One piece of my heart

Stone Sour - Zzyxz Rd. Их взгляды встречаются, и вся эта застилающая глаза паника, просачивается сквозь Кларк, отдаваясь внутри мучительным чувством боли. Помещение вокруг плывёт, мешая в одно месиво неизвестных ей людей, стены и яркие блики череды точечных светильников. На мгновение ей вполне реально кажется, что всё происходящее просто сон, кошмар, очередная жестокая шутка её воспалённого воображения,и что вот, прямо сейчас, вся эта картина перед глазами вдруг рухнет, рассыпаясь на множество мелких частей, а она судорожно открыв глаза, жадно втянет в легкие порцию кислорода... но нет! Она практически ощущает, как напряжённо тикают внутренним таймером секунды времени, смешиваясь с частым биением её сердца, пока она, стоя в центре, этого чертова праздника, пытается заставить себя отмереть. Её желудок неприятно сокращается, а волна из жгучих эмоций, поднимается к горлу комом отчаяния. Грудная клетка сжимается под давлением, сотканным из сгустка нервных окончаний, который сейчас распирает настолько, что блондинка буквально чувствует себя эпицентром взрыва. Она шагает назад, совершено на ощупь, всё ещё до конца не осознавая происходящее, без возможности оторвать бегающий испуганный взгляд от Её лица и лишь больно врезаясь спиной в какую-то конструкцию, отворачивается, панически, как маленький загнанный зверёк, ищет выход из этой клетки. Дальше всё происходит механически. Словно в бреду, она огибает препятствия меж безликих сливающихся стен, различая лишь ненавистные звуки стремительно отдаляющейся музыки. Вставший в горле ком, распирает изнутри, безбожно щипит глаза, и нервно вцепляясь пальцами в пластиковый корпус фотоаппарата, она пытается вдохнуть глубже... Ей хочется спрятаться от посторонних глаз, исчезнуть, до тех пор пока потерянный контроль не вернётся вновь, пока все её эмоции не будут тщательно скрыты скорлупой холодной сдержанности. Сил смотреть на прибитые к полотну таблички, нет совсем, и она просто дёргает ручку первой попавшейся двери - мужской туалет... хлопок - ей совершенно плевать насколько безумно это выглядит со стороны. Несколько шагов, опять на ощупь, и новая дверь. Она сканирует взглядом открывшееся пространство. Парочка женщин беспечно поправляющих макияж, и она на секунду задерживается, позволяя себе сделав глубокий вдох, судорожно сглотнуть. Чужие глаза впиваются в неё с любопытством. Очередной хлопок отправляет дверь на место. Эта атмосфера всеобщего веселья просто душит её изнутри, заставляя двигаться дальше... практически бежать... в никуда... Светлые стены сдавливают её своим присутствием. Плитка под ногами мелькает, превращая расписной узор в нелепые очертания. Света становится всё меньше. И вот её рука впивается в тонкую металлическую ручку, которая поддаётся лишь со второй попытки. Небольшое помещение, напоминающее какой-то хозблок, и резкий запах чистящих средств непривычно щекочет ноздри. Здесь пусто, ни одной живой души, и, наконец, прислонившись к стене, она смыкает ладони у переносицы, пытаясь глубоким дыханием уравновесить рвущиеся наружу слёзы. В голове не переставая мелькают обрывки фраз. Её волнительный шёпот, нежные слова, что пленят, приятно лаская слух... её тонкие пальцы лёгкими прикосновениями по коже... и пухлые губы, с пьянящим привкусом эйфории... а потом... потом происходит всё это... потом она смеётся, в его плечо, а Кларк сжимает ремень фотоапппарата до побелевших костяшек... его руки... её пальцы... всё смешивается, порциями, в одну детонирующую смесь...и блондинка впервые ясно осознает то, о чём плакала Лекса уткнувшись ей в грудь в то ранее ненастное утро. Потому что сейчас она ощущает эту измену каждой клеточкой, каждым миллиметром своей кожи, потому что понимает, что теперь всё иначе, что как раньше уже не будет, что сотканная ею практически совершенная иллюзия, рассыпается сейчас, в этот самый момент... Она скатывается по стенке вниз, отчаянно, и услышав звук распахивающейся двери, испуганно поднимает глаза... - Лекса, - её голос совсем чужой, бесцветный. А грудь распирает настолько, что ей кажется, что она просто не выдержит этого внутреннего давления, разлетевшись прямо здесь на острые мелкие осколки боли. И поэтому когда шатенка закрывает за собой дверь и спешно шагает в её сторону, она вытягивает руку вперёд, желая остановить её, - не надо, Лекс, - Кларк охватывает дрожь, которая отдаётся вибрацией в голос, что выходит совсем на грани. А Лекса отшатывается, шумно выдыхая, на секунду застывает там, у двери, но уже в следующий миг, без возможности сдерживаться, опускается вниз, - Лекс, не надо, прошу тебя, - её приближение для блондинки, как кнопка запуска - она чувствует, что не выдержит, взорвется, стоит шатенке коснуться её кожи. Глаза Гриффин начинает жечь от подступающих слёз, в то время как острые колени Тэйлор, в тисках чёрного бархата, падают на плитку. Кларк плотно сжимает губы и смотрит на неё в упор, исподлобья, ревность и злость жгут её изнутри, мешая адекватно соображать. Шатенка осторожно касается руками её скул, словно боится разбить фарфоровую куклу, но блондинка одёргивает лицо, чувствуя как предательские слезы смачивают её пересохшие губы. - Боже... пожалуйста... Кларк, - глаза Лексы расширяются от страха, и руки уже совершенно настойчиво берут её лицо в свои ладони. Внутри неё всё сжимается, жалость, боль и горечь разрывают её на части. Она хочет сказать сейчас так много, но не говорит ничего, потому что слова застревают в горле и остаётся только сглатывать, неперестанно подкатывающий ком сожаления и отчаяния, наблюдая как дорогой тебе человек глотает слезы, сидя здесь, на холодной плитке... по твоей вине. - Прости...прости меня, - она касается её лба своим, быстро обтирая влажные щёки блондинки, и шепчет ей влажными от её слёз губами еле слышные обрывки бессвязных фраз. Кларк разбирает, каждую букву, слово, бережно нанизывая их на тонкую нить надежды, что связывает эти два сердца вместе. Она всё ещё плачет, чувствуя мокрую ткань рубашки на своей груди и всё ещё не знает, что дальше. Она не касается рук шатенки, не смотрит в её глаза, чувствуя, что может не справиться, но ощущает кожей на себе взгляд этих глаз. - Девочка моя, - Лекса ловит дыхание с губ блондинки, чувствуя его тепло. Она отдаётся моменту, пусть даже и такому горькому, чтобы впитать в себя любимый запах. Она молчит... потому что знает, что говорить уже не имеет смысла. Она всё решила ещё там, в кабинете, полторы недели назад, когда Кларк непривычно тушуясь, рассказывала ей о стажировке, а сидящая рядом Джэн бросала на Лексу колкие взгляды. Она думала об этом ночами, когда тоска вперемешку с чувством вины не давали сомкнуть глаз, понимая что должна отпустить, оттолкнуть Гриффин от себя, пока ещё не поздно. Она как могла пыталась представить себе другую жизнь, жизнь с Кларк, настоящую, полную, и свой развод... и разноцветный картонно-тканевый хаос из груды сумок и коробок, и пылающего гневом Джаса, и смену места жительства, вероятно на Нью-Йорк, потому что слишком тесно в их городке для сплетен и слухов, и слезы Софи, о подругах, одноклассниках и самые крупные и непрекращающиеся, об отце, и маленькую прямоугольную табличку о продаже на дверях бутика, свисающую немного вкось, и строгие обвиняющие глаза матери... она пыталась... но всё её попытки неизменно заканчивались дрожью в коленях, и передёргиванием узких голых плеч, а в горле настолько пересыхало от страха, что полный бокал воды казался ей парой глотков. А позже, когда мысль об их скором расставании, начала медленно прорастать в ней, её охватила апатия... которая отпускала лишь в те редкие минуты, когда глаза, цвета чистого неба, были напротив... ту неделю она ходила словно в бреду, пытаясь сдержать в себе нелепый поток рвущихся наружу слёз, пока однажды проснувшись, окончательно не поняла, что иначе никак, что это лучший исход и что она сможет это принять, она должна. - Я... - слёзы Кларк превращаются в всхлипы, она всё ещё не может окончательно взять себя в руки и всё ещё не смотрит в глаза напротив, - я думаю, мне стоит уехать, - на одном дыхании, проглатывая окончания слов, словно если не сейчас, то уже никогда, и фраза выходит быстрой, словно стрела, а глаза в сторону, сквозь стены, в пустоту. Лекса ждала, она была готова... более чем, это решение такое же её, как и Кларк, но почему то сейчас, услышав эту фразу, спешно сорвавшуюся с пересушенных губ, ей больно. Словно не было тех ночей и мыслей, словно это не она несколько минут назад, беспечно двигалась под музыку в объятиях другого человека. Она сжимает губы, не давая эмоциям прорваться наружу, а её ладони соскальзывают с лица Кларк, слишком обречено. Она опускается на пятки и нервно трёт костяшки длинных пальцев, бегая потерянным взглядом по лицу блондинки. А после кивает, принимая её выбор. На её языке сейчас крутится с десяток фраз, что она должна произнести вслух, одобряя её решение, но ни одно из них не кажется единственно верным. Кларк медленно поднимается с пола, обтирает лицо и отряхивает чёрные брюки ладонью. - Нам нужно идти, - она злится, и всё ещё не может перебороть себя, чтобы посмотреть ей в глаза. Она злится не только на Лексу, но и на себя, что позволила себе оказаться на этом месте. Она чувствует себя круглой идиоткой. - Выходи первая, - Лекса стряхивая пыль с подола своего платья, не может не обернуться, когда слышит эти слова, с нотками упрёка. На этот раз Кларк смотрит в упор, холодно и безразлично настолько, что шатенке хочется съёжится от пробирающего озноба этого взгляда, - ты же не хочешь, чтобы он тебя застукал в этой клетушке, вместе с фотографом-лесбиянкой, - блондинке даже удаётся усмехнуться, перед тем как пальцы уже без дрожи ложатся на ручку, чтобы опустить её вниз. Лекса только тихо вздыхает и спустя несколько минут, стоя посреди коридора, провожает глазами спешно удаляющуюся спину.

***

Два дня спустя Лекса переминается с ноги на ногу, словно неуверенный подросток, стоя утром, у двери блондинки, и быстро стукнув пальцами по деревянному полотну, прячет руки в карманы серой найковской толстовки. Дверь открывается настолько резко, что она даже не успевает перевести дух, застрявший колючим комком страха где-то в районе солнечного сплетения. Тихое "привет" блондинки растворяется в звенящей тишине слишком быстро. Она резко застёгивает молнию темно-синей олимпийки, и присаживаясь на банкетку, нагибается, чтобы надеть кроссовки. Она не смотрит на шатенку ни разу, а её лицо непривычно строгое в это ясное солнечное утро, только пальцы перевязывающие шнурки совсем не слушаются, и она как можно тише вбирает носом воздух, чтобы попытаться унять их дрожь. Она молчит... молчит пока они тихо, но довольно быстро ступают по серому асфальту, передвигаясь в шаге друг от друга так, чтобы не столкнуться плечами. А когда согнувшаяся к дороге ветка ударяет ей в переносицу, лишь коротко ругнувшись, трёт кожу между бровей, шаря взглядом по носкам своих кроссовок, чтобы не смотреть в миг направленные на неё, полные заботы глаза, и успевает выставить вперёд ладонь, когда рука шатенки стремительно тянется к её переносице. Кларк знает, что эта игра в молчанку глупое ребячество, но совершенно не может себя пересилить, потому что просто боится открыть рот, потому что эмоции внутри всё ещё на грани, и если она начнёт, то возможно не сможет остановиться. Она слышит как Лекса выдыхает, медленно опуская руку от её лица и разворачивается на 180, чтобы двигаться дальше, и больше всего на свете Кларк хочется сейчас вернуть её обратно, себе, чтобы накрыть её пухлые губы неистовым жадным поцелуем, без слов, которые иногда совсем не нужны. Она чувствует себя сгустком противоречий. Лекса напрягает память, пытаясь вспомнить когда они бегали в последний раз, пока её ноги едва касаясь асфальта, отсчитывают третий круг, а легкие начинает непривычно печь. Не выходит. Зато она прекрасно помнит, где в квартире блондинки полка с чистыми полотенцами, какой из семи разновидностей чая, присланных матерью, Кларк не любит, и цвет постельного белья, что неистово сжимала в пальцах последний раз. Ей хочется отмотать всё назад. Хочется растормошить Кларк, схватив её за плечи. Но она решает дать ей время. Время которого у них нет. Сухое "пока" и торопливые шаги не вместе. И для обеих это так нелепо и больно, что оставшиеся метры утопают в мыслях... и снова хочется плакать.

***

Лекса больше не приходит, потому что не знает, как смотреть на молчаливую Кларк. Но всё ещё не перестаёт думать о ней слишком часто, хотя стрелки наручных часов отсчитывают уже шестые сутки. Она снимает очки и, прикрывая уставшие веки, потирает пальцами виски. В нескольких метрах от неё, лёгким скрипом закрывается дверь, заставляя шатенку дёрнувшись от неожиданности, распахнуть глаза. Лекса смотрит перед собой, чувствуя как сердце с каждой секундой ускоряет свой ритм, пока Кларк продолжает без необходимости придерживать металлическую ручку двери, не решаясь сделать следующий шаг. Потому что эти шесть долгих дней дались ей совсем нелегко, и её губы искусаны в кровь, а щеки соленые уже почти по привычке. Она смотрит Лексе в глаза, потому что нет больше обиды и злости. Она упаковала их в серые коробки, плотно перетянутые скотчем с грудой своих вещей, два дня назад, оставив себе лишь все светлые моменты. Она прекрасно понимает, что если не сейчас, то уже никогда. Кларк глубоко вдыхает, пытаясь вытеснить свою нерешительность новой порцией кислорода, и делает несколько шагов. Комната кажется нестерпимо большой сейчас, а внутри всё сжимается от предвкушения быть рядом. Лекса покидает кресло, опираясь ладонью о подлокотник, и перестаёт дышать, когда Кларк, оказываясь рядом так быстро, вжимает её ягодицами в стол. Секунды пытливых взглядов и глаза обеих теплеют. Им не нужны признания и вопросы, не сейчас... они привыкли идти вслепую... слишком... - Я люблю тебя, всегда буду любить, слышишь?! - нежным шёпотом в висок, как приговор... и снова - одно дыхание на двоих...а нос жадно втягивает запах любимой кожи, с нотками известного парфюма...

***

Девять дней. Девять дней до её отъезда. Лекса смотрит в календарь, проваливаясь взглядом сквозь даты, и отмечает нужное число красным, не на бумаге... после она обводит его двумя кружками, думая о том, что эти манипуляции помогут ей быть готовой... Она не уверена, что к этому вообще можно подготовиться. Приходя к Кларк, она шарит глазами по разноцветным полкам над телевизором, замечая что места на них теперь катастрофически много, потому что стоявшие ранее здесь фоторамки теперь завернуты в плотную бумагу и упакованы в ящики. И останавливается у последней, в зажиме, проходя по её краям кончиками пальцев, слишком осторожно, едва касаясь, вспоминая тот момент когда она была сделана - домик на лоне природы и их робкий чувственный первый раз. Кларк там смеётся, потому что Лекса, обнимающая её сзади, пытается укусить её в шею, до тех пор пока фотоаппарат, сорвавшись с перил не падает вниз в траву. Сейчас шатенка думает о том, почему это фото осталось здесь, стоять в полном одиночестве на полке в квартире Джексона. Мысли о том, что Кларк не хочет брать с собой их воспоминания, неприятно скребут под сердцем. И как бы это не было глупо, она уже ревнует блондинку к новой жизни, к жизни без неё, а ещё ей кажется, что это всё временно, потому что думать о том, что она может больше не увидеть её, слишком страшно. Теперь рядом с Кларк она улыбается чаще обычного, потому что блондинка запретила ей грустить, и когда она растягивает губы слишком натянуто в очередной раз, после окончания рассказа Гриффин, та, поставив чайник на место, подходит ближе. - Что я рассказывала? - лицо Кларк непривычно строгое, а неторопливая походка несёт в себе угрозу. - Сейчас? - На губах Лексы появляется полуулыбка. Она инстинктивно делает шаг назад. - Сейчас, - кивает блондинка, - что именно тебя рассмешило в этом рассказе? - Чёрт! А он что был грустный? - Лекса продолжает пятиться назад, не сводя внимательных глаз с лица Кларк и пытаясь вспомнить последнюю нить её слов, на которой умудрилась отключиться. Блондинка отрицательно мотает головой, - а что тогда не так? - недоумевает Лекса, глядя на наступающую Кларк, и начинает улыбаться шире. - Если я просила тебя не грустить, это не значит, что ты должна выдавливать из себя улыбку. - Гриффин оттесняет её к кровати. - У меня не выходит иначе. Я разучилась... - шатенка надувает и без того пухлые губы. - Так не бывает, - Кларк хитро улыбается, перед тем как небольшим прыжком, преодолев расстояние между ними, начать щекотать шатенку. Визг вперемешку с хохотом, заполняют комнату. - а говоришь разучилась! - усмехается Гриффин, перекатывая Лексу на спину, чтобы оседлать сверху её бёдра.

***

Jasmine Thompson - almost lover Они старательно наполняют воспоминаниями оставшиеся дни, повторяя уже знакомый маршрут. Кино, сумеречные прогулки по мощённым городским тротуарам и их ранние пробежки... Кларк тяжело дышит, обгоняя шатенку на третьем круге, но остановившись у линии старта, не может скрыть своего триумфа. - Вы продули мисс Тэйлор, - издевательски тянет Гриффин, нарочно игнорируя её статус. - вот что значит пару месяцев провалять дурака. - Это теперь так называется?! - усмехается Лекса, щёлкая пальцами по козырьку её бейсболки. - идём, чемпион, мы должны кое-кого навестить, - она тянет её к газону, вверх по склону, несколько десятков метров, туда, где всё начиналось... и остановившись наверху пересекается взглядом с блондинкой - под зеленой пушистой кроной жасмина, осыпавшимся белым покрывалом, лежат лепестки цветов. Почему-то Лекса никогда не задумывалась, что эта красота не вечна, она настолько привыкла жадно вдыхать запах белого пушистого шара над собой, что видеть его другим сейчас, совершено неожиданно. - Он отцвел. - с сожалением протянула блондинка, падая на белое покрывало. - нам будет не хватать тебя, - взяв охапку лепестков, она поднесла их к носу, пытаясь поймать остатки аромата, хлопая другой рукой по газону справа от себя, - ну иди же сюда. - взяв севшую рядом шатенку за руку, она взмахнула ладонью над их головами, отправляя лепестки в плавным покачивающийся полёт. - Во сколько твой рейс? - осторожно спрашивает Лекса, несмотря на то, что прекрасно знает ответ, потому что ненавистно лежащий на полке билет, отпечатался в памяти чёрными чернилами, и на всякий случай, опускает на глаза очки, хотя августовское солнце совсем не слепит. - В десять утра. - Кларк сжимает её ладошку, потому что необьяснимое чувство вины проносится холодом по телу, и откидывается на спину, пытаясь расслабиться. - я хотела попросить тебя кое о чём, - расслабиться не выходит, напротив, сердце в груди начинает колотиться слишком быстро, - не провожай меня завтра, Лекс! - чеканит она, не успевая дождаться её одобрения. Шатенка не верит своим ушам, и недоумённо хмурит брови, оборачиваясь к блондинке. Она вглядывается в её лицо, пытаясь понять причину, и чувствует как внутри начинает жечь от настолько близкого слова "завтра". - Я не смогу, - Кларк привстает, и касаясь пальцами очков шатенки, поднимает их наверх, - обещай мне, что не придёшь, - не оставляя Лексе шанса на возмущения, она накрывает её губы своими, втягивая их в нежно-неистовый танец страсти и чувственности. - обещай! - упорно шепчет она, задыхаясь, когда их кислород сходит на нет. - Я обещаю.