Я просто полюбил дождь...

      POV Ынхёк       Блин, вот и как мне теперь выкручиваться? Время почти к полуночи, за час езды неплохо так стемнело. К тому же мы не доехали до трассы и теперь находимся в глухом участке дороги. Здесь и машины ходят раз в несколько часов. Помощи можно долго ждать.       Донхэ вышел из машины.       — Ну, что там? Мы сможем ехать дальше? Он подошёл ко мне, натягивая ветровку.       — Не уверен, — честно сказал я. Не разбираюсь в машинах. Фиши обошел тачку.       — Вскипела. Есть фонарик? — спросил он.       — Не знаю, — я пожал плечами. — Можно посмотреть в багажнике.       Пришлось идти осматривать хлам Хичоля. Я не особо обратил внимание на содержимое багажника, когда грузил в него вино. Но сейчас, в процессе ковыряния, мне все больше становилось не по себе.       Внутри оказались роликовые коньки, теплая куртка, плед, какая-то канистра, запаска и ящик с инструментами. В черной сумке, что стояла в самой дали, нашлись согревающие подушечки, палатка, коврик-подстилка, стопки и топор. А еще там валялась замызганная шляпа, маска железного человека и сигнальные огни охотника. И даже фонарик со сменными аккумуляторами. Причем он был совершенно новый, запакованный в коробку. Хм… Хичоль конечно, чудаковатый тип, но какого черта подобный набор?       — Ну что там? Нашел? — сбоку выплыл Фиши.       — Да, — я немного прикрыл этот смысловой хлам пледом. — Вот, держи.       Донхэ взял в руки коробку.       — Отличный фонарь, — сказал он. — Здесь и компас встроен, и отдел прибамбасами.       Он открыл отсек для батареек, показывая мне. Внутри в корпус, в специальное углубление, был вставлен швейцарский нож, газовая зажигалка, мини-отвёртка и свисток.       Фиши с любопытством разглядывал фонарь. Вставил аккумуляторы и проверил свет.       — Класс, и ближний и дальний! — Улыбнулся он. — С таким можно даже в джунглях выжить. Где ты его взял? Это дорогая штука.       — Одолжил у товарища, — ответил я. Вот же говнюк! Все предусмотрел, и стопки приготовил и плед? Интересно, а машина тоже «случайно» поломалась?       — Держи, посвети мне. Я взял фонарь из его холодных рук.       — Ты разбираешься в машинах?       — Не особо. Приходилось в армии чинить пару раз…       — Ааа, так вот где ты научился ковыряться в во всем этом, — я вспомнил, как он разбирал телефоны у Ханни.       — Ну, я бы не сказал, что разбираюсь. Но если что-то мелкое, бывает, что получается починить.       Донхэ открыл капот. Оттуда не густой волной стал валить пар. Я послушно светил сбоку, чтобы не мешать ему. Он закатал рукава и придирчиво начал оглядывать внутренности машины. И как можно в этом разбираться? Как по мне, так содержимое больше походило на всякий хлам, прилипший на магнит. Вот если у нас на работе в сторожке с магнитом по полу повозюкать, то же самое получится.       — Ремень ослаб, — констатировал Хэ.       — Это серьезно?       — Мммм, — он задумался. — Как бы тебе понятнее объяснить? Из-за того, что ослаб ремень, тачка ехала, но не заряжалась и в итоге перегрелась. Технически, если машину не жалко, можно подождать, пока она остынет, и тихонечко ехать дальше до тех пор, пока она снова не вскипит. Потом снова ждать и снова ехать. Километров по 10-20. Но лучше этого не делать. Аккумулятор сдохнет совсем и придется покупать новый. Для такой машины это дорого обойдется.       — А если натянуть ремень?       — Я мог бы попробовать, но нужен ключ. Без ключа этот болт не затянуть, — он указал на что-то, очень похожее на фигню.       — Я видел ящик с инструментами в багажнике, сейчас принесу.       Вернул ему фонарь. Хэ терпеливо ждал, пока я принесу чемоданчик.       Я поставил волшебный ящичек на край капота, Фиши тут же его открыл и… заржал.       — Что такое? — не понял я. Мы застряли ночью на глухой дороге, а ему смешно?       — Если твой друг все чинит этими инструментами, то боюсь, мы тут застряли надолго!       Я заглянул в чемодан.       — Ааах, — я выдохнул и закрыл рукой лицо. Нет, только Хичоль, эта хитрая скотина с подлой душой, мог положить в ящик для инструментов соджу и закуски! Придурок!       — Что нам делать теперь? — глупо спросил я.       — Без ключа я не могу затянуть болт, увы. — Хэ развёл руками. — Придется ждать помощи от проезжающих или вызывать эвакуатор.       Я задумался. Мы находились на частной дороге, не доехав до трассы немногим больше ста километров. Эта дорога принадлежала господину Киму. Его отец в свое время проложил её к вилле, потому что местность была глухой и было сложно добираться. Поэтому разумнее вызвать эвакуатор, чем ждать, когда кто-то поедет на винодельню.       Послышался хруст. Пока я прикидывал варианты спасения, Хэ открыл пачку чипсов и распаковал соджу. Осушив полбутылки за раз, он закинул горсть снеков в рот и посмотрел на небо.       — Затягивает, — сказал он. — Скоро будет дождь. Я достал телефон. Нужно вызвать эвакуатор.       — Связь тут не ловит, я проверял. Я посмотрел на экран. Действительно. Мы в настоящей глуши.       Я вздохнул. Вся эта ситуация походила на драму. Интересно, сколько звёзд и планет должны были стукнуться лбами, чтобы случилось столько совпадений и случайностей?       — Хочешь выпить? — нарушил тишину Донхэ.       — Я за рулём.       В ответ Фиши громко засмеялся. Он обошел тачку и залез в багажник. Послышалось копошение. Фиши явно старательно изучал содержимое. Он вернулся в маске железного человека, подмышкой был плед. В одной руке парень держал сумку, а в другой шляпу. Время от времени он продолжал смеяться.       — Всё. Устраиваемся на пикник! — радостно сказал он. — Давай, ставь палатку.       — Хватит ржать, — я взял из ящика соджу. Мне не было так же радостно, как ему, но, возможно, если я выпью, я смогу это уравнять.       — По-моему, вполне неплохо застрять в таком тихом месте, — Хэ улыбнулся. — К тому же я произвёл ревизию и смело могу сказать, что у нас есть все необходимое, чтобы хорошо провести время.       Предусмотрительно установив аварийный знак, мы оставили машину на дороге, а сами ушли на опушку, прихватив пожитки.       Местность была прекрасной. С одной стороны негустой лес, а с другой небольшая поляна с одним-единственным деревом, прямо как в моём дворе. Небо хоть и затягивало тучами, но временами луна светила довольно ярко. Воздух был нагретым и пахло травой. Трасса была далеко, поэтому вместо шума машин уши приятно ласкали звуки природы: стрёкот насекомых, редкие птичьи ноты и частый шёпот листвы.       Первые полчаса мы пили и пытались поставить палатку. Хэ непременно хотел установить её под деревом выходом к лесу. Я же хотел, чтобы выход смотрел на машину: что если мы пропустим проезжающих?       Палатка оказалась крохотной, как собачья будка. По форме она напоминала большой глубокий зонт: четыре прута и восемь клиньев. Спать в такой можно только калачиком. Хотя Донхэ спать явно не собирался.       — Нет, эту часть не сюда, — Фиши указал на прут в моих руках. — Закрепляй левее, а то она перекосится.       Словно дети мы устанавливали несчастную палатку. Схема была у неё простой, но почему-то мы никах не могли сделать это правильно. То она косилась как усталая жизнью, то дуги не хотели входить в пазы правильно. Донхэ развеселился не на шутку и ржал каждый раз, когда что-то получалось неправильно. От его глупого смеха мне тоже постепенно становилось веселее.       — Отлично, норка готова, — Фиши щёлкнул горе-палатку на полароид. — Теперь будем разжигать костёр! И он выразительно осмотрел единственное дерево, подле которого мы расположились.       — Хочешь общипать и без того лысое деревце?       — Конечно, нет. Пойдем на ту сторону и нащиплем веточек там, — скомандовал Донхэ.       Мы вернулись к машине. Перешли через дорогу и пошатываясь вошли в лес под хихиканье Фиши. Хоть лесок и был негустым, все же деревья и ели были высокими, поэтому было темно. Наши голоса вторились эхом.       На третьей бутылке соджу мне тоже стало весело.       — Эй, ты куда так резво скачешь? — запыхавшись, спросил я в спину Хэ.       — За палками.       — А нафига они нам? Не проще ли веток набрать?       — Хворост быстро прогорает. Ты же не хочешь каждые полчаса в лес бегать?       — Я вообще не хочу бегать, — я помотал головой и тут же споткнулся. — Ай-йо!       — Так тебе и надо! Мы шли всё глубже. Откровенно говоря, я не люблю ходить по лесам ночью. Но Хэ целенаправленно шёл вперед, освещая путь фонарем и ловко перескакивая через кочки и пни.       — Тихо! — вдруг сказал он и погасил свет.       — Что? Что там? — Я испугался.       — Тише!       Вы наверняка знаете, что если погасить свет, то первые пару минут вы не увидите в темноте ничего. Вот и я, словно крот, замер на месте и даже немного присел. Так, на всякий случай, мало ли что. Вдруг из кустов выскочит чудище, и придётся прятаться? Лучше быть готовым к подобным неожиданностям и держаться поближе к матушке-земле.       Я прислушался. Было слишком тихо, и это пугало. Тем более, под алкоголем чувства усиливались в несколько раз. Крохотный зародыш настоящего страха щекотал где-то под рёбрами.       — Донхэ? — Тихонечко позвал я. Ответа не было. — Донхэ?       Я подождал несколько минут. Собственно, за это время ничего не произошло, и от этого стало только страшнее. Что, если Донхэ провалился в трясину? Или его укусила змея? Мало ли какие опасности могут поджидать пьяного человека ночью, в тёмном лесу посреди глуши? И зачем только он выключил фонарь?       А что мне делать, если он не вернется? Как долго я должен так стоять и ждать? Какое время будет оптимальным, чтобы, когда я пойду его искать, он не был уже мёртв к тому моменту? И как я должен спасти его, если вокруг ни души?       Наконец я увидел свет. Впереди, метрах в тридцати Хэ зажёг фонарь. Дурацкие мысли тут же отступили и я пошёл на свет, как мотылек. В свою очередь Фиши шёл в мою сторону.       — Хёк, смотри, — крикнул он, подходя. В руках он держал свою ветровку.       — Тебе жарко стало? — Сердито сказал я. — Мы вообще-то в лесу, в незнакомой местности. А ты гасишь единственный источник света и исчезаешь черт знает куда. Это совсем не смешно!       — Ну, прости, — протянул он, улыбаясь. — Лучше взгляни! И сунул мне под нос свою ветровку.       Я хотел было отмахнуться, но заметил, что в мятой лимонной ткани было что-то грязно-коричневое. Наклонившись ближе, я увидел сжавшегося в комок до смерти напуганного ежа.       — Так ты бегал за ним? — спросил я.       — Ага, — Хэ кивнул. — Милый, правда?       — Ты что, ребенок? — Я улыбнулся. Он был таким радостным, и его печальные глаза так сияли, что я не мог больше на него сердиться.       — Интересно, он покажет нам свою мордочку? — Хэ держал зверька так близко, словно собирался залезть к нему в клубок и спросить, как у него там внутри дела.       — Ты его пугаешь, — сказал я.       — Он тяжёлый. Наверное, около двух килограмм! Хочешь подержать его?       — Давай. Ну, раз уж мы тут в лесу, почему бы не насладиться случаем и не побаловаться немного, наслаждаясь детскими радостями?       Я осторожно взял из его рук бедного ежа. Он действительно был увесистым и даже через ветровку немного колол мне ладони.       — Куртка теперь грязная, — печально сказал я.       — Да и ладно, зато весело, — отмахнулся он. — Разверни его немного, я хочу это заснять.       Я послушно повернул малыша. Некоторое время мы вертели его то так, то сяк, забавляясь и фотографируясь с ним. Но надежды Донхэ не оправдались: несчастное животное так и осталось в пугливом клубке.       — Ну что отпускаем? — спросил я, когда Хэ вдоволь наигрался с ежом.       — Да. Только давай подождём, когда он будет убегать?       — Ладно.       Мы попрощались с ежом и положили его на землю. Сами отошли метров на шесть и притаились за кустом. Донхэ положил фонарь на землю так, чтобы он не светил на ежа, но в то же время чтобы его было видно.       Ждать пришлось долго. Упрямое животное всё ещё опасалось продолжать нарушенный нами маршрут. Донхэ сидел довольно близко, иногда мы задевали друг друга то плечом, то локтем, но Фиши и не думал отстраняться. Он вообще не обращал на меня внимания, лишь терпеливо ждал ежа с фотоаппаратом наготове.       Хмель уже почти выветрился из моей головы. Сколько бутылок соджу у нас осталось? Я выпил три и Хэ четыре. Наверное, в запасе у нас примерно столько же. А ещё есть вино, которое нам дал господин Ким…       — Смотри-смотри, — зашептал Донхэ, толкая меня в бок. — Он шевелится! Пришлось перевести взгляд на животное.       Еж неторопливо развернулся. Неуверенно водя носом, он осматривался не спеша убегать. Хэ фоткал его так часто, что снимки вылетали с полароида чуть ли не со скоростью карт в колоде. Фиши ловко собирал маленькие фото между пальцев. Движения его были отточенными, должно быть, он делал это прежде не меньше сотни раз.       Мне нравился такой Фиши. Он был так увлечен, что улыбался почти без остановки. Я не мог смотреть на ежа, когда совсем рядом был настолько настоящий и прекрасный Донхэ. Гораздо лучше, чем тот колкий и неприступный парень, каким он был в первые дни нашего знакомства.       — Всё. Он ушёл по своим делам, — с нотами счастливой грусти сказал Хэ, опуская полароид. Я посмотрел на землю. Ежа не было.       — Ты рад? Больше никого ловить не собираешься?       — Все уже спрятались, ты слишком шумел.       — Я шумел? — Вот так заявление! — Да это ты ржал всё время на весь лес.       — Да ты тоже десна скалил не меньше меня, — Донхэ толкнул меня в плечо и снова засмеялся.       — Вот ты… Я улыбнулся. Да, улыбка была у меня широкой, десна действительно были видны.       Мы продолжили наш путь. Пройдя еще немного вглубь, Донхэ нашел наконец то, что искал. Прямо впереди громоздилось заваленное давным-давно дерево.       — Замечательно! — Он осмотрел его и признал годным. — Берём.       Мы пообломали ветки и крупные части. Дерево было старым и сухим, поэтому оно легко ломалось, стоило по нему пнуть или попрыгать.       — Клади всё это мне и бери вон ту часть, — велел Донхэ протягивая руки. Я посмотрел на «вон ту» часть. Ею было почти всё дерево.       — Ты серьезно? Хочешь забрать его? — Я не был уверен в таком решении.       — Конечно! Этого нам хватит до утра.       И я снова послушался. Я навалил ему в руки гору деревяшек и прутов, а сам, словно каторжный, взвалил на плечо конец огромного бревна и потащил его на своем горбу.       Волочь его было словно наказание. Дерево было тяжелым, а его сучья и редкие ветки цеплялись за все, что попадалось на пути, приходилось прилагать больше силы и дергать его. Я быстро устал и запыхался словно старый дед.       Почему-то мне вспомнилось, как я волок Донхэ у него дома. Хоть расстояние было в разы меньше, ощущения были такими же. Я посмотрел, как он бодро топает впереди. Сегодня его ноги были в полном порядке.       Я несказанно обрадовался, когда мы вышли из леса. Тащить дерево по асфальту и ровной опушке было куда легче.       — Все, у меня больше нет сил! Я швырнул дерево недалеко от палатки и рухнул на землю в мягкую траву.       — Слабак!       — Я-то? — Я собирался возразить, но крыть-то было мне нечем. — Да я слабак.       Пока я отдыхал, Донхэ развернул бурную деятельность. Он сложил дрова и ветки на костёр прямо под деревом. Причем он набросал мелкие части и деревяхи на большое дерево так, что, когда оно прогорит, у нас получится полено. Затем дерево снова можно будет двигать таким же образом, и у нас будет стабильный надёжный костёр на всю оставшуюся ночь.       Фиши больше не нагружал меня работой. Он сбегал до машины и приволок канистру. Пока он разжигал костёр, я выпил еще бутылочку соджу. Осталось три.       — Зачем ты ее приволок, если не поливал на дрова? — спросил я у него.       — Потом узнаешь. Он убедился, что костер разгорелся достаточно хорошо, и уселся на плед рядом.       Мы пили соджу и болтали о том, как нас угораздило застрять в подобном месте.       — По-моему, ты старый ворчун, — выдал Хэ. — Ну, подумаешь, тачка поломалась! Ты посмотри вокруг: природа, свежий воздух, тёплая ночь. И у нас тут полно выпивки и закусок! Ну, что тебе ещё нужно?       — Я бы так не ворчал, если бы сейчас был день. Ты посмотри, как стемнело, не видно же ни зги! Пока обустраивались, небо и правда затянуло не на шутку. Редкая луна исчезла совсем, и стало так темно, словно воздух был чёрным. Хорошо хоть, фонарь светил достаточно ярко. Да и костёр получился большим, и можно было не волноваться, что мы замёрзнем.       — Не переживай. Аккумуляторов нам хватит надолго. — Хэ перевернул бутылочку соджу вверх ногами, чтобы убедиться, что она пуста. — Всё, первый круг окончен!       — Больше нет? Как-то уж быстро закончилось соджу. Фиши хитро улыбнулся. Он подтянул канистру ближе и смотрел на меня с прищуром, словно это я сейчас дурак.       — Тебе жить надоело?       — После такого нам точно будет трудно выжить! Но мы же в глухом лесу, так почему бы нам не умереть красиво?       Он открыл канистру и, достав из сумки рюмку, наполнил её до краев.       — Надеюсь, хотя бы ты сможешь выбраться и выжить! Прощай, Хёкдже, — и он поднял стопку, словно собрался пить за моё здоровье.       — Совсем рехнулся? Я резко подался вперед и схватил Хэ за запястье. Стопка звонко стукнула его по зубам, и все содержимое расплескалось нам на руки. Запахло алкоголем. Я придвинул его руку ближе и принюхался к стопке.       — Вот же псих! Это, по-твоему, смешно? — спросил я. В ответ Хэ радостно заржал, отряхивая испачканную футболку.       — Да брось, ты бы видел своё лицо! Неужели думал, что там дизель? Я нехотя отпустил его руку.       — Теперь у меня зубы будут болеть, — капризно сказал он. — Чем ты будешь расплачиваться за это? «Натурой!» — хотел бы я сказать, но лишь дал ему щелбан.       — Сам виноват. Но если без расплаты никак, то я станцую для тебя.       — Давай!       — Заказывай, — с пьяной подачи расхрабрился я. — Локинг? Джаз-фанк? Балет? Брейк? Хотя брейк в траве зрелище так себе, наверное…       — Давай что-нибудь горяченькое, — велел Хэ.       — Для горяченького я ещё слишком трезв!       — Ты хотел сказать, не очень пьян? Сейчас исправим! Донхэ налил нам соджу. Мы пили снова и снова. Трепались о разной ерунде и работе. Временами Хэ снова фотографировал. Он менял картриджи и снимал снова.       — Снимки говно! — выдал он и шлёпнул карточки на землю. Я загреб фото и посмотрел.       — Действительно. Полный отстой! А я думал, что ты хороший фотограф, — я специально дразнил его. Хотя фото действительно были ужасными.       — Я не виноват, это потому, что слишком темно!       Донхэ потянулся за снимками, я моментально задрал вверх руку. Фыркнув, он навалился на меня, пытаясь их вернуть. Мы немного поборолись. Мне нравилось, что он был так близко, я чувствовал его подкачанное тело через одежду, и нос приятно щекотал аромат Кензо. Сердце бешено заколотилось.       Я начал щекотать его, и Хэ задергался, словно что-то в нем поломалось. Он верещал и толкался, совсем не жалея сил.       — На, на! Держи свои дурацкие снимки, — я покорно их вернул.       — Вот так бы сразу!       Он забрал карточки и спрятал их в карман рюкзака. Боюсь, я бы не отделался так легко, если бы не отдал их. Уверен, завтра меня ждёт парочка хороших синяков.       Мы выпили ещё. Где-то вдали загрохотала гроза, а через некоторое время появились первые капли дождя. Я уже довольно неплохо нализался. Наверное, на четыре из пяти. Хэ так вообще вёл себя, словно не пил лет так сто. Щеки его покраснели и глаза как-то подозрительно заблестели. Мне нравилось, что сейчас он был таким простым. Интересно, а с Чжоу и Ханни он вёл себя так же?       Потом мы включили музыку на телефоне и начали танцевать. Хоть какая-то польза от бесполезных сейчас телефонов. В открытом поле музыка звучала на удивление громко. Мы развлекались танцами и выпивали.       Постепенно содержимое канистры подходило к концу.       — Так мало осталось, — протянул я. — Сколько там было?       — Канистра на десять литров, но там было чуть больше половины. Может, литров шесть?       — Шесть литров? — я схватился за голову. — Какой кошмааар! Как мы ещё живы после такого? А что за дрянь мы вообще, блин, пьем? Я взял почти пустую канистру и повертел ее. На ней не было ни этикеток ни каких-либо других опознавательных признаков.       — Нету, — я показал Хэ.       — Нет слова «нету»…       — С чего ты взял, что это вообще можно пить? А вдруг там отрава?       — Вряд ли твой друг возит с собой отраву в канистре, — сказал Фиши и заржал.       Я тоже засмеялся. Ну, Хичоль, получит он у меня, когда вернусь. Вот только я еще не решил, стоит ли мне его поблагодарить или следует отругать.       Дождь стал сильнее. Прямо над нами сверкнула молния с грозой.       — Вау, — радости Донхэ не было предела. — Наконец-то! Сейчас будет так свежо.       — И мокро и холодно… — Сказал я тихонько, но он услышал.       — Не ворчи. Он налил нам по последней стопке, не забыв при этом половину расплескать по траве.       — Давай тост, — сказал он мне.       — За танцы! Чтобы они всегда были в нашей жизни! Мы чокнулись и выпили до дна.       — О, моя любимая песня! — Вдруг воскликнул Хэ.       Он вскочил и снял свою ветровку. Песня была манящей и тягучей, как сладкая карамель. Приятный лирический тенор, красивая музыка и такой прекрасный Донхэ. Дождь ещеёне был слишком сильным, поэтому мы и не думали уходить в палатку.       Донхэ танцевал так выразительно, что я невольно вспомнил ту ночь. Сейчас он был таким сексуальным и чувственным, что я дышал через раз. Как у него получается возбуждать меня одним танцем? Почему ему так нравится танцевать под дождем? Мозг, уже давно сдавшийся в плен алкоголю, начал терять последние остатки разума.       Я осторожно приблизился. Донхэ не стал возражать, когда я присоединился к нему. Сейчас мы двигались вместе, и он позволял мне прикасаться к себе. Я не знаю, почему, но мне казалось, что если речь идет о танцах, то у нас идеальная совместимость. Мы не говорили, но наши тела словно сами чувствовали друг друга. Мы двигались синхронно, не сговариваясь. Мы словно уже знали, что нужно делать.       Мои руки блуждали по его телу, и я чувствовал, как вздымается его грудь. Донхэ не отталкивал меня, даже напротив, мне казалось, что ему нравится. Осмелев, я прижался сильнее к его спине. Хэ запрокинул голову на мое плечо и посмотрел на небо. Дождь становился все сильнее, но сегодня я словно и не замечал его. Сейчас я был в том дне, когда впервые увидел его. Всё, что тогда я представлял, все эти пошлые танцы с ним — сейчас всё это происходило на самом деле. Я касался его все чаще, сердце бешено колотилось. Донхэ развернулся ко мне лицом, и сердце пропустило пару ударов, стоило мне посмотреть ему в глаза.       Сейчас передо мной был настоящий дьявол! В его взгляде было столько похоти и желания, что я не мог больше оставаться равнодушным. Я прижал его к себе, сокращая и без того маленькое расстояние. Фиши игриво облизал губы и едва заметно улыбнулся, так хитро и дразняще. Кажется, сейчас я просто потеряю последние остатки разума.       Меня словно ударило током, когда его руки оказались на моих плечах. Я чувствовал, как его горячие ладони скользят по моей холодной коже. Он медленно обвил мою шею руками и, добравшись до уха, Хэ аккуратно щелкнул по нему. Одними губами он произнес: «Пам!» — и я потерял контроль.       В следующий миг я уже с силой притянул его и накрыл губы в полном желания страстном поцелуе…