раскраска.       Огромный небоскреб из стекла и металла вбирал в себя все пастельные оттенки доброго утра и передавал привет из бывшего Рая.       Вдруг Василиса умудрилась врезаться в кого-то — демонесса. Так посмотрела на нее удивленно яркими зелеными глазами, длинные черные волосы были сложены в легкую растрепанную косу.       — Леди Огнева?.. — растерянно произнесла та, прикусила пухлые губы. К груди она прижимала стопку каких-то потрепанных книг. — А у нас в честь окончания режима «ЧС» ревизия в городской библиотеке, — вдруг улыбнулась та. — Пересортировываем. Ну, я там работаю, вы, наверное, не помните, но я вам рассказывала.       Перед глазами замелькали далекие воспоминания, точно соль на губах. Василиса действительно поняла, что плачет.       — Помоги мне, — вдруг повторила она фразу из далекого прошлого.       А Сольвейг Паркер солнечно улыбнулась и сверкнула чуть раскосыми зелеными глазами.

* * *

      — Нет! Нет! Я не хочу! — вопил лорд Драгоций, пока Василиса с кривоватой ухмылкой наблюдала, как рассыпается его детское тело в алую пыль. Векту истлел еще в Расколотом замке.       — Ну что вы, лорд Драгоций. Тело — это всего лишь оболочка, — Василиса кровожадно и как-то горько усмехнулась. — А смерть вам к лицу.

* * *

      — Я знала, что так и будет! — радостно воскликнула Сольвейг, едва не уронив белоснежную фарфоровую чашку. — Ну, еще тогда. Между вами царила такая химия…       — А еще прикладная математика и биология, — поддакнула Захарра, рассмеявшись. — Биология — в особенности.       Василиса смотрела на этот девичий кружок по интересам и чувствовала, как оттаивает. В соседней комнате спала Николь, а рядом с ней — юный лорд Розерман, читавший какую-то книжку. В ногах терся Цера, периодически рыча на говорливых демонесс, а ладони согревал отвар из малины, шиповника и ромашки — для успокоения нервов и души, как сказала леди Неккер, ласково улыбнувшись.       За окном занималась заря, Василиса перевела взгляд на часовой механизм — восемнадцать-тридцать-четыре. Она словно бы заново училась жить.       И это были ее первые шаги.       — Через полчаса придет Инга, ну, моя подруга.       — Кстати, а как она отыщет Призрачный замок? Тут теперь столько всего… — с интересом вопросила Маришка, оторвавшись от трактата по зельям.       — Кто ищет, тот всегда найдет, — Василиса коротко улыбнулась. Внутри царила пустота. — Особенно если знает, что искать, и очень хочет это найти.       Через полчаса, действительно, заслышались шаги в отдалении, и в покои Повелительницы Преисподней ворвался аромат свежести, а следом за ним настороженный лорд Драгоций и злая Инга Рознева.       — Ты только представь! — воскликнула она.       — Что опять натворил? — произнесла Василиса, облокотившись на край стола.       — Василиса, он хочет купить мотоцикл! — возмущенно ответила Инга, аккуратно вешая пальто на спинку резного деревянного стула и стискивая ее из-за всех сил. — Человеку почти двадцать четыре года, а он! Хочет себе игрушечную железку.       — А в чем проблема? — удивился Фэшиар, так и оставшись стоять на пороге.       — Что такое мотоцикл? — спросила Мари, нахмурившись.       — Так ведь ладно бы машину! — Инга всплеснула руками, усаживаясь на несчастный стул. — На кой черт нам мотоцикл?       — А почему, — осторожно начала Василиса, отпивая из чашки терпкую кисловатую горячую жидкость. — Нельзя и то, и то?       — У нас нет стольких денег, — Инга покачала головой, оправила чуть помявшуюся за день белую рубашку, вдруг улыбнулась: — А у тебя здесь симпатично.       — А повременить никак?       — Я пытаюсь его убедить, что нет никакой необходимости в спешке, — Инга тяжело вздохнула, а Захарра заботливо подлила ей в кружку дымящегося чая. Воздух наполнился терпким и пряным ароматом ягод и трав. Василиса, прикрыв глаза, вдохнула его полной грудью.       Фэш подошел со спины и просто положил свои ладони ей на плечи, внушая уверенность в то, что все будет хорошо. Она знала — он подолгу оставался болтать с Родионом Хардиусом, ведь, так как по магии он теперь был частично Огневым, доступ к Расколотому замку был ему открыт.       Василиса никогда не узнавала и не расспрашивала о содержании этих бесед, но Фэш приходил уставший, серьезный, все чаще зарывался в книги и словно… что-то скрывал от нее.       Но в такие моменты, как сейчас… Он был рядом. Всегда он был рядом. Василиса свесила назад голову и прижалась затылком к чужому животу, скрытому тканью черной плотной рубашки.       — Убедишь, — уверенно произнесла она. — Еще пара сносных доводов, и Лешка согласится. Всегда с тобой соглашается.       — Так-то да. Но какие же эти мужчины все еще дети! — воскликнула Рознева.       — Да мы все еще дети, — донеслось сверху. По голосу слышалось, что Фэш слегка улыбался, а по интонациям Василиса угадала — горько. — Только вот нам всем рано повзрослеть пришлось.

* * *

      Василиса оглянулась еще раз на хлипкий ржавый заборчик за спиной, поежилась, не зная, чего ожидать. Она не была здесь с того самого дня. Под ногами все также пробивалась редкая полуживая трава, сухая земля, случайно попавшая на узкие асфальтированные дорожки, надсадно скрипела и ершилась под ногами.       На абрикосовых деревьях расцветали мелкие белые и розовые цветки, если прислушаться, от них едва уловимо пахло нежной сладостью, и Огнева вдыхала этот аромат полной грудью, кутаясь в холодную для нынешней погоды джинсовку.       Натянула горловину свитера повыше.       Вишневые волосы мешались, прядки периодически мелькали перед глазами, Василиса сдувала их, сдувала. Тяжесть рюкзака неприятно оттягивала плечи, а лопата в одной из рук со скрипом волочилась по мелкому гравию дамокловым мечом.       На сердце было тоскливо.       Наконец показался нужный участок — и Василиса побрела среди плит, наконец натолкнувшись на ту самую, из белого мрамора, с аккуратной окантовкой.       Василиса осторожно провела самыми кончиками пальцев по до боли родным буквам, прикусила губу — та была соленой от слез. С могильного камня на нее с нежной улыбкой взирала Марта Охристая.       Она была вечная.       На самой могиле росли мелкие редкие сорняки, и Василиса, сбросив рюкзак с усталых плеч, наконец настойчиво взялась за дело.       Лешка и Инга, конечно, когда заезжали к своим, прибирались и здесь, но последний год выдался столь суматошным, что некогда было. Василиса выдохнула воздух со свистом сквозь сжатые зубы, продолжая осторожно перекапывать верхний слой земли. Картинка перед глазами то и дело размывалась — непрошенные слезы, горечь, усталость, невообразимая боль сливались воедино.       Она всех их потеряла, каждого. Но к Марте в гости Огнева хотя бы могла прийти.       Василиса надломлено улыбнулась и полила сухую землю с закопанными семенами водой из пластиковой бутылки. Протерла мягкой тряпкой надгробие и наконец достала из рюкзака обычный целлофановый прозрачный пакет, наполненный обыкновенными квадратиками горького шоколада в золотистой обертке, что так любила Марта.       Перед уходом она еще раз обернулась на белоснежного улыбающегося ангела.       — Я люблю тебя, дорогая, — сипло прошептала Василиса. — Надеюсь, в какой бы системе координат ты не находилась, у тебя там есть возможность все также подбирать бездомных котят и выхаживать их. Ну и, конечно, твой любимый облепиховый чай.       Василиса медленно отвернулась.       Через месяц или два сквозь почву прорастут солнечные желтые лютики — и у Марты Охристой всегда перед глазами будет цвет, поднимающий настроение.       Цвет одуванчиков, Василисиных первых сбитых коленок, мягкого летнего солнца, апельсинового сока, который тетя любила пить на завтрак, терпкого меда, который клала Василиса в больничный чай, счастья.       Где бы она ни находилась.

* * *

      Родион Хардиус расстроенно смотрел, как Николь в компании Норта настойчиво сметали пыльные осколки, выбрасывая мусор в провалы оконных глазниц.       Рядом Василиса настойчиво отмывала каменные плиты от пятен, о происхождении которых даже думать не хотелось.       От влажности завивались волосы.       — Но… — бывший лорд Огнев растеряно смотрел на эту дружную картину. — Это же все память.       Появился Фэш, держащий в руках охапку огромных и пыльных портретов в деревянных резных рамах.       — В дальней комнате были, — пояснил Огнев-Драгоций.       — Знаешь, прадедушка, — протянула Василиса, оторвавшись от работы. — Иногда держаться за воспоминания об умерших — лишь во вред.       И улыбнулась.

* * *

      Василиса настойчивей прижалась к Фэшу, закутавшись в одеяло. Стремительно приближалась морозная зима, кое-где грязь и подгнившие опавшие листья уже покрывались инеем, Николь все реже выбегала в компании Джейкоба и Церы носиться по полному опавших листьев Пандемониуму, который сад.       Все чаще она грустила, объясняя это тем, что природа увядает и ей станет скучно. Василиса успокаивала ее тем, что скучно не будет точно.       У Огневой-старшей не так давно догорел двадцать четвертый год ее жизни.       Фэшу было в несколько раз больше, правда. Но для Василисы он так и оставался преданным колким мальчишкой, каковой жил и в его, и в ее воспоминаниях.       Она выдохнула в чужую горячую грудь и прижалась к ней острой скулой.       Пальцы настойчиво вцепились в чужую талию, под которой чувствовались напряженные мышцы.       Наступала холодная, мертвенно-бледная зима, но теперь у Василисы было кому ее согреть.

* * *

      Лешка ей улыбнулся радостно, приторно-карамельно, точно в первый раз, и Василиса вдруг неожиданно улыбнулась в ответ. Он сидел в их любимой кофейне, а рядом листала какой-то яркий журнал Мари, поддевая страницы длинными острыми ноготками.       — Я заказал твой любимый раф.       — Отлично, — отозвалась Василиса, ныряя ладонью в сумку. Пальцы подцепили необходимые документы, и она протянула связку белоснежных бумаг Лешке.       — Мотоцикл?.. — удивленно пробормотал он. — Спасибо, Василиска!       И, подорвавшись на кресле, порывисто обнял ее. Василисе стало тепло, как никогда, будто внутри нее пузырится золотистый лимонад и его пузырьки щекочут внутреннюю сторону живота и горло, отчего хочется смеяться. Пальцы обхватили холодные плечи друга, и Огнева-Драгоций осторожно уместила голову ему на плечо.       — С днем рождения, Лешка, — и вдруг хотелось плакать. Ведь у Алексея Рознева уже подрастала трехлетняя малышка, лицом столь похожая на мать, а характером — на отца. Марта Рознева была ходячим ураганом, зато очень любила животных.       Чем очень напоминала Василисе теску.       — Ну что ты, рыжая, — хмыкнул Рознев своей уже давным-давно не рыжей, да еще и с мороком, скрывающим цвет кожи, подруге. И вдруг щелкнул ее по носу, как в детстве, когда Василиса подолгу дулась.       Огнева расхохоталась.       — За мной через полчасика заглянет Ярис, — Маришка улыбнулась. — А за тобой, Василиса, напоминаю, Фэш. У вас сегодня праздничный ужин.       — А в честь чего? — удивился Лешка.       — А в честь того, что нам вообще удастся вместе поужинать, — Василиса закатила глаза. — У него преподавательские дела в двух Академиях, у меня обучение Николь и правление… Мы даже ночью не всегда видимся, потому что он допоздна задерживается в общежитии с горой документов, а я встаю рано ради той же самой горы документов!       — Ну тогда, — Лешка хмыкнул. — Удачно вам отпраздновать.       Василиса вновь улыбнулась.

* * *

      Родион ухмыльнулся при виде Василисы, рванувшей в библиотеку.       — Какая решительная, — едко прокомментировал он. — Долго готовилась?..       — Почти чертовых три года, — прошипела змеей в ответ Василиса, торопливо листая очередной трактат. Она даже знала на какой полке, во сне она сотню раз проводила самыми кончиками пальцев по шершавому корешку древней книги, щелкала металлической витиеватой застежкой.       На пальцах оседала багряно-алая временная пыль, подсвечивая все вокруг этим зловещим цветом.       — А как же семья твоя?       — А я иду за своей семьей, — Василиса криво улыбнулась. — Давно пора было. А Фэш… Фэш справится. В конце концов, у него есть Николь.       — А у Николь есть Фэш, да? — Родион Хардиус надрывно расхохотался, утирая выступившие слезы с глаз. — Интересно ты придумала, а главное, складно как.       Василиса наконец добралась до необходимого, ощупала кожаную обложку, стремительно щелкнула застежкой, распахнула, пролистала чуть мятые сухие страницы, наконец добравшись до заветных чернильных рукописных строчек.       — Вот оно.       — И даже не предупредишь никого?       — Постыдились бы, лорд, — хмыкнула Василиса, подняв взгляд на сидевшего на столе Родиона. — Я же знаю, что это наверняка уже сделали вы.

* * *

      Николь смотрела на нее доверительно, и ее светлые волосы подсвечивало белое ничего. Глаза на фоне девственной снежной белизны, напротив, казались почти черными, а серьезный взгляд завораживал.       — Опять бросаешь меня? — голос ее с возрастом окреп, перестал быть таким тонким и звонким, но оставался все таким же мелодичным и журчащим, как и его носительница. Николь к своим пятнадцати годам уже была выше самой Василисы, белоснежная, нежная, но острая, юная леди Огнева обещала стать настоящей красавицей.       Она становилась все больше и больше похожа на цветок, прекрасный ландыш.       Именно так пахло от Фэша, когда они впервые поцеловались.       Василиса еще раз заглянула в эти серьезные серебристо-ртутные глаза напротив.       — Я не бросаю, — мягко произнесла она. — Все равно в Призрачном замке слишком скучно для меня, — Василиса улыбнулась. — Но я завершу некоторые дела и вернусь, обещаю.       — А потом пропадешь вновь, — обиженно бросила Николь.       Василиса полоснула по ладони сестры острым кинжалом.       — Обещаю задержаться подольше.       И магия заструилась сквозь из переплетенные пальцы, кроваво-алая, почти золотистая на фоне ослепительной режущей глаза белизны. Василиса почувствовала, как из сердца вынимают что-то очень тяжелое, громоздкое, горькое и на вкус напоминавшее море.       Или багряную соленую кровь.       Магия, текущая по ее венам, лилась вместе с кровью, примешиваясь к чужой в ладонях Николь, та настойчиво и напевно повторяла за Василисой слова древнего, как мир ритуала, чьи переливы ввинчивались в душу и застревали там навсегда.       Полынная горечь туманила голову, и в диком танце слов юной Огневой чудилось что-то острое, горделивое, мощное.       Василиса шептала-шептала-шептала, чувствуя, наконец, как тяжелая темная демоническая магия отпускает ее, оплетая хрупкие плечи Николь. Проникая в ее кровь, в ее сердце, в ее душу и — застревая там навсегда.       Николь распахнула свои огромные серебристо-ртутные глаза, на дне которых словно бы полыхало то самое адское пламя, столь знакомое Василисе. Она продолжала шептать остаточные строки, крепко сжимая ладони сестры, переплетая пальцы.       Вот они, такие разные, такие сильные, единые в своем стремлении — чтобы у всех все наконец было хорошо.       Белоснежное ничего озарила багряно-рдяная вспышка, полыхнув тем самым адским пламенем и окрасив все вокруг в его неспокойный цвет.       Василиса наконец отпустила руку Николь, и алая кровь, закапавшая с их ладоней, растворилась на кровавом фоне вокруг.       — И теперь тут всегда будет так?       — А черт его знает, — хмыкнула Василиса.       — Черт как раз и знает, — разумно подметила Николь.       Василиса в последний раз взглянула на свою тонкую аккуратную сестру, обещавшую вырасти потрясающей демонессой. Серебристые глаза остро сверкали на багряном фоне вокруг, и волосы белоснежные волосы тонули в этом цвете, гордом, неспокойном, ослепительном.       Василиса до рези в глазах посмотрела на пустоту напротив.       «Дейла Огнева».       И перед ней предстала до боли знакомая резная дверь из черного дерева, за раскаленную ручку которой Василиса тут же схватилась. Она обязательно ее найдет, отыщет в любой точке этого временного промежутка и вернет туда, где ей следовало оказаться с самого начала.       Домой. В Преисподнюю.       Ее белоснежные пальцы потянули дверную ручку. Демоническая магия ее наконец покинула, а вместе с ней исчезли и кроваво-красные локоны, цвет которых не могла изменить ни одна краска, и чернильный цвет кожи, и неестественно синие глаза.       А в Аду наступало время правления новой Повелительницы.       И из Николь Огневой она выйдет самой лучшей.       Пусть и без адского пламени. Но с кем-то — вместе.