Frail.Helpless.Weak.

— Восстаньте, верховные жрицы, сойдите с небес и дайте мне сил, — лишь хриплый шепот разрушал тишину мрачной комнаты. Свет одинокой свечи очерчивал сидящую на коленях фигуру. Невесть откуда взявшийся в запертом подвале ветер задул свечу, ухмылка искривила рот девушки. Призрачно-зеленоватый свет разлился по комнате, идущий из зеркала в черной оправе. Звук множества голосов едва ли не оглушал, но девушка уже привыкла к этому. — Восстаньте, верховные жрицы, сойдите с небес и дайте мне сил, — повторила она и раскинула руки в стороны. В одной из них был зажат кинжал, на второй закатан рукав. Голоса фантомов сливались в один и вновь становились неразборчивыми, зеркало трещало, столик у стены ходил ходуном, а ветер растрепал все волосы девушки и разбросал вещи из ее сумки по комнате, лишь предметы на столе остались нетронутыми. Медленно сводя руки перед собой, фигура принимала в себя зеленоватые дымки, одежда на ней становилась все тоньше и почти рассыпалась на глазах. Холодное лезвие ножа коснулось кожи на предплечье, девушка двинула рукой, делая глубокий разрез от локтя до запястья. Горячая кровь стекала струйками по руке, капая на рамку с фотографией, фиолетовую пыльцу аконита, рябиновые стрелы и зеркало, лежащие на столике. Ягоды омелы, которая резко зацвела прямо из потолка, посыпались в лужу крови, утопая в ней, злобный смех девушки пронзил ночное пространство подвала. Пронзительный голос верховных жриц раздался отовсюду. — Жертва… Нам нужна жертва… Нам нужны его силы… — неслось со всех сторон, звук становился почти ощутимым, холод был невыносимым. — Взгляните на его лицо, найдите его вновь, питайтесь его силами. Я позволяю вам забирать его жизненную силу до самой смерти, — суровым голосом произнесла девушка, поднимаясь на ноги. Одежда на ней тут же рассыпалась прахом, а кожа стала принимать синий оттенок. — Взамен я требую себе мощь, несравнимую с человеческой, как и прежде. Я требую сил, скорости и ума, я требую беспощадности, я требую восполнить во мне уходящие запасы данной ранее энергии и сверхъественной силы. Словно сотни игл вонзились в ее тело, боль пронзила до мозга костей, но вместе с болью пришла и сила. Пришла мощь. Пришло могущество. — Мы приняли твою жертву, — в последний раз отзвучали голоса жриц, и все кончилось. Ветер стих, холод прекратился, шум и свет прервались. Обнаженная и изуродованная силами девушка перешагнула лужу крови и пыли от одежды, что была на ней, и ушла из подвала. Рамка с фотографией так и осталась стоять, мешочек из платка с кровью жертвы покачивался, привязанный к почерневшему зеркалу. Рана на руке затянулась. По городу разнесся сумасшедший рык вновь сильного оборотня. *** Дерек медленно вышагивал по подъездной дорожке школы, сжимая в пальцах лямку от рюкзака и смотря куда-то в одну точку. Его пробило на панику всего несколько секунд назад, потому что он увидел то, что всю ночь мечтал не видеть. Джип Стайлза все также стоял на том непривычном месте. Стилински всегда ставил его перед школой, а вчера поставил на парковке из-за отсутствия места. Сейчас места перед школой было полно, а джип с места не сдвинулся. И Дереку всегда казалось, что Стайлз за свою машину кого угодно убьет, а тут даже не вернулся, даже не подумал переставить. Наверное, этот факт и напугал Хейла до того, что он даже не заметил, как Тео о чем-то спорил с Кейт всего в нескольких метрах справа. Их голоса прерывали друг друга, и казалось, вокруг летали искры, но Дереку было наплевать на это, потому что его сердце, кажется, растоптали в хлам. Он не мог смотреть на Тео, потому что ему было больно. Он не мог смотреть на него и понимать, что Стайлз выбрал именно Рейкена, а не его. Ему было просто больно поднять взгляд и задуматься, в чем же Тео лучше, чем он. Возможно, Тео был красивее. Возможно, успешнее. Возможно, относился лучше. Но Дерек не мог принять этого. И ему просто было больно. Казалось, что его сердце утопало в собственной крови из разорванных в хлам сосудов. Как будто он был любопытной рыбкой, а его выбросило на берег бескомпромиссной волной. Как будто он по ошибке забрел в джунгли, в которые не хотел заходить, а его там пришибло кокосом. А ведь так и есть. Дерек не хотел любви к Стайлзу, ему хотелось просто сдать экзамены и уехать учиться в Оксфорд. А там уже найти любимую девушку, встать на ноги и завести счастливую семью. Но нет. Есть Стайлз. И он, вероятно, никогда уже не выйдет из головы Хейла, потому что его вколотили туда сваями и гвоздями, да так, что никак не достать. Даже если Дерек очень-очень сильно захочет. (Вероятно, он никогда не захочет.) Что в любом случае не изменит того, что у него разбито сердце. Разбито так, что чтобы собрать, нужно столько же времени, сколько времени нужно, чтобы пролететь через Вселенную и сосчитать звезды. — Дерек, ты вообще меня слушаешь?! — разозлился Айзек и толкнул Хейла в плечо. Упс. Дерек не заметил, что Лейхи с ним говорил. И что Лейхи вообще к нему походил. — Да, да, — пробормотал Дерек в ответ и ускорил шаг, чтобы поскорее оказаться в школе, сесть за парту и не чувствовать дрожи в ногах. Ей-богу, его колени подгибались так, как будто он не спал неделю или был слабачком с ногами-спичками, которые даже перышко не удержат. — И о чем же я тогда говорил? — с долей недоверия спросил Айзек, догоняя Дерека. Тот на секунду задумался, а потом резко завернул в нужный им кабинет и молча уселся за дальнюю парту. — Мудак ты, Хейл! — обиженно крикнул ему вслед Лейхи и сел в другом конце кабинета. Возможно, Дерек и правда был мудаком, но что поделать, если не до этого ему было? Интересно, с каких это пор ему не до своих, как бы, друзей? Почему же просто напиться и проснуться где-нибудь в Нью-Йорке для него больше не выход? Если он так привык быть «популярным», привык крутиться в этой самой верхушке, почему он так тщательно старается все это окончательно просрать? Ведь три года назад он был задрипанным ботаником, никому не нужным зубрилой, который никогда не играл в лакросс, и только Кейт вытащила его туда, где он сейчас, почему-то обратив на него внимание и начав довольно долгие отношения, которые Дерек сейчас губил. Он ведь привык к такой жизни — бары, алкоголь, вечеринки, популярность. Так почему же он внезапно решил, что вернуться к этому всему — не выход? Он ведь запросто может утопить боль в алкоголе, но нет, он ходит в школу и учится, занимается спортом и пытается вытащить себя куда-то, при этом закапываясь самостоятельно с каждым днем все глубже. Ответ на все это один — Стайлз. Стайлз. Дерек просто хотел, чтобы у них все могло быть хорошо. Хотя бы в теории. на практике он бы сам мог сделать, но сейчас у них не было даже шанса. Просто потому что Стайлз был влюблен в другого и ненавидел Хейла. Так почему же Дерек не мог просто забить на это огромный болт, напиться и вернуться к Кейт, к той жизни, которую он любил? Плевать на экзамены, поступление. Ему просто нужно извиниться перед Айзеком, пойти в бар и напиться до потери сознания, а потом приползти к Кейт и продолжить это все. Вот только все это — не настоящий Дерек Хейл. Дерек любил не Уилсон, Дерек до потери сознания и звездочек перед глазами любил невзрачного мальчишку на два года младше, который так сильно начал выделяться два месяца назад. Дерек хотел не пьянствовать и дебоширить, Дерек мечтал поступить в Оксфорд и стать успешным человеком. Дерек обожал не популярность и любовь всех девочек школы, Дерек хотел лишь тишину и уединение, чтобы спокойно подойти к Стайлзу и признаться во всем. И, может быть, Дерек даже жалел о том, что когда-то согласился на такую жизнь. Или о том, что просрал три года учебы на бессмысленное существование. Но о чем точно не жалел, так это о любви к Стайлзу, потому что она заставляла его становиться лучше и выбираться из всего того дерьма, в котором он погряз. Вот только эта самая любовь топила его в совершенно другом дерьме, и это было самобичевание, неуверенность и какая-то психологическая неустойчивость, что несло лишь отрицательный характер. Это было ужасной дилеммой. В конце концов, урок биологии постепенно подходил к концу, а Дерек так и не открыл конспект, чтобы продолжить его, вместо этого он глупо пялился в окно, в которое виднелся одиноко стоящий за школой синий джип. Если психолог однажды попросит нарисовать одиночество, Хейл нарисует ей синий джип на парковке. — Ты так и будешь меня игнорировать? — раздался тихий голос Кейт за спиной, когда время урока подходило к концу. — Ага, — буркнул в ответ Дерек и сбросил все вещи в рюкзак. — Я не настроен сейчас скандалить с тобой, Кейт, только не сейчас. Прошу тебя. Но кажется, девушке абсолютно плевать на мнение ее парня — на словах, на действиях они были словно грызущиеся собаки, — и Уилсон преспокойно дождалась звонка, чтобы тут же начать кричать. — Вот, что ты сейчас говоришь?! Так теперь ты благодарен той, которая вытащила тебя из дерьма?! Вот такие у тебя теперь представления о любви, Хейл?! — широко жестикулируя с исказившей лицо гримасой истерила Кейт. — Да что на тебя нашло?! Ты сам не свой стал! Тяжело вздохнув, Дерек прикрыл глаза и устало ответил: — Я же попросил, — а затем отвернулся и пошел в сторону выхода, бросив напоследок через плечо, — и я в порядке. Надеюсь, ты тоже. И не собираясь дослушивать истерику Уилсон, Хейл ушел в коридор, ощущая на себе презрительный взгляд Айзека. Возможно, он рушил остатки дружбы с Лейхи и Кейт, но ему было плевать, потому что эта дружба была лишь этапом, который он, кажется, уже прошел. А следующим этапом был выпуск. И, хотелось бы, отношения со Стайлзом, но это казалось неприступной горой, Эверестом, после тех простых трех лет жизни, когда от него только и требовалось, что согласие — согласие выпить, согласие провести у себя вечеринку, согласие встречаться с Кейт, и прочее, прочее, прочее. Дерек, кажется, разучился отказывать за это время, и теперь ему приходилось делать это резко, иначе никак. Это словно сорвать с кожи пластырь — если делать это медленнее, будет только больнее. Остановив свой быстрый шаг только в другом коридоре, Хейл тяжело вдохнул и оперся на стену почти без сил. Возле него ходили ученики, как будто ничего не случилось, как будто все хорошо. Девушки оборачивались на него и смущенно махали руками, но Дереку было плевать, Боже, ему так сильно было плевать. И люди словно поняли это и перестали обращать на него внимание. Жизнь бурлила рядом, проходя мимо, и было так одновременно интересно и больно наблюдать, как никто больше не заметил этот чертов джип за школой. Никто больше не пытался заметить. Неужели он один был таким паникером? Может, Стайлз в школе и все в порядке. Может… — Ты не видел Стайлза? Хей, Дэнни, а ты?.. — донеслось до Дерека издалека. Юноша обернулся и увидел, как Скотт подходил ко всем знакомым и тем, кто теоретически мог знать Стилински, спрашивая это. Как сильно Макколл выбивался из общего потока. Дерек тут же встрепенулся и пошел навстречу Скотту, чтобы спросить об этом, чтобы понять, какого черта. Неужели Стайлза действительно нет в школе?! — Эмили, эй, Эмили! — Макколл подбежал к блондинке-выпускнице и спросил у нее то же самое, что и раньше у остальных. Между Дереком и Скоттом было всего два метра. Макколл раздосадованно выдохнул и повернулся в сторону Хейла, начиная движение. Взгляды парней встретились. Дерек только успел открыть рот, чтобы что-то сказать, как Скотт как-то стыдливо и презрительно опустил глаза и прошмыгнул мимо, теряясь в толпе. Ой. Сердце Хейла — или его остатки — разлетелись на сотни тысяч осколочков. Потому что даже друг Стайлза не счел его, Дерека, достаточно значимым, чтобы спросить о пропаже Стилински. Ладно, все, окей, спасибо большое, закройте занавес, у Хейла нет больше сил. Если это была его жизнь, то он ее просрал. Если это была его роль, то он просрал работу в театре. Если это было то, ради чего он появился на свет, то он просрал свою миссию. Потому что он, кажется, испортил все, что у него было и что могло быть. Он разрушил дружбу, разрушил репутацию, а теперь, оказывается, любые мосты, которые связывали его со Стайлзом, тоже были разрушены. И, может, Дереку стоило хоть раз подойти к Стилински поговорить, прежде чем даже его лучший друг начнет его презирать. — Скотт немного придурок, не обижайся на него, — внезапно сказала невесть откуда взявшаяся Лидия. Хейл резко встрепенулся и нахмурился, глядя на рыжую девушку. — Стайлз сегодня не появился в школе, вчера вечером до него было не дозвониться, и мы очень волнуемся, мало ли, что он выкинет. Ты не знаешь, где он может быть? — Вы звонили ему? — взволнованно спросил Дерек, проникаясь обеспокоенностью Мартин. — Может, ему нездоровится? Прикусив губу, Хейл опустил взгляд, потому что в груди возникало чувство паники. Он ведь знал больше, он ведь видел этот чертов джип. — Дерек? Ты что-то знаешь? — недоверчиво глядя в глаза юноше, спросила Лидия, словно заметив метания Хейла. — Эй, Дерек? — Я вчера видел, как он уходил с тренировки, а потом внезапно исчез, а джип как стоял за школой на парковке вчера, так и стоит, — рассказал юноша с долей волнения и паникой в голосе. — Я с утра обратил на это внимание, потому что он никогда не ставит его туда, только вчера из-за отсутствия мест, а с утра места были. Это напрягает, на самом деле. Лидия сжала губы и кивнула, доставая из сумочки мобильник и набирая на нем чей-то номер. — Спасибо огромное, Дерек, ты правда помог. Я сообщу тебе, если что-то случится, — она улыбнулась и ушла в другой конец коридора, а Хейл услышал, как она говорила в трубку: — Алло, шериф Стилински?.. Так, ладно. Хейлу нужно было успокоиться. Просто. Успокоиться. Он быстро добежал до туалета, едва ли не упал на раковину, открыл кран и плеснул в лицо ледяной водой, чтобы прийти в себя. Сердце Дерека стучало, как сумасшедшее, ударяясь о ребра изнутри. Паника проглатывала его полностью. И весь последующий день Хейл провел, как на иголках, потому что ему было просто страшно. Мгновения пролетали быстрее скорости света, обстановка вокруг сменялась, и Дерек даже не был уверен в том, как шел домой из школы. Просто он внезапно проснулся, а за окном было уже темно, и на телефоне высвечивалось оповещение о сорока трех пропущенных звонках. Дерек шокированно уставился на часы, показывавшие десять минут девятого вечера, а потом на экран телефона и сообщения от неизвестного номера. «Дерек. 15:08 Ответь. 15:12 Дерек, ответь на звонок. 15:32 Это шериф. 15:33 Дерек, это срочно. 16:01 Дерек. 16:04 Дерек Хейл. 16:55 Когда вздумаешь посмотреть на телефон, срочно позвони мне. 17:49 Если я не отвечу — беги в участок. 17:52 Это очень важно. 19:15 Громко выругавшись, Дерек спрыгнул с кровати и понесся на улицу, на ходу накидывая на себя кофту и морщась от боли в еще не зажившей руке. Из телефона раздавались гудки, но никто не отвечал, и Хейл впервые был так счастлив, что его квартирка находилась в пяти минутах ходьбы от участка. Он пытался вспомнить, запер ли входную дверь в такой спешке, уже на подступах к участку, на дорогу к которому потратил две минуты бега. Легкие начинали гореть, потому что Дерек бежал неимоверно быстро, но на входе он встретил немного испуганного чем-то шерифа. — Что случилось?! — на выдохе выкрикнул Хейл, едва успевая затормозить. — Стайлз… — воздух в легких шерифа Стилински кончился, и он шумно вдохнул. Дерек был готов поклясться, что сейчас услышит нечто страшное и нетерпеливо воскликнул: — Что с ним?! — и Хейл тогда еще не подозревал, что через доли секунды в его грудь словно всадят сотню стрел. — Стайлза похитили.