Frail.Helpless.Weak.

Миру срочно нужно было дать отдых, всему сразу, ибо только в таком случае у Стайлза была бы уважительная причина ничего не делать и прийти в себя. Не то, что он хотел этого, но его организм — отчаянно кричал о желании отдохнуть или сдохнуть. Другого не дано. Но Стилински, игнорируя все это, действительно до поздней ночи зубрил параграфы, а днем пытался тренироваться. Раньше сам, но наступил день, когда нашелся тот человек, который, быть может, сумеет помочь Стайлзу выползти из функциональной ямы, в которой он, наверное, с самого рождения. То есть, шестнадцать лет с хвостиком. Наверное, такой пробел в спортивной подготовке не заделаешь двадцатью днями тренировок. Да почему наверное, однозначно. И Стайлз по себе это видел. Видел, но отказываться от предложения Тео и говорить ему, что его все равно ничего не спасет, не хотел. Все-таки стоило попробовать, дать себе шанс, ведь, вполне может быть, это будет один на миллион случай, когда абсолютно никакущий в спорте парень станет неплохим игроком в лакросс. — Стилински! — позвал его сзади знакомый голос, когда Стайлз уже заходил в школу, чтобы пройти на поле, где его ждал Тео. — Ты не хочешь извиниться? Опустив голову, Стилински нервно повернулся на каблуках и взглянул на Джексона, убирающего в карман мобильник. Наверняка очередной «золотой» телефон за пару тысяч баксов, которым он хвастался перед новыми одноклассниками. Вот только что ему нужно было возле старой школы? — Я, ну, да, — пробормотал Стайлз, понимая, что действительно все еще не попросил прощения у Уиттмора за тот инцидент со стиком. — Прос… Честно, Стилински просто забыл об этом. — «Я, ну, да»? Серьезно? Ты считаешь, этого достаточно, чтобы окупить две недели в больнице и еще несколько дней восстановления дома? Этого хватает, чтобы оплатить те деньги, что я потратил на лечение? Да, Стилински? — яростно проговорил Джексон, как можно больше яда вкладывая в фамилию Стайлза. — Н-нет, но… — заикаясь, начал парень, но Уиттмор вновь его перебил. — Ты никчемен, Стилински. Ты даже извиниться не можешь! — усмехнулся тот, подходя чуть ближе и заставляя Стайлза вжаться в стену. Он знал это! Он и так знал! — Джексон, п-прошу, хватит, — пробормотал Стилински, сжимая руки в кулаки до белеющих костяшек. Господи, он и так знал, что никчемен, что слаб, что вообще никто. Ни одному человеку в этой жизни он не был нужен и уже с этим смирился. Отец уже давно забил на глупость своего сына, плохие отметки и никакущие кондиции в спорте. Даже то, что Стайлз уже около десяти дней ходил, как призрак темных ночей, с кругами под глазами цвета воронова крыла, все время вздыхал и грустил, да еще и успевал придумывать глупые и излишне пафосные сравнения, не особо заботило Джона, ибо на работе, будучи шерифом, он был слишком занят. Стайлз привык. Стайлз давно смирился с тем, что его лучший друг, фактически, променял его на девушку, парень, в которого он влюблен, плевать на него хотел с высокой елки, со спортом отношения складывались через одну большую Опу, а каждый первый считал своим долгом взглянуть на него так, словно они рискуют наступить в собачье дерьмо. Наверное, Стилински все-таки был собачьим дерьмом. — Что-что? Повтори-ка. Я не слышал, какая-то мышка что ли пискнула, — съязвил Уиттмор, нависая над крошечным, пусть и долговязым, Стайлзом, как черная туча. — Прости меня, Джексон, я же не знал, что ты там стоял, — прохрипел Стилински, понимая, что еще совсем не готов к таким разговорам с кем бы то ни было. — А зачем ты махал стиком, как будто отгонял от себя рой ос? — немного раздраженно спросил Джексон, чуть ли не плюясь от ярости. — Слава Богу, я больше не в вашей зашкварной команде, играть с таким отребьем, как ты, бок о бок — позорно. Передай это Хейлу, пусть уходит от вас несчастных. С такой командой, как в этой школе, выиграть турнир ему будет нереально. Руки Стайлза сжались в кулаки чуть сильнее, когда Джексон упомянул Дерека. Он не имел права произносить имя Хейла. Он слишком тварь, чтобы иметь на это право. Зажмурившись, Стилински попытался уйти от Уиттмора, но тот остановил его, выставив руку вперед. Стоящий в трех метрах Дерек порывался пойти и надрать задницу этому Джексону и сделал бы это, если бы не Айзек, заваливающий его все новыми и новыми скептичными комментариями по поводу новичка Рейкена, и не Кейт, которая, как назло, липла к Хейлу, словно жвачка. Такая противная, приторно-сладкая и липкая. Когда Джексон говорил это, у Стайлза был такой забитый вид, что Дерек просто не мог отвести взгляда от развернувшейся сцены. Даже с такого расстояния он видел, как Стилински, который на самом деле был на полголовы выше Уиттмора, но слишком сжался, глядел снизу вверх таким растерянным боящимся взглядом, пытался что-то пролепетать дрожащими губами и сжимая в пальцах лямки рюкзака с торчащим из него стиком. Никогда раньше Дерек не видел Стайлза таким. Смеющимся – да. Грустящим в одиночестве — да пожалуйста. Но не боящимся. Но не потерянным. Потому что некому было ему помочь в тот момент. Внезапно Хейл понял, что никогда не видел никого рядом со Стилински, кроме Скотта. А сейчас Макколла здесь не было, следовательно, и защищать Стайлза было все также некому. — Отвали от него, — не выдержал Дерек и крикнул Уиттмору в спину. — Ты слышал, что я сказал? Отвали от него. Почему-то Хейлу показалось, что взгляд Стайлза, направленный на него, был еще более боязливым и растерянным. — А что, герой дня, маленьких не обижают? — усмехнулся Джексон, отвлекаясь от Стилински. — А если и так? Что он тебе сделал? — кричал через то расстояние между ними Дерек каким-то грубым, равнодушным, совсем не своим голосом. Стайлзу захотелось закричать «Не нужно меня защищать!», но слова застряли глубоко в горле. Хейл защищал его, черт подери, но почему? Возможно, потому что, и правда, маленьких не обижают. Большего всего Стилински расстроили не слова Джексона, от которых горло покрылось едкой коркой, которую не перетерпеть-не сглотнуть, а тон Дерека, которым тот пытался отговорить Уиттмора издеваться над Стайлзом. Такой серый. Равнодушный. Словно Стилински и правда никто и звать его никак, словно он не заслужил хоть малейшей капельки уважения, а не простое «маленьких не обижают». Хотя да. Он не заслужил. — Он из меня овоща сделал, вот что! — развел руками Джексон, отворачиваясь от Стайлза и давая тому шанс успешно ретироваться, что тот и сделал. — Но он же извинился, — взмахнул рукой Дерек, краем глаза провожая медленно отступающего Стилински. Айзек сзади улюлюкал, улыбаясь и наверняка радуясь подобной ситуации, ведь раньше просто терпеть не мог Джексона. А вот Кейт просто пялилась в экран мобильника и строчила смс-ки кому-то, явно наплевав на разгорающийся конфликт. Уходя подальше от входа в школу, Стайлз с каждым шагом все больше ненавидел в себе каждую клеточку. Кто просил его быть таким беспомощным? Кто просил его влюбляться в Хейла? Кто вообще просил его быть?! Кто вообще просил Дерека вставать на его защиту? Глупое проявление героизма ради поднятия своего уровня в глазах друзей, в которых он и так зашкаливал, честно, Стайлзу никак не помогало. Ему было бы в сотню рад проще, если бы Хейл промолчал и Джексон его пару раз ударил — это привычнее. Стилински еще не до конца смирился с тем, что Дерек идеален, но вот с тем, что он сам — воплощение бездарности, как-то считался. Потому что, черт подери, он был бездарностью во всех направлениях и смыслах. — Стайлз, привет! — позвал его Тео из глубины раздевалки, когда Стилински только зашел внутрь, будучи в абсолютно плохом настроении и не расположенным к тренировке. Его ноги так и не прошли, зато руки болели чуть меньше. — Привет, — буркнул в ответ парень, кидая рюкзак с экипировкой на скамейку и одергивая футболку формы, которую надел еще дома. — Ты готов? — Рейкен сиял, как маленькое личное стайлзово солнышко, словно в противовес угрюмому и серому Стилински. — Ты чего грустишь? — Да ничего страшного, — Стайлз даже не посмотрел в сторону Тео, который сел рядом с ним на скамейку. — Просто… просто я никто, понимаешь? Вообще. В спорте, в учебе. Я хотел бы быть лучше, я мечтаю стать лучше, я пытаюсь стать лучше, но у меня все равно выходит, как всегда. А еще, ну… Он не смог закончить. У Стайлза было чувство, что он читал исповедь, но вот рассказать под конец про влюбленность он просто не смог. Потому что… потому что Тео еще не настолько знаком ему, чтобы рассказывать о таком. Исповедаться проще незнакомцу, но о любви нужно говорить тому, кому доверяешь. — Стайлз, ты… — Рейкен несколько трудных для Стилински мгновений подбирал слова, — ты издеваешься надо мной? Ты же… Господи, я впервые в жизни встретил человека, который действительно недооценивает себя и правда старается стать лучше, чем есть. Разве что-то не так? — Да все не так! — спрятав лицо в ладони, чуть ли не прокричал Стайлз. — Даже сейчас, я же просто выставляю себя какой-то долбанной жертвой. Ты себе представить не можешь, как я себя ненавижу. Я мечтаю стать таким, как… как ты — сильным, человеком, который никогда не стесняется и открыт для общения, тем, кто уверен в себе и чувствует поддержку. Я же — никто, обо мне вряд ли знает больше пяти человек, и только пара из них хоть раз со мной разговаривали просто так, без причин на то. Повисла тишина, изредка прерываемая громкими вздохами Стилински. Черт, в тот момент его самочувствие находилось где-то ниже плинтуса, а при этом он чувствовал, как опускался в глазах Тео туда же. Ему было до ужаса стыдно, что он жаловался Рейкену, как распоследний слабак — фактически, он им и был, но не демонстрировать же это тому, кто, вроде как, единственный человек, который захотел с тобой знакомиться, — Стайлзу хотелось просто остаться одному, чтобы больше не позориться. Никогда. И при всем при этом, Стилински еще ни разу не задумывался о самоубийстве и даже не собирался думать об этом. Просто потому что никогда. Наверное, это было бы проще, но Стайлз не хотел проще. Ему нужно было сложнее, через кровь, пот и слезы, но чтобы пройти и стать лучше. Он считал, что заслуживал этого. А может, и нет. — Стайлз, ты когда-нибудь смотрел на себя в зеркало? — внезапно спросил Тео, слегка приобнимая Стилински за плечи. — Да. Но предпочитаю этого не делать, — голос Стайлза звучал гулко из-за ладоней. — Так вот, попытайся отбросить все, что думал о себе раньше, и просто посмотреть в зеркало так, как будто смотришь на другого человека. Окей? — поднимаясь и поднимая парня за собой, проговорил Рейкен. — Что ты видишь? — Парня, у которого мешки под глазами и убитый вид, — буркнул Стилински, глядя в зеркало над раковиной. — Тощего и в большой для него форме. — Ладно, хорошо, а теперь напомни, что этот парень пришел сюда делать, — продолжил Тео, тоже вглядываясь в отражение Стайлза. — Тренироваться, чтобы научиться нормально играть в лакросс, — медленно проговорил Стилински, понимая, к чему клонил Рейкен. — Понимаешь? И после этого ты говоришь, что ничего не можешь сделать? — повел бровью Тео, хлопая Стайлза по плечу и отходя. Это было, конечно, мотивирующе. Вот только Рейкен пару раз делал такое лицо, что Стилински ни одному его слову не поверил. Честно, он хотел бы, он был благодарен Тео за попытку, но, черт, у того было на лице написано, что он словно был вынужден это говорить. А может, Стайлз просто привык себя накручивать. — Спасибо, — прошептал он, потирая шею и опуская взгляд. — Можно тебя обнять? Нет, Стайлз не мог объяснить эту просьбу. Но он все-таки не стал отступаться, когда Рейкен усмехнулся и развел руки в стороны, как бы позволяя это сделать. — Спасибо, — повторил Стилински, прижимаясь щекой к шее Тео и крепко сжимая в пальцах его футболку. — Да не за что, — улыбаясь, ответил Рейкен хлопая Стайлза по спине. Почему-то Стилински показалось, что он видит в отражении зеркал, как Тео ухмылялся. Вмиг стало холоднее, как будто Стайлз прижимал к себе глыбу льда. Так захотелось вернуться на несколько дней назад и все-таки дойти с Дереком до медпункта, чтобы чуть подольше чувствовать его аккуратные прикосновения и ощущать кожей, как он дышит и как бьется пульсом жилка на шее. Наверное, это болезнь. Дерекомания. Хейлофилия. Такая, от которой еще не придумали лекарства. И никакие чужие объятия — не панацея от этого, как ни крути. — Идем? — спросил через несколько секунд Тео, отстраняясь от Стайлза и протягивая ему сумку с экипировкой. — Идем, — кивнул Стилински и попытался выдавить из себя улыбку. Кажется, у него получилось. Находящийся в тренажерном зале на беговой дорожке Дерек видел в окно, которое выходило прямо на поле и было расположено перед тренажером, как Стайлз вышел на тренировку вместе с этим вездесущим новичком. Серьезно, куда бы Хейл не пошел, он везде видел этого Рейкена, словно хвостиком идущего за ним с Кейт. Возможно, это было чередой странный совпадений, но Дерек знал, что Тео знаком с Уилсон, поэтому изначально терпеть не мог этого парня. Скорее всего именно поэтому он жутко нервничал при виде того, как Стилински проводил с Тео время. Это была просто долбанная тренировка, но в глубине души Хейл хотел, чтобы именно он проводил ее со Стайлзом. И одному только Богу было известно, почему у них не получалось нормально поговорить. Дерек считал, потому что Стилински терпеть его не мог. Стайлз считал, что Хейл его в упор не видел. Вот только Дерек ни за что бы не поверил, скажи это ему кто-нибудь, ведь почти каждый раз, когда на горизонте появлялось то место, где гипотетически мог находиться Стайлз, Хейл искал его, пожирая глазами толпу. Потому что не мог иначе. Потому что… Потому что казалось, что его покусали какие-то купидоны, заставляя носиться везде с одним лишь именем в голове. Стайлз Стилински. Парень, достойный большего. Большего, чем незнакомый Рейкен, который будет учить ученого играть в лакросс — Дерек все еще верил, что Стайлз может прекрасно играть в лакросс, если захочет, — большего, чем лишь пара друзей, большего, чем унижений и наплевательского к себе отношения, большего, чем Хейл. Потому что Хейл ничего не мог ему дать. Все то время, что Дерек бежал, Тео что-то говорил Стайлзу, а тот внимательно слушал. Хейл лишь хмурился все больше и представлял, как бы этот разговор проходил, будь на месте Рейкена он — может, Стилински бы не задумался, а смеялся вместе с ним, может они бы бросили это дело и пошли в тренажерный зал, чтобы нарастить Стайлзу мышцы на тощем теле. Может. Все такое невзрачное и лишь возможное, потому что Дерек стремался подойти к Стилински и начать этот гребанный разговор. Дыхание сперло, когда Рейкен едва ли не обнял Стайлза, показывая, как лучше будет держать стик в руках. Дерек чуть не грохнулся с дорожки лицом вниз, но успел нажать на стоп и спокойно сойти с тренажера, не пробежав и пяти миль. Это было мало, Хейл, бывало, и десять спокойно бегал, но сейчас почему-то ему было до ужаса трудно дышать, руки тряслись, а ноги дрожали, так что юноша рисковал свалиться на пол. Под удивленный взгляд Айзека, занимающегося вместе в ним, Дерек прошел к стопке матов в углу зала, забрался на самый верх и достал воду, которую они частенько туда закидывали, чтобы не соблазняться пить. При этом Хейл едва ли не гробанулся на спину, потому что пальцы, ставшие внезапно такими непослушными, отказывались цепляться за край, а носки кроссовок назло Дереку соскальзывали с матов. Хейл начал ходить кругами, восстанавливая дыхание, что у него, к сожалению, получалось не очень хорошо. Футболка сзади пропиталась потом, ноги слегка сводило, а бутылка отказывалась держаться в руке. В голове словно набатом били по вискам, но при всем этом Дерек умудрялся смотреть в окно на поле и чувствовать себя все хуже при каждом взгляде на Стайлза и Тео, стоящих ближе, чем стоило. — Ты как там? — поинтересовался Лейхи, бросая тягать железо и подходя к сидящему на полу Дереку. — Что случилось? — Неудачно вдохнул, — усмехаясь глупости фразы, ответил Хейл. — Бывает. Знаешь, когда как-то резко вдохнешь, внутри все так сжимается, ребра болеть начинают, а силы сразу кончаются. — Понимаю, — кивнул Айзек, хлопая друга по плечу и отходя к освободившейся беговой дорожке. — Отдышись, минуты через три лучше будет. — Угу, — промычал Дерек и отклонился назад, опираясь спиной на маты. С этой позиции он видел в окно только небо и верхушки деревьев, чему и был несказанно рад. Где-то в груди сердце билось о ребра с неимоверной скоростью, и если бы оно пыталось не просто успокоиться, а еще и этими скачками выдавить изнутри этого долбанного Стилински. Да, Стайлз был прекрасным. Да, Стайлз был достоен того, чтобы его любили. Но Хейл был слишком занят и слишком натурал, чтобы подходить на эту роль, чего его сердце, почему-то, не учло. Господи, ему так хотелось выкинуть из головы, из сердца, отовсюду этого гребанного Стайлза, потому что он просто портил Дереку его давно опущенную в дерьмо жизнь. Просто возникал везде перед глазами, всегда такой счастливый и яркий, словно всем своим естеством желал показать Хейлу, насколько хорош и насколько его ненавидит. Наверное, влюбляться в Стилински было самой главной ошибкой Дерека. Как жаль, что он ничего не мог с этим поделать. Когда его дыхание, наконец, пришло в норму, а горло перестало болеть, Хейл встал с пола и подошел к штанге, на которую Айзек надел блинов всего на семьдесят килограмм. Да, Лейхи редко занимался тяжелой атлетикой и не гнался за мышцами на руках, но почему-то Дерек усмехнулся такой цифре. Надев еще по два блина весом десять кило с каждой стороны, Хейл лег под нее и взялся руками за гриф. Вес был не самым большим, ибо сам Хейл весил примерно столько же, но разогреться все-таки стоило. Сделав несколько подходов, Дерек осознал, что этого и правда мало. — Руки оторву, — процедил Хейл, когда взглянул в окно. Посередине поля стоял сконфуженный Стайлз, а Тео только-только подошел к нему с принесенным из кустов мячом, который бросил Стилински в руки. Тот, правда не поймал, мячик отскочил и врезался ему в нос. Плечи свело оттого, как сильно Дерек сжался, чтобы не встать и тут же пойти бить морду новичку. Зубы чуть не растерло в крошево от той силы сжатия челюстей, Хейл был готов поклясться, что даже Лейхи в наушниках слышал скрип эмали. Дерек добавил на штангу еще двадцать килограмм веса и лег обратно, чтобы не самоубиваться наблюдением за Стайлзом, но и этой массы оказалось недостаточно. Хейл попытался себя убедить, что это не так, чтобы не слезать и вновь не смотреть в это долбанное окно. Ведь если будет шанс, он в него обязательно умудрится посмотреть. Но он все равно слез и посмотрел. Там Тео вытирал кровь, текущую из подбитого носа Стилински, каким-то платком, причем улыбаясь при этом. Что, черт подери, смешного, в том, что ты разбил Стайлзу нос?! — Обязательно оторву, — процедил Дерек сквозь зубы, с силой ударяя по грифу штанги и отворачиваясь от окна. Каждый раз, когда он все добавлял себе вес на штангу, он видел в окно, как Стайлз запрокидывал голову или прикладывал к носу принесенный Рейкеном лед, при этом не переставая что-то говорить и улыбаться. И в какой-то момент Хейл сорвался, забыл, где он, просто потерялся во долбанном времени. Все вокруг плыло либо слишком медленно, либо слишком быстро, мысли менялись со скоростью пули и черепахи, руки не уставали жать все тяжелеющую штангу, а Дерек, как в трансе, все добавлял и добавлял блины по краям. — Хей, ты что, серьезно собираешься это поднять? — вырвал из мыслей голос Айзека. Его рука легла на левую часть штанги, останавливая уже поднимающего ее Хейла. — Не боишься, что тебе все кости переломает? — Да, собираюсь, — отрешенно ответил Дерек, не понимая, о чем говорил Лейхи. — Ты с ума сошел? — приподнял бровь тот, вновь надавливая ладонью на штангу и не давая Хейлу шанса ее поднять. — Да о чем ты? — чуть ли не прорычал юноша, садясь и яростно глядя на Айзека. Тот, в свою очередь, скрестил руки на груди и ответил Дереку снисходительным взглядом. — Ты собирался поднять двести кило? Ты суицидник, что ли? — развел руками Лейхи. — Ну вот, ты ему жизнь спасаешь, а он на тебя злится еще! Айзек сделал вид, что обиделся и ушел бегать обратно на дорожку, оставив Хейла одного раздумывать над тем, что же на него нашло. Забвение? Чары Стилински, который внезапно решил, что Дереку стоит сдохнуть? А он бы в это верил, если бы был придурком. Он не придурок. Но он знал, что ему стоило сдохнуть. Дерек просидел так, уставившись в одну точку, еще несколько минут, потом собрал свои вещи и вышел из тренажерного зала на свежий, не пропахший потом воздух коридора, ведущего к раздевалке, перед дверью которой стояла Кейт. Она кого-то ждала. И Хейл был на девяносто девять процентов уверен, что не его. — Привет, — буркнул он и встал перед девушкой, которая, вроде как, должна была быть объектом его любви. Странно, ведь вся его любовь сейчас находилась за стенами этой школы. — Привет, — спокойно ответила Уилсон, вставая на цыпочках и оставляя на щеке Дерека след от красной помады. Боже, меньше всего в жизни он хотел этого. Слава Богу, Кейт сразу же уставилась в телефон, звякнувший пришедшим сообщением, из-за чего Хейлу не пришлось выдавливать из себя ответы на рандомно сгенерированными девушкой вопросы. Дверь в раздевалку, на которую Дерек опирался, открылась, из-за чего ему пришлось отодвинуться, и кто-то оттуда вышел, причем быть этого мог кто угодно — Айзек, Тео, Стайлз, тренер, забывший что-то в кабинете, ребята, относящие форму в шкафчики. Хейлу было плевать. Он решил не рисковать, ведь если бы оттуда вышел Рейкен, то Дерек не оставил бы от него и мокрого места, а если бы Стайлз — мокрого места не осталось бы от самого Дерека, так сильно он бы себя мысленно забил за то, что обернулся. Просто потому что каждый раз глядя на Стилински, он проваливался в зыбучие пески влюбленности в этого парня все глубже. И недолго осталось до того момента, когда эти самые пески сомкнутся у него над макушкой, погребая на веки вечные. — Дерекуль, от тебя потом на километры разит, ты не мог бы пойти помыться? — пролепетала Кейт, чуть отталкивая Хейла от себя пальцем с дофига длинным красным ногтем. Закатив глаза, Дерек отвернулся от девушки и зашел в раздевалку, скрестив руки на груди. Он слышал, как Кейт к кому-то обращалась, но решил не заострять на этом внимание. Со стороны душевой слышался звук льющейся воды — наверное, Айзек мылся. Дереку априори не нравилась идея общей душевой даже без стенок, но, раз так сделали, так нужно было. Возможно, по мнению тренера, это способствовало сближению игроков команды на подсознательном уровне. А Хейлу казалось, что это способствовало исключительно неловкости между ними, но вся команда мылась в этих душевых, не особо стесняясь, так что Дерек сделал заключение, что им плевать на то, одни они или рядом еще кучка полуголых потных парней. Но если брать в учет мнение Стайлза, то он просто ненавидел общие душевые. Его вообще бесила теснота раздевалки, когда кто-то так и норовит встать вплотную, будто хвастаясь рельефными мышцами, а вот совмещенная душевая — это был девятый круг Ада. Именно поэтому Стилински до сего дня никогда туда не заходил. Да и тогда зашел лишь потому, что был уверен, что никто туда не забредет, а кровь с лица надо было смыть. Ведь никого не было на поле, да и в зал никто не заходил, вроде как. Серьезно, если бы был риск кого-то встретить, Стайлз бы под дулом пистолета туда не пошел. Так что меньше всего он ожидал, что по-соседству под душ встанет ранее неслышимый из-за льющейся воды парень, при этом довольно весело произнося что-то наподобие: — Вода теплая хоть есть, или как всегда отмораживать себе все? Чуть ли не падая от неожиданности, Стилински резко опустил руку на кран, выключая воду, и схватил полотенце, висящее рядом, чтобы прикрыть эти долбанные шрамы. А еще худобу — выпирающие ребра, впалый живот и слишком виднеющиеся вены. Ну и все то, что пониже, что само собой разумеется. — Эм, да, есть, — буркнул Стайлз, прислоняясь разгоряченной спиной к до ужаса холодной стене и сразу же от нее отпрыгивая, при этом покрываясь румянцем неловкости. Нет, он не удивился тому, что судьба вновь подкинула ему отличный шанс оконфузиться. Он был просто ошарашен тем, насколько эти гребанные совпадения часто и в самых неподходящих ситуациях и местах сводили их с Хейлом. Дерек же узнал этот голос. До боли знакомый, навсегда врезавшийся в память голос, такой мелодичный и слегка хрипящий, но до жути приятный. И в его голове пронеслось лишь одно не самое приличное слово. А вот все то, что он хотел сказать, застряло в горле комом от осознания того факта, что рядом с ним стоят гребанный Стайлз. Голый. Просто с полотенцем в руках, которое все равно он держал под углом, позволяя Хейлу краем глаза видеть до ужаса выпирающую подвздошную косточку. Вкупе с тончайшим запястьем и явно не намного более крупными щиколотками, на которых бугорки косточек виднелись гораздо сильнее, чем у кого-либо еще, это создавало картину болезненной худощавости вплоть до анорексии. Последняя, слава Богу, у Стилински пока не наблюдалась, но он все равно был худым, словно тростинка, грозящаяся обломаться на любом ветру. Стайлз просто смотрел в глаза медленно повернувшему голову Дереку, пытаясь не сжать пальцы слишком сильно, ведь его костяшки и без того побелели. А вот костяшки Хейла были разбиты, чего Стилински не заметил, когда видел Дерека сегодня последний раз. Простите, что? Неужели? .. Он правда побил Джексона из-за него? — Я… я пойду, пожалуй, — пролепетал Стайлз, крабиком двигаясь к сумке с вещами. — Нет, стой! — вырвалось у Дерека против его воли. Или нет? — То есть, я хотел сказать, не стесняйся меня, если хочешь, я могу уйти. Просто мало ли ты еще не закончил. — Все нормально, — Стилински вытер запястьем чуть побаливающий нос и схватил со скамейки испачканную в крови футболку. — Мне ничего не надо одалживать. — Да я не… — вздохнул Хейл, но прервался, не зная, что сказать дальше. — Ладно. Может, поговорим? Предложение вышло странным и отнюдь не к месту — Дерек чувствовал, как сердце обливается кровью, когда Стайлз кидает взгляды куда угодно, на стены, на потолок, на зеркала, только не наго, а Стилински просто старался не опускать глаза ниже ребер Хейла. Куда угодно, но не ниже. Вот этого ему точно не надо было видеть. — Серьезно? — натягивая трусы и параллельно стараясь не поворачиваться к Дереку лицом, поинтересовался Стайлз. — Обстановка, конечно, для задушевных бесед, но я все еще слишком стесняюсь, чтобы болтать с тобой в таком виде. — Мило, — усмехнулся Хейл, почесывая плечо. — А как оденешься? — Как оденусь, может, и поговорим, — ответил Стилински как-то отстраненно, но внутри у него все ликовало и летало от счастья. Так что отвернувшись и опустив голову, Стайлз позволил губам растянуться в широкой улыбке. Ему все еще было не по себе, что сзади него сейчас мылся чертов Дерек Хейл, а еще ему было стыдно за свою неуклюжесть и чуть ли не совершенные на мокром полу каскадерские кульбиты. Но прошлое — оно прошлое, и его не вернешь, как не старайся. Когда Дерек пустил воду, Стайлз позволил себе облегченно выдохнуть. Нет, ему определенно не стоило сюда заходить. Даже если у них с Хейлом завязался разговор, Стилински точно не хотел позориться перед ним и уж точно не хотел, чтобы их взаимоотношения начались именно в такой обстановке. Может, в кафетерии или на поле, но не в раздевалке. Не будучи раздетыми. Во-первых, это пошло. Во-вторых, это неприятно. А в-третьих, если все началось с этого, то дальше будет просто скучно! Стайлз с грустью смотрел на испачканную кровью форму и думал, отстирается ли это пятно. На парне была надета серая футболка, которую он изначально взял с собой, вот только она была слишком большого размера. Наверное, она и Хейлу была бы слишком велика. Хотя, кто его знает, он с его мышцами мог носить XXL, и никто бы не заметил. Это Стилински даже в самом маленьком размере выглядел, как картофелина на дне холщового мешка. Нелепо, в общем. — Как твой нос? — поинтересовался Дерек, выключая воду и вытираясь. — Что? .. Откуда ты знаешь? — Стайлз хотел было обернуться, но потом решил, что потом. Когда Хейл оденется. Не раньше. Определенно. — В окно видел. А ты скрываешь, что ли? — усмехнулся юноша, оборачивая бедра полотенцем и подходя к скамейке, рядом с которой стоял Стилински. — Нет, просто… Да ничего. В порядке, просто расшиб немного, — щеки Стайлза покраснели от стыда. Он не хотел, чтобы кто-либо вообще знал об этом инциденте, наглядно демонстрирующем всю его криворукость и нерасторопность. Ведь только Стайлз Стилински мог разбить себе нос, не поймав мячик! — А как твоя рука? Было заметно, что Дерека немного смутил ответный вопрос Стилински. Стайлз изредка поглядывал на Хейла снизу вверх, не рискуя опускать взгляд. Ему не нужно. Ему не стоит. — Ничего критического, просто содрал кожу с костяшек, — пожал плечами Дерек, доставая из шкафчика скомканную, но свежую майку и надевая на еще влажное тело, из-за чего ткань облепила его торс по контуру, совсем не скрывая, но подчеркивая рельеф этих великолепных мышц. — О «прекрасное личико» Джексона даже на разобьешь их. Интересно, как долго Хейл шел к такому результату? — Джексона? — уточнил Стайлз, закусывая внутреннюю сторону щеки и понимая, что его предположение было верным. — Расскажу поподробнее, если хочешь, — натягивая штаны, ответил Дерек. — Ты же никуда не торопишься? В голосе сквозило надеждой. До того плохо прикрытой, что Стилински даже не подумал ее слышать. — Да не… — только начал Стайлз, когда дверь в раздевалку распахнулась. — Ты там долго? — громко спросил Тео, о котором Стилински и думать забыл. Потому что он был лишь звездой, которую перекрывало солнце по имени Дерек. Повисла пауза. Тео смотрел на Стайлза. Стайлз не мог отвести глаз от Дерека. Дерек молящим взгядом упрашивал Стайлза сказать, что Тео пришел не за ним. Воздух и тишину можно было резать катаной. Вот только упавшая с душевой планки капля дала старт словам Хейла. — Видимо, торопишься, — он скупо улыбнулся. – Иди, — Дерек почти шептал. Наверное, чтобы Рейкен не слышал. Вот только он слышал. Стилински нервно собрался, едва ли не промазывая вещами мимо раскрытого рюкзака из-за дрожи в руках, надел рюкзак на плечо и, кивнув на прощание Хейлу, вышел, бросив напоследок: — Потом поговорим? Это было сказано все с той же неприкрытой надеждой, которую теперь не смог различить Дерек. Ему было больно слышать, как Стайлз так ловко уворачивается от разговора, ему было просто до ужаса больно из-за того, что за дверью его ждала Кейт, что за дверью его не ждал кое-кто с фамилией, начинающейся на «С» и заканчивающейся «тилински». Дереку было больно.