Когда я вырасту?

14-18

***

      Это был ужасный день, вся неделя, месяц и год, а вместе с ними и жизнь, вся драма которой звенела у Джона за спиной. В самом буквальном смысле: в школьном рюкзаке, где положено бы находиться учебникам, стучали друг о друга три бутылки пива — мамин завтрак, обед и ужин. Джон забрал их, переполненный решимостью как всегда выкинуть эту дрянь из дома, но он больше не был уверен, что поступит именно так.       Вчерашний скандал с Гарри окончательно разрушил то слабое подобие семейных отношений, что ещё как-то удавалось сохранить тройке Уотсонов. Выходка сестры больно ударила по всем ним. После ухода отца из семьи Джона сделали главным мужчиной в доме, и это звание не было чисто номинальным. Плевать, что парень ещё не окончил школу, мать не могла принимать решения и нести ответственность даже за себя, не то что за семью, а Гарри, хоть и была старшей, доставляла одни неприятности. С матерью она не ладила, да и миссис Уотсон совершенно не участвовала в жизни дочери, так что всё раскрылось в один момент. Вчера Гарри сообщила, что её отчислили из университета, который она прогуливала из-за частых встреч со своей девушкой. Крик матери до сих пор звенит у Джона в ушах. Она назвала Гарри уродкой, извращенкой и больной, сказала, что та опозорила семью, влепила дочери пару пощёчин и выгнала её из дома, а потом рыдала у Джона на плече, приговаривая: «Теперь ты, сынок, моя единственная надежда».       Из-за всего этого Джон как никогда ощутил, что на него давят. Мать могла позволить себе выпить лишнего, увольняться с третьей по счёту непосильной для её домашнего характера работы, Гарри могла вести разгульный образ жизни, и только Джон должен быть идеальным, до скучного правильным, получать самые высокие оценки, выигрывать матчи по регби и удостаиваться премии «работник месяца», если бы только такая награда была предусмотрена в той захудалой забегаловке, где он работал. Осточертело. Подростковый возраст оказался для него трудным не из-за бурлящих гормонов, сестриного каминг-аута и бунтарского духа, а потому, что все кому не лень перекладывали бремя ответственности на его плечи.       Остановившись у мусорного бака, Джон снял с плеч рюкзак, чтобы выгрузить его содержимое, а потом призадумался и решил оставить пиво себе. Возвращаться домой не хотелось совершенно. Джон был зол на себя за то, что не заступился за Гарри (хоть она сама была виновата и вчера тоже наговорила много лишнего), и зол на мать, из-за того, что она выгнала ту из дома. Это было вовсе не из-за проблем с университетом, Гарри пробилась туда сама и родители не оплачивали её обучение, мама выгнала её потому, что Гарри встречается с девушкой. Это то, что способно шокировать, расстроить, но вызвать ненависть и презрение у собственной матери? Это уж слишком.       Джон чувствовал себя откровенно хреново. Он не хотел оставаться один, нащупал в кармане мелочь, нашёл ближайший автомат и стал обзванивать друзей, чтобы узнать, может ли кто-нибудь составить ему компанию. Желающих не нашлось. У Джейка, Адама, Тома и у остальной записной книжки были дела поважнее, чем слушать его нытьё. Что же, значит, никто не увидит первой (а потому, неизбежно нелепой) акции Джонова протеста. Он закинул рюкзак на одно плечо и побрёл в скейт-парк.       Джон начал уже третью бутылку пива, когда Шерлок нашёл его.       Выпивка шла отвратительно. В компании спортсменов Джон не пил практически никогда, а с другими ребятами он мог опрокинуть стаканчик только по поводу веселья. Не то чтобы он ожидал, будто алкоголь решит проблемы, но и не думал, что так ему станет ещё хуже. Джон сидел на траве под старым платаном, прислонившись спиной к его гладкому прохладному стволу. От наблюдения за катающимися скейтерами кружилась голова. Две порожние бутылки лежали рядом в траве на боку и Джон уже было улёгся так же, подложив под голову рюкзак, когда увидел пару длинных ног в начищенных до блеска ботинках, остановившуюся в ярде от него.       — Джон! — требовательно окликнул его маленький, но высоченный друг. Джон лежал на боку и постарался поднять голову достаточно высоко, чтобы увидеть его лицо, но голова оказалась непомерно тяжёлой и, задирая её, Джон в итоге откинулся на спину. На его лице появилась довольная придурковатая улыбка: с этой позиции было однозначно проще смотреть снизу вверх.       — Шееерлок, вот это ты вымахал! — Со своими длинными ногами и венком кудряшек он казался лежащему на земле Джону настоящей Статуей Свободы.       — Мы позавчера виделись, — буркнул Шерлок, оглядывая его. Шерлоку определённо не нравилось то, что он увидел, но ещё больше его раздражало, что он понятия не имел, как вести себя в такой ситуации. — Я искал тебя. Майкрофт заболел и попросил передать тебе его часть экологического мониторингового проекта. — Джон закрыл лицо руками, прячась то ли от вечернего солнца, то ли от домашнего задания по биологии. — Я заходил к тебе. Твоя мать думает, что ты ушёл из дома.       Из-под ладоней на лице послышалось бубнение:       — И она будет целую неделю себя жалеть, прежде, чем предпримет что-нибудь по этому поводу.       — Что с тобой? Ты правда ушёл из дома?       — Нет. Пока ещё нет. Мне остался год, до того, как я поступлю в университет и уеду подальше отсюда. Может, пойду на военную службу, чтобы проверить, правдивы ли те байки, которыми так гордился отец. Где у нас там война? Афганистан? Камбоджа? Да хоть в Антарктику к белым медведям, лишь бы подальше отсюда.       — В Антарктике нет белых медведей. А я думал, тебе нравится Лондон… — тихо сказал Шерлок, пытаясь скрыть волнение, вызванное словами Джона. Тот напомнил ему, что в конце этого учебного года их пути разойдутся (эту проблему Шерлок пытался решить, но ему не разрешили перескочить сразу четыре класса экстерном), а теперь ещё и заявил, что уедет.       — Зато Лондону не нравлюсь я. Посмотрим, может, в мире найдётся для меня более подходящее место, — на этих словах Джон скрестил руки за головой и мечтательно улыбнулся, чем окончательно взбесил Шерлока. Джон было потянулся к недопитому пиву, чтобы отпраздновать это своё гениальное решение, но Шерлок ударил по бутылке ногой прежде, чем Джон добрался до неё. Содержимое вылилось на траву, покрывая её сгустками пены. Остаётся надеяться, что пьяные муравьи найдут дорогу к муравейнику.       — Ты что творишь? — всполошился Джон, точно взъерошенный воробей, у которого из-под клюва увели большого червяка.       — Это ты что творишь? Валяешься тут, лакаешь пиво, как… — Джон резко сел и Шерлок заметил недобрый огонёк в его помутневших глазах. — …как…       — Как кто? — с вызовом спросил Джон, подаваясь вперёд. — Это, — он пнул ногой бутылку, ранее опрокинутую Шерлоком, так, что она отлетела ещё дальше, — реальная хреновая жизнь, а не твой пряничный домик со слугами, где проблемы решаются по волшебному звонку телефона. И я не стану алкоголиком даже после десятой бутылки пива подряд, в то время как в твоём мире одна — уже повод для визита к психотерапевту. Ты ещё больно мал, чтобы меня понять, и не вырастешь до тех пор, пока не закончатся деньги на семейном счёте, чего, скорее всего, не произойдёт никогда. Так что, будь добр, просто заткнись!       Шерлок стоял над ним, совершенно растерянный. Обида обнажила свои зубы прежде, чем Джон успел закончить, и теперь Шерлок просто не понимал, за что он так с ним, и почему Джон забросил его по ту сторону баррикады меж условных миров.       — Ты такой идиот… — проронил он, насупившись и крепче прижал к себе папку с невостребованным домашним заданием. Когда Джон, пьяный, обиженный на всё человечество в общем и на свою неправедную судьбу в частности, услышал «идиота» в свой адрес — вскочил на ноги и сжал кулаки. Это испугало Шерлока, страх читался в его ещё по-детски открытых, светлых глазах, но назад он не отступил.       Алкоголь играл у Джона в крови, перебрасываясь гормонами с чувством несправедливости. Хотелось ввязаться в драку. Когда Джон только пришёл в скейт-парк, у него даже был план, как эту драку получить. Он бы с радостью поделился пивом с каким-нибудь парнем, который показывал трюки на скейте, а потом уловил бы момент и поцеловал его. На зло матери. За что потом бы справедливо получил по морде и сыскал бы повод пустить в ход собственные кулаки. Но перед ним был только Шерлок. Ни в чём не виноватый. Невинный. Смело вскинувший подбородок и в то же время поджимающий свои гротескные губы в страхе, переводя взгляд со злого лица Джона на его кулаки. Они были почти одного роста — Шерлок быстро вытянулся за последний год, но был тонкий как тростинка. Спустя пару нервных вздохов Джон почувствовал себя последним кретином за то, что выплеснул гнев на единственного человека, которому действительно есть до него дело.       — Оставь меня в покое, Шерлок. Просто уйди.       Джон не стал дожидаться, пока Шерлок послушает его, и опять свалился на землю, уткнувшись лицом в портфель.       Он не мог сказать точно, сколько прошло времени — кажется, он задремал. На улице уже смеркалось, но фонари ещё не зажгли. Скейт-парк окончательно опустел, никому не было дела до парня, спящего под деревом с рюкзаком в обнимку. Хмель пока не прошёл, во рту и в голове было погано, вечерняя прохлада пробралась под одежду, домашние проблемы никуда не делись — от всего этого Джон почувствовал себя таким жалким и невыносимо одиноким… как вдруг услышал знакомый ломающийся голос:       — Джон, дай мне свой фонарик.       Джон поднял голову и увидел, как Шерлок выглядывает из-за дерева, сидя под ним с другой стороны.       — Шерлок, что ты тут делаешь? — спросил он совершенно беззлобно, даже с неким облегчением.       — Дописываю твою часть мониторинга, ты явно будешь не в состоянии сделать это сам. — Шерлок скрылся за стволом, когда Джон посмотрел на него. Из-за старого платана выглядывала его худая рука с требовательно раскрытой ладонью. — Фонарик, Джон. У тебя в портфеле есть, я знаю. Мне нужна подсветка. Я уже не вижу, что пишу.       Шерлок вздрогнул, когда вместо пластикового корпуса фонаря он ощутил замёрзшую руку Джона, отчаянно сжавшую его тонкую ладошку.       — Прости меня, пожалуйста, — тихо попросил Джон, подсаживаясь к нему.       — Не вижу смысла обижаться на идиотов, — проворчал Шерлок, не отрываясь от проекта. На этот раз заслуженное оскорбление было принято со смехом.

***

      Джон удивился, когда увидел Шерлока на входе в свою закусочную. Настолько удивился, что чуть не спросил у него: «Ты что-то хотел?», что было бы крайне грубо со стороны именинника. Джон ведь сам пригласил его на свой День Рождения. У него были все основания полагать, что Шерлок не придёт. Во-первых, он не любил шумные компании. Шерлок мог терпеть друзей Джона, только если общался с ними по одному за раз. Во-вторых, он уже поздравил его утром. Шерлок подарил ему мяч для регби с подписью известного британского лока — Мартина Джонсона. При этом Шерлок так сиял, что казалось, либо он сам и является этим великим игроком или же отмечает именины вместо Джона. Всё потому, что Шерлоку удалось раздобыть этот мяч, обыграв Майкрофта в клюэдо, чего ему не удавалось никогда раньше.       Но вот, Шерлок здесь.       Ребята из кафе, что работают в одной смене с Джоном, сделали имениннику сюрприз, договорившись с хозяйкой заведения о вечеринке на рабочем месте. Владелица — дама немолодая и унылая, тянула свой собственный бизнес с той же обречённостью и смирением, что и тащила свой громоздкий бюст, размером не уступавший кассовому аппарату. Инициатива юнцов её не вдохновила, но она с тем же смирением дала согласие на проведение вечеринки после закрытия кафе.       Похоже, удивление Джона было слишком явно написано на его открытом лице, потому как Шерлок нахмурился, задавшись вопросом о том, а не было ли приглашение Джона пустым жестом вежливости. Вдруг его присутствие совсем не подразумевалось?       Джон поспешил его разубедить.       — Я, правда, рад, что ты пришёл. Без тебя веселье не было бы полным. — Он приобнял Шерлока за плечи и провёл к своему столику. Ребята из кафе расставили столы по кругу ближе к стенам, чтобы освободить больше места для танцев и развлечений. Джон усадил Шерлока рядом с собой, и Шерлок ликовал, потому что из-за этого Джеку пришлось пересесть за стол к девочкам. Значит, он важнее Джека. Хотя, здоровяк ничуть не чувствовал себя обделённым. Правда, чуть позже, Шерлок заподозрил, что Джон посадил его рядом с собой, чтобы удобнее было за ним приглядывать. Как будто Шерлоку пять лет и он может натворить каких-то глупостей! Вон, лучше бы за Адамом смотрел, а то после пары стопок текилы одноклассник Джона открыл в себе талант жонглёра и разбил две рюмки, за которые непременно вычтут из, и без того мизерной, зарплаты сотрудников этого кафе. Коллеги Джона, как и он сам, не могли до конца расслабиться, понимая ответственность за сохранность помещения и по привычке обслуживая столики с «посетителями».       Удивительно, но Шерлок чувствовал себя вполне комфортно. Он знал всех Джоновых гостей и даже испытывал к ним некий интерес. Ему казалось, что раз эти ребята старше, то чем-то должны отличаться от его ровесников. Эту его теорию опроверг практически каждый. Разница в четыре года сказывалась только на наличии растительности на лице юношей и округлостей у девушек, а в плане поведения и разговоров старшеклассники ничем не отличались от его сверстников.       Шерлок большую часть времени держался рядом с Джоном, но потом подумал, что слишком навязывается. Эта мысль граничила с глупой обидой — на вечеринке было слишком много друзей, которым Джон уделял внимание, в то время как Шерлок привык быть центром этого внимания.       Шерлок пытался вести себя как все, но уж слишком он был для этого выдающимся. Его аристократичное воспитание вкупе с грамотной речью и изящным обликом никак не маскировалось свободно-развязным поведением, всё равно манеры проступали во всём: как он аккуратно ел, как пользовался салфеткой, как отпивал сок из бокала, не разговаривал с набитым ртом и не махал руками. Внешность тоже выделяла его среди ярко и модно одетой молодёжи, Шерлок как всегда был опрятно одет в классический костюм и сорочку, по случаю события — белую. Хорошо, что галстук он не жаловал, а то в комплекте со своими манерами, кудрями и талией, в которой, казалось, он мог переломиться, парень смотрелся бы словно пришёл в собор на концерт органной музыки.       Как только опустели первые бутылки алкоголя — добавилась громкость в колонках магнитофона и все повалили на «танцпол». Шерлок не стал скромно отсиживаться, повесил пиджак на спинку стула и тоже затесался в толпу. Он увлечённо танцевал среди других ребят, как вдруг оказался в самом центре зала, а дёргающиеся и качающиеся рядом тела уважительно отодвинулись в сторону, оставляя ему больше пространства. Оказалось, Шерлок любит танцевать, а всё, что Шерлок любит — он делает на высшем уровне. Его музыкальный слух, врождённая грация и пластичность могли бы найти достойное применение в балете или других танцах, если только заумный ребёнок пожелал бы обучаться этому неинтеллектуальному занятию. В данный момент он настолько погрузился в музыку, ритм и всеобщее веселье, что забыл, где находится, и танцевал от души и для себя. Аплодисменты и посвистывания его смутили. А наткнувшись на восхищённые глаза Джона, юный танцовщик сконфузился окончательно. До этого Шерлок не танцевал нигде, кроме собственной комнаты, а потому искренне не ожидал таких восторгов. Кое-кто даже воспринял его танец как специальную шоу-программу, сюрприз для именинника. Исполнять по заявке следующие танцы новоявленный талант отказался и с ярким румянцем на щеках ретировался к своему столику.       Отойдя от приступа смущения и глотнув сока, Шерлок пересилил себя и включился в другие развлечения. Казалось, его гибкое тело с длинными руками и ногами просто создано для успешной игры в твистер, но не тут-то было. Твистер ему не поддался в силу трезвости собственно игрока и его повышенного энтузиазма. Шерлок первым вступил в игру, а хмельные тела, навалившиеся на него сверху, промазывали мимо кружочков и падали сразу на него. Измяв безукоризненную рубашку и надышавшись алкогольным амбре, всклокоченный Шерлок предпочёл бесславно признать себя проигравшим, чем продолжать этот идиотизм.       Когда дошло до игры в бутылочку, Шерлок и вовсе почувствовал себя лишним. О такой игре он слышал, но не знал, что Джон принимает участие в подобном… непотребстве. Целовать всех подряд! Шерлок конечно подозревал, что у Джона и Элли что-то такое бывало, но видеть собственными глазами, как его друг целуется со всякими девицами… А вдруг и не только с девицами…       Когда шумные ребята в предвкушении приятной игры уселись по кругу прямо на полу, сердитый Шерлок вернулся за столик, надул свои и без того пухлые губы и гневно напыжился. Какая нелепая и слюнявая игра! Он прекрасно мог высчитать маловероятность того шанса, что крутивший бутылочку Джон попадёт на него, так что… нечего и включаться в эту игру. А дарить свой первый поцелуй кому попало Шерлок не собирался.       Как ни странно, Джон довольно быстро спохватился, заметив его отсутствие в этом развлечении, и ввёл правило, чтобы Шерлок тоже заинтересовался в участии: каждый раз, когда бутылка указывала на кудрявого гения, он должен был сказать то, что сумел вычислить о человеке, крутившем её. В связи с тем, что игроков было очень много, возможность открыто подедуцировать выпала Шерлоку всего два раза. Обошлось даже без обид тех самых объектов наблюдения. Зато и имениннику повезло тоже не в полной мере, перецеловать всех гостей ему не удалось, только трёх девушек, да и то не самых красивых. По правилам в этой компании, когда горлышко бутылки указывало на лицо того же пола, что и крутящий её, он целовался с соседним человеком по кругу, а так как парни и девушки сидели через одного, то проблем с этим не возникало. Шерлок окончательно разочаровался в этой игре.       Стрелка на часах пробежала несколько кругов, а участники именинной вечеринки выпили достаточно крепких напитков, чтобы раскрепоститься по полной. В тот вечер Шерлок выяснил, что «бутылочка» явно была не самой пошлой и дурацкой игрой. Да и без игр скромная закусочная приобрела атмосферу настоящего ночного клуба с его особым запахом потных и возбуждённых тел.       Шерлоку всё труднее было найти себе спокойное место. Он снова надел пиджак, чтоб белая рубашка не так бросалась в пьяные глаза при сумрачном освещении, и упрятался за кассой, забравшись на барный стул возле столика заказов. Но и там ему не дали покоя. Джеку вздумалось споить юнца и посмотреть, что из этого выйдет.       — Ну же, тут всего-то водки на два пальца. Доза дошкольного возраста! — подбадривал его здоровяк.       — Отвянь, — раздражённо шикнул Шерлок, когда услышал это предложение в шестой раз. Он уже подумывал о том, что пора уходить с вечеринки, но не делать же этого типично по-английски, а чтобы поставить Джона в известность, его надо было выловить наедине. Зоркий глаз заметил светло-русый затылок именинника в противоположном углу кафе. В том полутёмном углу Джон общался с Элли, они мило улыбались друг другу и стояли слишком близко (впрочем, как обычно). И чем шире становились улыбки, коими обменивалась сладкая парочка, тем ниже опускались уголки Шерлоковых губ.       Пока Шерлок наблюдал за ними, воспринимая Джека как помеху в эфире, тот умудрился подмешать водку ему в сок.       — Ладно, малый, я отстану, только давай чокнемся.       Шерлок автоматически поднял свой бокал, но опытный взгляд химика-любителя вовремя заметил осадок в стакане, который выпадает при реакции со спиртом.       — Ну ты и зануда! — вызверился на него Джек, в то время как к кассе подошёл Джон, держа за руку увязавшуюся хвостиком Элли.       — Что тут у вас происходит? — с улыбкой спросил совершеннолетний новорожденный, пребывая в расслабленно-блаженном состоянии духа.       — Детское время кончилось, отправь Шера домой к мамочке. — Не успел Джон осадить его, как пьяный Джек уже переключил своё внимание на красавицу Элли. — Пойдём со мной, — пролепетал он в радостном возбуждении, хватая хихикающую девушку за руку, — Адам такой фокус показывал, ммм, ты должна это увидеть!       Когда Джек с Элли ушли, Шерлок спрыгнул с барного стула и обратился к Джону:       — Он прав, мне лучше уже уйти.        Глаза Джона переливались довольным хмельным блеском. Именинник был более чем счастлив почувствовать себя особо значимым объектом внимания хоть один день в году. Не за спортивные победы, не за хорошие отметки, а просто потому, что это личный праздник. Несмотря на хронические жизненные трудности, Джон всегда оставался очень светлым человеком, душой компании, и эти качества окупили себя с лихвой. Вечер проходил на отлично, все радуются и веселятся. И даже то, что к утреннему открытию надо успеть всё прибрать, не портило настроения, Джон был уверен в друзьях и их помощи.       Но вот теперь, когда он смотрел на печального Шерлока, жизнерадостная улыбка сворачивалась в прямую линию, а искрящиеся глаза погасили свой блеск, чтобы чётче увидеть подлинное состояние друга.       — Ты чем-то расстроен? — спросил Джон, положив руку Шерлоку на плечо.       — Нет, — Шерлок раскрыл было рот, чтобы добавить что-то приемлемое, что-то, чего Джон от него ожидает, вот только по слишком сосредоточенному и понимающему выражению лица именинника было ясно, что Джон не ждёт от него ничего, кроме правды.       — Я же вижу, — Джон специально сказал это тихим голосом, чтобы вызвать доверие и смотрел на него так, будто настроение Шерлока — самая важная в мире вещь, и от этого делалось слишком неуютно.       — Вот почему я иногда зову тебя идиотом: ты всегда видишь явление, и никогда — причину.       — Так просвети же меня, мой юный гений. — Джон говорил с ним сквозь легкую улыбку и окутывал Шерлока невесомым коконом лёгкости, которая витала в пространстве между ними, точно семена-парашютики сорванные с одуванчика летним ветерком. Шерлоку показалось, как будто в это душное тёмное кафе заглянуло солнце и коснулось его измученной души тёплым лучиком. Сказать Джону, что он чувствует? Как будто это так просто!       — Джон, мне пора. — Шерлок боялся опустить глаза, чем бы тут же себя выдал, а если бы его никто не видел, парень вернулся бы к глупой детской привычке грызть ноготь на большом пальце.       — Не уходи. — Под алкогольным градусом выражения своих хочу-не хочу давались так запросто. Когда Шерлок выразил намерение уйти, Джон понял, что соскучился по нему. Находиться с Шерлоком на одной вечеринке было почти тем же самым, что и учиться с ним в одной школе в разных классах. Они могли общаться по-настоящему, только когда были одни. Что же, даже на вечеринке, как и в школе, можно было устроить перемену. Джон скользнул рукой с плеча Шерлока и ухватил его за запястье. — Пойдём со мной.       Они прокрались в тесную подсобку, где обычно хранится посуда и прочий инвентарь, а теперь были сложены пустые тарелки и бутылки. Здесь же стоял громоздкий старый холодильник, которому не нашлось места на маленькой кухне кафе.       — Мы забыли про торт! — объявил Джон, вытаскивая вкусность из недр холодильника. Шерлок хмыкнул, вспомнив всеобщие пьяные обжимания по углам.       — Думаю, твоим гостям уже не до этого, Джон.       — Значит, мы будем единственными, кто попробует его. — Шерлок недоверчиво окинул взглядом кремовый десерт, будто сомневался, съедобен ли он вообще. Джон его поддразнил: — Давай, я же знаю, что ты любишь сладкое. Готов поспорить, ты умял бы его весь в одиночку, если бы только никто не видел.       Шерлок не поддался на провокацию, а только отмахнулся от такого абсурдного предположения.       — Не путай меня с Майкрофтом. А где свечи? Они, вроде как, должны тут быть, это же именинный торт.       — Да, целых восемнадцать! Только это нарушило бы правила пожарной безопасности, — оправдал Джон свою лень и забывчивость, он точно не был в состоянии вспомнить, где эти самые свечи находились. Зато он профессионально быстро нашёл пару чистых блюдец, ложечек и лопатку для торта. Отрезал им по толстому, но слегка кривоватому куску, и они даже чокнулись блюдцами на манер тоста. Джон уселся прямо на край стола и принялся есть, пока Шерлок придвигал себе стул и расчищал пространство для трапезы. Джон посмеивался, наблюдая за тем, как друг держит безупречную осанку и мерно ковыряет торт, сняв сначала крем на пробу кончиком чайной ложки и смакует его так долго, как нормальные люди жуют твёрдую пищу. Распробовав крем (и очевидно, проведя внутренний химический анализ содержимого), Шерлок удовлетворённо кивнул сам себе и отмерил ложкой пару миллиметров, прежде чем отделить следующий кусочек. В строгом костюме он походил на ресторанного критика. Джона это зрелище забавляло, но серьёзное настроение Шерлока имениннику не понравилось, и он решил это исправить.       Не поднимая головы от блюдца, Шерлок почувствовал, как что-то мягкое шмякнулось в его волосы, скатилось по плечу и остановилось на локтевом сгибе, пачкая рукав пиджака. Шерлок увидел маленький бисквитно-кремовый кусочек торта одновременно с тем, как услышал смех Джона.       — Зачем ты это сделал?! — чуть не взвизгнул Шерлок и обиженно уставился на друга. Он понимал, что Джон решил над ним подшутить, но испачканная жирным кремом одежда почему-то казалась Шерлоку шуткой дурацкой и злой, которая должна была выставить его посмешищем. Вместо ответа Шерлок получил ещё один тортовый снежок, прицельно попавший ему прямо в щёку. — Джон!       — Ты совсем не умеешь веселиться? — добродушно спросил подвыпивший друг, подавляя безудержный смех.       — Это, по-твоему, весело? — возмущённо фыркнул Шерлок, вытираясь носовым платком с собственными инициалами, который по правилам высшего общества находился в нагрудном кармане пиджака. Интересно, Холмсы вообще знают о существовании бумажных салфеток?       — Очень весело, Шерлок. Вы что, никогда с Майком не бросались едой в детстве?       — Не помню… Разве что когда я был младенцем и не мог сам держать ложку. И причём тут детство? Кому-то сегодня восемнадцать исполнилось!       — Ну и что? Зато тебе ещё расти да расти. Попробуй, брось в меня тортом.       Шерлок не обрадовался перспективе испачкать руки и манжеты, но если Джон хочет быть испачканным, то Шерлок устроит ему это с наименьшим ущербом для своего внешнего вида. И с достаточным для самого именинника. Он поднялся со стула и подошёл к Джону.       — Боишься, что издалека промажешь? — подколол его Джон, но замолк, когда Шерлок внимательно уставился на него, изучая лицо, точно художник — пустой холст. — Шерлок, что ты задумал?       Шерлок собрал пальцем крем с верхушки торта и поднёс его к лицу Джона. Рисование не было одним из его увлечений, но Шерлок даже пакость старался превратить в искусство. Кудрявый маэстро хмыкнул и уверенно провёл пальцем над верхней губой Джона, вырисовывая ему гусарские усы. Под пальцем чуть заметно покалывало: юноша недавно начал бриться. Джон заворожённо наблюдал за его сосредоточенным вдохновенным выражением, словно Шерлок создавал по меньшей мере «Джоконду». Взяв на кисть ещё малость краски, Мастер довёл усы до симметричного совершенства. Затем автор коснулся Джонова подбородка, приподнимая его, чтобы получше рассмотреть свою работу.       — И последний штрих… — прокомментировал Шерлок да Винчи, подбирая указательным пальцем ещё немного масла с палитры. Джон ощутил, как на его щеках выводятся инициалы. Кремовый палец Шерлока нежно и медленно начертил гибкую «S», а на второй щеке резко и порывисто — «Н».       Можно было подумать, будто он оставляет автограф под своей работой, но Шерлок скорее подписывал Джона, чем кондитерские усы. Подпись, которую Шерлок оставил на тут же заалевших от смущения щеках Джона, приносила успокоение, это всё равно как подписать школьный шкафчик и быть уверенным, что им больше никто не воспользуется.       — Кхм… мне идёт? — наконец спросил Джон, ощущая неловкость от любующегося своей искусной пакостью друга.       — Да, я уже закончил, — деловито объявил Шерлок и отвернулся от Джона, чтобы незаметно облизнуть палец. Он замер, когда почувствовал руку Джона, коснувшуюся его волос, чтобы вытереть крем со слипшихся сладких кудряшек.       В их маленькое уютное убежище вторгся Том — один из официантов из смены Джона, принёсший в подсобку очередную порцию грязной посуды. Джон весело поговорил с ним, нисколько не смущаясь своего расписанного точно пасхальное яйцо лица, и не собираясь смывать с себя крем.       Впрочем, вскоре это попытались сделать за него. Когда Том выволок остатки торта к другим гостям, а Джону и Шерлоку пришлось вернуться в основной зал, Элли тут же нарисовалась рядом с Джоном, и, задорно смеясь, стирала плоды Шерлоковых высокохудожественных трудов наманикюренным пальчиком, после чего кокетливо облизывала его.       Глядя на это, Шерлок сердито засопел, благо, громкая музыка не позволяла услышать этого окружающим. Его кремовые инициалы исчезали во рту Элли, оседая белыми крапинками на алой помаде. Шерлок пожалел, что не ушёл раньше. Ему страшно захотелось слепить огромный пышный снежок из торта и запустить в симпатичное накрашенное личико — поправить макияж, а потом рассмеяться и сказать Джону, что он был прав: бросаться едой действительно весело!       Шерлок выскочил на ночную улицу и достал из кармана пиджака пачку сигарет, которую взял с собой, скорее, чтобы расположить к себе старших ребят, чем курить самому, но теперь ему было просто необходимо сделать пару затяжек. Ведь он не может уйти просто так, не попрощавшись, это вызовет подозрения.       Шерлок сделал три затяжки, когда из кафе, к его удивлению, вышла Элли в компании своей подруги. Кесси… Кетти? В темноте они не увидели Шерлока.       — Я совсем не понимаю Джона, — обиженным тоном пожаловалась Элли и отказалась от тонкой сигаретки, которую предложила ей подруга. Но, видать, ей как и Шерлоку, надо было глотнуть успокоительного дыма, и она бесцеремонно выдернула из пальцев приятельницы зажжённую сигарету и жадно затянулась.       — Он будто игнорирует меня, не замечает моих посылов. За один только сегодняшний вечер я дала ему не меньше пяти поводов меня поцеловать. Мы столько с ним знакомы, я думала, у него ко мне интерес, а он...       — Может, у него кто-то есть?       — Не говори глупостей, Кэсс, если бы у Джона была подружка, она бы пришла на вечеринку. Ну или Джек бы мне проболтался.       — Парни помешаны на так называемой мужской солидарности. — Темноволосая Кэсс только сейчас заметила Шерлока по тлеющему кончику сигареты. Сам он стоял в тени, привалившись к кирпичной стене. — О, вон Шерлок! Давай спросим у него? Маленький друг Джона везде таскается за ним и всё про него знает. И он так любит болтать о том, что ему известно, — шёпотом добавила Кесси, подталкивая Элли в сторону Шерлока.       — Хэй, Шерлок. — Элли улыбалась ему так, будто её чары могли на него подействовать. — Скажи, а у Джона есть кто-нибудь? Ну, знаешь…       Шерлок резко перебил её:       — Знаю, — презрительно фыркнул он. Видит господь, он пытался не делать глупостей, так что Элли сама виновата, что нарвалась на него, тогда как Шерлок старательно её избегал. — У Джона кое-кто есть. И это не ты. — Первые слова лжи сорвались с его уст так легко, как пена из откупоренной бутылки шампанского. — У них длительные отношения. Серьёзные. Они любят друг друга и идеально друг другу подходят.       — Видимо, у них не всё гладко, раз уж эта таинственная особа пропускает день рождения Джона?       — Насколько мне известно, эта особа поздравила его ранее. В более интимной обстановке.       Шерлок торжествовал, глядя на потухшие лица девушек. Это была первая коварная ложь в его жизни, последствия которой нагрянут необратимо, точно похмелье после алкогольной эйфории.