Небесные киты

      Я немного завидую большим семьям. У меня нет ни сестер, ни братьев. Однажды у меня появился друг. Мне тогда было семь лет. Его звали Брана. Мы любили собирать камни у озера. Брана сказал, что озеро называется «Черное копыто», и что это не просто озеро, а след самого Дьявола. Ночью озеро выглядело, как потухший глаз дракона. Я и Брана часто сбегали из дома, чтобы посидеть у «Копыта» ночью. Вода в нем была черная, как смоль. Вот мы с тобой сейчас сидим тут, говорил Брана, и с нами ничего не случится. Он взял камешек и кинул прямо в озеро. Спокойная гладь воды вздрогнула несколькими увеличивающимися кругами. Я цокнула языком. Зря это он. А вот если бы, продолжил он, сейчас было бы полнолуние, то озеро бы нас забрало к себе на дно. Он снова кинул камешек в воду, а мне стало холодно. Обещай, сказал Брана, обещай, что не пойдешь к озеру в полнолуние. Я кивнула. На следующий день Брана умер. В полнолуние озеро всегда зовет меня. Я открываю окно и слышу плеск воды, как тогда, когда Брана кинул в него камень. Я закрываю окно, запираю дверь на ключ и пытаюсь уснуть. Я ведь обещала Бране не ходить к озеру в полнолуние. Обещала. Странно, но мама с папой Брану совсем не помнят. Говорят, что в семь лет у меня не было друзей. Но у меня ведь был Брана. Я помню. Помню.

***

      Все начинается с коленок. Когда Фрэнк видит его грязные коленки и отстраненную улыбку на лице, то ничего не говорит. Он никогда ничего не говорит. Молча наблюдает, как Джерард и его друг (Альберт? Аэрон?) поднимаются наверх. Этот светловолосый с острым подбородком появляется здесь уже второй раз. Он красивый. Фрэнк думает, что он намного красивее его. У него длинные ноги, и он очаровательно запрокидывает голову назад, когда смеется. Рядом с ним Фрэнк ощущает себя особенно уродливым. Он никогда не задумывался о том, как выглядит, пока в доме не появился этот Альберт. Или все же Аэрон? Фрэнк пытается отогнать взявшееся из ниоткуда раздражение и сосредоточиться на книге.

Я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот. На твоих губах был острый вкус. Был это вкус крови? .. Может быть, это вкус любви. Говорят, у любви острый вкус. Но все равно. Все равно. Я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот.

Несколько раз он пробегает по строчкам, но смысл так и не доходит до него. — Где Джерард? — в гостиной появляется Майки. Он снимает шапку, поправляет очки на носу и садится рядом. Внимательно смотрит на подрагивающую ногу Фрэнка и спрашивает: — Ты его видел?

Я поцеловала твой рот. Я поцеловала твой рот, Иоканаан.

— Эй, — Майки дотрагивается до его плеча. Фрэнк отрывается от страниц и смотрит на него. Майки. Ему шестнадцать. На подбородке небольшие шрамы от прыщей. Сосредоточенный взгляд. — Что? — Где Джерард? Ты что, накурился? Майки принюхивается. Фрэнк захлопывает книгу. — Он наверху. С Альбертом. — С Аэроном. Значит все-таки Аэрон. — Он то мне и нужен, — говорит Майки. Все началось с коленок. С грязных коленок, которые Фрэнк периодически стал замечать у Джерарда. На его темно-синих брюках появлялись влажные пятна от сырой травы. На черных джинсах коричневые следы от земли. Фрэнк разгадал тайну их появления месяц назад. Когда Джерард пришел домой со своим одноклассником. Смуглокожим кудрявым Бенджи. Они пошли в сад. Молча, не переговариваясь, а Фрэнк последовал за ними. День был туманным, тихим. Джерард и Бенджи перелезли через невысокую деревянную ограду и вышли в парк. Заброшенный парк, медленно превращающийся в лес. Фрэнк шел в десяти шагах от них, боясь быть замеченным. А потом они остановились. Остановился и Фрэнк. Прошло около трех минут. Фрэнк подошел ближе. И увидел их. В серой дымке тумана они выглядели, как ожившая картина. Утонченный белокожий Джерард — принц, а смуглый цыганистый Бенджи — нищий. Вот они торопливо и осторожно целуются. Бенджи зарывается ладонью в волосы Джерарда и улыбается. Его глаза становятся влажными, а взгляд жадным. Вот Джерард целует его шею. Бенджи закрывает глаза. А потом Джерард отпускается перед ним на колени. Фрэнк не мог отвести от них своего взгляда. Вот Бенджи открывает рот, он издает тихий шелестящий стон. Закусывает губу. Его ладони на голове Джерарда. На среднем пальце блестит серебряное кольцо с темно-синим камнем. И Фрэнку кажется, что нет ничего прекраснее, чем это сочетание. Серебро с синим камнем и загорелые пальцы Бенджи на черных волосах Джерарда. Фрэнк возвратился домой на дрожащих ногах, с мокрым пятном на брюках и с какой-то невероятной ненавистью к Джерарду и отвращением к самому себе. С тех пор каждый раз, замечая грязные коленки Джерарда, он испытывал это острое, смешанное чувство. Ненависть, отвращение, притяжение и что-то еще… То, отчего сбивалось дыхание и потели ладони. — Ладно, подожду их на улице, — говорит Майки. Фрэнк остается один. Ему вновь кажется, что он слышит тихий шелестящий стон Бенджи. Слышит его так отчетливо, что на какой-то миг это заглушает его собственные мысли. Он вновь открывает книгу на последней странице и перечитывает последние строчки.

Я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот. На твоих губах был острый вкус. Был это вкус крови? .. Может быть, это вкус любви. Говорят, у любви острый вкус. Но все равно. Все равно. Я поцеловала твой рот, Иоканаан, я поцеловала твой рот.*

***

      Когда они выходят на улицу, Виола едва успевает схватиться за Фрэнка. Ее зонт уносит ветром. Дождь обрушивается на них чем-то тяжелым, громким. Они забегают в такси, захлопывают дверь и делают судорожный вдох. — Ну и погодка, — поворачивается к ним таксист, — будто океан дном к верху перевернули. Он осматривает насквозь промокших пассажиров и ждет, когда они заговорят. — По радио только что объявили штормовое предупреждение, — сообщает он. — Значит нам нужно поторопиться, — холодно бросает Виола. — Главное, чтобы дороги не размыло, — вздыхает мужчина. Машина трогается с места. Фрэнк оборачивается, чтобы увидеть машину Майки. Из-за дождя все превращается в неясные силуэты и цветные пятна. — К нам должен приехать адвокат, — говорит Виола, — огласить завещание. А еще завтра привезут прах отца. Стекла потеют. Слышится тяжелый раскат грома. — Фрэнк? — зовет его Виола. Фрэнк оборачивается. — У меня есть просьба, — начинает она. — Завтра привезут прах отца, ты не мог бы взять его с собой? — она улыбается, поправляет мокрые волосы, прилипшие к ее лицу и шее. — Хочу чтобы ты развеял его где-нибудь в Мексике. Он ведь был истинным англичанином. Прожил всю свою жизнь здесь, и даже не думал о жизни в другом месте. — Ты любила его, — замечает Фрэнк. — Я? Нет, нет. Я подумала, что это было бы забавным. Так что, ты исполнишь мою просьбу? Фрэнк кивает. Ему вдруг приходит мысль посетить Денвер. Он был там десять лет назад. Сразу после того, как случился взрыв в Максвелл-холле. Он простоял у своего дома, того дома из прошлого, почти всю ночь. А потом он увидел свою тетю Рэйчел. Постаревшую, с короткими седыми волосами. Она вышла с собакой на поводке. Фрэнк хотел окликнуть ее, но так и не смог. Смотрел, как она уходит все дальше и дальше. А потом купил билет и улетел в Мексику. — Дональд составил завещание еще тогда, когда случился первый приступ и его парализовало, — нарушает тишину Виола. — Понятное дело, компанию он завещал Майки. Хотя даже и без завещания она принадлежала Майки. Ему перешли акции Джерарда после того, как тот умер. Я свои акции продала. Мне нужны были деньги. Большие деньги. Уверена, что Дональд завещал мне дом. Только зачем он мне теперь нужен? Голос Виолы сливается с шумом дождя и потрескиванием грома. Кажется, океан действительно решил обрушиться на маленький Истборн и затопить его сегодня. Фрэнку хочется спать. Он закрывает глаза. А когда открывает, то вместо Виолы видит Джерарда. На нем его любимая черная вельветовая куртка. Немного нелепая, но он так любил ее в семнадцать лет. В его руках альбом с изрисованными листами. Он аккуратно перелистывает его, внимательно разглядывая каждый рисунок. — Джерард? Джерард поднимает голову и смотрит на него. Встревоженно. Сейчас спросит, как он здесь очутился. Здесь, мелькает в голове у Фрэнка, это где? — Это альбом Сирши, — тихо произносит Джерард. Голос его звучит тускло, немного простуженно. — Смотри. Фрэнк приближается. Теперь Джерард совсем рядом. Фрэнк ощущает его дыхание. Да, ощущает. Фрэнк улыбается. Неужели все это сон? Он сейчас не ехал с похорон Дональда? И все живы? Все это только сон, долгий страшный сон… — Что с тобой? — спрашивает Джерард, но Фрэнк не отвечает. Он обхватывает ладонями лицо Джерарда и целует его. Улыбается и целует. Он чувствует его губы, кожу, дыхание… Он может его потрогать. И ему хочется смеяться. И ему хочется плакать. — Фрэнк, — Джерард отстраняется и смотрит. Не удивленно. Даже с каким-то пониманием во взгляде. — Все хорошо, — быстро говорит Фрэнк и берет его за руку. — Все хорошо. Он всматривается в альбом в руках Джерарда. Да, это альбом Сирши. Он помнит, как она все время рисовала в нем, но никогда никому не показывала свои рисунки. — Сирша, — вдруг вспоминает Фрэнк, — она жива? Джерард молча перелистывает страницу альбома. — Джерард? Но тот не отвечает. Только кивает на рисунок. И Фрэнк смотрит. Рисунок занимает весь разворот. Это небо. Такое небо бывает после дождя, когда тучи медленно рассеиваются, и кое-где проклевываются солнечные лучи. Небо Сирши совсем настоящее. Фрэнку кажется, что если он сейчас дотронется до него, то его пальцы наткнутся не на шероховатость бумаги, а окунутся в облачную сырость и свежесть. — Ты видишь их? — шепчет Джерард. — Кого? — спрашивает Фрэнк, а потом понимает, о чем он. Сначала он принял их за темные сгустки облаков. Но теперь видит, что это не так. Вот изогнутый хвост, а вот плоские плавники… Это киты. Их несколько. И они в небе. Что-то меняется. Ладонь Джерарда в руке Фрэнка холодеет. — Господи! — кричит кто-то. Фрэнк цепляется за руку Джерарда, но она медленно растворяется. И сам Джерард, словно изображение в старом телевизоре, искажается и исчезает. — Нет, нет, нет… Машину заносит влево. Фрэнк ударяется лбом о стекло. — Черт возьми, что это было? — спрашивает женский голос. Виола? Фрэнк открывает глаза, голова неприятно гудит. Рядом с ним сидит Виола. Джерарда нет. — Что это было? — вновь спрашивает Виола. Таксист поворачивается. Лицо бледное, глаза расширены. — Мы кого-то сбили, — дрожащим голосом сообщает он. — Мы? — переспрашивает Виола. — Н-надо посмотреть… Оно просто выскочило на дорогу, что-то темное, маленькое… Из-за дождя ничего не видно… Наверное, это какой-то зверь… Да, да, зверь… — испуганно бормочет водитель. — Или маленький ребенок, — добавляет Виола. Фрэнк дрожит. Но не от того, что они кого-то сбили. Джерард. Он сидел рядом с ним, он отвечал на его поцелуй и держал за руку… Фрэнк дотрагивается до своих губ. — Может, выйдете и посмотрите, кого вы сбили? Если это человек, то нужно вызвать скорую, — замечает Виола. — Я выйду, — вызывается Фрэнк. — Хорошо, — кивает таксист, — спасибо, сэр. Он дает Фрэнку фонарь, и тот выходит. Дождь и ветер усиливаются. Фрэнку не хватает воздуха. Ноги увязают в глинистой земле. Это не может быть человек, думает он. С одной стороны дороги находится кладбище, а с другой старый парк. Разве кто-нибудь будет гулять в этих местах в такую погоду? Над головой, совсем рядом сверкает молния. Фрэнк наклоняется к земле. Он делает пару шагов, закрывая лицо от дождя, а потом замечает ее. Темную фигуру на обочине. Что-то маленькое. Совсем маленькое. Животное лежит у обочины. Похоже на небольшую собаку. Фрэнк садится на корточки, чтобы разглядеть лучше. Желтый луч фонаря освещает грязную шерстку, острую мордочку и длинный хвост. Нет, это вовсе не собака... — Это лиса, — говорит Фрэнк, когда садится обратно в машину. Промокший с головы до пят, он вытирает лицо полотенцем, которое протягивает ему таксист. — Вы уверены, сэр? Точно лиса? — осторожно спрашивает мужчина. — Да, — кивает Фрэнк. Таксист отворачивается, покачивает головой, а затем говорит: — Убить лису — не к добру. Плохое предзнаменование. — Любое убийство ничего хорошего не сулит, — замечает Виола. Водитель смотрит на Фрэнка, потом на Виолу. — Будьте осторожны сегодня, — серьезно говорит он. Затем отворачивается и заводит машину.