Хорошие дети попадают в Нарнию

      Следующее утро, пасмурное и облачное, не сулило ничего хорошего. Было тепло, но иногда налетали порывы ветра, быстрые, холодные, нагоняющие тревогу. Чёрные горы на западе казались ещё более угрюмыми и создавали тяжёлую атмосферу. Мы с ребятами были в пути с самого утра. Облачённые в доспехи (или это всё-таки бронежилеты?), с мечами, луками, бумерангами, арбалетами — всё как положено. Откуда только у нарнианцев столько вооружения? Хотя это просто куча макулатуры и металла по сравнению с бластерами, так активно используемыми героями большинства фантастических бестселлеров, но выбирать не приходится. Никто не знает, что нас ждёт. Надо лишь идти вперёд во имя Нарнии, Аслана и всего мира. Хм, вообще мне чужды всякие идеологии, я всегда придерживаюсь нейтральной точки зрения и, наверное, если бы пришлось оказаться раньше в подобной компании, то хотя бы мысленно обозвал тут всех кучкой сумасшедших фанатиков. Но после вчерашнего, а точнее — ночного во мне что-то перевернулось. Я захотел взять от жизни все те краски, которые перепали от неё, назло болезни пожить в мире, хотя бы воображаемом, раз уж мне и так немного осталось. Поэтому я с тем же энтузиазмом, что и остальные, карабкался по гористой местности. Между тем, горы были уже совсем близко — они как будто сами тоже двигались нам навстречу. В относительной близи они похожи на постоянно извергающиеся вулканы, хотя и в намного более меньшем масштабе. Над их верхушками рыжим облаком пылал и крутился жар, сухие реки песка время от времени стекали по гладким отвесным стенам утёсов. Ноздри уловили запах гари. Земля под ногами была уже не жирная, плодородная и богатая, как раньше, а сухая, ломкая и потрескавшаяся. Кое-где клочками росла жёлтая пожухлая трава. Мангердольф приказал нам располагаться на привал и ждать, когда на подмогу подойдёт армия нарнианцев. Костёр разводить было запрещено. Лилиандиль, которая, кстати, вернулась ещё ночью, ушла на совещание с лордом. Я уселся на горячую земную поверхность рядом с пацанами и стал наблюдать. За чем? За всем подряд. За тающей на глазах природой, за нашими спутниками кент- и минотаврами, за самими ребятами. Например, Эдмунд мне что-то совсем не нравился с самого утра. Куда-то делась его насмешливо-дружелюбная улыбка, неунывающий настрой. Он ни с кем не разговаривал, даже с Каспианом, глаза нервно бегали туда-сюда, и в них горел злой огонёк. Злобно зыркая на принца, Эдмунд, наверное, с трудом сдерживал злость. Даже мне на секунду стало не по себе. Каспиан тоже почувствовал неладное. Он наверняка допускал, что это, мягко говоря, проделки Войны, но пока с ними никто из нас не сталкивался. Поэтому принц осторожно спросил: — Эдмунд, дружище, что-нибудь случилось? Ты в порядке? — Никакой я тебе, блять, не дружище! Отвали от меня! Он отвернулся от друга, с которым ещё вчера были не разлей вода. Каспиан явно не ожидал такой реакции и был ошарашен. Честно говоря, мы были ещё далеко от логова всадника, неужели это действительно его чары? Я пока не вступал в спор. — Эй, Эдмунд, что бы там ни случилось, прости меня. Может, скажешь, в чём дело, и мы поговорим? — Иди ты нахуй со своими разговорами! Нормальные люди не отбивают девушек у своих друзей! — Так, а вот с этого момента поподробнее! — принц Каспиан тоже начинал злиться. — Кого я у тебя отбил? Что ты несёшь вообще?! — Не корчи из себя незнайку, ублюдок! Ты отнял у меня Лилиан*, когда мне пришло время возвращаться на ту сторону. Мы очень любили друг друга, и, если хочешь знать, она до сих пор любит меня. А ты постоянно пытался пробежать между нами, отнять, разрушить наше счастье! Ты постоянно подмазывался к ней и, в итоге, дождавшись одного прекрасного момента, увёл. И после этого имеешь наглость спрашивать, что случилось?! — Не смей обзывать короля Нарнии и мою девушку! — в ярости закричал Каспиан, хватаясь за ножны. — Это ты-то король? Ты мальчишка! Я старше тебя на много тысяч лет! — ещё громче заорал Эдмунд, выхватывая меч. Так-так, а вот это уже не смешно. Я, на всякий случай вооружившись ножом, двинулся к «распетушившимся петушкам» и сказал, всё-таки немного побаиваясь: — Успокойтесь, дебилы! Что за детский сад? Вы разве не понимаете, что всадник Войны вас искушает?! Но моя речь тоже получилась какой-то детской и смазанной. Эдмунд отшвырнул меня, как пушинку — видимо, колдовство и физически «подкармливало» поддавшихся ему. — В трусах у тебя детский сад, — сквозь зубы процедил он. Боже мой, что за глупые оскорбления? Я изо всех сил пытался не злиться на них. Между тем разгорелась самая настоящая дуэль; короли дрались мечами за королеву, а я даже не знал, что предпринять. Из-под их ног начали вырываться искры, а со стороны гор послышался раскатистый хохот. Радуется, мразь!.. Я понимал, что, если разозлюсь, то колдовство овладеет и мной, и тогда мы тут просто переубиваем друг друга. Со стороны Эдмунд и Каспиан выглядели весьма забавно — несмотря на искусство владения мечом, они были похожи на двух петухов, которые то и дело набрасывались друг на друга, ударялись, потом разбегались в разные стороны и снова набрасывались. Так получилось, что Лилиандиль, Люси и Мангердольфа рядом не было. Даже минотавр кинулся на борющихся, чтобы разнять их, но они были как будто окружены защитным полем, которое никого не пропускало. Мне даже показалось, что оно колышется отдельно от всего воздуха, напоминая электромагнитные линии, только видимые глазу. Всеми овладела паника, а я не придумал ничего лучше, как кинуться на поиски лорда, выкрикивая его имя. Он явился на удивление быстро — буквально прилетел чуть ли не из-за горизонта. Быстро подойдя к драчунам, он откуда-то достал свой легендарный меч, чем-то похожий на световой, и рассёк им «защитное поле». Опа, вот и Звёздные Войны подъехали. Не успели Каспиан и Эдмунд что-либо сообразить, как лорд ударил каждого из них двумя пальцами по лбу — контрволшебство пошло в ход. Ребята выронили свои мечи и медленно осели на землю. Только вот Каспиан просто сидел и тупо хлопал глазами, а Эдмунд лежал как мёртвый. — Что вы с ним сделали, сэр? — я перепугался не на шутку. — Ничего особенного, всего лишь усыпил ради нашей и его безопасности. Всё нормально, — пробурчал лорд, перешагивая через валяющегося в отключке парня, — через полчаса, может, очнётся, а то и того меньше. Будьте начеку; атаки всадника Войны очень сильны. Всё только начинается. Звучит как угроза. Я недоверчиво покосился на горы. Видимо, на шум драки сбежались и все остальные, потому что Люси со слезами в голосе допытывалась у Мангердольфа, что случилось с её братом, а леди Лилиандиль хлопотала около принца: — Ты в порядке, милый? — Да… наверное. Я не понимаю, что это сейчас такое было…прости, — залепетал Каспиан, чем ужасно взбесил меня. Ну ваш же обожаемый лорд Мангердольф предупреждал, ПРЕДУПРЕЖДАЛ о том, что будут испытания, а ты, дурная голова, полез жопу рвать за свою леди, которая и так способна стереть Эдмунда в порошок. Да, всё-таки, умом нарнианцев не понять. Ко мне сзади кто-то подошёл: — Хэй, Майки, объясни мне, что тут было, — потребовала, как оказалось, Люси. — Испытание было. Наши петушки подрались из-за Лилиандиль. С тех пор прозвище «петушки» использовалось для обозначения Каспиана и Эдмунда вместе и приклеилось к ним крепко и надолго.

***

      Прошла неделя. Почему я говорю об этом так коротко и обыденно? Да потому, что всё это время мы только и делали, что ждали армию нарнианцев. Не двигаясь с места. Мангердольф наложил на нас заклятье, которое помешало бы чарам всадника завладеть нашими сознаниями. То ли оно так хорошо действовало, то ли от нас пока отстали, но всю неделю в нашей небольшой компашке царили тишь да гладь. Мы ходили вялые, как сонные мухи — побочный эффект заклятья. Но в один прекрасный день Лилиандиль слетала на разведку и доложила, что армия уже на подходе. Лорд расколдовал нас (как нечего делать, лол), и мы стали составлять планы штурма/атаки/боя, как хотите назовите. Естественно, мы должны были идти «в лоб», так как обогнуть горы нельзя, а, точнее, можно, но только если превратишься в комету, как леди. Поэтому ни о каких запасных вариантах речи не шло. Сначала нужно было штурмовать города, лежавшие на пути к жутким горам, которые уже были завоёваны; хотя, как говорили наши разведчики, покорять там было уже нечего — всадник Войны опустошил и уничтожил практически всё, остались только немногочисленные пленники и сторонники всадника, его «шестёрки», воины, армия, которых называли дестрами. Никто не знал, как выглядят эти дестры, и люди ли они вообще, но все их ужасно боялись. Я был больше чем уверен, что они прекрасно вооружены и обладают магической силой, а из всего нашего собрания ею владеет только лорд Мангердольф. Самым трудным, если не считать саму добычу кольца, был квест «перейти реку Полемос**», находившуюся на границе между Нарнией и непосредственно самими владениями всадника, и где вода была то ли отравленной, то ли превращённой в огонь — словом, наш босс прав: всё только начинается. Люси робко спросила: — А перстень нужно будет прямо с пальца снимать? — Этого никто не знает, но нам предстоит выяснить; вполне возможно, что и да, — Мангердольф не выглядел уже таким невозмутимым, хотя и пытался им казаться. Он навёл нам небольшую справку о всаднике Войны, но для меня тут не было ничего нового, ибо я перечитал кучу книг об Апокалипсисе: этот всадник ездил на рыжем коне, обладал огромным мечом ни с чем не сравнимой силы и был призван везде сеять хаос и разруху. Вероятнее всего, его кольцо могло находиться в тайной кунсткамере, «о существовании которой не знал и до сих пор не знает ни единый человек от начала времён. Единственное, что мне было непонятно — почему мы атакуем всадников не по порядку, а вразброс? ***       Короче говоря, через пару дней прибудет армия нарнианцев, и мы все бодро и весело бросимся на войну с Войной (забавно звучит, не так ли?), с его дестрами, чтобы добыть заветное колечко. От одних этих мыслей по спине пробегали мурашки, но, раз меня уж занесло сюда волей судьбы, то надо идти до конца (да-да, банально, я знаю). Но самому было жутковато и интересно. После так называемого «совета» все разбрелись по своим делам — опять в сотый раз перепроверяли оружие, корректировали карты. Я сидел на земле и чертил незамысловатые спирали вокруг маленького жёлтого кустика травы. И опять думал о Джерарде. Да, на земле прошло совсем немного времени — уверен, что мне до сих пор делают операцию на мозг — но успел неимоверно соскучиться. Мне хотелось позвонить ему, чтобы хотя бы услышать его голос, или получить письмо, чтобы увидеть его идеальный почерк, такой, каким обычно пишут самые милые поздравления на рождественских открытках, и какой бывает только у творческих, очень талантливых людей. Я прикрыл глаза в раздумьях. Но тут сзади меня кто-то тронул за плечо. — Ты не спишь? — спросила Люси Отважная. — Да нет. — Слушай, Майки, я тут внезапно повстречала одного гнома-старожила. Он из тех немногих, кто пока что не ушёл из этих мест и твёрдо верит в спасение. Хочешь, сходим к нему в гости? Он живёт вон там, возле пересохшего водопада. И, кстати, может рассказать пару интересных историй о жизни в Нарнии. Я думала, ты не будешь против… Да, кстати, у него есть гитара. Пойдём? Меньше всего мне хотелось сейчас подрываться и идти куда-то к какому-то сомнительному гному, но решил не обижать Люси, потому что она была единственным человеком, с которым у меня завязались хоть какие-то дружеские отношения. — Гитара? И что? Я же играю на басу. — Но ведь на обычной гитаре можно сыграть и басслайн. Пойдём. А она шарит! — Ну пошли…       Жилищем того самого гнома оказалась малюсенькая хижина, состоявшая из одной комнаты, в которую мы все втроём еле поместились. Он встретил нас у входа, однако косился очень неодобрительно, с подозрением. — Вы тоже пришелец? Господи, хоть бы поздоровался. До ужаса бесит слово «пришелец», обращённое ко мне. — Да, я с земли, — пришлось пересилить себя, дабы не портить первое впечатление. — меня зовут Майкл. Меня сюда привела Люси, сказала, что вы будете рады нас видеть… — Конечно, я рад, — оно и видно, — можете называть меня просто гномом. Входите.       Я остановился на мгновение, чтобы рассмотреть гнома получше. Это был человек низенького роста, где-то метр с кепкой, с длинной седой бородой, чёрными бегающими глазками. А ещё он обращался к Люси «Ваше Величество». Хотя это понятно, она же королева… Тут я вспомнил, что вот так вот стоять и пялиться на человека неприлично, поэтому, согнувшись в три погибели, вошёл, а, точнее, вполз в крошечное жилище гнома. Кто из нас в детстве не мечтал увидеть ЖИВОГО гнома, пообщаться с ним и, тем более, побывать в его домике? Насколько я помню, все мои знакомые дети просто грезили об этом, составляли планы побега в книги, в которых были описаны гномы и/или хоббиты, начиная с Белоснежки — в том числе, в Нарнию. Они писали сказочным героям письма, опускали их в почтовые ящики — прямо как Санте Клаусу. Не было ни одного ребёнка, который бы не забирался в платяной шкаф тайком от взрослых и не бился там головой об стенку, видя, что никакого чуда не происходит. И вот мне предоставилась такая возможность — можно сказать, жизнь удалась. И я сидел теперь как дурак и смотрел на этого гнома. Но он совсем не был похож на доброго волшебника вроде Оле Лукойе. — Вы тоже из армии, Майкл? — отрезвил меня его внезапный вопрос. — Да…из армии. — Я тоже присоединюсь к вам. Здорово, что Вам, гостю из параллельного мира, неравнодушны судьбы нашего, ведь вы здесь не только лишь по воле Аслана, но и по своей собственной. Знаю, что испытание очень тяжёлое, и что конец света неизбежен. Но я хочу как можно дольше прожить в спокойствии и мире и готов за это сражаться.       Чувак, все хотят жить. И я хочу, очень. Но не могу… В моих силах лишь подарить вам кусочек жизни. Я посмотрел на свою спутницу: Люси молча ковыряла скорлупу от грецкого орешка, которую, по-видимому, нашла на столе. Кстати, маленькое жилище гнома было весьма ухоженным: посреди комнаты стоял низкий стол, за которым мы и сидели; на стенах висели ковры с изображениями пейзажей и каких-то сражений и полки, на которых находились толстые книги на непонятном языке, обрамлённые кожаными или бумажными переплётами; в шкафчике было чуть-чуть посуды и очень много тканевых, чем-то туго набитых мешочков — скорее всего, травами. Дверь в соседнюю, совсем уже крошечную, комнатку, была плохо занавешена, и я сумел разглядеть, что там стояла лежанка, а на ней — множество всё тех же мешочков. У входа стояла метла и огромный фонарь. Помещение освещалось малюсенькими фонариками, в которые были вставлены свечи. Табуретка, также помещавшаяся возле входа, накрыта чем-то похожим на ситцевый платок. В воздухе витал приятный, какой-то лесной аромат. Короче говоря, я б тут жил… если бы можно было развернуться.       А на стене, почти над моей головой, висела пресловутая гитара. Обычная деревянная акустическая гитара с металлическими струнами, слегка запылённая. Ахринеть, даже в Нарнии есть гитары… Я несказанно обрадовался ей, как будто встретил землячку в чужой стране. Пока я рассматривал внутреннее убранство хижины, гномик и «Её Величество» беседовали о каком-то походе, в котором принимали участие ещё Сьюзен и Питер. Да, это было очень давно — они тогда ещё Эдмунда спасали. Хозяин дома задумчиво произнёс: — Наша Нарния — очень многострадальная страна. Сколько раз нападали на неё враги, пытались уничтожить, но каждый раз премудрый Аслан посылал нам наших доблестных королей и королев! Я верю, что и на этот раз мы сумеем победить зло. До нападения всадника Войны здесь вздымались величественные горы, а у подножия их — прекрасная долина, на которой раскинулся прекрасный город. Тут была замечательная природа, чистый воздух. А сейчас…всё выжжено. Люди погибли, животные разбежались, выжившие ушли подальше от лап бесчеловечных дестров. Я здесь один остался, чтобы одним из первых вступить в ряды сопротивляющихся. Противник очень силён, и он не один, ибо всадников четверо. Однако всегда общими силами удавалось одолеть зло. Я надеюсь, что победа навсегда останется за нами, ведь добро на нашей стороне! Не люблю я такое нытьё типа «всё-в-говне-но-мы-всё-равно-победим». Надо объективно оценивать ситуацию, хотя я тоже верю в победу Нарнии (о, привет, оптимизм!)       Наверное, моё лицо выглядело очень утомлённым этой болтовнёй, и Люси, чтобы развеять обстановку, кивнула на гитару: — Сыграешь что-нибудь? Хотя бы басовую партию? Давай! Я выжидающе глянул на гнома. Тот несколько секунд буравил меня своими чёрными, как угольки, глазами, но в конце концов разрешающе кивнул. Сняв гитару со стены, я стёр с неё пыль ладонями и провёл пальцам по несчастным расстроенным струнам. Видимо, давненько за ней никто не ухаживал. Пришлось приводить гитару в чувство и одновременно разговаривать с остальными, чтобы не повисала неловкая тишина: — А Вы умеете играть? — Мой друг показал мне пару аккордов. Вот он умел… Да, он отлично играл, соседи всегда приходили его слушать. А потом, когда начались все вот эти (он кивнул на запад) дела, он ушёл отсюда, как и остальные, и с тех пор о нём ничего не слышно. В общем, я не умею, — растерянно отозвался мой собеседник. — И оставил гитару? Как же так? — Зачем-то оставил… Вероятно, в надежде вернуться сюда.       Но вот гитара настроена, звучит ровно, не дребезжит. Я вздохнул и начал неуверенно зажимать и дёргать струны… Вскоре пальцы сами нащупали знакомую мелодию. Это была одна из тех классных песен, которые Джерард пел, когда его друзья собирались у нас дома. — А споёшь? Я, вообще-то, не умел петь, но сейчас, видимо, не до конца отдавая себе отчёт в действиях, неуверенно качнул головой в знак согласия и хрипловато запел (откуда только голос взялся?) Gravity donʼt mean too much to me Iʼm who Iʼve got to be These pigs are after me, after you Run away like it was yesterday And we could run away If we could run away, run away from here Песня ворвалась в злую тишину без спроса, дерзко и непредсказуемо. Люси и гном, кажется, замерли от удовольствия, но я смотрел не на них. Пальцы сами бегали по грифу, голос становился смелее и звонче, и сквозь него я слышал уже не себя, а любимый голос брата: I gotta bulletproof heart You gotta hollow point smile We had our run away scarves, Got a photograph dream on the getaway mile. Letʼs blow a hole in this town And do our talking with the laser beam. Coming out of this place In a bulletʼs embrace Then weʼll do it again. Песня заполняла собой пространство, разбивала стёкла, вихрем вылетала на улицу, оглушала сами зловещие горы. Ветер распылял каждое слово по воздуху. Are you gonna be the one to save us From the black and hopeless feeling Will you meet 'em when the end comes reeling? Hold your heart into this darkness Will it ever be the light to shine you out Or fall and leave you stranded? I ainʼt gonna be the one left standing. You ainʼt gonna be the one left standing. We ainʼt gonna be the one left standing… …And we could run away, run away, run away from here…**** Я допел эту чёртову песню, но она ещё долго звенела в ушах и не давала прийти в сознание.