Frail.Helpless.Weak.

У Дерека проблемы. Он все еще чувствовал себя не самым лучшим образом после травмы, хоть и восстанавливался с каждым днем. Это первое. Каждый чертов день ему приходилось играть из себя хорошего парня для Кейт, которая ему уже порядком надоела. Девушка выносила мозг на профессиональном уровне и лезла за поцелуем в любом, даже самом общественном из всех самых общественных, месте, а у Хейла не хватало сил дать ей отпор. Это второе. И, да, Боже мой, Стайлз прочно засел в его голове. Дерек чувствовал ужасную вину за произошедшее в больнице неделю назад и теперь сходил с ума от желания поговорить со Стилински и разъяснить ему все. Это третье. Ладно, у Дерека огромные проблемы. Он ждал неделю, семь длинных дней, сто шестьдесят восемь гребанных нескончаемых часов, чтобы просто увидеть Стайлза. В груди горел огонь вины, потому что Хейл почти сразу осознал, что был дичайше неправ. Во всем произошедшем не было вины Стилински, ни толики его вины, честно. И Дерек понял это слишком поздно. Теперь его изнутри разъедало кислотой от этого понимания. В голове крутились те ужасные слова, что он сказал Стайлзу, и Хейл не был уверен, смог бы выдержать, если бы ему кто-нибудь такое сказал. Словно на подкорке отпечатался тот момент, та доля секунды, когда Дерек увидел блестящие и полные слез глаза Стилински. Вероятно, слышать такое было больно, особенно когда пришел извиниться и, скорее всего, сам чувствуешь вину, а на тебя кричат и обвиняют в том, чего ты не делал. Дерек едва ли не разрывался на части, когда вспоминал беззащитное и полное боли вперемешку с разочарованием выражение его лица. Он сделал Стайлзу больно, и это было гораздо сильнее, чем тогда, когда Стилински сбил его с ног. На Стилински не было синяков, кроме тех, что под глазами от утомления, но, скорее всего, ему было больнее, чем покрытому ссадинами Хейлу. И если вы хотите знать, то да, Дерек безбожно скучал по Стайлзу все те несколько дней в больнице. Он жалел о сказанном и мечтал о том, как вместо Кейт в его палату каждый раз входил бы Стилински. Как улыбка — самая яркая, черт подери, улыбка в его жизни, которую Хейл уже так давно не видел — появлялась на его лице. Как он смотрел на него без опустошения или ненависти, как было обычно. Дерек хотел слишком многого. Если вы спросили бы его, что он чувствовал к Стайлзу, Хейл бы замялся на секунду, потому что ответить "я влюблен в него" — слишком мало. "Я люблю его" — слишком безрассудно. "Он мне нравится" — бессовестная ложь, потому что нравятся цитаты или вкус мороженого в кафе, но никак не Стайлз Дереку. Это было больше. Настолько больше, что если вы представите всю любовь Леонардо ди Каприо к "Оскару" в виде точки, а ненависть Ким Кардашьян и Ники Минаж — окружностью радиусом в стену, то, возможно, при детальном рассмотрении, где-то в уголке окружности "Одержимость Дерека Стайлзом" вы найдете многократно уменьшенное изображение покебола.* И даже если Стайлз стал хуже выглядеть в последнее время — да, Хейл все еще не выкинул из головы образ разбитого мальчишки с синяками под глазами — и вел себя странно, да еще и тот момент в туалете оставался в памяти юноши, это не меняло отношения Дерека к Стилински, наоборот, ему хотелось укрыть парнишку пледом, обнять и залечить все его душевные и физические раны. Стайлз выглядел, как забитый щенок, хрупкая тростинка, и Хейл почти чувствовал эту обязанность защитить его от напастей внешнего мира. Потому что Стайлз был сильным, когда Дерек лишь пытался им казаться. Стайлз поднимался с колен и не сдавался, ибо по непонятным причинам решил стать в разы лучше. Возможно, ради кого-то. Это не умаляло того, что Хейл сходил с ума от такого Стилински — целеустремленного и смелого, готового горы свернуть ради поставленной цели, даже если это портило его здоровье от и до. Всю неделю в больнице Дерек лишь думал о Стайлзе. О том, что происходило с ним и с его жизнью, что он подумал после того монолога Хейла. О том, как Стайлз поменялся за эти несколько недель и как же сильно сводил его с ума. О том, как Стайлз на первый взгляд казался хрупким в этих мешковатых толстовках, рубашках и джинсах да с тонкими лодыжками и запястьями, но был глубоким и многогранным человеком, стороны которого Дерек открывал для себя снова и снова. И пусть Стилински ненавидел его всей душой. И пусть у Стилински все еще был Тео, с которым они дико сдружились и к которому Хейл беспричинно ревновал. И пусть Стилински был сломлен и разбит. Дерек любил его всеми фибрами души, наплевав на все эти "и пусть". Дерек считал его красивее всех на этом свете. Дерек ощущал забвение и состояние оцепенения при малейшем упоминании имени Стайлза. За неделю в больнице Хейл осознал одну важную истину: Стайлзу так или иначе приносит боль любовь Дерека — из головы последнего не выходили картины плачущего и блюющего в унитаз Стилински, — на что напрашивался лишь один вывод: Если любишь — отпусти. Но вот придя сразу после выписки на тренировочное поле и только-только завидев спину Стилински, Хейл понял, что, видимо, любил Стайлза недостаточно. Не сможет. Не отпустит. Одного просто взгляда на Стилински хватило, чтобы понять, насколько сильно Дерек утонул в нем. Стайлз его Солнце, вокруг которого Земля-Дерек может просто безвольно крутиться из года в год, не обращая внимания на других. Стайлз его дождь, которым промыло лужи в Дереке. Стайлз его сила и слабость. Вот только секунды, которая понадобилась парню, чтобы обернуться и увидеть застывшего Хейла, последнему с лихвой хватило, чтобы увидеть то, чего бы он видеть не хотел. Еще более выделяющиеся скулы и еще более темные мешки под глазами. Поразительная ярость в ставших угловатыми движениях. Стайлз будто стал еще тоньше возможного за эти никчемные семь дней. И нет, вина Дерека не была очевидной, вероятно, но тот винил себя. В том, как Стилински выглядел. В том, что из мягкого и идеального мальчика превратился в твердого, ощетинившегося и угловатого юношу за какие-то дни. И это, черт подери, было больно: видеть, как изменился Стайлз, причем, по большей части из-за него, видеть, до чего парень доводил сам себя, видеть, как все постепенно катилось в тартарары и не иметь возможности ничего сделать. Если бы только Дерек был сильным... он бы смог подойти к Стилински. Он бы смог сказать ему о всех чувствах, что сейчас тяжелым грузом гнили в груди. Он бы смог спасти Стайлза от самого себя и собственных убийственных желаний стать хоть чуточку лучше. Он бы просто смог сделать что-то хорошее, а не только продолжить вести распутную жизнь с фальшивыми отношениями, фальшивыми друзьями, фальшивым всем. Но Дерек был слабым, никчемным, и никакие спортивные успехи не докажут ему обратного. В конце концов, он был бы в какой-то заднице, если бы не Кейт три года назад, так что... Дереку уже претила собственная популярность, потому что она давила на него грузом и не давала делать своих решений. Ему хотелось сбросить этот груз с плеч, стать серым и незаметным и просто делать то, что он хотел, а именно подойти к Стайлзу, схватить за руки и впиться губами ему в губы, будто говоря ему все то, что скопилось на душе. Кажется, Дерек был безнадежно влюблен. И ему больно резануло по душе холодным взглядом Стайлза, полным боли и ненависти, когда тот прошел мимо в раздевалку. Потому что кажется Дерек был безнадежно влюблен в парня, который его ненавидел. Вся остальная тренировка пролетела для Хейла незаметно, ведь он провел ее в раздумьях о Стайлзе, который просто отказывался выходить из его головы. Даже когда к Дереку подходили ребята, он отвечал коротко и невпопад, что они списывали на остаточный эффект сотрясения мозга, и думали, что Хейл нескоро восстановится. Тем больше было их удивление, когда Дерек пришел на вечернюю тренировку в зал с суровым желанием использовать все тренажеры. На самом деле он просто хотел отвлечься, забыть хоть на время о Стайлзе, побыть наедине с собственными мыслями, а не мечтами о высоком худощавом подростке из команды, у которого, кажется, проблемы. А проблемы у Стилински действительно были, и Хейл очень сильно волновался. Поэтому во время тренировки с гантелей в здоровой руке он никак не мог перестать вспоминать ту сцену в школьном туалете, где Стайлз выглядел беспомощным и разбитым, где его так хотелось защитить. Поэтому во время пробежки Дерек размышлял на тему резких изменений характера парня, ведь если раньше тот был закрыт и смущался при виде каждого, то теперь его очень сильно задевали слова других людей, но при этом он огрызался и стал более открытым миру. Поэтому подтягиваясь на одной руке, юноша лишь думал о том, что Стайлз не мог контролировать свои эмоции больше, беспричинно раздражался и просто вел себя странно. И это все-все-все очень беспокоило Дерека, а еще больше его беспокоил тот факт, что он ничего не мог сделать с этим, не мог помочь. Конечно, парня должно было настораживать, что он думал о Стилински в энное количество раз больше, чем о собственной девушке, а забота о первом росла в геометрической прогрессии по сравнению со второй. Всю тренировку Хейл провел, будто в астрале, и ребята из команды, а в особенности Айзек, считавший себя другом Дерека, волновались за него, даже подходили и просили прекратить, но тот упорно продолжал, стеклянным взглядом глядя в потолок или противоположную стену. На поле за окнами Стилински тренировался с Тео. Опять. И нет, Дерек не ревновал. Совсем нет. Может, самую малость. А может, это ревность прожгла дыру в его груди. И да, Хейл специально ждал момента, когда эти двое уйдут с поля, а потом еще двадцать минут, чтобы не встретить их в раздевалке. Не дай Бог, обнимающимися. Упаси Боже, целующимися. Да и вообще встретить их тоже не хотелось. (Ему не хотелось видеть Тео от слова совсем, потому что он его ненавидел.) (Ему очень хотелось увидеть Стайлза еще раз, потому что он его до потери сил любил.) Поэтому когда Дерек увидел, что Тео уходит через поле в одиночестве куда-то в лес, он вырвался из тренажерного зала и хотел было помчаться догонять Стайлза, которого не было в раздевалке, но за дверьми последней его ждала чертова Кейт. — Кейт?.. — удивился он, останавливаясь, чтобы не сбить ее с ног. — Да, Дерек. Знаешь, кто? Твоя девушка! — воскликнула та таким мерзким голосом, что из Дерека чуть не вырвался блевантин, и хотела было ткнуть ему в грудь своим пальцем с наманикюренным ногтем, но парень оттолкнул ее. — Что ты делаешь?! Что это все значит, Хейл?! — Не до тебя сейчас, — отрезал Дерек и помчался было к выходу, потому что видел фигурку Стайлза, удаляющегося от него по коридору и даже обернувшегося на крики Уилсон, но последняя схватила его за руку и остановила. — Объяснись, козел! Я еще не договорила... — начала истерику девушка, но Хейл с силой вырвал руку из ее хватки и понесся за Стайлзом, который уже вышел из здания. Дерек бежал на максимально возможной своей скорости, морщась от легкой боли в голове от перегрузки, чтобы догнать Стилински и поговорить с ним. Он уже распахнул дверь и хотел было окликнуть того, но услышал его громкий голос, кричащий в трубку с истерическими нотками: — Да, Скотт! Да, я люблю его, ты доволен?! — и голос Стайлза сорвался вместе с сердцем Дерека, которое разбилось уже в миллионный раз, но сейчас уже вдребезги. — Ты хотел, чтобы я это признал? Я это признаю. Я сошел с ума, раз люблю его. Я пропал. Все. Мне конец! И Стилински ушел за угол, оставив Хейла на крыльце школы в полном шоке стоять и не верить собственным ушам. Стайлз влюбился. В парня. Черт подери, Стайлз влюбился в парня, и это было логично — предположить, что в Тео. Так что Дерек сгорел от ревности и обиды на месте. И правда, в нем что-то перегорело в тот момент, потому что разум перестал работать. Он ревновал. Хейл сходил с ума, потому что только что услышал, как Стайлз буквально кричал о любви к Тео, в то время как сам Дерек стоял и просто сгорал от желания поцеловать юношу. И судя по всему, он был мазохистом, потому что представил Стилински вместе с Рейкеном, и, наверное, они должны бы быть счастливы, потому что Тео тоже чувствовал что-то к Стайлзу, это было очевидно. Но Дерек эгоистично подумал, что с ним Стайлзу было бы лучше, чем с Тео. — Вот ты где, ублюдок! — прорычала Кейт не своим голосом, подходя к очевидно убитому Дереку. — Что, не оправдал ожиданий твой Стилински?! А то бегаешь за ним, как собачка, глазками провожаешь, мудак! — крикнула девушка и со всей силой отвесила Хейлу пощечину, причем такой силы, что Дерек аж отлетел в сторону на пару шагов. — Ой, да пошла ты! — не выдержал юноша, толкнул Уилсон и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом ушел к выходу из школы вновь, чтобы точно догнать Стайлза и поговорить. Даже если тот его ненавидел. Даже если говорить с ним не хотел. Дерек все равно не оставит попыток быть с ним, даже если понадобится вечность. Так что он снова побежал за поворот, потому что Стилински не мог далеко уйти, только если уже уехал. Вот только джип стоял на месте, вокруг было пусто и просматривалось на долгие сотни метров. И Стайлза нигде не было. — Стайлз?! — прокричал Дерек в темноту вечера, чувствуя подступающую панику. Стилински не мог далеко уйти, прошло всего несколько секунд, максимум минута! Но Хейлу никто не ответил.