Я просто полюбил дождь...

      Если Хичоль что-то хочет — он может всё. Вот и сейчас, стоит будильнику начать вибрацию, как мужчина тут же отключает его.       Хичоль бесшумно, как лиса, крадётся к двери, за которой ночуют Хангён и Чжоу, и прислушивается. Абсолютная тишина.       «Что ж, пока есть время, нужно решительно действовать», — и Хи, накинув капюшон халата, прижимается к стене и принимается отступать короткими перебежками, напоминающими стиль ниндзя. Без позёрства тот не может.       Прямо в халате и тапках он выходит в магазин. Хичоль — личность своеобразная, поэтому косые взгляды окружающих он даже не замечает.       Район, в котором мужчина живёт, престижный, и магазины соответствуют уровню проживающих. Даже простое молоко здесь гораздо дороже, чем само понятие «нормальная» стоимость молока, словно его доили с небесного единорога прямо в золотые пачки. Однако сегодня Хи нужно не только молоко.       Хичоль заворачивает в ресторан. Простого человека в халате сюда бы и не пропустили, но Хичоль и не является простым смертным, и халат его стоит не меньше чем полмашины.       — Добро пожаловать, Хичоль-ши. Вам как всегда?! — учтиво интересуется рыжеволосая администратор.       — Ёу, Санни! — Хи строит милейшее личико. — Сегодня мне нужно кое-что особенное и на вынос.       — Конечно! Что будете заказывать?       — Три завтрака и похмельный супчик. И так как это для особенных людей, которых я не хочу пугать своим достатком, нужно приготовить всё так, словно это самая дешманская еда, приготовленная рабочими руками трудяг, которые познали все горести жестокой жизни! М?!       Санни улыбается, ловко сдерживая веселье. Она умело показывает свой рабочий профессионализм, хотя Хичоль уверен, что девушка порою не прочь похихикать. Но недалеко стоящий начальник явно не располагает к этому.       — Это легко, — произносит, подмигивая. — У нас как раз есть вчерашний рис и подходящие к сроку водоросли!       — Превосходно! — Конечно же, Хичоль знает, что все продукты в ресторане наисвежайшие и лучшего качества. Однако ему нравится, как Санни умело понимает, чего хочет клиент. — За пятнадцать минут управитесь?       — Плюс-минус две минуты.       Хи показывает знак «ок» и выходит. Остаётся прикупить самые мелочи и разработать стратегию поведения.       Вчера, после ухода Ынхёка, Хичоль быстро взял дело в свои руки. Хангён начал запивать проигрыш алкоголем, и Хи всячески этому помогал и способствовал. Поэтому спустя немного времени ВинныйКю и Мин были отправлены домой. Когда Чоля уже размышлял, под каким предлогом ему разделить Ханни с Чжоу, как последний неожиданно выбил его из колеи раздумий своим прямым вопросом:       — Что будет делать Ынхёк, когда останется наедине с Донхэ?! — при этом парень так лукаво смотрел на него, что Хи был уверен: любая ложь с его стороны тут же будет разоблачена.       И как только догадался?! Может, слышал, как он звонил в банк-онлайн? Хотя Хичоль был предусмотрителен и вёл себя осторожно.       — Ну, трудно сказать наверняка. Думаю, ничего.       — Тогда зачем ему это?! Даже если ты его попросил… Донхэ и так собирался уходить.       — Без понятия. — Хичоль начал сердиться. Этот Чжоу оказался не таким простым, каким старательно прикидывался. — У нашей дружбы есть негласное правило: мы не лезем друг другу в души без необходимости.       — Вот как. — Ми налил себе текилы. — Тогда что собираешься делать ты?! Я имею в виду, что собираешься делать ты относительно нашего Ханни?       — Окружу его вниманием и любовью, доволен?! — вызывающе рявкнул Хи.       — Более чем. — И Чжоу, жестом показав, что пьёт за него, хлопнул стопку.       Вот так, словно с барского плеча красноволосого засранца, они и оказались в квартире Хичоля. «Это раздражает, конечно, ну да ничего. Главное заполучить расположение Ханни!» — думает Хи по пути домой.       Гости еще спят. Поэтому у Хичоля достаточно времени, чтобы выложить еду и запихать поглубже в мусор контейнеры с брендом ресторана, предусмотрительно накрыв их сверху пакетом. Так же он проходит по гостиной, собирая брендовые вещи, антиквариат и другие предметы роскоши, складывая те в комод из красного дерева, который сам по себе кричит о собственной дороговизне одним лишь своим цветом.       Зачем Хичоль пытается скрыть свой достаток и казаться более скромным и простым, он и сам не знает. Просто некое чувство, интуиция подсказывают ему так поступить. Возможно, ему хочется в этот раз что-то изменить в отношениях. Начать всё по-другому, не так, как всегда. Не стоить думать, что у Хи никогда не было настоящего чувства. Он любит каждую свою пассию, дарит им внимание, заботу, подарки… Вот, собственно, подарков от него ждут больше всего. Хичоль упрямо убеждает себя, что и его тоже любят, но всегда наступает тот самый момент, когда обманывать себя больше не представляется возможным. Тогда его сердце вмиг становится холодным, и с непоколебимым безразличием мужчина рвёт все отношения. И, чтобы сгладить душевную боль, он тратит деньги на абсолютно не нужные вещи, совершенно не заботясь о том, сколько он выкидывает купюр на ветер после очередного расставания.       — Ты всегда рано встаешь? — В проёме появляется сонный Чжоу. Он широко зевает, даже не прикрывая рот рукой, и по-хозяйски садится за стол.       — Нет.       Хичоль сразу начинает испытывать моральное напряжение. Этот китаец такой же хитрый и скользкий, как и он сам. У людей всегда так: бывает, что человек не нравится тебе только потому, что, глядя на него, ты словно в зеркало смотришься. С Ми именно такой случай.       — Чем собираешься нас кормить? — Гость вытягивает шею, как кошка, пытаясь увидеть, что в кастрюлях и тарелках.       — Похмельный супчик. И традиционный завтрак, — бурчит Чоль.       — Утром купил?       «И как только догадался?»       — Что? — Красноволосый пожимает плечами, будто Хи не понимает очевидного. — У тебя холодильник не включен в розетку. Там явно не хранятся продукты.       Хичоль тут же исправляет ошибку.       — Да и слишком чисто тут для того, кто всё утро «готовил».       Приходится и намусорить для вида. В погоне за своим новым образом Хи даже просыпает соль на столешницу, закидывает в раковину пару абсолютно чистых тарелок и раскидывает по кухне горстку кофейных зерен.       — Позволишь, я взгляну на суп?       Хичоль не хочет, но позволяет. Чжоу по-хозяйски заглядывает в кастрюлю и немного орудует ложкой.       — Отлично, я такой очень люблю. А вот Ханни не ест морковь.       Хи округляет глаза, и взяв из рук Ми ложку, начинает вылавливать из супа оранжевый овощ. Благо её там немного и нашинкована тонкими, но крупными кусочками. Стоит ему выловить последний кружочек, как в кухню входит Хангён. Хичоль еле успевает накрыть выловленную морковь блюдцем.       — Ооо, я вчера так перебрал, — стонет вошедший и осторожно подсаживается к Ми.       Перед только что проснувшимся гостем тут же волшебным образом появляется тарелка с похмельным супчиком. Ханни зачерпывает содержимое ложкой и отправляет в рот дрожащей слабой рукой.       — Ммм, прекрасно. То, что нужно.       Ми молча начинает есть свою порцию, меняя проникновенный взгляд с друга на Хичоля и обратно.       — О! В супе нет моркови? — вдруг спрашивает Хангён.       — Эээ, я не ем морковь, — бросает Чоль первое, что приходит в голову.       — Правда? — Тот несколько удивлён. — Я тоже.       Все замолкают, думая каждый о своём. При этом Чжоу ещё коварно ухмыляется, старательно пряча улыбку за ложкой. Ведь про морковь он пошутил, но каждый выкрутился в пользу другого.

***

POV Донхэ       Статистика? Он сказал статистика? Что за хрень?! За идиота меня держит? Я спускаюсь по лестнице в седьмой кабинет и, если честно, внутри меня полыхает злость. Рука сама тянется ослабить галстук… Счастливый галстук, блин! Может, зашвырнуть его с крыши куда подальше?!       С момента, когда я вчера пришёл в клуб, не покидает странное ощущение, словно моя жизнь целенаправленно превращается в кино. И ох уж эта моя внимательность Шерлока Холмса, я просто не мог этого не заметить. На самом деле от своей внимательности в жизни я больше страдаю, чем выигрываю. Замечаю всё, до самых незначительных и мелких деталей. Не только зрительно, но и на слух, и на ощущения.       Стучусь в кабинет.       — Войдите, — отвечает звонкий голос, и я дёргаю дверь на себя.       — Стажёр?!       Киваю.       — Я Ли Донхэ. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — учтиво кланяюсь.       Внезапно у мужчины звонит телефон.       — Минутку! — Я киваю. — Алло?.. Да, а что?..       Неожиданно он переходит на шёпот с некой долей издёвки:       — Хорошоооо…       Слушая, что ему говорит собеседник, мужчина неоднозначно смотрит на меня. После короткого разговора он вновь становится серьёзен.       — Я Ким Рёук, тоже не последнее лицо в турагентстве. Обращайся ко мне с любыми вопросами! — и мило улыбается.       «Тоже».       Улыбаюсь в ответ. Хотя парень моложе меня и ниже на полголовы, он не отталкивает, а, скорее, располагает к себе. Нужно произвести хорошее впечатление и завербовать этого шпиона.       — Компьютер там, — он машет тонкой рукой в сторону окна, где находится один-единственный незанятый компьютер.       — Пока Со Ра в отпуске, ты будешь закреплён за ним. Только старайся пользоваться всем аккуратно и возвращать на место, она очень педантичная!       «И не крошить на клавиатуру!» — чуть не ляпаю в ответ. Да-да, предупреждён — значит вооружён!       — Не беспокойтесь, аккуратности мне не занимать.       — Что ж, тогда приступай к работе, пароль от компа под столом, — и уходит ксерить толстую пачку документации.       Я сажусь за компьютер и осматриваюсь. Кабинет небольшой, всего на восемь человек. Два окна с жалюзи, которые сейчас собраны по бокам, чтобы в кабинет проникало больше естественного света. Погода без дождя, но всё-таки пасмурная. Столы довольно тесно примыкают друг к другу, однако отделены перегородками.       Стол Со Ры в идеальном порядке. Все документы и бумаги лежат в подставке, в ячейках органайзера аккуратно стоят принадлежности, причём ручки, карандаши, маркеры и остальное находятся чётко в своих ячейках, в то время как за соседским столом, в органайзере, в одной секции имеются и ручки, и карандаши одновременно. Более того, перегородка у смуглого соседа вся переклеена сотнями цветных стикеров с разными пометками и напоминаниями, а у Со Ры нет ни одного. Она действительно выделяется своей привычкой к аккуратности.       Я на всякий случай заглядываю и в ящики, где царит всё тот же идеальный порядок, чтобы запомнить, что и где лежит, дабы избежать замечаний с её стороны в будущем.       Пока компьютер включается, я заглядываю под стол. Действительно, на обратной стороне скотчем аккуратно прилеплена бумажка с паролем. Но что это за кабалистические знаки? Ребус? Розыгрыш для новичка? Я осторожно оглядываюсь на Рёука. Тот с безразличным лицом ксерит свои бумажки.       В детстве я любил разгадывать ребусы, однако это было довольно давно. В них были какие-то «ключи» для правильной разгадки…       Ещё раз заглядываю под стол. Уже лучше! Со второго раза становится понятно, что половина букв заменена на символы или картинки, напоминающие… руны? Так, эта «рыбка» означает «вера», а здесь надо убрать последний слог, тут какой-то ветер с английским… Дышит? Дует? Дуновение се…северного ветра?       Я набираю предполагаемый пароль. С характерной мелодией компьютер входит в систему. Фух! На заставке — фото Пак Им Джана, известного композитора девяностых. Ну, точно! Его знаменитая песня «Дуновение северного ветра» с альбома «Вера», которую исполняла претендентка Мисс Корея, стала самой популярной композицией в девяносто седьмом году*! Однако, эта Со Ра…       — Эй, новенький, — раздаётся сбоку приятный тенор с хрипотцой того самого парня из-за стола со стикерами. — Дай-ка мне планы экскурсий для Новой Зеландии.       — Они где-то здесь? — Я беру отчёты с подставки.       — Должны быть у Со Ры.       Пролистываю бумаги и быстро нахожу нужные. Забавно, что даже документы разложены в алфавитном порядке.       — Держите, — я протягиваю требуемое.       — Не надо так официально. — Парень забирает документ и чешет затылок. — Я Йесон.       — Ли Донхэ. — Мы обмениваемся рукопожатием.       — Уверен, что хочешь работать в этом дурдоме?       Ась? Это он серьёзно сейчас?       — Эээ, нуу, мне нужна работа, — осторожно отвечаю. — А тебе не нравится руководство?       Это отличный шанс разузнать что-то об Ынхёке.       — По правде говоря, мне так неловко работать с тем коротышкой, — он понижает голос и пальцем указывает на Рёука. — Как такой милый на лицо человек может вообще быть начальником?       — Эй, Ким Чонун, тебе, я смотрю, указательный палец не нужен стал? — тут же отзывается милый начальник.       — Слух, как у собаки! — как можно тише добавляет мой сосед, делая вид, что возвращается к работе.       — Ты что-то сказал?       — Нет, Рёук, я просто взял документы!       Улыбаюсь. Весело тут у них.       — А что насчёт генерального директора? Что он за человек? — аккуратно подбираюсь к нужной теме.       — Хм, — он задумывается. — Я не знаю. Ничем не примечателен. Исправно работает, не опаздывает, молча делает своё дело и уходит домой. У нас о нём вообще ничего не говорят.       — Вот как? А я слышал, что он увлекается танцами….       — Что? Танцами? Да он же офисный планктон до мозга костей! Не удивлюсь, если он и спит в своём костюме!       Моё заявление Йесона забавляет. Похоже, на работе об Ынхёке мало что знают. Видимо, тот не особенно дружен с коллегами.       Мы занимаемся каждый своей работой. Мне так вообще почти ничего делать не надо: вся статистика есть в данных компьютера, и её может посмотреть каждый и в любой момент. Но раз она так необходима начальству, то я соберу её в один лист.       От нечего делать решаю немного повозиться и оформить всё красиво. Добавляю график в линейном тренде не только для возрастных категорий, но и по финансовой составляющей. После обеда я обзваниваю с десяток клиентов с опросом отзыва о путешествии, строю прогноз на внесение изменений по трём самым популярным направлениям и составляю предложение об улучшении одного из нерентабельных маршрутов. На всё про всё у меня уходит немногим больше четырёх часов.       Весь рабочий день проходит довольно спокойно. Я выполняю поручения Рёука, иногда перекидываюсь парой слов с Йесоном, в перерывах ношу всем кофе и в общем-то со всем справляюсь хорошо. Наконец Рёук принимает отчёт, что я закончил, и отпускает меня домой, велев перед этим занести статистику Хёк Дже в кабинет.       Я поднимаюсь по лестнице с лёгким волнением и не знаю, как мне стоит поступить: подождать, когда Ынхёк закончит работу, и поехать с ним, чтобы вернуть ему костюм и забрать свою одежду, или поехать домой и принести её потом?       Уже у кабинета я слышу его разговор.       — Нет, Хичоль, я занят. У меня полно работы… Я не могу. И так придётся задержаться допоздна… Да, кстати, спасибо, что помог вчера… Хорошо, на связи. Пока.       Выждаю ещё минуту, чтобы Хёк не подумал, что я слышал его разговор, и стучу.       — Войдите, — довольно бодрым голосом. — А, это ты?       — Я принёс статистику.       — Хорошо, положи на стол. Вон туда, — он указывает на гору бумаг.       Нет, здесь не гора бумаг, здесь горища. И это из-за неё Ынхёку надо задержаться сегодня?       — Как впечатление о первом рабочем дне?       — Разное, — осторожно отвечаю.       — Но в целом оно положительное?       — Я бы сказал — нейтральное.       — Хм, — он откидывается на стуле. — Завтра я дам тебе работу поинтереснее.       — Как скажете. — Учтиво кланяюсь. — Хорошей работы.       Хёк не отвечает, а просто утыкается в бумаги. Вот и весь разговор.       На улице ещё светит солнце. Я стою немного у входа, дышу, осматриваюсь. Люблю запах Сеула. Особенно в его весенне-летний период: ароматы кофе, еды, растительности и горячего асфальта.       Роюсь в карманах. У меня с собой только карточка Ханни, даже ключи свои я вчера взять забыл. Ну, что ж, пойду сниму денег, чтобы доехать до друга и взять запасные ключи.       Иду налево в поисках банкомата. К счастью, в Сеуле их как грибов в лесу, и я быстро нахожу один из них. Без опасений вставляю карту в устройство — я знаю пароли всех карт Ханни благодаря тому, что тот ставит везде один код. Набрав цифры, готовлюсь к выбору операции, но тут же что-то идёт не так. К моему удивлению, банкомат просто зажёвывает карту и советует мне обратиться в отделение банка. Прекрасно! Отличное завершение дня, такое же фееричное, как и его начало! Конец POV Донхэ.

***

POV Ынхёк.       Работы много. В какой-то момент даже думаю, что можно остаться в офисе на ночь, но после решаю, что возьму часть бумаг домой. Не уверен, что смогу спать крепко на жёстком полу.       Когда часы показывают половину десятого, решаю сделать перерыв. Я голоден, причём понимаю это только сейчас. Можно заказать еду в офис, но пицца будет большая для одного, а две порции Чач Джан Мена** мне точно ни к чему. Пожалуй, выпью кофе. Самому орудовать с кофемашиной лень, так что лучше спуститься на первый этаж, там есть автомат.       В здании царит полумрак. Все ушли по домам и, кроме меня, в офисе только охранник — пожилой мужчина, работающий на полставки. Вообще-то в фирме не предусмотрена вакансия охранника, но после кражи шести компьютеров в прошлом году руководство решило пересмотреть свою точку зрения на этот счёт. Ну, а я, в свою очередь, решил, что нам не обязательно нанимать на такую лёгкую работу крепкого мужчину и взял пожилого, нуждающегося в деньгах старика. Доброе дело, так сказать.       Все тело ломит от усталости и перенапряжения из-за вчерашних танцев в клубе. Я немного разминаюсь прямо на лестнице — и чуть не обделываюсь, когда сбоку выскакивает устрашающая тень.       — Донхэ?! Какого черта ты до сих пор здесь? — Я напуган, удивлён и рад одновременно.       — Решил вернуть тебе твой счастливый галстук, — протягивает его мне.       — Очень мило, конечно, но почему именно ночью? — Беру галстук из его рук, отмечая, что обращается Хэ неформально.       — Хотел сделать это как можно скорее.       — А на самом деле?       — А на самом деле у меня нет денег, чтобы добраться до дома, — на одном дыхании выпаливает он, глядя себе под ноги.       Точно, Хичоль же заблокировал кредитку.       — Ну что ж, я подвезу тебя. Только сначала давай выпьем кофе.       Роюсь в карманах в поисках мелочи. Там одиноко звякает всего две монетки.       — Похоже, у меня тоже нет денег, — пожимаю плечами. — Ты умеешь пользоваться кофемашиной?       Следующие полчаса мы проводим в молчании. Донхэ делает нам кофе. Возвращаемся в мой кабинет, и парень терпеливо сидит и дожидается, когда я разберусь с бумагами и отвезу его домой. Вопреки проведенной ночи в одной комнате, когда его терпелка сломалась почти сразу, сейчас он выглядит расслабленным и не бегает в томительном ожидании по кабинету.       Смотрю на часы. Ого! Уже полпервого ночи! А Хэ даже словечка не проронил, чтобы я поторапливался. Выходит, когда необходимо, он может держать себя в руках. Тот сидит ко мне спиной и слушает музыку через те самые кислотные наушники. Должно быть, ему нравится эта песня, так как он временами кивает головой. Что ж, разберу еще пару бумаг — и поедем.       — Всё, Хэ. Всё, что горело огнём, я разобрал. Поехали.       Собираю бумаги для дома и, постучав ими по столу, чтобы стопка была ровной и аккуратной, убираю в портфель.       Хэ не слышит меня. Конечно, он же в наушниках.       Подхожу к нему. Донхэ спит, склонив голову и приоткрыв рот, словно рыба. Я не могу сдержать улыбки, понимая, что тогда он не кивал в такт музыке, а клевал носом, так как хотел спать. Взрослый ребенок.       Чувство дежавю — и вновь сажусь рядом с ним, как в тот день. И сразу становится неловко. Уверен, коснись он меня хоть раз не в бытовой ситуации — и у меня мгновенно встанет. Да что там, ему даже и касаться меня не надо, достаточно просто станцевать, и у меня сорвёт все катушки.       Как давно у меня не было секса? Четыре года или лет пять? А, может, даже и шесть? Если быть точным, то это немногим более шести лет. Последние мои отношения оставили не самые приятные воспоминания, и потом я долго не хотел быть с кем-то. Когда душевные раны затянулись, много работал, и у меня просто не было на это времени. Ну, а после всё как-то не клеилось. Хм, если задуматься, то я даже порнушку ни разу не посмотрел за это время. Единственной моей разрядкой за эти года был тот самый день, когда Донхэ танцевал под моим окном.       Я вновь смотрю на него. Безусловно, парень обладает каким-то невиданным магнетизмом. Даже сейчас, в таком нелепом виде, он манит меня, как маяк заблудшего моряка. Тем временем Хэ во сне облизывает свои тонкие губы. Видя, как его розовый язычок проходится по ним, понимаю, что моё сердцебиение разом участилось. Кажется, даже слышу, как само сердце бьётся.       Осторожно, миллиметр за миллиметром, приближаюсь к его губам. Они совсем рядом. Я уже чувствую его дыхание, а сам, кажется, забываю, как дышать. По телу проходит волна дрожи — и вот я уже так близко, что чувствую, как касаюсь его верхней губы своей. Это настолько лёгкое соприкосновение, словно касание пёрышка. Сейчас, вот сейчас… Давай, Хек Джэ, просто коснись его сладких губ…       — Директор Ли. — Внезапно в кабинет входит охранник.       Еле успеваю отстранится от Донхэ. И почему так не вовремя?       — Всё ещё работаете?       От его голоса Хэ дёргается и просыпается.       — Было много работы, Хе Мин-ши. — Отвечаю словно не своим голосом.       — Вы часто задерживаетесь, но сегодня особенно долго, — старик чешет затылок.       — Мы уже уходим. Пожалуйста, погаси за нами свет и закрой все двери. Пойдём, Хэ, уже поздно.       — Ммм? А, да.       Он поднимается, убирая плеер, и потягивается. Вот обязательно делать это так сексуально? Или у меня в голове что-то поломалось?       Мы прощаемся с охранником и выходим из офиса. На улице уже стемнело, но всё ещё достаточно светло от многочисленных вывесок. Воздух душный и обжигающий. Хэ делает несколько глубоких вздохов, словно это лесной воздух, хотя мне кажется, будто он больше похож на воздух Сахары. Таким и лёгкие можно обжечь, наверное…       — Где твой дом? — спрашиваю, пристёгиваясь.       — Сначала нужно заехать к Ханни, у меня нет ключей.       Называет мне адрес. Далековато. Даже на машине и без пробок ехать туда минут сорок. И потом ещё отвозить Хэ домой и добираться до своего…       Но выбора, собственно, у меня нет. Я привык спать по четыре часа. Ничего страшного не случится, если сегодня я посплю всего два. Конец POV Ынхек.

***

POV Донхэ.       Честно, уже еле соображаю: безумно хочется спать. К тому же начали ныть ноги. Былая травма не исчезла полностью и временами даёт о себе знать. А ещё хочется позвонить Ханни или Чжоу, хочется просто поговорить с кем-то близким, но и мобильник мой благополучно забыт дома. Уже сутки я отрезан от привычного мне мира и нахожусь в чужом, брошенный и забытый всеми. Хотя…       — Почему именно статистика?       — Что? Ты о чём вообще? — кажется, я вырвал Хёкдже из важных раздумий.       — Я о работе.       — И?       — Вот я и спрашиваю: почему именно статистика? У других стажёров были серьёзные задания.       — Твое задание тоже было очень важным, — заявляет твёрдо и уверенно, не отрывая взгляда от дороги.       — Шутишь? Эта информация доступна всем и в любое время! — Я начинаю злиться. Он действительно не видит разницы?       — Это так, однако я не ради забавы попросил тебя обобщить мне её.       — Но ты мог сделать это и сам!       — Мог, но у меня полно и более важной работы.       — Но статистика?       — Донхэ, что не так? Это работа. Независимо от того, серьезное задание или нет, его в любом случае нужно выполнять. В каждом деле любая работа важна, даже самая незначительная!       — Да, но…       — Донхэ!       Загорается красный, и Ынхёк со всей дури нажимает на тормоз. По инерции подаёмся вперёд, но Хек успевает вытянуть руку, чтобы избежать моего столкновения с торпедой, ведь я не пристёгивался. Он смотрит на меня, и становится не по себе.       — Я же говорил, что завтра дам тебе более важную работу, но и сегодня ты не делал её зря!       Молчу. Мы смотрим друг другу в глаза и пытаемся понять, что происходит между нами.       — Пожалуйста, пристегнись.        Ынхёк наконец нарушает зрительный контакт.       Молча выполняю указание. Всю оставшуюся дорогу едем в тишине, превозмогая витающее между нами напряжение.       — Поднимешься со мной или подождёшь в машине? — спрашиваю, едва мы подъезжаем к дому Ханни.       — Я с тобой, разомнусь немного.       Выходим из авто. Дышать сразу становится легче. В маленьком салоне автомобиля напряжение ощущалось гораздо сильнее.       — Дом выглядит довольно старым, — произносит Хёк.       — Да, Ханни давно мечтает переехать.       Заходим в лифт.       — Какой этаж?       — Седьмой.       Ынхёк нажимает на кнопку. Лифт поднимается нарочито медленно. С нетерпением жду, когда же увижу лицо друга и смогу начать нормально дышать. За прошедшие сутки я испытал немало напряжения.       На этаже мы подходим к двери, отделанной серебристым элементом, отдалённо напоминающим фольгу. Нажимаю на звонок. На видеоглазке тут же загорается красная лампочка. Слышится чьё-то шарканье, и во мне просыпается Шерлок: Ханни танцор, он никогда не шаркает ногами!       Дверь от души распахивается.       — Ты? — вырывается у меня.