Мой ласковый и нежный...Железный Бык

Атааши медленно приходила в себя: голова гудела, дышать было трудно, а левое плечо пульсировало. Девушка с трудом открыла глаза и прислушалась. Было темно и тихо. Правой рукой она нашарила рядом молот, а спиной упиралась в булыжники. Вспомнив о припарках, ободранными пальцами Бэт потрогала пояс: из восьми пузырьков уцелело только два. Поморщившись, берсерк правой рукой потрогала левое плечо и охнула – торчали какие-то два штыря. При более детальном ощупывании стало ясно - стрелы. Пробежавшись пальцами ближе к доспехам и обратно, Атааши переломила древко одной стрелы и вскрикнула, часто дыша, она взялась за вторую. Несколько раз глубоко, насколько это было возможно, вдохнула и выдохнула, пытаясь немного успокоиться, она с криком отломила второе древко. Слёзы градом покатились по щекам. Всё-таки ночные набеги на библиотеку не прошли даром, и она хотя бы примерно знала, что нужно делать. Одну припарку она выпила, а вторую вылила на остатки стрел и силы оставили её вновь. Девушка очнулась от сладковато-тошнотворного запаха и глухого похрюкивания, где-то близко кто-то царапал камень когтями. Маленькие лучики солнца просачивались через небольшие трещины завала. Бэт открыла глаза и осмотрелась: оказывается, часть разбитой постройки накрыла её вместе с воинами так, что образовала своеобразный огромный саркофаг над ними. Кусок башни врезался в пески под своей тяжестью с такой силой, что вкопался в него, ни входа, ни выхода не было. Берсерк пошевелилась и попыталась перевернуться на живот, что получилось не сразу. Приступ кашля заставил скорчиться от боли, во рту появился солоноватый привкус крови. Кое-как помогая себе молотом, ей удалось встать в полный рост. Она заметила, что с ней вместе под обломками оказалось семь человек, но они были мертвы, тела уже раздулись и от них начало смердеть. Она всё-таки поборола приступ тошноты и заставила себя осмотреть каждое тело. Трое были из Инквизиции, остальные - Стражи. Бэт покопалась в пожитках каждого: ни припарок, ни бинтов, только у одного огниво. — Простите меня! — с этими словами воительница закрыла глаза последнему воину, что пошёл с ней. Снова послышался царапающий звук и пыхтение, у девушки по коже побежали мурашки. Раздался шелест песка, какая-то тварь рыла под обломки, почуяв запах разлагающихся тел. Под ногами начал осыпаться песок, Атааши быстро отошла от тела воина. Медленно погружаясь в мириад песчинок, труп солдата соскальзывал куда-то вниз. Всё быстрее и быстрее. Девушка занесла молот. Открылся тёмный зев ямы в песке, раздались чавкающие звуки и утробное рычание, а потом вылезло нечто. Тонкая морда, как у муравьеда, торчащие зубы, гибкое чешуйчатое тело. Не дожидаясь, когда тварь появится вся — Атааши опустила молот на уродливую голову, а затем ещё и ещё раз, пока чудовище не всхрапнуло и не затихло. Воительница прислушалась — тишина. Девушка спихнула причудливое тело обратно в яму, морщась от боли, отправилась туда же.

***

За несколько дней после битвы стервятники постарались на славу! Какие-то птицы, похожие на ворон выклёвывали глаза или подбирали внутренности распотрошённых трупов более сильными коллегами. По мере того, как тела павших начинали портиться под жарким дневным солнцем, тем становились ещё желаннее для обитателей пустыни, которые любят полакомиться мертвечинкой. Возле сияющей на солнце янтарной гробницы образовалась тёмная нора в песке. Туда с любопытством заглядывала лопоухая, острая мордочка лисицы фенека. Вдруг, зверёк отпрянул и убежал, а из норы показалась, отфыркиваясь, вся в пыли и в запекшейся крови Атааши. Со стоном и хрипами она наконец-то вылезла на поверхность. Полежав некоторое время, девушка огляделась: солнце было высоко, странные создания пожирали, разлагающиеся тела, не обращая на неё никакого внимания. Ещё бы — это был их пир и еды хватит на всех. Бэт закашлялась и изо рта опять потекла кровь. — Только не сейчас! Ты должна идти, если не хочешь проснуться у какой-нибудь твари в желудке! Давай же! Ещё не известно, кто взял верх при Адаманте! Чем быстрее ты отсюда свалишь, тем лучше! — уговаривала она себя. После нескольких попыток берсерк, пошатываясь, встала и волоча молот, побрела через поле боя. Она прошла совсем немного, как справа от себя услышала всхрап лошади и гортанное похихикивание. Всего в нескольких метрах гиеноподобные существа окружили ферелденского скакуна. Благородное животное лягалось задними и отбрыкивалось передними ногами. Присмотревшись, девушка поняла, почему лошадка не убежала – поводья запутались за сломанное осадное орудие. — Эй, вы! Сучье племя! — слабо выкрикнула Атааши, — сюда! Этого оказалось достаточно, чтоб твари обратили внимание на неё. Хищники с издевательским хохотом и рычанием направились на берсерка. «Господи, Создатель, или кто Ты там! Помоги!» — мысленно взмолилась девушка, взяв молот удобнее. С двумя гиенами поменьше она расправилась быстро, но силы таяли. Это почувствовал вожак: он прыгнул, опрокинув Атааши на горячий песок. Жертва отпихивала лязгающую клыками морду от своего лица рукоятью молота, но острые зубы неумолимо приближались, а из пасти пахнуло разложением. В этот момент Бэт сжала левую руку в кулак и сунула в разинутую пасть, запихивая дальше и дальше в глотку. Адская боль пробежала по плечу, перед глазами поплыло, гиена пыталась вздохнуть, но тщетно. Наконец, падальщик ещё раз дёрнул всем телом, вызывая нестерпимую боль в руке, что-то приятно-тёплое побежало по предплечью, тварь затихла. Некоторое время Атааши не двигалась, а потом кое-как выбралась из под тяжёлого вонючего тела. Встать на ноги было подвигом, поэтому девушка поползла к лошади. Раны на плече вновь открылись, оставляя за воительницей слабый кровавый след. Кобыла нервно переступала с ноги на ногу, качала головой, прядая ушами и всхрапывая. — Ты моя хорошая! Давно здесь? — ласково заговорила берсерк с животным, когда оказалась совсем близко. Ласка и спокойствие в голосе девушки оказали положительное воздействие на перепуганное создание. Атааши собралась с силами и подползла совсем близко, лошадь косила своим карим глазом и обнюхала её. — Хорошая девочка! — Бэт погладила наклонившуюся бархатную морду вороной кобылы и распутала поводья. Затем цепляясь за стремена и всевозможные ремешки, воительница поднялась на ноги. Постояв, уткнувшись лицом в тёплый бок, а затем с вскриком боли она всё-таки затащила себя в седло. — Давай! Навоевались! Домой! — потрепав холку, Атааши направила свою спасительницу в ближайший лагерь Инквизиции.