Прости, но не забудь

Трис. Вторник.

      Это так странно. Я чувствую, что моя жизнь — не вся моя жизнь — изменилась за одни выходные, и это греет мою душу. Я всегда надеялась испытать чувства, о которых все говорят: тепло, бабочки, волнение, потребность и желание. Я никогда не чувствовала этого с Эриком. Я думала, что чувствовала, но это было не так.       Утро вторника. Я думаю о том, как странно скучать по тому, с кем ты познакомился четыре дня назад. Я улыбаюсь, вспоминая воскресенье.       Я чувствую себя виноватой, что не навестила Калеба. Тогда, видимо, я не чувствовала вины. Мы с Четыре провели день воскресенья вместе с Кристиной и Уиллом, просто отдыхая. Он и Уилл покинули квартиру после того, как выпили три бутылки воды и четыре таблетки ибупрофена, и вернулись с кофе и чизбургерами, — идеальная еда похмелья.       У Четыре не было сменной одежды, поэтому я предложила постирать её, очень надеясь, что он останется. Он остановился и посмотрел на меня, ухмылка играла на его губах.       — Ты не хочешь, чтобы я уходил, или добиваешься того, чтобы я остался в нижнем белье в качестве расплаты?       — Ну, я хочу, чтобы ты остался, и, конечно, не против, что ты будешь в нижнем белье. О каком нижнем белье мы вообще говорим? — сказала я, глядя ему в глаза, когда он расстёгивал джинсы. Я коротко посмотрела вниз и увидела его растущую эрекцию. Однако я и так думала, что у него большое достоинство.       — Хм… боксеры? Не то, что я люблю, но по крайней мере в них можно ходить по квартире.       Он открыл рот.       — Не то, что ты любишь?! Я так не говорил, когда видел твоё нижнее бельё… три раза…       — В смысле три?..       — Слушай, я хотел спросить у тебя… Ты всегда принимаешь душ в лифчике и трусиках?       Настала моя очередь открывать рот. Я знала, что случилось, но не знала, что он видел.       — Знаешь, мне очень не нравится, что ты видел меня такой, — сказала я со всей серьёзностью. — Мне хотелось бы, чтобы ты увидел меня частично голой впервые при других обстоятельствах.       Он притянул меня в объятия.       — Означает ли это, что в будущем такие обстоятельства возможны?       — Посмотрим, — произнесла я, отталкивая его, пытаясь быть кокетливой, в чем, я уверена, провалилась.       Я вытащила мужскую футболку из ящика и бросила ему. Она была моего брата Калеба и как-то очутилась в моих вещах, когда я переезжала в Чикаго.       — Я положу твою одежду в стиральную машину, когда ты будешь готов.       Я видела его без майки только сзади, а не спереди. Он просто стоял, держа футболку. Видимо, это был мой сигнал выходить. Черт!       Мы смотрели все фильмы «Люди Икс». Он был почти весь день в футболке Калеба и в своих боксерах. Это сводило меня с ума. Мы были свернуты на диване под одеялом и дразнили друг друга все время. Я была в шортах для сна, и он поднимался пальцами по внутренней стороне бедра, каждый раз становясь все выше и выше, но физически не контактируя. Он знал, что сводит меня с ума. Мои щеки были в огне, и он положил руку на моё трепещущее сердце в подтверждении моего волнения. Самодовольное выражение его лица слегка ошеломляло. Чертов ублюдок. Простите за каламбур. Я подумала, что в эту игру должны играть двое, поэтому скользнула рукой под резинку его боксёров и оставила её там; мои пальцы, по мере его действий по моему бедру, не иначе как теребили волосы, что были там. Я чувствовала его подергивания, даже не основываясь на движении ткани его боксеров, и знала, что добилась своего. Я двигала пальцы все ближе и ближе, пока они почти не дотронулись до его члена, а затем быстро отступила, улыбаясь так же самодовольно, как, уверена, и он.       В течение дня понедельника мы обменивались смсками. Обычно Тобиас работает с 7:00 до 17:00, но он сказал, что его работа зависит от проектов, поэтому, пока он трудится и присутствует на собраниях, он может приходить и уходить когда ему угодно. Но сейчас он занимается проектированием пристройки к Музею науки и промышленности, поэтому задерживается на работе.

Понедельник

      (8:00) Четыре: «Привет».       (9:30) Я: «Лол. Привет».       (9:40) Четыре: «Решил, что ты думала о нас. Тебе понадобилось полтора часа, чтобы ответить на моё сообщение».       (9:45) Я: «О, какой нетерпеливый! Я была на пробежке! Потом принимала душ, все время думая о нас».       (9:47) Четыре: «Нет слов… Спасибо за стояк, кстати… У меня встреча через пять минут».       (9:50) Я: «Упс. :)»       С каких пор я такая смелая? Это так не похоже на меня! Может, это новая я? Мне нравится новая я.       — Трисси! Я иду на занятия. Пожелай мне удачи!.. Эй… кто-то забыл… Ты издеваешься надо мной?!       — О чем ты? — говорю я, накинув халат и встретив ее у двери.       Она держит картонную подставку для напитков с двумя чашками кофе. Они точь в точь похожи на те, что Четыре приносил в субботу. Мое имя написано заглавными буквами на крышке совершенным почерком — почерком архитектора. Рядом — кофе с именем Кристины. Чашки сделаны из стиролового пенопласта с логотипом автозаправочной станции «Mobil». Кроме того, на подставке булочка… с моим именем на пакете.       — Ты издеваешься надо мной?! — Кристина практически кричит… снова.       Я так стараюсь сдержать смех, что в итоге задыхаюсь.       — Ну, хотя бы в этот раз он принес тебе кофе! Это уже шаг вперед, верно? — Я быстро хватаю свой вкусный напиток с подставки, до того как она это сделает. Но Сучка берет булочку и убегает вниз по лестнице, истерически смеясь. Она захлопнула дверь прежде, чем я смогла накричать на неё. Я запираю входную дверь за ней и присылаю Четыре фото с кофе вместе с надписью:       Я: «Я чувствую себя охмурённой».       Четыре: «Почему?» — Ничего себе. Так быстро.       Я: «Потому что я не увижусь с тобой сегодня. Странно, что я скучаю по тебе? Извини, если это так».       Четыре: «Я надеялся, что ты скажешь это».       Затем я слышу тихий стук в дверь. Конечно, Кристина снова забыла ключи. Я открываю и прежде, чем могу даже сказать хоть слово, сильная пара рук поднимает меня и усаживает к себе на бедра. Как это не вызвало массовой панической атаки, я не могу объяснить. Как будто каким-то рефлексивным действием, я оборачиваю ноги вокруг его талии, когда он впивается губами в мои. Он практически бежит со мной, цепляющейся за него, и усаживает меня на стол, иступляя шею, затем ключицы и обратно возвращаясь к губам. Своими сильными руками он разворачивает мои ноги из-за талии и аккуратно опускает их на стол, расставляя их так, чтобы они не были сведены. Я хватаю его задницу обеими руками и прижимаюсь к нему. Прежде, чем я смогу сделать что-нибудь еще, он внезапно отстраняется.       — Мне это было очень нужно! — говорит он через плечо, когда выходит за дверь. — Кстати, красивые трусики! — А потом уходит… И я остаюсь одна: с раздвинутыми ногами на столе… в нижнем белье.       Мой телефон вибрирует. Тяжело дыша, я смотрю на экран.       Четыре: «Я тоже скучал по тебе». Этот парень хочет моей смерти.

Четыре

      Оставлять Трис, сидящую на столе раздвинув ноги, задыхающуюся, в черных трусиках… было мучительно. В моих планах было подарить ей сладкий добрый утренний поцелуй, увидеть ее прекрасное лицо, а потом убежать. Поднять её на руки я решил за долю секунды, но когда она обернула свои маленькие ноги вокруг меня, я понял, что мне крышка. Эта девушка понятия не имеет, что делает со мной. Слава Богу, я выбрался оттуда.       Уверен, что если бы я не шел по оживленной улице, я бы прогулял работу. Я был так счастлив читать текст, где она призналась, что скучает по мне. Я думал, что схожу с ума, скучая по кому-то после того, как только недавно познакомился с человеком. Однако по ощущениям это не похоже на «недавно».       Это воскресенье было одним из лучших дней, которых у меня не было долгий период, не считая того, что она дала мне футболку какого-то левого парня. Мне потребовалось время, чтобы осознать это, и я не уверен, что у меня получилось. Но помимо этого, это был прекрасный день. Было так приятно просто проводить время с кем-то, без умысла и притворства. Я целый день был в своих боксерах (и в футболке какого-то левого ублюдка), когда Трис дразнила мой член под одеялом, да боже ты мой! Я еле сдерживался. На самом деле, потребовалась каждая унция сдержанности, чтобы не погрузить в нее пальцы. Я практически чувствовал, как влажная сырость просачивается сквозь ее трусики.       — Сэр? Можно присесть?       — О… да. — Спасибо случайному незнакомцу, пожелавшему сесть в автобусе рядом со мной.

***

      Когда я добираюсь до работы, я направляюсь в высотное офисное здание, и попутно машу Баду, который сидит снаружи в машине компании.       — Ты будешь бегать сегодня? — спрашивает он, саркастически улыбаясь.       — Если захочу, дам тебе знать. — Я был бы не против «заблудиться» снова, если бы это означало, что я поймаю Трис в «Студии». На самом деле, мне не нужно «теряться», чтобы случайно столкнуться с Трис. Все, что мне нужно сделать, это написать ей сообщение или позвонить, и тогда я узнаю, где она и каковы ее планы. Как это круто? Ну просто пиздец.       Прежде, чем я это осознаю — буквально до того, как я это осознаю, — я выхожу из лифта. Я стою, поражаясь минуту. Я так увлеченно думал о Трис, что тот факт, что я поднимался на 85-й этаж в маленькой коробке, даже не пришёл мне в голову.       Достаточно скоро я оказываюсь в своем кабинете и сажусь за круглый стол, чтобы ознакомиться с чертежами. Я раскрываю длинный перечень просьб, которые директор музея хочет включить в новую пристройку.       Когда я рассказал Трис о проекте, она казалась очень взволнованной: она впитывала каждую деталь того, что я говорил. Даже когда я начинал заговариваться, забывая, что говорю с кем-то, кто не связан с областью архитектуры, она прерывала меня и задавала вопросы. Flashback       — Моя проблема в том, что я не могу решить, следует ли выкладывать бут на фасад…       — Что такое бут?       — Черт, прости. Это каменная кладка. То есть большие бетонные блоки.       — Не извиняйся. Мне нравится учиться. И это то, что ты любишь делать, так что мне интересно. Теперь продолжай. End Flashback       Самая большая проблема в этом проекте — это их запросы на энергоэффективность. Если даже более ста лет Музей науки и промышленности постоянно совершенствуется, имеет высокоэффективную систему центрального охлаждения и вентиляционную систему, которая сохраняет прочность и надёжность музея, возраст, структура и каждодневные функции здания делают конструкцию новой пристройки особенно трудной. Надеюсь, с тщательным планированием и анализом, я со своей командой смогу придумать отличный дизайн.       Я изучаю пожелания два часа, за которые возникают несколько предварительных идей, и этого достаточно, чтобы удовлетворить меня на данный момент. Сейчас 10:00. Я решаю, что мне нужна чашка кофе, поэтому иду в комнату отдыха и заказываю американо у нашей баристы.       — Мистер Итон? — Боже, не называй меня так.       — Просто зови меня Четыре.       — Серьезно? Тебя зовут… Четыре?       Я ничего не говорю. Обычно лучше, чтобы я этого не делал.       — Я видела тебя в Ангаре на днях. Ты часто туда ходишь? Я просто… никогда раньше тебя там не не видела.       — Я, вероятно, буду находиться там много времени в будущем. Спасибо за кофе. — Я осматриваю чашку, чтобы убедиться, что она не подсунула мне свой номер. Слава Богу. Потом я киваю головой и ухожу.       Мой телефон вибрирует. Сообщение от Трис. Да! Это фотография расплывчатого красного цветка, возможно, растения, стоящего на столе. За ним я узнаю кирпичную кладку.       Трис: «Мой последний шедевр».       Я: «Я бы прокомментировал, но ты не показала мне ни одной своей работы, поэтому я не знаю, что, черт возьми, ты собираешься с этим делать».       Трис: «Просто подожди…»       Я: «Как долго ты заставишь меня ждать?»       Трис: «Не уверена. Как долго ты готов ждать? Мне нравится дразнить тебя… Так что, может быть, какое-то время». Боже.       Я: «Перестань».       Трис: «Что? Ты спросил! Надо идти, пока!»       Я: «Не… круто».       Эта девушка хочет моей смерти.

Трис. Четверг.

      Я так устала. Ну, по крайней мере, у меня есть оправдание: сейчас полночь, четверг — хотя, в принципе, уже пятница. Эта неделя проходила в темпе улитки. Мои недели обычно проходят довольно быстро. Я хорошо справляюсь с работой. Это навык я усовершенствовала последние два года — искусство отвлечения внимания. Я вообще не могу спать, потому что мой мучительный разум не позволяет этого (за исключением того, что я как-то отключилась рядом с Четыре), поэтому я сразу встаю на тренировку по утрам. Обычно я хожу в «Студию» во второй половине дня или работаю над своими фотографиями. Иногда я навещаю Калеба. Я, наверное, должна выделить больше времени для этого.       Словосочетание «время летит» часто срывается с моих губ. Что, черт возьми, изменилось на этой неделе? Это как раз то, что мне нужно запомнить. Эта неделя ничем не отличается! За исключением того, что я едва слышала о Четыре с утра вторника.       После нашей последней переписки я ничего не слышала от него до конца дня вторника. Может, он был занят? Он взялся за новый проект, который мама не горюй. Музей науки и промышленности! У них лучшие фотографии экспонатов.       Хоть он и был невероятно скромным, я могу сказать, что он вроде как большой босс. Как Джордж описал его? Очень перспективный? Черт, он великолепный, умный, скромный и милый (ну, для меня.) Почему я ему нравлюсь? Ещё нравлюсь?       Может быть, я была слишком смелой в своих намеках? Потому что, честно говоря, я только умею болтать. У меня мало опыта.       Моего первого парня звали Роберт. Я знала его с детства. Я дружила с его сестрой Сьюзан, и наши родители тоже были друзьями. Мы «встречались» семь месяцев моего выпускного класса в средней школе. Но мы были больше похожи на друзей, которым было неловко целоваться в учебное время в школе. Он никогда не заходил за пределы некоторых действий под одеждой до выпускного вечера, когда у нас случилось что-то вроде секса. Мне почему-то было небольно, как говорили все девчонки, и он так нервничал, что пришел примерно через минуту. Я даже не думаю, что он на самом деле сорвал вишенку. Что за выражение такое? На следующей неделе я порвала с ним, и я думаю, что он испытал облегчение, хотя чувствовал себя таким виноватым, потому что не хотел, чтобы я думала, что он использовал меня для секса. Я просто продолжала думать: «Чувак, я порвала с тобой, а не наоборот!» Но в этом весь Роберт. Он был таким милым парнем. Он даже присылал мне лепестки цветов.       Потом был Эрик. Было очень больно в первый раз, по многим причинам. Я истекала кровью, как сумасшедшая, и он был очень зол из-за того, что я запятнала его диван.       Я даже никогда не занималась прелюдиями с кем-то, по крайней мере, для своего собственного удовольствия. Роберт не знал, что, черт возьми, делает, а Эрик только «щупал» меня, чтобы понять, готова ли я для него… половину времени я не была готова. Тем не менее, у Эрика не было никаких проблем с этим, потому что моя рука обхватывала его член, чтобы он кончил. Он говорил, что мои мягкие руки потрясающие, но это если не учитывать то, что я не знала, что, черт побери, делаю. То же самое с оральным сексом: я никогда не испытывала оргазм, но Эрику не составляло труда заставить меня. Flashback       Уже поздно, и я сижу одна у Эрика и смотрю Hawk’s game*. Мои родители не любят спорт, и Эрик весьма мило спросил, буду ли я дома, когда он вернется с элеватора. Он входит в дом и от него несет пивом, и практически шатаясь добирается до дивана.       — Привет, детка. Я так скучал по тебе сегодня, — говорит он, одаривая небрежным поцелуем. — Ты скучала по мне? Скажи, что скучала по мне.       — Я скучала по тебе.       — Ну блин… ты можешь быть немного больше… чертовски… убедительной? — он настолько пьян, что останавливается почти на каждом слове, как будто теряет след своих мыслей.       На самом деле, я по нему не скучала. В последнее время я скучаю только по своей подруге, с тех пор как Сьюзан уехала в колледж.       Пас Кейну, Хосса набегает**! 3-2 в пользу Хокса!       — Какого хуя, Беатрис?!       — Ой, извини, я просто в игре, а этот третий…       Его рот сталкивается с моим.       — Тогда позволь мне предоставить… э-э-э… соответствующее отвлечение. — Он хватает меня за плечи и вынуждает встать на колени на полу, когда сам сидит на диване.       — Чт… что ты делаешь?       — Пробую что-нибудь новое.       Я отталкиваю его руки от себя и встаю, но он наклоняется и быстро, но нежно, кладет ладони на мои бедра. То, как мягко он это сделал, заставило меня остановиться.       — Прости, детка… Прости. Я просто… Ты такая сексуальная… Я хочу, чтобы твой просто отпадный рот был на моем члене!       — Не сегодня… И не выражайся так больше.       — Что? Ты не выносишь грязную болтовню?       — Нет, когда ты такой! — шиплю на него.       — Ха! Какой?.. Что? Ты злишься, потому что я нуждаюсь в своей девушке? — его голос стал выше.       — Ты не хочешь меня! Ты хочешь, чтобы я… тебе…       — Отсосала мне, да! Скажи это, Беатрис!.. Скажи это. — Он крепко впивается в мои бедра пальцами и снова опускает меня на колени, держа за плечи. — Скажи это… сейчас же!       Я качаю головой, а он пихает меня на себя правым ухом. Я полностью теряю равновесие, и волна тошноты накатывает на меня.       — Говори! — он кричит в ярости. — Скажи: я хочу отсосать тебе член!       Я плачу, но знаю, что сейчас его не остановить.       — Я… хочу… от… — И я снова качаю головой из-за упрямства, но и из-за унижения.       Он толкает на себя левым ухом. Затем хватает мое лицо и пихает его туда, где он жесткий через его джинсы.       — Поговори с ним… Скажи: я хочу отсосать твой член. — На этот раз он не кричит. Он говорит это со злым намерением.       — Я хочу отсосать тебе… член.       — Теперь сделай это.       Я не двигаюсь.       — Блять, делай!       Я все еще не двигаюсь.       — Хорошо, позволь мне… помочь тебе, — говорит он, когда трет моё лицо о свои брюки. Затем Эрик хватает меня за волосы, избавляется от джинс и вытаскивает член из боксеров.       Меня тошнит от того, как он возбуждается, когда я под принуждением. Его член уже мокрый от возбуждения.       — Открой рот… только… только смотри не укуси, — предупреждает он, вздыхая. — Я брошу твоего брата под зерноуборочный комбайн… Все подумают, что это несчастный случай. — Он засовывает себя в мой рот вплоть до задней стенки горла, и я давлюсь, проглатывая тошноту.       Он поднимает бедра, держит меня за голову, приближая к паху и отдаляя.       — Ох… черт, детка. А теперь притормози… Мне нужно продержаться. Боже…       Слезы текут по моему лицу, но мне просто нужно, чтобы это закончилось, поэтому я делаю все возможное, чтобы угодить ему.       — Помедленнее… помедленнее… Беатрис… Блять, помедленнее… Аргх, аргх, аргх, аргх. — Я пытаюсь освободиться от контроля, потому что знаю, что произойдет, но он держит мою голову на месте и опорожняется прямо в мой рот. У меня нет выбора, кроме как проглотить, но половина его семени стекает по моему лицу.       Эрик, наконец, отпускает мои волосы, прячет лицо в сгибе своего локтя и стонет:       — Я тебе говорил помедленнее…       Все, о чем я могу думать, — о Калебе под комбайном. End Flashback       Переживать эти ужасные воспоминания — худший вид пыток. Когда я жила в Чикаго первый год, я не могла даже думать ни о чем, что было связано с сексом, не получая нервного срыва. Я до сих пор не могу позволить себе терапию, потому что НМО программа страхования покрывает только четыре сеанса, а остальные нужно платить из своего кармана только с десяти процентной скидкой.       Поэтому я приняла решение рассказать Кристине. Она плакала почти все время. Затем, будучи хорошей и сильной подругой, она сказала: «Если твоя страховка не покроет терапию, мы что-нибудь придумаем». Мне понравилось, что она сказала «мы». Внезапно я была не одна. Она предложила мне записать свой жизненный опыт.       — Нет. Ни за что, — сказала я.       — Трис, не обязательно делать это подробно. Просто запиши, что ты мне рассказала. Нет необходимости переживать каждую деталь.       И поэтому я сделала это. Я плакала, когда закончила, потому что это дерьмо заняло двадцать страниц тетради. Что, черт возьми, не так со мной? Кто такое позволяет? Почему я жила с ним? Это были вопросы, которые я кричала Кристине между рыданиями.       Она схватила меня за плечи и потрясла, возвращая в реальность.       — Перестань мучить себя! Кто знает, почему делает что-то? Ты сейчас здесь. Вот что имеет значение. Тебе достался плохой расклад, но ты здесь, и ты сильная, и ты знаешь, что это никогда не повторится. — Потом она меня немного оттолкнула. — Теперь пойдем за покупками. — Я люблю эту девушку.       В последнее время я чувствую себя еще более исцеляющейся, открывающейся и готовой к новым переживаниям.       Хотела бы я знать, почему ничего не слышно о Четыре. Я знаю, что он занят, и я работаю до 17:00 по вторникам. В течение недели меня не бывает дома примерно до 1:30 ночи. Но даже нет короткой смски? Может, мне стоит написать ему?       Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сделать это в среду днем.       (14:00) Я: «Надеюсь, ты хорошо проводишь день».       (17:05) Четыре: «U 2». — Это все? Спустя три часа? Даже не удосужился правильно написать слово?       От него не было ни звука в течение сегодняшнего дня. Рациональная часть меня говорила, что это не так уж и важно. Ты не слышала о нем два дня? Ну и что? Вся эта ситуация какой-то абсурд, верно? Сделай глубокий вдох и выдох, Трис.       Я хочу уйти отсюда в 1:00 ночи, поэтому начинаю заканчивать свою работу раньше: пополняю салфетки, смесители, переставляю бутылки, если это необходимо, протираю все.       Четверг — лучший и худший день на работе. Мы зарабатываем достаточно много чаевых. Клиенты в основном мужчины, которые любят сорить деньгами. Иметь дело с уродами всю ночь — полный отстой. Они как будто так тусят перед выходными, которые будут проводить со своими семьями. Женщины не очень много оставляют на чай другим женщинам, поэтому по пятницам и субботам, в денежном эквиваленте, все не очень хорошо.       Но что касается времени по четвергам, то я заканчиваю раньше. Осознание того, что остался еще один рабочий день на неделе, кажется, приходит к клиентам около 12:00 ночи. В 12:30 бар, как правило, закрывается, и у меня получается выбираться отсюда в приличное время. Но не по пятницам и субботам.       Я вижу Ала, сидящего за барной стойкой, поедающего сэндвич «Вито» из Джимми Джона. Я умираю с голоду. Боже, все бы отдала…       — Прости, Трис. Я бы принес тебе, но мы договорились практически в последнюю минуту. Я знаю, что это твой любимый, — говорит Ал, смотря на меня и улыбаясь.       — О, нет, все в порядке. — Вообще-то, не в порядке.       Он начинает смеяться.       — Ал, ты пьян? Какого черта ты смеешься?       — О, ничего… просто задумался… — он останавливается перед тем, как встать, смять обертку и оставить ее на стойке. Большое спасибо, придурок. — Тебе не о чем беспокоиться, Трис… — Затем он уходит в подсобку. Ладно, чудак.       Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь, чтобы поменять местами «Captain Morgan» с «Dewar’s».*** Скотч… Х-м-м-м.       — Знаешь, — говорит глубокий бархатистый голос, — если ты больше не хотела меня видеть, могла бы просто сказать мне об этом.

Четыре. Четверг.

      Какого черта? Я чувствую себя высокомерным мудаком, даже допуская такую мысль, но меня никогда женщины не игнорировали. По крайней мере, после школы. Я хотел, чтобы женщины игнорировали меня, но на самом деле этого не происходило. Это карма?       Я ничего не слышал от Трис с утра вторника. Я ломал голову из-за того, что сделал неправильно. Знаю, что был безумно занят в этот день. Я встречался с нашими чертежниками, чтобы завершить пару других проектов, которые были на завершающей стадии.       Я также потратил много времени на обсуждение идей Амара о музее. Он был так взволнован этим, что мы закончили работать только в 18:00. Он сказал, что скучает по работе над творческим частью проектов и устал от управленческих дел. Ему нужен партнер.       Мы также потратили много времени на разговоры о Трис. Конечно, Джордж просто не мог не рассказать ему всю историю о том, что происходило в тренажерном зале: самооборона с Нитой, Трис это увидела, а затем пряталась за растением. Она такая милая! Она может поместиться за растением.       Я, как правило, растворяюсь в своей работе, и я думал, что Трис поймет, так как сказала мне, что с ней тоже это происходит, когда она работает над своими фотографиями. Я был очень разочарован, что она не захотела показывать мне свою работу. Она сказала, что прячет её в секретном месте. Что? И она использовала мои слова против меня, сказав, что я еще не «заработал». Может, мне стоит отвезти ее к Герти? Если я ей еще нравлюсь. Тот факт, что я, возможно, пытаюсь её добиться с помощью кофе, вызывает у меня тошноту.       Я знаю, что Тори заставляет своих рабочих держать свои телефоны в подсобке, чтобы они не отвлекались на них, когда нужно работать. Так что я пишу ей короткую смску, зная, что она получит её позже.       (18:01) Я: «Я знаю, что ты на работе. Просто захотелось написать „привет“. Прости, что не написал тебе раньше. Сумасшедший день».       Я: «Забыл спросить. Как прошел твой день?»       Я: «Ответь, когда сможешь…» — Боже, я болван.       (22:00) Я: «Когда будешь выходить с работы, позвони или напиши мне».       Я: «Если захочешь».       Никакого ответа. Я подумал, что она поздно вернулась домой с работы и не стала будить меня.       Сколько живу, мне не приходилось делать романтические жесты, но с Трис это был способ наверстать упущенное время, поэтому первое, что я сделал в среду утром, — позвонил флористу в Bucktown, чтобы ей доставили букет тигровых лилий. Я знал, что она получила их, потому что попросил флориста позвонить мне, когда он это сделает. Она получила букет в 9:00. Я был удивлен, что не последовало сообщения или немедленного звонка, судя по тому, что она написала мне, как только получила кофе, который я заказал (до нашей удивительной, но чертовски разочаровывающей встречи).       Наконец, я получил самую обычную смску, которую обычно отправляют просто так.       Трис: «Надеюсь, ты хорошо проводишь день». — А где «спасибо за цветы» или «не могу поверить, что ты помнишь, что они — мои любимые», или «я скучаю по тебе, как сумасшедшая, хотя мы не виделись только один день»?       На самом деле я был немного зол. Я НЕ ПОСЫЛАЮ ЦВЕТЫ… КАЖДЫЙ ДЕНЬ. Поэтому я решил быть собой — упрямым, — я не ответил. Однако вина из-за того, что я не ответил, поедала меня, поэтому в 17:00 я написал.       (17:00) Я:«U 2».       Я даже не знал, как правильно написать это слово. И это, наверное, самое страшное, потому что тогда вина из-за того, как я ответил, терзала меня.       (19:00) Я: «Прости за грубый текст. Ты получила цветы? :)»       Я не ждал мгновенного ответа. Но я знал, что она иногда проверяет свой телефон, когда Тори не смотрит, поэтому во мне все ещё теплилась надежда. Слишком безуспешно. Может, сообщения раздражают ее? Может, ей нравится, когда ей звонят? Если от неё не поступит ответа до 23:00, я позвоню.       Я позвонил ей в 23:00. На самом деле, я не хотел, чтобы она ответила по какой-то дурацкой причине. Я хотел записать ей голосовое сообщение, а потом имел наглость оставить все на ее суд.       Голосовая почта: «Привет. Это Четыре… На случай, если не поняла, кто это. Просто звоню напомнить о себе и… вот и все… э-э… позвони мне. Увидимся. Спасибо. Пока».       Напомнить о себе? Увидимся? Спасибо? Пока?..       Итак, а сейчас я сижу в своем офисе, смотрю на огни на кораблях. Ровно двадцать четыре часа прошло после того, как я оставил это сообщение. Еще ни слова.       Ранее сегодня Уилл заезжал в мой офис, чтобы узнать, как обстоят дела с музеем. Он говорил о Кристине и никак не хотел затыкаться.       — Я серьезно считаю, что она веселая! Она спокойная, хотя и немного драматичная…       — Она упоминала цветы?       — Цветы?       — Да, цветы, — я останавливаюсь и вздыхаю. — Вчера я послал Трис цветы и не слышал от нее о них… Я едва слышал о ней, — говорю я, звуча разбито и, вероятно, немного жалко.       — Нет, она этого не делала. Но я заметил цветы на их кухонном столе, когда вчера вечером провожал Кристину. Они были оранжевыми и…       — Тигровые лилии. Любимые Трис. — Уилл, должно быть, почувствовал мое желание больше не говорить на эту тему, потому что он быстро сказал мне спокойной ночи и свалил отсюда.       Я совершенно голоден, так как пропустил ужин. Сэндвич из Джимми Джона звучит фантастически, поэтому я заказываю и говорю, что заберу его у курьера, когда буду выходить из здания. Flashback       Мы с Трис задаём друг другу вопросы на выбор, сидя в закусочной, и этому есть название: «узнать тебя». Предложил я, в целях обеспечения эффективности, чтобы в будущем не сомневаться в каком бы то ни было выборе. Она согласилась. После ряда вопросов: «какой твой любимый цвет», «актёр», «торт», «праздник», я спрашиваю ее, какой у нее любимый сэндвич.       — Сэндвич?       — Сэндвич.       — Не думала, что спросишь… Хорошо… «Вито» и «#5 with mayo».       — Из Джимми Джона, — говорю, ухмыляясь.       — Отлично. Ты знаешь Джимми Джона!       — Да, тоже люблю эти сэндвичи.       Ее глаза блестят, когда она слегка улыбается такой общности. Она великолепна. End Flashback       — Да, мне нужно сделать заказ…       — Один «#5 с mayo» в здание ALG on Randolph… Я встречусь с доставщиком снаружи.       — Четыре.       — Да, как цифра.       — И ещё один такой же заказ. Доставите его в бар Ангара? Да, этот.       — Трис Прайор.       — Черт. П-р-а-й-о-р.       — Можете написать что-нибудь на обертке?       — Вы меня правильно поняли.       — Просто напишите «С любовью, Четыре. Пожалуйста, позвони мне».       — Да. Пожалуйста… Позвони… Мне.       — И ещё. Можете написать мне как доставят?       — Да.       — Благодарю. Я заплачу наличными.       После того, как я вешаю трубку, я несколько раз провожу руками по лицу и волосам, прежде чем вздохнуть и встать, чтобы подготовить работу на завтра. Я посылаю Амару сообщение по электронной почте, предупреждая, что работал допоздна, так что приду позже, чем обычно. К тому времени, как спускаюсь вниз, курьер ожидает меня.       — Привет, чувак, мне было стремно писать тебе, хоть ты и сказал, так что я только что доставил другой сэндвич. Я отдал его какому-то большому парню, и он сказал, что позаботится об этом.       — Спасибо, — говорю я, передавая ему наличные.       Я вижу Бада, сидящего в машине компании.       — Привет, Бад. Почему ты еще здесь? Уже почти час ночи!       — Мне нужно забрать свою девушку с работы, а она владеет баром, но ей не нравится когда я болтаюсь, пока они закрываются. Говорит, что я отвлекаю… и не в хорошем смысле. Поэтому я подумал подобрать какого-нибудь бродягу, которого нужно отвезти домой…       — Какой бар?       — Ангара.       — Ну конечно.       — Что?       — Ничего. Можешь отвезти меня туда?       — Ок’ей. Не делай этого ради меня…       — Да нет, — говорю я, когда сажусь на пассажирское сиденье. Просто странно как-то сидеть сзади. — Значит Тори, да?       — Ты знаешь ее?       — Вроде того. Я знаю Джорджа с тренажерного зала «Бесстрашие», и на самом деле я познакомился с Тори только в прошлые выходные.       — Ясно. Ты с кем-нибудь встречаешься?       — Не совсем.       Мы едем в тишине до конца поездки. Когда мы туда добираемся, у дверей никто не стоит, а место почти пустое. Бад исчезает сразу после того, как я вхожу, вероятно, прячась от Тори. Я вижу Трис и мое сердцебиение учащается, а горло становится сухим. Это была плохая идея. Она одета в белую футболку и черные узкие джинсы. Ее длинные блондинистые волосы струятся по спине, что обнажает ее великолепный вырез и безупречную бледную кожу. Я хочу подбежать к ней и обернуть руки вокруг ее идеальной тонкой талии. Но то, что я не уверен, хочет ли она видеть меня, заставляет меня сдерживаться. Что хорошо, потому что я вижу обертку для сэндвичей на стойке. Ну, это просто… просто отстой. Но хоть теперь я знаю. И она должна знать, что я знаю.       Я не знаю, как я здесь оказался, но вдруг я стою позади нее.       — Знаешь, если ты больше не хотела меня видеть, могла бы просто сказать мне об этом.       Она оборачивается и смотрит на меня. Несколько эмоций отображено на ее лице, начиная от счастья и, может быть, облегчения. Затем все быстро сменяется гневом и замешательством. Не эти эмоции я ждал.       — Что? Ты не…       — Что я «не»? Я не писал тебе? Не звонил? Не посылал тебе цветы? Блядский ужин не я тебе заказал? — На последнем вопросе я хватаю обертку Джимми Джона и бросаю ее в нее.       — Какого черта, Четыре?! Я не получала никаких сообщений, кроме твоего очень красноречивого «U 2»… Не, да брось… У тебя что, не было времени написать мне смску? Оставить голосовое сообщение? Какие звонки? Цветы? Ужин?.. Это, блять, ел Ал! — говорит она громко, когда бросает в меня обертку, которую я ловлю и быстро кидаю в нее. Совсем не по-взрослому, но от этого становится легче.       — Погоди, — что-то щелкает в моем мозгу, — дай мне эту обертку.       — Нет.       — Просто дай мне проклятую обертку.       — Нет. — Чертова упрямая женщина.       Я перепрыгиваю через барную стойку и приземляюсь прямо рядом с ней. Она пытается сделать вид, что это не шокировало ее. Но я знаю, что шокировало, потому что она подпрыгнула на десять футов в воздух. Она держит руки скрещенными и смотрит на меня с раздраженно поднятыми бровями. Ее скрещенные руки превратили вырез на ее футболке… ну… не в очень скромный и совершенно отвлекающий.       Я кладу левую руку на ее бедро. Стараюсь сделать вид, как будто мне нужно это для баланса, когда наклоняюсь, чтобы забрать обертку для сэндвича, но это только потому, что я хотел прикоснуться к ней. Она не уходит. Хорошо.       — Разверни.       — Нет. — Господи, женщина!       — М-м-м-м… Пожалуйста? — произношу я сквозь зубы.       Я удостоен самодовольной ухмылкой, которую она пытается скрыть. Знаю, что она помнит нашу переписку в спортзале.       Трис выдергивает ее из моих рук раздраженно, кладёт на стойку и разворачивает.       Прямо там работником Джимми Джона написано: «С любовью, Четыре».       Она всасывает воздух и смотрит на меня с чувством вины и счастья. Затем Трис цепляется пальцами за петли для ремня на моих штанах и грубо тянет меня на себя. Р-р-р-р.       — Какого черта ты заказал ужин Алу? — говорит она с наигранной ревностью.       Я наклоняюсь и тихо произношу:       — Я этого не делал. Я хотел, чтобы твои великолепные губы обхватывали этот сэндвич. — Помимо всего прочего.  — Но у нас большие проблемы.       — Подожди. Почему я не видела ни смс, ни звонков?       — Это не главная проблема. Где Ал? — спрашиваю я.       — Я не знаю. В подсобке?       — А твой телефон?       — Тоже там. В моем шкафчике. О боже! Не может быть! Ал? — Она отходит от меня и возвращается. — Хорошо, он сидит там на лавочке. Он не видел меня. Позвони мне и посмотрим, что произойдет.       — Может, я оставлю голосовое сообщение?       Она на меня странно смотрит.       — А ты хочешь?..       — Хочу, — говорю я, когда листаю список контактов в своём телефоне и нахожу ее номер.       Мне не нравится компьютеризованный голос ее телефонного номера: мне нравится слышать ее голос.       — Привет, Трис… Я только что подумал о тебе и очень захотелось услышать твой голос… Я скучал по тебе, как сумасшедший, на этой неделе. Даже если ты не скучала по мне… — И затем я отключаюсь. У меня такое чувство, что она соскучилась по мне, но я хочу, чтобы она сказала это.       — Ты хочешь услышать, как я говорю это, не так ли? — Да! — Что ж, тогда давай я соглашусь с тобой…       — Пожалуйста, не говори, что…       — Я скучала по тебе, — шепчет она прямо рядом с моим ухом, а затем быстро отрывается, скрываясь за углом, чтобы подтвердить наши подозрения. Не уходи! Блять.       Но я действительно хочу разоблачить (прикончить) Ала и иду за ней. Мы стоим в тени коридора, когда ее телефон сигнализирует о том, что пришла голосовая почта.

Ал

      Он не мог придумать ничего лучше, чем Джимми Джон? Какой дилетант. Трис — прям восьмое чудо света, и он заказал ей сэндвич? Ладно, когда я думаю об этом, это действительно имеет смысл.       Дзынь.       — Снова? Черт! — Ненавижу эту часть себя — подлую злую сторону. Это совсем не я. Я не знаю, что я нашёл в Трис… Я просто хочу взять ее, сложить и положить в карман на хранение. Хотел бы я, чтобы она знала об этом!       Дзынь!       Блин. Пропущенный звонок и голосовая почта. Я вздыхаю. Сейчас около 1:00. Должно быть, без пяти. Что это за дурацкое имя?       Я должен спасти ее от этого парня. Когда он входит в помещение, это похоже на то, что время останавливается для каждой женщины, а он просто проходит мимо, как будто они — ничто. Плюс посмотрите на его лицо, которое кричит: «Я — анус».       Хорошо, я признаю это. Парень пугает меня до чертиков. Только на его физиономии написано: «Я вырублю тебя, если ты на меня не так посмотришь». Он не подходит для нее. Я не хочу, чтобы он причинил ей боль.       Просто покончи с этим, Ал. Он не подходит ей. Я смотрю по сторонам. Никто сюда не идёт. Я один, поэтому открываю ее шкафчик одной рукой и хватаю телефон другой.       Слушать голосовую почту? Я беру верх над своей совестью.       Голосовая почта: «Привет, Трис… Я только что подумал о тебе и очень захотелось услышать твой голос… Я скучал по тебе, как сумасшедший, на этой неделе. Даже если ты не скучала по мне…» — Она не должна прослушать это сообщение.       Удалить.       Удалить из удаленных сообщений.       Удалить из последних вызовов.       Слава Богу, я оказался в нужном месте в нужное время, потому что это было бы в самом деле…       — Ал!       — Трис!.. Я просто… услышал, как твой телефон звонил, и хотел принести его тебе, но потом что-то случилось — и экран пуст! — Отлично придумал, Ал!       — Ал?! Я видела, как ты проверял мою голосовую почту! Ты включил динамик, бестолковое ты дерьмо! — Кто-то смеется в коридоре, но я никого не вижу.       — Да, Трис… Я хотел сказать тебе, что тебе следовало бы запаролить свой…       — Никогда не думала, что он мне нужен, Ал! Я думала, мы друзья! Зачем ты это сделал? Ты делал это всю неделю?.. Отдай мне мой чертов телефон и оставь меня в покое!       — Трис… — Я беру ее за запястье, чтобы она не смогла уйти, но потом сразу отпускаю, когда вижу ее лицо. — Мне он не нравится.       — Это лишнее! Понятно?       — Он — анус.       — Ал! Кто говорит «анус»? Если ты хочешь оскорбить кого-то… ну, так делай это нормально! — Я слышу еще один смешок в коридоре позади нее, поэтому пытаюсь смотреть туда, но она двигает своим сладким маленьким телом передо мной; теперь она стоит рядом со мной. Это мой шанс доказать ей, что я хочу ее?       Я хотел сделать это так долго, так что я уверен, что немного нетерпелив и неосторожен, но я до последней частицы собираю в себе все чувства, которые я испытываю к ней. Ей нужно все почувствовать. Я хватаю ее за плечи и приближаю к себе, чтобы она не могла убежать, когда быстро двигаю своим ртом. С первого раза я промахиваюсь, но затем быстро исправляю ситуацию и крепко сжимаю ее губы своими.       Все произошло так быстро. Я на полу корчусь от боли. Из-за чего все это? Трис дрожит и кричит, а слезы текут по ее лицу.       Я слышу глубокий угрожающий голос:       — Если ты когда-нибудь прикоснешься к ней снова. Я… убью… тебя.       Затем Тори помогает мне подняться.       — Ал… ты… круглый осел.