Мы тонем, но летим над ними.

Питер логично предположил, что после таких упражнений он не сможет встать с этого матраса еще как минимум двое суток. Но вырубился именно Уэйд. Сам же Паркер был преисполнен энергии и жаждой действий. Весь он будто парил, не ощущая собственного веса, так же как и в голове было легко и прозрачно. Навязчивые мысли исчезли, веки непроизвольно больше не закрывались, осталась необычайная четкость зрения, но линии больше не скакали, складываясь калейдоскопом. Питер недолго таращился на спящего Уилсона, не замечая свою глупую улыбку, и удалился на кухню. Ребята почти не поменяли своего месторасположения, за исключением нового сидящего у окна на маленькой табуретке персонажа, широко расставившего ноги. - И снова здравствуйте. - И тебе привет, - откликнулся только Джонни, остальные особой активности не проявили, ограничившись кивком или угукнув. - А что этот? Дэдпулио задрых? - Ага. Питер устроился на свободном стуле у окна прямо перед новым персонажем. Тот глянул на него из-под густых бровей, смачно затянулся сигаретой и тут же поперхнулся дымом, закашлялся от налетевшего на него Джонни, хлопнувшего тому по спине изо всех сил. - Вот этот угрюмый с такими сексуальными баками - Логан. - Прояснил Шторм. - Он хозяин этого сумрачного жилища. Логан отреагировал, нахмурив брови еще сильнее. - Он на самом деле милый парень, просто ему уже давно на поле боя мозги отшибло. - Объяснялся Джонни. - Да, бровастый? - Иди нахер, Шторм, - ответил Логан, что, видимо, означало согласие. Питер сдерживал улыбку, грозившую порвать лицо. - Очень приятно. - Выдавил он. Логан еле заметно расслабился и неопределенно хмыкнул. - Как ты? Чаю будешь? - Нормально, буду, - кивнул Питер. Логан вздохнул, тяжело повернулся на табуретке и прикрикнул: - Колосс, чаю новобранцу! Тот медленно развернулся, не спеша оглядел всех уставшими глазами и кивнул. Питер, задумавшись, осмотрелся тоже. Бледная как простыня девочка всё ещё играла в карты с таким же мальчиком и присоединившимся к ним Джонни, длинный парень в толстенных очках всё так же сидел за компом, лысая залипала в смартфон. Логан с серьезным видом безотрывно пялился на бледного мальчишку-картежника, казалось, даже не моргая. Тот изредка стрелял кошачьими глазами в ответ, растягивая губы в улыбке. И улыбка эта была, если не сказать точнее, многообещающей. Питер ощутил некоторую неловкость, будто вторгся в некий интимный момент этих двоих, и поспешил рассмотреть невыразительный вид за окном. - Как тебя угораздило с Дэдпулом связаться-то, чувак? - Джонни отвлекся от игры. - Тривиально. Мы учимся в одном классе. Да и не связывался я с ним, скорее это он меня привязал к себе. В груди зажегся теплый огонёк. - Да и для меня он Уэйд Уилсон… - Питер помолчал, задумавшись, и выдал давно мучающий вопрос, - почему «Дэдпул»? Джонни несвойственно для себя потупил глазки, как-то замялся, пытаясь найти слова. Но за него неожиданно ответил Логан: - У нас у всех клички. Когда-то привязались, а сейчас просто вошли в привычку. - Он принял от Колосса кружки с чаем и передал вторую Питеру. - В том месте, откуда мы, шла борьба за выживание. Как у зверей. - Или у ситхов, - подсказал бледный мальчик. - Или как у ситхов, да, - согласился Логан и, помолчав, продолжил, - и, так же как у зверей, имен у нас не было — были клички. - На самом деле он говорит про интернат для сложных подростков, - перебила «белая как смерть», - и здесь не все оттуда. Кто откуда прибился. И прозвища эти мы уже по инерции выдумывали. Логан нахмурился, он явно не хотел слышать про интернат. Но, видимо, решив не выдавать этого, продолжил: - Вот этот грубый наркот в теле женщины в миру зовется Ниной. Но мы зовём её Домино. Домино мерзко скривилась, показывая язык. - Она тоже из интерната, как и я, - Логан вздохнул и прикрыл на долгое мгновенье глаза, - и Дэдпул, и Колосс. Питер с интересом слушал, цедил понемногу горячий чаёк и с незначительным беспокойством понимал, что от изначального вопроса они отвлеклись. - В нашем зверинце главенствовала дедовщина, как и в любом другом таком же зверинце. До такой степени, что старшие заставляли младших драться за лишний кусок хлеба… - Не пугай мальчика, Росомаха, - Питер впервые слышал голос Колосса. Глухой и глубокий. - И такое, конечно, было. Но и без этого каждый был всегда готов соседу щи начистить. Логан заторможено кивнул. - Именно. Но только у старших была эта игра. Потому что была возможность играть. Все моментально затихли, прекратился даже стук клавиш, будто бы все внутренне тяжело вздохнули в унисон, вновь переживая прошлое. Но лишь на краткое мгновенье, тут же вернувшись к своим делам. Питера невольно кольнуло общей болью. - Они ставили на тех, кто покинет интернат раньше. - Вперед ногами или на каталке, - уточнила Домино. - Так точно. Если по-другому, то выпуститься по достижении совершеннолетия. Такое, как ты уже мог понять, бывало редко. Напрашивался очевидный вопрос: почему никто из персонала интерната этого не остановил? Неужели ничего нельзя было сделать? Но тут же прояснился очевидный ответ, от которого Питер сглотнул горькую слюну, заставив себя не думать. - Игра называлась так. Дэдпул. - Логан закончил. Вырвался нервный смешок: - Он был последним, на кого ставили, да? Он выиграл. - Ага, - прогнусавила Домино, - из группы «одиннадцать-четырнадцать» выжили трое: я, он и ещё один чувак. Тоже отбитый наглухо. -… а было? - Питер тут же пожалел о вопросе. Домино невесело усмехнулась: - А было тридцать. - Простите. Легкие затопило чувством вины так, что дышать стало тяжелее и руки затряслись. - Забей. Всё хуйня, прошло и ладно. Хотелось что-то сказать, но нужные слова не приходили в голову. Остальные тоже стали как-то тише, хотя не выглядели особенно расстроенными. И Питер решил, что говорить ничего не стоит. Но рой неопределенных вопросов закружился в голове. После услышанного все они казались грубыми, бестактными, для них не было никакого правильного пути, чтобы озвучить. Сейчас всё, что ни произнеси, обещало застрять в глотке кислым комом. - Говори, Питер, а то я вижу - у тебя сейчас голова треснет. - Колосс был абсолютно прав, но, в попытке что-то сказать, Питер подавился первым же звуком, так и оставшись с открытым ртом. - Для нас это всё дела прошлых лет. Тяжких, конечно, но прошлых. Любопытство пересиливало замешательство. - Что значит «одиннадцать-четырнадцать»? - Возраст группы, - ответила Домино, - ещё были «пятнадцать-восемнадцать». Колосс и Росомаха из них. Успели выпуститься до того, как придурок Дэдпул спалил всё здание к хуям. Вместе с другими детьми и персоналом. Питера прибило к стулу шоковым осознанием. Но не успел он вымолвить своё глупое «что?» как Логан объяснился: - Третий, который выжил из группы, как же его… - он отвел взгляд, пытаясь вспомнить, - Аякс. Вроде так. В общем, они частенько с Дэдпулом устраивали знатное ебашилово. Все думали, что рано или поздно один другого грохнет. - Месились, блядь, как медведи разъяренные, палкой не упиздишь, - уточнила Домино. Тут её бледный партнёр по картам заливисто рассмеялся и, отдышавшись, пояснил: - Ох, я всегда думал, что наш Дэдпулио вообще фанат бессмысленного насилия и немотивированной агрессии, но с ним бы такой хуйни не случалось не находи он себе удачно такого же припизднутого товарища. - Да, Пьетро, не то слово. - Логан прикурил ещё одну сигарету, глубоко затянулся. - Короче они каким-то раком снесли газовую колонку. Искры хватило, чтоб весь интернат рванул. Как эти трое выжили на самом деле, вообще, хуй знает. Остальным повезло меньше. - Мы шутили, что Домино явилась из чрева госпожи Удачи, - Колосс отпил чаю из большой кружки и снял кастрюльку с плиты, - а в Дэдпула сама Смерть влюблена без памяти. - Не далеко от истины, - губы Домино снова растянулись в мерзкой ухмылке, - она действительно забыла, что его давно нужно забрать. Питер начал осознавать, каким образом к Уилсону сложилось такое отношение в школе. Вспомнил свои ассоциации с гигантским травоядным животным и сейчас понял, что жизнь всегда заставляла Уэйда стать хищником. Но тот остался нерушимым. - Любой на его месте больше никого к себе не подпустил бы, двинулся бы головой насовсем, как бывало с другими ребятами, - подтверждал его мысли Колосс, - чудо, что Дэдпул остался в своём уме. - С хуя ли? - глаза Логана смеялись. - В своём уме он точно не остался, но хоть навыки общения с людьми не проебал. - Лучше бы проебал. - Неожиданно ответила лысая, не отрывая взгляд от экрана телефона. - Сверхзвуковая Боеголовка, кстати. Можно просто Элли. Питер улыбнулся ей, она тоже попыталась, всё ещё не поднимая глаз. Позже он узнал, что квартира Логану досталась от родителей, а сам он после интерната и до сих пор служит по контракту. Что Пьетро, оказавшегося сыном какого-то очень богатого и влиятельного дядьки, называли Ртутью все, кроме Логана, который спас его из рук террористов, требовавших за него выкуп. Что Джонни на самом деле числится в параллельном классе, но уже давно не посещает школу, сдавая все экзамены из дома. У него единственного не было прозвища, потому что он и так был для всех Штормом. Что чувака за компом зовут Зверь, в миру - Хэнк. Ещё в семнадцать он был завербован в ЦРУ из-за своих удивительных умственных способностей, особенно касающихся программирования. Вне службы преподавал у Элли, а Логан познакомился с ним на одном из общих заданий. Колосс зарабатывал на жизнь себе и сестре в порту. Их всех под одной крышей собрали Логан и Колосс. Их всех вместе с их демонами, их прошлым, настоящим и будущим. Пытаясь вылечить и разделить боль друг друга, они оставались в этом жилище или приходили туда время от времени. Кто-то играл, кто-то ел и пил, кто-то употреблял, кто-то трахался. По-своему потерянные для общества и найденные здесь, внутри себя и этих стен. - … Дэдпул для нас не только дорогой друг, - рассказал Шторм, - но и нечто вроде талисмана. Мол, если он жив, то всё будет хорошо. Если он может простить и не заметить какое-то зло, то и любой из нас может то же. - Хотя за кое-какое зло я бы на его месте руки ломал в ритме вальса и головы сносил хлопком одной ладони. - Логан отвернулся к окну и сдвинул брови, будто закрывшись полностью. Питер хотел спросить, но его остановил Колосс: - Спросишь Уэйда. Он расскажет, если нужно. И так, раскрывая ответы на одни вопросы, рождались новые тёмные пятна. Питер обязательно спросит и про интернат, и про Аякса, и про это зло, которое Уэйд кому-то незаслуженно простил. Картинка была скучноватая, но недостатком воображения Уэйд никогда не страдал, потому Питер, неловко шатающийся у доски, уже успел поспешно раздеться, встать на колени, роняя голову на локти и отставить задницу. С этого момента в воображении терялась необходимость. Уилсон представил, вспомнил, как сжимает мягкие половинки, ставит засос на бедре и с чувством, толком, расстановкой вылизывает Питеру задницу, вторгаясь языком внутрь и по чуть-чуть растягивая пальцами. Точно как он делал утром перед школой, когда с грохотом ввалился к Паркеру в окно. Можно было подождать, но уилсоновские маниакальные идеи были уж чересчур маниакальны. Идиотские идеи так же подстегивало новое приобретение, которое Питер сейчас носил в себе, осторожно переставляя ноги и ещё осторожнее садясь на своё место… Из сладкой фантазии его вырвал голос преподавателя: - Следующую задачу пойдет решать мистер Уилсон. Фантазия не оставила некоторые части тела Уэйда безучастными. - Я не могу. У меня проблемы. - Это какие же, позвольте? - Семейные. Брови преподавателя взмыли вверх, семейное положение Уилсона не было секретом, и он осторожно поинтересовался: - … и что же с семьей? - С детьми. Лицо преподавателя просветлело в то же мгновенье. - Принято. Сдадите позже. Остальной класс мерзко захихикал. Питер прикрыл ладонями горячее лицо. - Мистер Томпсон, который громче всех сейчас обозначил своё присутствие, заменит мистера Уилсона в решении следующей задачи. Флэш Томпсон поныл, хрюкнул и выкатился к доске. К концу урока стояк успокоился, и Уэйд с силой тянул Питера за руку, сбегая в ближайшее уединенное место. Тот сопротивлялся как мог, но лишь из-за того, что ходить ему было сейчас не очень удобно. Паркер то и дело шипел на Уилсона, одергивая, мол, не беги так. Уэйд всё понимал, но никак не мог успокоиться и замедлить шаг, пока не запихал их обоих в узкую подсобку, где уборщик порой покуривал травку, предусмотрительно закрывая дверь на защелку. Питер судорожно выдохнул, прислонился к стене, тут же почувствовал, как Уэйд стягивает с него штаны вместе с трусами, опускаясь на колени. - Я чуть с ума не сошёл, Питти, - Уилсон горячо шептал в пах, заставляя член напрягаться, - всё думал, что ты чувствуешь с ней внутри. Ты же представлял меня тоже, детка? Как будто я всё это время в тебе, да? Да, моя малышка? Питер не хотел и не мог ответить, кусая ребро ладони, подавляя стон вырванный горячей волной от пробки, которую Уэйд вдавил поглубже в задницу. Вцепился в свою руку сильнее, когда член полностью оказался во рту Уилсона. Захныкал от нахлынувших ощущений. Он готов был поклясться, что сейчас чувства были ярче, гуще, ослепительнее, нежели чем когда они делали это под какими-либо наркотиками. И, если не так, то, по крайней мере, он впервые целиком и полностью осознавал себя и своё тело. И впервые понимал, как Уэйд всё-таки невероятно хорошо, старательно сосёт. Уилсон действительно каждый раз старался. И этот раз не стал исключением. Он поддавался необъяснимой фиксации на члене Питера, хотя в том не было совершенно ничего особенного. Он не был очень большим, маленьким, толстым, тонким, длинным, кривоватым под каким-либо углом. Член Питера Паркера представлял собой эталон стандартного члена. И, возможно, именно от этого Уэйду он так нравился. С каждой секундой, когда этот самый член был во рту, Уилсону всё больше и больше хотелось ощутить его в своей заднице, кончить на нём. Конечно, он наслаждался тем, как под ним плавился и стонал Питер, но это так же подстегивало побывать на его месте. Когда Уэйд медленно вытащил тяжелую металлическую пробку, Паркер кончил ему в глотку. И тот, проглотив всё полностью, прижался лбом к животу Питера. - Я хочу тебя, хороший мой. Хочу тебя внутри, - шептал Уилсон в пупок, оставляя на коже влажные поцелуи, - хочу кончать от твоего члена в моей заднице. Хочу сжимать тебя в себе, принцесса. Питер был готов спустить снова.