Прости, но не забудь

Трис

      Я делаю глубокий вдох, когда наконец замечаю, что на больших цифровых часах, висящих в баре для того, чтобы знать время, уже половина первого. Они хорошие: четыре фута в ширину и три в высоту. Тори повесила их, потому что устала постоянно напоминать людям, что время истекло. Она отказывается нанимать еще одного вышибалу, а Ал определённо нуждается в помощи. Я улыбаюсь про себя, думая, каким нелепым кажется это обстоятельство с часами, потому что, независимо от времени, придурки все равно попробуют заказать напитки, даже если время давно миновало.       Как бармен, я вижу хороших людей каждый день, но сейчас просто наблюдаю за неряшливыми алкашами в костюмах, куртках, брошенных на барных стульях (про которые зачастую забывают к концу вечера), в мятых рубашках, обычно с двумя расстегнутыми пуговицами, сильно ослабленными галстуками; спутанными волосами, немного опухшими глазами и невнятно произнесёнными словами. Настоящие самцы. Бар привлекает множество бизнесменов за неделю, за счет своего расположения рядом с Чикаго-Луп. Они действительно думают, что выбранная ими профессия заставит нас обслуживать их после истёкшего времени?       Клиенты-мужчины склонны лебезить перед Кристиной, но я не виню их. У неё длинные ноги, смуглая кожа и шелковистые черные волосы. Макияж выглядит так, будто сделан профессионально, и ее умение флиртовать просто ошеломляет. Кроме того, чертов пластический хирург позавидовал бы ее груди, но она настоящая. Стерва. Крис — моя лучшая подруга и я хорошо её знаю. Она постоянно пытается сделать мою внешность лучше. Это граничит с комичностью, когда она говорит мне, что «всем мальчикам необходима горсть», то есть, моя маленькая грудь. Честно говоря, я коротышка: рост метр шестьдесят, тощая, бледная, с минимальными изгибами. Когда я говорю «минимальными», я имею в виду, что у меня есть бедра, но только лишь потому, что они являются частью базовой женской анатомии. Мои глаза скучного серого цвета. Серьезно, у кого глаза серые? По крайней мере, у меня длинные ресницы, поэтому, я предполагаю, что не так уж все плохо. Ведь все мужчины хотят себе девушку с большими ресницами, верно? И мне кажется, что с волосами тоже все хорошо: они довольно густые, поэтому я знаю, что не буду лысой, когда мне исполнится восемьдесят… Надеюсь, что доживу до такого возраста. Если оглянуться в моё прошлое, за которое я расплачиваюсь, это — обычное явление… Страх — мой девиз.       — Время истекло, — слышу я от Тори, стоящей у барной стойки, и, кажется, её игнорируют.       Линн, одна из наших официанток, перестает обслуживать, и когда она идет к задней части бара, какой-то пьяный идиот грубо хватает её за талию, тащит к себе и спрашивает, куда она собирается. Я нажимаю кнопку под барной стойкой, и Ал подходит в течение секунды и отталкивает от неё парня, который все время кричит: «Ты знаешь, кто я? Я засужу твою задницу!» Ну, теперь у нас есть еще один пиджак, который мы можем пожертвовать «Good Will». Я надеюсь, что он от Гуччи.       Линн смотрит на меня и говорит:       — Если бы они только знали, что я гребаная лесбиянка.       — Я не думаю, что тебе это поможет.       Она смеется, что является редким явлением для Линн. С одной стороны её волосы длиной до подбородка, с другой — с шипами, но ей идёт. Она невысокая, как и я, но с изгибами и худыми мускулистыми руками благодаря турнику, который она навязчиво использует в своем доме. Мужчинам, кажется, она нравится, вероятно, потому, что она выглядит так, будто может надрать им задницы, и их садистские характеры проявляются в полную силу.       — Трисси… — говорит звонкий голос… Кристина. — Ты знаешь, что сегодня четверг?       — Д-а-а-а…       — Пошли на бейсбол! Ну же! Ты должна пойти со мной! Мне нужно исчезнуть с парнем… или девушкой… с кем угодно, — произносит она неубедительно.       — Я ухожу, — отвечаю я. Я реально просто хочу домой — надеть футболку и отдохнуть от тяжёлого труда и постоянной беготни. Боже, я влипла.       — Что я должна сделать, чтобы убедить тебя? — настаивает она. Ни черта. — Я знаю! Сводить тебя по магазинам или сделать тебе маникюр с педикюром на неделю?       — Пока, Крис… — говорю я, уходя.       — Отлично, тогда попрошу Линн. Самая худшая девушка! — кричит она мне вслед, в то время как Линн проходит мимо неё и бормочет сжато, но прямо: «Пошла ты».       Я подсчитываю свои чаевые в подсобке и кладу двадцать процентов обратно в кассу, чтобы кто-нибудь закрыл бар за меня. И выхожу на улицу, чтобы сесть на следующий автобус… Большая рука сжимает моё плечо, и я разворачиваюсь, паникуя. Я смотрю в добрые и заинтересованные глаза… Ала.       — Я знаю, Трис, но ты не должна ехать домой одна в два часа ночи.       — Спасибо, Ал, но я могу позаботиться о себе сама… Это просто автобус. Ал… это уже другая история, — говорю я, пытаясь убедить себя в этом факте. Но, если быть честной, я действительно не ощущаю себя в безопасности… В любом месте. Я просто ненавижу, что это заставляет меня чувствовать себя слабой. Небольшое примечание: я не люблю причинять неудобства людям.       — Увидимся, Ал.       — Ладно. Пока, Трис.       Ал всегда смотрит слишком долго. Он, наверное, думает, что я хрупкая.

Четыре

      Я смотрю в окно на просторы озера Мичиган. Уже запредельно поздно, и всё, что я могу видеть в озере — это темноту и пятнышки от огней корабля. Это единственный раз, когда я чувствую себя в своей тарелке, работая на восемьдесят пятом этаже небоскрёба. Окна от потолка до пола парализуют меня днём из-за того, что я боюсь высоты.       Мои глаза начинают блуждать по всему моему офису. Я могу описать его только как «шикарный». Серьёзно, я не могу думать о мужских прилагательных прямо сейчас. Я никогда не оказывал много внимания своему личному пространству, что кажется по-своему смешным, потому что я архитектор, и детали — моя фишка. Я вижу, что цвет стен в моём кабинете дополняют художественные произведения, которые уже были здесь, когда я только начал работать месяц назад. Мне сказали, что искусство из галереи «Bucktown». Я слышал, что это отличное направление, наверное, лучше всего будет посетить ее как-нибудь. Но с кем? Я точно не могу взять Зика в картинную галерею и насладиться ароматом кофе в кофейне. Или могу? Боже, мне нужно выбираться отсюда…       Когда я иду по коридору, я вглядываюсь в кабинеты сотрудников офиса и вижу картины и маленькие личные штрихи, украшающие столы и стены: фотографии, цветы или и то, и другое. У меня, на самом деле, тоже должно все это быть, но, естественно, не будет; приносить своё личное дерьмо в кабинет — не мой стиль. Затем я смеюсь про себя: если бы это дерьмо у меня было на самом деле. Моя квартира выглядит так же, как и офис.       Выходя из здания, я решаю отказаться от компании водителя и иду пешком по синей ветке, чтобы очистить голову. Я пересекаю «Randolph» и, когда перехожу на другую сторону, слышу сирену полицейского автомобиля, который разворачивается и едет прямо на меня так, что останавливается на тротуаре. Даже не потрудившись обернуться, я делаю глубокий очищающий вдох, собираясь с силами для того, чтобы, черт возьми, разобраться.       — Эй, лысый! Я наказывал людей и за меньшее, чем переход в неположенном месте! — Зик.       Он выпрыгивает из машины, и я злюсь, что он свалился на меня, как снег на голову.       — Ты напугал меня до усрачки! Какого чёрта с тобой не так?! — кричу я.       — Эй, мужик! Держи свой гнев в узде, мой друг, потому что мы должны попасть в бар до истёкшего времени! Теперь запрыгивай, мой сладкий, и поехали.       Не в настроении спорить, я сердито гляжу на него и сажусь в машину.       — Могу я узнать, в какой бар, мы, собственно, едем? — спрашиваю я. — Уже половина первого. «Истёкшее время», на самом деле… сейчас, гений.       — Никогда не стоит недооценивать силу униформы! — Зик усмехается, прежде чем поворачивает, включая сирену. — Мы направляемся в «Ангару».       — Я не хочу быть одним из тех, кто думает, что после этого времени можно выпить, и кого посчитают за сволочь, — высказываю я своё мнение.       — Ну, тогда позволь мне побыть сволочью! Я — коп. Все думают, что мы недоумки, — говорит Зик, смеясь.       — Что близко к истине, — бормочу я.       — Какого дьявола твой член простаивает? Когда ты в последний раз трахался? Подожди, как же её звали… Нита? — утверждает он.       — На какие из этих трёх вопросов ты хочешь услышать ответ? — спрашиваю раздражённо.       Моё свидание, превратившееся в роман на одну ночь с одной из моих коллег, (большая ошибка) — это то, что я предпочёл бы забыть. Нита является той девушкой, которую большинство мужчин считают невероятно сексуальной. Она знает это и использует на полную катушку. У неё оливковый цвет лица и длинные чёрные волосы. У её тела есть изгибы, из-за чего у многих мужчин встаёт, когда она просто проходит по коридору. Нита всегда наносит слишком много косметики, на мой вкус, и её глаза… Чёрт, какого они цвета? Хм, никогда не замечал. Она с первого дня заприметила меня. Признаюсь, я был польщён, увидев, что все коллеги вьются возле неё. Для привлечения внимания… Я — парень. И не подчиняюсь женщинам, которые смотрят на меня, как на свою добычу. Но я всё же смягчился и согласился на ужин, после нескольких её походов ко мне после часа. Откровенно говоря, это смущало меня. Я мог видеть только сексуальные домогательства, а не бумаги, которые она подавала.       За ужином я узнал, что Нита эгоцентрична, эгоистична, саркастически груба и даже сказала, что не нужно оставлять чаевые, потому что «эта девушка похожа на бездомную, а не на работающую в ресторане четыре звезды». На тот момент я выпил три виски, и она буквально вытолкала меня из заведения, я оказался в каком-то баре, потому что нуждался в «раскрепощении». Что мне действительно было нужно — стереть её лицо, поэтому я попытался сделать это… С помощью пяти стаканов джина и тоника.       Получается, что мы «раскрепостились» дважды. Тьфу. Она проснулась с чёрным макияжем под глазами, пахла виски и ужасными духами. Я побежал в ванную и меня вырвало.       — Четыре! Здравствуй! Земля вызывает Четыре! — говорит Зик.       — Ах, да… Что? — говорю я, качая головой, стараясь избавить себя от всех этих переживаний.       — Так что, мы будем искать тебе девушку или нет? — спрашивает он.       — Неа. В это время они меня не интересуют, — я невозмутим. — Притормози, ты пропустишь бар. — Зик заезжает прямо на обочину. Идиот.       — Да ну, ты всегда не заинтересован, — отвечает он.       Он прав. У меня не было девушки… Ну, год. Было несколько свиданий, но я довольно быстро их пугал, потому что унылый, как чёрт.       Благодаря сирене Зика мы оказываемся возле бара в час сорок пять. Правда, когда мы идём к нему, видим вышибалу, который выталкивает парня пинком под зад. Он кричит название фирмы, где работает, и грозится подать в суд за домогательства. Он, вероятно, работает там временно. Я «переживаю» за парня, который уходит без своего пиджака, бормоча что-то про Гуччи.       Перед тем, как Зик и я входим в бар, что-то бросается в глаза. Я замечаю вспышку светлых волос и изящную руку, махающую кому-то в дверях. Когда автобус отъезжает, я вижу её… совсем чуть-чуть.