Прости, но не забудь

Трис Понедельник

      Люблю бегать по утрам. И, несмотря на понедельник, я в отличном настроении. Мне кажется, я могу пробежать несколько миль. Считаю, что пяти миль будет достаточно для того, чтобы почувствовать себя лучше. Вскоре я решаю размяться, уперев ногу в скамейку в парке, наслаждаясь прохладной, хоть и влажной ранней сентябрьской погодой.       Разум мой блуждает в другом месте… Тобиас.       После того, как мы вышли из подсобки, я тут же ринулась в туалет. Я слышала, как Зик смеялся, как мудак, а Тобиас процедил ему «заткнись». Однако это не остановило Зика. Мы определённо это заслужили.       Тобиас был прав: я действительно выглядела так, будто он отлизал мне, словно это его работа… Красные щёки, глаза стеклянные, трусики влажные и неудобные, и мои волосы были похожи на шерсть паукообразной обезьяны. Я сделала всё возможное, чтобы привести себя в порядок. Вышла, неспешно добралась до Тобиаса и села рядом с ним, а затем он протянул мне коктейль.       — Не благодари, — сказала Марлен. Flashback       — Не хочу это повторять, — говорю я, скуля и обхватывая руками шею Тобиаса, и он прижимает меня к себе, слегка сжимая рубашку в области талии.       — Ты права. Оно того не стоило. Ужасный опыт. Мне правда очень жаль. Я испортил тебе вечер, — произносит он, целуя в шею и ведя в мою комнату.       Он мягко кладёт меня на кровать и парит надо мной, но я быстро отталкиваю его от себя и сажусь на него, впиваясь в его губы с намерением. Я думала об этом весь вечер. Пожалуйста, сделай как надо! Пожалуйста! Наклоняюсь и начинаю расстёгивать его ремень, но он хватает меня за запястье.       — Нет, — говорит он.       — Но я… Ты не хочешь… Ладно… Прости. — Смущённая, я скатываюсь с него. Он этого не хочет. Неужели я настолько очевидна, что из-за моей неопытности он не желает проклятого минета?       — Нет, нет, нет! Дело не в том, что я ничего не хочу… Поверь… мне.       Я уставилась в потолок.       — Мне кажется, это так.       — Ну опять… второй раз за вечер ты ошибаешься, — говорит он расстроенно. Потом вздыхает. — Извини. Я понимаю, почему ты так думаешь. — Он поворачивается на бок и привстаёт на локте. — Мне захотелось порадовать тебя… Не думаю, что ты понимаешь, как ахуенно видеть тебя такой. Я сделал это не потому, чтобы ты отплатила мне тем же… Даже если пошутил об этом. Я думал только о тебе.       Я вижу искренность в его глазах.       — Хорошо… это очень заботливо. Но теперь я думаю о тебе. — Я начинаю целовать его шею, вырисовывать круги языком за ухом и рыться правой рукой в волосах, волоча ногти по его голове. Провожу языком по подбородку, а затем пробираюсь к его удивительно мягким губам, одаривая его нежными поцелуями, пока он наконец не открывает рот и не зарывает пальцы в мои волосы.       — Не могу устоять перед твоими губами, — рычит он между поцелуями.       — Хорошо, — говорю я, дразня ладонью его длину. Мне нравится, как легко я могу его возбудить. — Надеюсь, не только перед губами. — Быстро расстёгиваю пряжку ремня.       Он стонет, когда я целую его грудь и зажимаю сосок зубами. Смотрю на его пах.       — Похоже, очень неловко… Да? — спрашиваю я, ссылаясь на его джинсы, которые выглядят на два размера малыми.       Он сглатывает.       — Нет… Всё в порядке… Подходит идеально, — заявляет он сразу и садится с выражением боли на лице.       Наблюдаю за ним.       — Серьёзно? Останавливаешь меня перед…       — Да… представляешь. Я сам не могу поверить, что это происходит. — Он медленно встаёт и оборачивается, отступая, сцепив руки спереди. — Я пойду приму душ, а ты оставайся… здесь…       — Я могу присоединиться… — Скрывается в ванной и запирает дверь… оставляя меня на кровати.       Я чувствую разочарование. Злюсь, потому что мне не нравится, когда мне говорят, что делать. Но в то же время я в шоке. Просто не могу поверить, что он искренне хотел позаботиться обо мне. Абсолютно новое направление. Я в восторге от этого мужчины.       Когда он выходит из душа, я уже в полудрёме. Он выключает свет и шелестит. Открываю левый глаз и вижу, что он собрал все подушки в комнате и строит стену между нами.       — Тобиас, какого чёрта ты творишь?       — Я тебе не доверяю. —  Мне можно доверять. — Либо так, либо я сплю на диване, слушая всю ночь, как Уилл с Кристиной кувыркаются.       — Ты просто завидуешь. — Знаю, что так.       — Да.       — Слушай, я уже начинаю пересматривать всё это ожидание.       Он ложится под одеяло и смотрит на меня.        — Не надо.       — Почему?       — Потому что мне кажется, что ты многое должна мне рассказать.       Да, многое…       — Я ведь прав?       Я могу только кивнуть.       — Сегодня вечером, в подсобке, ты оттолкнула мою руку, когда я пытался удержать тебя. Сначала я думал, что это из-за того, что я причиняю тебе боль, но у меня такое чувство, что есть что-то ещё.       Одинокая слеза скатывается по щеке. Он, наверное, это увидел или почувствовал, потому что тянется через подушки и вытирает её.       — Почему ты хотела отплатить мне? — спрашивает он успокаивающим голосом, пряча прядь волос за ухо.       Я сглатываю.       — Мне нужно было создать новое воспоминание… Я хотела создать новое воспоминание… с тобой.       Он берёт мою руку и целует тыльную сторону, затем крепко держит в своей, положив на подушки. Я переплетаю пальцы с его и улыбаюсь. End flashback       Наутро, когда мы проснулись, мы лежали в том же положении, в котором заснули. Думая об этом сейчас, завершение вечера было идеальным. Если бы мы продолжили, ему, наверное, не представилось бы возможности спросить, почему я оттолкнула его в подсобке. По крайней мере, теперь он знает, что мой опыт с Эриком выходит за рамки физического насилия. Это шаг вперёд. Может, теперь он не будет ошарашен, когда я расскажу ему всю историю? Но сколько рассказать ему? Всё? В общих чертах? Я всё ещё не уверена, что смогу выразить это словами. Могу, конечно, попробовать, но я знаю, что не смогу и слова вымолвить, не сломавшись. А может, если он увидит меня в таком состоянии, всё пройдёт не так уж ужасно?       Я продолжаю растягиваться, а затем ненадолго сажусь на скамейку, купаясь в лучах утреннего солнца. Вспоминаю тот день в спортзале, когда Тобиас сказал женщине, что его мать подвергалась насилию. Он не всё мне рассказал. На самом деле, я знаю только об обстоятельствах её смерти и о предполагаемом словесном оскорблении по отношению к ней со стороны его отца. Мне следует спросить его об этом? Нет. Он такой, как я. Расскажет, когда будет готов.

Тобиас Вторник

      Себе на заметку: никогда… никогда не отказывайся, когда Трис предлагает «оплату на блюдечке». В моей голове — той, что поддерживается шеей, — это было правильно. Я не хотел, чтобы она думала, что должна сделать ответный жест… Но когда узнал, что она этого хочет… Чёрт возьми! Я всё равно поступил правильно. Она особенная. Сказать постоянно не хватает духу, так что мне нужно показать ей, что она не такая, как все. Но, если честно, ещё пять секунд таких дразнилок, и я бы сдался… Пути назад не было бы. Мне немного стыдно, что пришлось дрочить в её душе, но лишь немного.       Хорошо, что я спросил, что это было в подсобке. Я до сих пор не могу поверить, что это произошло! Мы крутые. Подозреваю, что она реагирует так не только из-за физического насилия. Она сказала, что хочет заменить воспоминание. Воспоминания давят на неё, но…       Встаю и начинаю ходить туда-сюда, чувствуя тошноту.       — Тук! Тук!       Оборачиваюсь и вижу, как Нита стоит у входа в мой кабинет. Не легче тошноте.       — Тебе что-нибудь нужно? — говорю, не глядя на неё.       — Бизнес или развлечения? — спрашивает она, закрывая за собой дверь.       — С тобой всегда будет только бизнес, Нита.       — Ну, «бизнес» в твоём понимании…       — Почему ты продолжаешь постоянно поднимать эту тему? Гордишься? А я вот нет. Мы были пьяны и занимались сексом. Конец истории. Впредь между нами ничего не будет, кроме профессиональных отношений.       — Значит, ты не почувствовал связь? Извини… Я просто подумала… — говорит она, направляясь к двери.       — Прости, но нет… Никакой связи я не почувствовал. И я едва помню ту ночь.       — Не помнишь? — У меня смутные воспоминания.       Я молчу. Как мне выгнать её к чертям отсюда?       — Ты не помнишь, как мы занимались потрясающим сексом… два раза, помимо всего прочего, что было одинаково приятно нам обоим? — спрашивает она, выглядывая за дверь.       — Если я скажу, что помню, это выведет тебя из моего кабинета?       — Конечно.       — Я помню.       — Помнишь что? — Господи!       Шепчу, чтобы никто в радиусе одного фута нас не услышал:       — Помню потрясающий секс… Два секса… Помимо всего прочего, что было одинаково приятно нам обоим.       — Хорошо… Не терпится поработать с тобой над проектом музея, Четыре!       — Жду не дождусь.       Хочу закрыть за ней дверь, но встречаюсь с большими, растерянными серо-голубыми глазами, которые опускаются в течение миллисекунды. Этого не может быть.       — Я просто хотела принести тебе обед… Я… Я… Боже… Я думала, что удивлю тебя… Я должна была позвонить… Прости. — Она даже не смотрит на меня. Скажи что-нибудь, Тобиас!       — Трис…       — Я заскочила в «Duke's» и взяла… Надеюсь, тебе… понравится. То, что ты заказывал в прошлый раз…       — Пожалуйста, послушай…       — Тебе понравился завтрак на ужин… Ну, наверное, завтрак на обед тоже считается, да? Надеюсь, всё в порядке. — Она пихает мне в руки пакеты, выводя меня из равновесия, и поворачивается, чтобы уйти.       Восстановив устойчивость, я кладу пакеты на стол позади себя и бегу за ней.       — Трис… Чёрт… Трис, притормози.       — Нет, мне нужно идти… Я просто хотела… — Она качает головой, набирая скорость.       Подходит к лифтам и нетерпеливо тыкает кнопку снова и снова в быстрой последовательности.       — Трис, она видела, как ты шла по коридору. Блять! Единственным способом заставить её уйти…       — Значит, ты работаешь с Нитой?       Очевидно, я не упомянул об этом.       — Да.       — Прости, я не хотела вас прерывать. Что ты хотел сказать? — Она нажимает на кнопку вновь и вновь, глядя на цифры над лифтом, подпрыгивая на пальцах ног от нетерпения.       — Единственным способом заставить её уйти…       — Зачем повторять?       — Она не уходила, пока я не сказал ей, что помню… — Дверь лифта открывается, и она входит, а я — за ней. — Что бы ни было той ночью…       Она смотрит на меня, но постоянно отводит глаза к панели с номерами этажей, когда мы спускаемся.       — Блин! Я едва знаю, что произошло!       — И я не хочу знать. — Кажется, она немного успокоилась.       — Трис? Прошу, посмотри на меня. — Да, но это пустой взгляд. — Задумайся. Это прозвучало так, как будто я имел в виду то, что говорил? Она провоцировала меня, потому что увидела, что идёшь ты.       — Тобиас, хватит болтать.       Я так и делаю. Здесь чертовски жарко.       — Мне просто нужно это переварить.       — Правда?       — Да, правда.       Прислоняюсь к стене и сажусь на пол, не понимая, почему с меня пот течёт градом.       — Ты в порядке? Тобиас? Я не сержусь… В смысле, я очень зла… Но на ситуацию… Тобиас?       Затем подсознание бьёт меня по лицу, когда я осознаю, что нахожусь в движущейся коробке. Нервы, гнев, страх и разочарование наваливаются разом.       — Эй… посмотри на меня. — Я вижу её прекрасное лицо. — У тебя клаустрофобия?       75, 74, 73, 72…       Я качаю головой.       — Хорошо. — Она берёт мою руку и кладёт ее себе на грудь. — Чувствуешь, как моя грудь поднимается и опускается?       Всё, что я могу сделать, это снова покачать головой. Она становится размытой.       — А теперь попробуй сопоставить. Держи руку здесь.       — Не вопрос, — пытаюсь пошутить я, когда она развязывает галстук, снимает очки и расстёгивает две верхние пуговицы моей рубашки.       — Лучше?       67, 66, 65, 64…       Я отрицательно мотаю головой, потому что стены сужаются. Мы не уместимся в этой коробке.       — Хм-м, — она приближается к моему лицу, — дело в том, на личном опыте могу сказать, что с тобой было всё нормально в небольшом пространстве в субботу вечером.       Трис садится на меня и кладёт мои руки на свою грудь. У неё самые лучшие сиськи.       57, 56, 55, 54…       — Когда ты положил меня на стол, я была очень зла, потому что… Ну, ты положил меня на складной стол… Но я быстро это переборола, если помнишь. Особенно когда ты ввёл палец сюда, — говорит она, отодвигаясь и прикасаясь к себе. — Помнишь? Помнишь, как я сжималась вокруг твоего пальца?       Я киваю, смотря, как она трогает себя. Блять. Сглатываю, когда она берёт моё лицо в свои сладкие, мягкие руки и проводит ими по моим волосам, пока не упирается своим лбом к моему. Моё сердце начинает биться быстрее… Но в хорошем смысле.       — Но кто ж тогда знал, что всё лучшее впереди… Вот такой каламбур.       Мы смеёмся.       — Ощущение твоего языка внутри меня не было похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше.       Слюни текут от воспоминаний, и так тяжело сейчас… Я едва могу это вынести. Она понимает, потому что несильно надавливает и двигает бёдрами взад-вперёд, когда я сжимаю её в качестве помощи.       — Я хотела сдавить ногами крепко-крепко твою голову просто для поддержки… И почти сделала это, но когда ты добавил палец, я в буквальном смысле не могла управлять своим телом…       Динг-Донг! Двери лифта медленно открываются на первом этаже. Впервые мне хотелось остаться в лифте…       Трис быстро шепчет мне на ухо:       — Я не говорила тебе этого раньше, но спасибо, что сделал мой первый раз чертовски нереальным. — Её первый раз? А…       — Привет, Бад! — говорит она, когда приподнимается и нажимает кнопку подвала. — Спустимся еще на этаж!       — Разумный выбор, — отвечает он.       Когда двери закрываются, она встаёт с меня и нагибается, чтобы помочь мне подняться, посмеиваясь. Трис краснеет, когда пытается привести себя в порядок, и я делаю то же самое… За исключением того, что это занимает немного больше времени. Когда лифт останавливается и двери распахиваются, она всасывает в себя сырой подвальный воздух и выходит. Я следую за ней, хватаю за руку и притягиваю к себе, поворачивая к себе лицом. Вижу грусть, которую Трис отчаянно старается скрыть.       — Трис, ты… Я не могу описать…       — Значит, ты носишь очки? Они тебе идут. —  Трис, перестань отклонять комплименты!       — Ты только что помогла мне преодолеть один из моих самых больших страхов, говоря непристойности…       — Да, ну, это несложно повторить… Я наученная… — говорит она, слегка улыбаясь и осматриваясь. Ух ты.       — Знаешь, то, что я сказал Ните у себя в кабинете… Чёрт… Я бы слетел с катушек, если бы услышал, как ты говоришь такое кому-то.       Она качает головой, всё ещё не глядя на меня.       — Я знаю, что ты не хотел… Я поняла это по тону твоего голоса. Но она сказала и, очевидно, правду…       — Не могу согласиться.       — И теперь я представляю, как вы занимаетесь сексом… Два раза… Помимо другого, что заставляет меня хотеть блевать… Блять… Если я так реагирую… Как мне сказать тебе?..       Её глаза начинают наполняться слезами, которые она пытается сдержать. Я ненавижу это… Ненавижу.       — Сказать мне что? — Знаю, куда она клонит.       Трис качает головой, скрестив руки на груди, глядя в землю и борясь со слезами. Прошу, посмотри на меня… прошу.       — Это всё изменит.       Она вдруг выпрямляется, быстро вытирает слёзы, делает глубокий вдох и напоследок качает головой, будто пытается всё забыть. Могу сказать, что это — выработанная привычка. Ей не обязательно делать это передо мной… Скажи ей это!       — Ладно. Ну, я напишу тебе позже. Заскочу в спортзал… Я не сержусь, хорошо? — Трис убегает вверх по лестнице. И тут я замечаю, что она в шортах для бега и в майке. Она побежит в спортзал… Это же десять миль*!       — Подожди… Трис! — Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Она, наверное, начала бежать после первого поворота, потому что выбегает за дверь прежде, чем я догоняю её, хватая за запястье. Она очень быстрая! Трис вырывает руку, чуть не теряя равновесие.       — Я же сказала, что я не грёбанная сумасшедшая, Четыре! — Ну, теперь я убеждён!       Надеюсь, она назвала меня «Четыре» только потому, что мы у всех на виду… Но, кажется, вокруг никого нет… В любом случае, мне это не нравится. Наблюдаю за тем, как она быстро пересекает Рэндольф, а потом исчезает.       Проигрываю по кругу весь отборный мат, что знаю, когда мучительно еду на лифте на свой этаж. Сажусь на пол и прижимаю ладони к глазам, прежде чем понимаю, что, скорее всего, похож на сумасшедшего. Встаю, застёгиваю рубашку, поправляю галстук, снова надеваю очки и приглаживаю волосы, чтобы они выглядели нормально. Лифт останавливается на сорок седьмом этаже, и двое человек входят внутрь. Оставшуюся часть пути я стою ближе к двери с закрытыми глазами, концентрируясь на дыхании через нос.       Захожу в свой кабинет и бесшумно закрываю дверь, пытаясь оставаться профессионалом. Но не получается, поэтому сажусь у стены и ломаю голову, как всё исправить.       — Чёрт! — говорю я громче, чем следовало бы. Меня по-любому услышали в коридоре.       Я знаю, что это была не моя вина и точно не её. Но, блять, если бы я услышал, как она шепчет какому-нибудь парню, что у них был потрясающий секс, даже не знаю, что бы я сделал. Убил бы его?       Поднимаю глаза и вижу пакеты с обедом, которые она мне принесла. У меня совершенно нет аппетита, но если выброшу, то это будет хреново, потому что Трис старалась для меня. Замечаю два обеда… Она хотела остаться и поесть со мной. Кладу голову на сгиб локтя и громко выпаливаю:       — Ох-х-х-х-х-х… — Как плаксивая сучка.       — Звучит так, будто ты — плаксивая сучка.       Вижу Амара, прислонившегося к дверной раме.       — Ты в курсе, что твой парень говорил мне то же самое пару недель назад?       — Да уж… Ты ужасно выглядишь, — хмурясь, комментирует он.       — Спасибо.       — Ты болен?       — Что значит болен?       — Холод, кашель, повышенная температура… Мы реально это делаем сейчас?       Я не настолько болен.       — О… другой вариант. Расскажешь, в чём дело?       — Нет.

Трис

      Бег до «Бесстрашия» был хорош одну, может быть, четыре мили. Затем нехватка еды в организме дала о себе знать. Теперь моя неясная голова думает совершенно не о том, чего я и боялась. Даже не могу поверить, что каким-то образом добралась до зала.       — В чём дело, Трис?!       — О, привет, Зик, — говорю я, падая, словно находясь в бреду после бега. Да чёрт его знает после чего!       — Блять! — произносит он, вскакивая. — Ты как будто сейчас вырубишься! Не… теряй сознание! Шона, брось мне протеиновый батончик!.. Чёртова женщина! Ладно… Пожалуйста?       Шона, похоже, кинула ему спасительную «еду», потому что он даёт мне батончик вместе с водой.       — Ешь медленно, а то тебя стошнит.       — Спасибо.       — Итак, я так понимаю, ты сюда прибежала?       — Да.       — Как далеко?       — Я не уверена.       — Понятно… Откуда начала?       — Здание ALG.       — Только не говори, что ты пробежала десять миль, чтобы добраться сюда!       — Не буду, — бубню я и пью воду по маленьким глоточкам.       — Что стряслось? — спрашивает Шона, подбегая.       — Наша подруга самая гениальная… На улице тридцать два градуса жары! Ты хотя бы останавливалась попить воды?       Я пожимаю плечами.       — Было круто.       — В духе Четыре… И если хорошенько подумать… А что, кстати, скажет Четыре? — говорит Шона, качая головой.       — Гм. — Не хочу думать ни о каком Четыре сейчас.       — Я удивлена, что он не попросил Бада подвезти тебя, — добавляет она.       — Я не дала ему шанса предложить… Спасибо за батончик и воду… Мне это было нужно, — говорю я, хлопая Зика по плечу и вставая.       Оглядываю зал, обдумывая возможные варианты. Йога… недостаточно агрессивна. Беговая дорожка… Чёрт возьми, нет. Кардио… После трёх. Растяжка тела… Надоедливый инструктор. Гантели… Не слишком отвлекает. Спарринг… Не совсем моё. Крав-мага**… Прошел уже год… Хм-м-м.       Затем наблюдаю, как Зик идёт к группе людей, а Шона подходит ко мне ближе.       — Это самооборона?       — Не совсем. Это крав-мага у женщин. Я их инструктор, но так как из руководства сегодня только я, я не могу преподавать. Зик проявил инициативу меня подменить.       Хм.       — Может, ему помочь?       — Ты училась этому?       — Нет, но я могу помочь ему продемонстрировать, не обязательно иметь сертификат преподавателя.       — Продемонстрировать? Речь идёт о интенсивных занятиях… Ты уверена…       — Я в подходящем… настроении, — отвечаю едко. — Прости, — добавляю я несколько мгновений спустя.       — Эй… никаких проблем! Мне нравится такая Трис! Трис поможет!       Зик смотрит в мою сторону и качает головой.       — О… чёрт возьми, нет! Смерти нет в моём списке желаний!       — В смысле? — кричу я.       — Четыре убьёт меня!       Мы с Шоной подходим к нему, чтобы говорить тише, потому что своими криками привлекаем к себе внимание.       — Это же не спарринг… Господи, Зик…       — Всякое может случиться! Это серьёзное дерьмо! И я буду… в серьёзном дерьме!       — Слушай, — говорю я, хватая Зика за воротник футболки. — Мне… это… нужно, — цежу я. Затем отпускаю и сладко улыбаюсь, приглаживая его футболку. — Теперь позволишь мне «помочь»? — проговариваю я, показывая кавычки пальцами.       — Ты пугаешь меня, Трис.       Я игнорирую его и проскальзываю под канатами на ринг. Я готова сделать всё, чтобы не думать о том, что Тобиас занимался умопомрачительным сексом с Нитой. Они, наверное, подходят друг другу. Ещё бы, у них был потрясающий секс! Во время бега я представила его у неё между ног с её идеальной бразильской депиляцией — и меня вырвало. Для меня не новость, что у Тобиаса были отношения. Но когда я услышала, как он произнёс эти слова, даже если его вынудили, всё перевернулось с ног на голову. И если я так реагирую без всяких на то оснований, то как отнесётся Тобиас к тому, что прочитает в моем дневнике?       — Пиздец… Мне пиздец… — слышу я ворчание Зика, когда он выходит на ринг. — Всех приветствую на крав-мага! Система состоит из логически простых принципов защиты и легко запоминающихся техник, которые основаны на естественных движениях человеческого тела… — Он замолкает и поднимает глаза. — Шона?! Мне обязательно говорить всё это дерьмо? Это их пятое занятие!       — Это наша юридическая обязанность… Просто делай, как надо, Зик!       Все смеются, включая меня.       Он закатывает глаза и делает серьёзное лицо.       — Вы познакомитесь с быстрыми контратаками и грубыми нападательными методами. Техника и тактика подобного рода борьбы работают даже в самых суровых, неконтролируемых, жестких условиях. — Сейчас точно Зик говорит? — Занимающиеся приобретают способность выполнять техники на высоком уровне. Вы научитесь обороняться от удушья, захватов и ударов. Как и от наступательных приёмов, таких как удары руками, локтями, коленями и ногами. — Затем он улыбается. — Ладно, хватит этого дерьма… Приступим! — И он оборачивается.       — Начнём с ударов ногами. В крав-мага смысл состоит в том, чтобы не затрачивать много времени на повторение и практику. Распределите вес тела на обе ноги, чтобы в них появилось больше силы. Цельтесь в яйца, пресс, колени, голову или шею, и завершите все боковым ударом локтем в затылок.       — Трис будет моим помощником. — Он произносит «помощник» снисходительным тоном, что я практически прихожу в ярость, и прежде, чем он это понимает, быстро бью его в живот, а затем — локтем в затылок, и он сгибается пополам.       Зик удивлён. Всё, что я говорю:       — Упс… Слишком?       — Нет… Ха-ха… Это было здорово… Хорошо. Отлично показала.       Он довольно быстро понял, что я не новичок. Зик небрежно подходит к стене, чтобы надеть защиту. Краем глаза я вижу Шону, согнувшуюся от смеха. Знаю, что на моём лице расплылась огромная улыбка. Это именно то, что мне было нужно. Мне нужно не думать о Ните, скачущей на Четыре… Проклятье!       Возвращаясь на ринг, Зик продолжает:       — Шаг в сторону — удар! Ставим ноги на ширину плеч; отставляем правую ногу на полшага назад; пятку правой ноги приподнимаем над полом. Левая опирается на пол всей ступней. Обе ступни параллельны и направлены на противника. Бить можно: в колено, пресс, бедро или голень… Если подвернётся возможность… Даже не думай об этом, Трис… — Он симулирует страх, отступая и прикрывая пах. Показываю, нанося удар по его голени. Не могла удержаться.       — Аргх! — выпаливает Зик, прыгая на одной ноге, держась за ушибленное место и глядя на меня. — Поняли?.. Очень эффективно.       Затем он смотрит на меня, поджимая губы.       — Трис, иди сюда… сейчас же. — Серьёзный Зик вернулся.       — Что? — спрашиваю я, когда мы оказывается в углу ринга.       — Ты делала… это раньше… — говорит он, всё ещё оправляясь.       — Много раз.       Кристина вынудила меня записаться на курсы по самообороне, когда мы съехались, и я пристрастилась. Теперь я чувствую себя сильной, хотя в то время это казалось совершенно чужеродным. Я не пропускала ни одного занятия, продвигаясь вверх по ступеням, пока мой инструктор не порекомендовал мне крав-мага. Из меня выбили всё дерьмо… Но, по сравнению с неудачным опытом, я с этим могла справиться. И я упёртая, так что продолжала терпеть всю эту херню, пока не стала лучше. Сейчас я очень, очень способная.       Я думала, что если смогу защищать себя, то перестану бояться, и в какой-то степени это так. Но иррациональная сторона страха таится в глубине моего разума. Flashback: Год и шесть месяцев назад       Звонит мой телефон. Это Сьюзан.       — Алло?       — Беатрис?       — Привет, Сьюзан.       — Привет. Гм… Знаю, прошло много времени… Прости.       — Что-то с Калебом?       — Не в этот раз… В моем почтовом ящике оставили записку… для тебя.       — Что в ней написано?       — «Я всегда буду любить тебя… и я всегда найду тебя. –Э»       — Сожги её. End flashback       — Не могу поверить, что предлагаю это, но… Не хочешь сразиться со мной по-настоящему, во всю мощь?       — Ты шутишь?       — У этой группы пятое занятие. Им не помешает увидеть настоящий бой. Ты маленькая, и было бы здорово показать им, что размер не всегда имеет значение… По крайней мере, не в этом случае, если ты понимаешь, о чём я, — говорит он, подмигивая. — Да, Зик… Я понимаю. Идиот.       — Трис, — он хватает меня за плечи, — мне нужно быть уверенным, что ты справиться с этим.       — Я дралась со своим старым инструктором. Я справлюсь. — Давно только.…       — Женщина… Ты полна сюрпризов, — произносит он, смеясь и качая головой. — Четыре на работе?       — Насколько мне известно — да. — Возможно, это последний раз, когда я проведываю его на работе. Иди в жопу, шлюха Нита.        — Трис.       — Что, Зик?!       — Мы этого никогда… не делали.       — Господи… давай просто сделаем это! — Мне нужно не думать!       Зик перечисляет приемы, которые мы продемонстрируем. Парочка трудных. Думаю, смогу выдержать и тот, и другой.       — Так, народ! Вы уже пять недель проходите через это дерьмо. Пришло время лицезреть настоящий бой.       Все замолкают. Я знаю, что они оценивают меня и Зика.       — Оказывается, эта прекрасная леди — настоящая вышибала, — говорит он, ласково обнимая меня.       — Да! Давай, Трис! — кричит Шона.       Зик смотрит на меня, и я киваю.       — Хорошо, ребята, всё делаем в режиме реального времени… Боковой удар локтем. — Зик за моей спиной, а я быстро разворачиваюсь и бью локтем правой руки ему в бок.       — Отлично. Теперь апперкот локтем. — Ставлю ноги на ширину плеч, слегка сгибаю колени и бью локтем ему в шею.       Он задыхается, и все выглядят удивленными, но Зик просто улыбается мне.        — Удар снизу. — Целюсь в его подбородок, также сгибая колени, и мой кулак соприкасается с его подбородком, отбрасывая его назад.       — Далее — оборонительные действия: я буду нападать на Трис, а вы — смотреть, как она справляется с этим. — Он замолкает, как будто хочет передумать.        — Не убивай меня, Четыре… Не убивай, Четыре… — Слышу, как он бубнит себе под нос.       Потом он смотрит на меня.       — Защита от удара рукой в голову. — Он атакует, и я локтем закрываю лицо, одновременно уклоняясь влево, выполняя отбивающее движение ладонью левой руки вправо на его бьющую руку. Его кулак встречается с моей рукой, и это больно. Но смысл состоит в том, чтобы избежать контакта с черепом, так что всё прошло удачно. Зик выглядит обеспокоенным, но я только лишь смотрю на него, пытаясь донести, что я в порядке.       — Защита от захвата верхней части туловища сзади. — Зик крепко хватает меня, и я какое-то время стараюсь освободиться, прежде чем понимаю, что он слишком близко, и потому я не смогу ударить его ногой. Поэтому мне приходится согласиться на слабую защиту: слегка присаживаюсь и одновременно поднимаю вверх согнутые в локтях руки, освобождаюсь от захвата.       Все хлопают в ладоши.       — Готова к мощной атаке, Трисси?       — Давай уже, Зикки.       — Защита против медвежьих объятий. — Он нападает на меня, когда я стою к нему спиной, и поднимает меня с земли. Я нахожусь в паническом состоянии секунду, потому что не думала, что он с такой силой поднимет меня. На адреналине я обхватываю его левую ногу своей, придавая себе устойчивость, и бью в колено пяткой, быстро откидывая голову назад.       Я приземляюсь на колени. К черту боль. И чувствую пульсацию в голове. Глядя на Зика, я все понимаю. У него окровавленная губа, потому что я ударила его затылком по зубам.       Громкий треск разносится по складу, и Шона бежит к нам. Я оглядываюсь на Зика, и мы оба пожимаем плечами.       Группа наблюдает с пристальным вниманием.       — Ты в порядке? У тебя… — говорю я, саркастически указывая на его губу, когда мой затылок пульсирует.       — Да, да! Последний ход, карлик. Оборона от удара исподтишка.       Кто-то приближается к нам — замечаю я краем глаза… Все словно происходит в замедленной съемке… Я не ставлю блок и получаю кулаком по лицу… И все становится черным.

Тобиас

      После того, как я говорю Амару, что не настроен рассказывать, решаю немного поработать. Моя работа — отличное отвлечение. Дорабатываю черновые эскизы, что нужно сделать, так как завтра я встречаюсь с автором проекта, чтобы уточнить детали.       — Увидимся завтра на встрече, Четыре! В девять, да? — лепечет Нита, проходя мимо моей двери.       Я игнорирую ее существование. Черт! Почему из всех младших архитекторов именно Нита должна заниматься этим проектом? Может, мне поговорить с Амаром? Нет. Абсолютно непрофессионально. Что я ему скажу? «Я занимался пьяным, неряшливым сексом с одной из своих младших сотрудниц, и теперь она не хочет оставлять меня в покое, а это очень не нравится мне и моей девушке?» Этому не бывать.       Я встаю и начинаю ходить туда-сюда, думая о Трис. Все еще не могу поверить, что нашел ту девушку, которая так на меня действует. Я всегда сдерживал свои эмоции и подстраивался под эмоции людей. Но с ней — принимаю близко к сердцу ее чувства. Я в восторге и зол одновременно.       — Четыре, ты расхаживаешь по офису, как бешеная собака. Иди и позаботься о том, из-за чего ты «болен», — говорит Амар, заглядывая в мой кабинет, а затем уходит.       Надеюсь, Трис все еще в спортзале.       Бад соглашается отвезти меня в «Бесстрашие». Это — одна из самых неловких поездок на машине, которые у меня когда-либо были, зная, что он засвидетельствовал сегодня днем.       — Так, Бад, для справки… Мы с Трис не…       — Можешь не объяснять.       — Хорошо.

***

      Когда подъезжаем к спортзалу, я неуклюже киваю Баду в знак благодарности и иду внутрь.       Джордж стоит за стойкой регистрации, и его глаза на мгновение удивленно округляются, когда он видит меня. Это разумно, потому что сейчас 14:30, вторник. Сегодня очередь Зика преподавать, и меня не должно здесь быть.       — Трис здесь?       — Привет, Четыре.       — Привет.       Он не отвечает.       — Джордж?       — А? — спрашивает он, просматривая расписание занятий.       — Трис здесь?       — Ну да… Да, она здесь. — Хорошо. Но что мне сейчас делать?       — Она прибежала сюда, да? — интересуюсь я, надеясь, что, возможно, она решила взять такси хотя бы на половине пути.       — Именно это мне и сказали.       Я качаю головой.       — Мне также сказали, что она чуть не потеряла сознание от усталости.       — Я не удивлен, — сдержанно говорю я. Что получилось с трудом.Я очень злюсь на нее. На улице тридцати двух градусная жара! Кто бежит такое большое расстояние до спортзала?       — В твоём духе. — Дерьмо.       Слышу громкий смех Шоны, когда смотрю вглубь спортзала.       — Шона сегодня инструктирует?       — Нет.       Не повезло Зику: эти занятия трудно преподавать без посторонней помощи.       — Трис тоже занимается? — спрашиваю я, небрежно перегнувшись через стойку.       — В каком-то смысле… да.       В каком-то смысле?       — Пойду переоденусь. Задержи ее… Пожалуйста.       — Без проблем.       Я хорошо отношусь к Джорджу, но иногда просто не понимаю, что, черт возьми, происходит у него в голове.       — Аргх! — орет Зик. Он снова позволил одному из своих учеников отрабатывать на себе приемы… Так глупо.       Добираюсь до своего шкафчика и переодеваюсь в шорты, серую футболку и кроссовки. Возможно, нам с Трис удастся позаниматься вместе. Если она согласится выйти на ринг… она может выплеснуть свою агрессию на меня. Это было бы чертовски сексуально. Когда я обычно рассчитываю, что выплеск агрессии решит проблему… обычно этого не происходит.       Какие у нее вообще занятия?       Йога… Джордж у стойки регистрации. Кардио… После трёх. Растяжка тела… Она терпеть не может этого инструктора. Крав-мага… Только не…       Сквозь стеклянные окна тренажерного зала я вижу ринг. Мои глаза сосредотачиваются на Зике, атакующего Трис со спины. Я поворачиваюсь и бегу по коридорам. Пытаюсь срезать через раздевалку, но попадаю в толпу — один из тренеров проводит экскурсию по объекту. Я почти уверен, что убью несколько человек, когда прорвусь через кучу народа.       — У нее все хорошо… Зик осторожничает! — убеждает громко Джордж, когда я пробегаю мимо него. Я на минуту останавливаюсь и наблюдаю. ЗИК? КАКОГО ХРЕНА?       Смотрю, как Трис с грохотом падает на колени, а затем хватается за затылок. Мои глаза расширяются, руки сжимаются в кулаки, и прежде, чем я успеваю подумать, я впечатываюсь в стеклянные двери. Они громко дрожат.       — Они закрыты.       — Хорошо, блядь, открой их!       — Только что натерли воском пол.       — Что это было?! — Прибегает Шона. — Четыре? Четыре… стой! Четыре! Четыре!..       Но слишком поздно, потому что я перепрыгиваю через стол, через который попадаю в служебный кабинет, а потом — на склад. Шона кричит какую-то неразборчивую чушь позади меня. Но все, что я могу сделать, это добраться до Трис. Я проскальзываю под канатами, готовясь разнести в пух и прах Зика одним ударом в затылок, но ловлю взгляд Трис… Прямо перед тем, как кулак Зика встречается с ее лицом. Она падает, приземляясь набок.       Сажусь на колени рядом с ней. Она без сознания, и я прислушиваюсь к ее ровному дыханию.       — Трис? Трис?.. Что, блять, с тобой?! — Оборачиваюсь и кричу на Зика. Он стоит столбом.       — Она… Она не… Почему… — Он ошарашен, как будто переваривает ущерб, который нанес моей девушке.       — Зик! Что случилось? О, Боже! Она в порядке?.. Позовите врача! — кричит Шона.       Трис начинает вертеть головой, а затем её глаза открываются.       — Господи, — говорю я, опустив голову. — Трис? Эй, малыш, — шепчу тихо. Она водит дико глазами вправо-влево, и это пугает меня до усрачки. — Эй, эй… Успокойся… Сосредоточься… Ты меня видишь?       — Не обязательно тебя видеть… Я чувствую твой запах… Ой… — говорит она, поднося руку к лицу.       Зик пытается подавить смех от ее абсурдного комментария. Я поворачиваю голову, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, потому что знает, что произойдет. Я кидаюсь на него, давлю коленом в его живот и сжимаю обеими руками его бока, швыряя нас обоих на канаты ринга.       Раздаются крики, и все, кажется, расходятся. Шона снова что-то кричит, когда я отступаю и бью Зика кулаком по лицу. Он наваливается на канаты и падает на землю.       Быстрее, чем мой мозг может осознать, я приземляюсь рядом… Жестко и неожиданно. Шона хватает меня за лодыжки. Я быстрее, но она уже на моей шее, и ее вес держит меня, и я не могу даже попытаться встать.       — Если ты ударишь его ещё раз, я… — Она замолкает. — Аннулирую твое членство в спортзале.       Я немедленно приковываю к ней взгляд, и мы начинаем смеяться.       — Я могу позаботиться о себе, женщина… — вопит Зик, прижимая ладонь к растущему синяку на лице.       Вижу, как медик помогает Трис подняться, провожая её в тренерскую.       — Четыре, это был несчастный случай. Я не понимаю, почему она вовремя не поставила блок…       — Почему она вообще была с тобой на ринге? Крав-мага? Чёртов кретин!       Зик качает головой.       — Ты недооцениваешь свою девушку.       Затем он обращается к Шоне:       — А что касается тебя, детка… Ты — та ещё штучка!.. Но было не обязательно… Хотя действительно горячее дельце…       — Не обязательно? Четыре чуть не прибил тебя!.. Да, Четыре?       — Я уже знал, куда спрячу тело.       Встаю и хватаю Зика за руку, помогая ему подняться.       — Просто скажи мне одну вещь… Почему не с Шоной?       — Лучше бы этого не было! — говорит Шона раздражённо.       — Серьёзно?.. Нет. Я не хотел, чтобы Трис была на ринге. Потом я увидел, как она хороша, и понял, что она справится! Я не понимаю, почему она не защитилась от моего удара… Она знала, что будет… Клянусь… Я бы никогда не навредил Трис.       — Блять, — говорю я, вздыхая и прекрасно понимая, что именно из-за меня её ударили по лицу.       Я буквально волочу ноги в тренерскую. Если бы у меня был хвост, он бы сейчас был у меня между ног.       Её щека покоится на руке тренера, которого я никогда раньше не встречал, когда он осторожно прикладывает холодный компресс к ее другой сильно ушибленной щеке. Они тихо беседуют: он что-то говорит, а она застенчиво улыбается. Я знаю этот взгляд: Трис улыбается, потому что ей сделали комплимент, и она не хочет показаться грубой, если отклонит его. Он флиртует с ней. И он находится очень близко к её лицу..       — Привет, я справлюсь. — Громко поднимаю стул и выхватываю компресс из его руки.       — Но она всё ещё…       — Ничего не сломано?       — Нет…       — Тогда дальше я сам, а ты… можешь идти.       Он выходит из комнаты, надувшись, когда я поворачиваюсь к ней и подкладываю под её лицо руку, прижимая компресс к её щеке.       — Ты просто дикарь!       — Да… прости… дикарь.       — Зик не виноват. Я знала, что…       — Это из-за меня.       Она смотрит на меня своими большими глазами, и я на мгновение таю под её взглядом, просто любя находиться рядом с ней.       — Я выскочил на ринг, как засранец, и отвлёк тебя… Мне очень жаль.       Она молчит.       — Не передо мной ты должен извиняться.       Я не совсем понимаю и просто смотрю на неё.       — Тогда… перед кем?       — Ты не знал, что я усовершенствовала крав-мага. — Усовершенствовала? — Я понимаю, почему ты так отреагировал. Ты недооценивал меня? Да. Ну, это понятно. Как ты оправдаешься перед Зиком? Ты правда так плохо о нём думаешь? Что он сознательно подверг меня опасности? — Она вздыхает. — Он волновался, что ты придешь в ярость, если узнаешь, и не хотел пускать меня на ринг вообще… Ты должен извиниться перед ним. — Командирша.       Прям как по команде… Зик и Шона появляются в комнате, чтобы взять компресс для Зика. Она хочет помочь ему, но он забирает его у неё и прикладывает сам.       — Трис сказала, что я — дикарь.       — А это не так, что ли?.. Вы стоите друг друга, — отвечает Шона.       — Она также сказала, что я должен извиниться. — Смотрю на Зика.       — Нет… тебе не нужно. Я не понимал, почему Шона решила, что Трис справится. Но теперь осознал, что недооценивал свою девушку и… своего лучшего друга… — говорит он, обнимая её и кладя ладонь на моё плечо.       — Знаю, что ты бы никогда не причинил вред Трис.       — Ребята, может, вы обниметесь… или как? — спрашивает Шона, смотря то на меня, то на Зика после минуты неловкого молчания.        — Дикари не обнимаются, — говорим мы одновременно.

Трис

      Я вела себя тихо. Даже смеясь в тренерской, я не принимала участия в разговоре. Могу сказать, что Тобиас в растерянности.       — Хочешь перекусить где-нибудь или…       — Нет. Я устала. Но спасибо. Может, на этой неделе или… — Постукиваю носком кроссовок по земле, чтобы только не смотреть ему в глаза.       — Или?..       — Или в другой раз.       Он цепляет кончики моих пальцев своими и возится с ними. Я чувствую его взгляд.       — Как мне всё исправить?       — Не думаю, что у тебя получится.       Он молчит, перенося вес с правой ноги на левую.       — Дело не в том, что ты сказал или что Нита заставила тебя сказать… В смысле, не только в этом.       Тобиас прочищает горло, и я смотрю на него, но он не сводит глаз с наших переплетённых пальцев.       — То, что я представила… не очень приятно… Меня, вообще-то, стошнило, когда я представила… — проговариваю я, смеясь.       — Ну, если тебе от этого станет легче, меня тоже потом вырвало. — Это действительно так.       — Но я справлюсь с этим.       Он поднимает на меня глаза и широко улыбается, притягивая к себе, но я неохотно напрягаюсь. Он в замешательстве хмурит брови.       — Но я не думаю, что ты… справишься.       — Это в прошлом. Надеюсь больше не думать о…       — Я говорю не о Ните, — перебиваю я. — Ты не справишься с тем, что я расскажу тебе об Эрике… Я знаю, что не справишься.       — Ты не можешь быть так уверена.       — Я уверена, потому что даже не могла посмотреть на тебя, потому что всё время представляла, как ты целуешься с ней! Чёрт… до сих пор это стоит перед глазами! Даже и представить не могу, как ты посмотришь на меня, если я расскажу тебе… всё.       — Ну, Трис, я тоже не могу этого представить, потому что ты… ничего не рассказала, — холодно говорит он.       Он прав.       — Слушай, прости. Я не хочу давить на тебя… Но ты можешь рассказать мне хоть немного? Прошу, не думай, что всё изменится к худшему. Что, если наоборот — к лучшему? Сблизит нас? — Он снова сплетает наши пальцы. Я чувствую, как его свободная рука поднимает мой подбородок, и я на мгновение теряюсь в его омутах. — Я через многое прошёл. Я наученный, — говорит он с грустной улыбкой.       — Наученный, да? — улыбаюсь ему.       — Да, — говорит он, кладя подбородок на мою голову и обнимая. Я утыкаюсь лицом в его грудь. Чувствую аромат его парфюма и всего остального, что сводит меня с ума. Вдыхаю его, когда мои руки поднимаются по его рубашке и останавливаются.       Он смеётся и, должна признать, я тоже.       — Знаешь, что ты мне сказала, когда очнулась после того, как Зик тебя вырубил?       Я поднимаю на него взгляд.       — Очень смешно. Нет, что я сказала?       — Я спросил, видишь ли ты меня, и ты сказала, что тебе не нужно меня видеть… Ты чувствуешь мой запах…       — Нет, я не могла такое сказать, — не верю я, пихая его.       — Так и было… Потом Зик рассмеялся… И я вновь стал дикарём. — Он прижимает меня к себе и начинает вести к автобусной остановке.       — Эту часть я отчётливо помню.       Он садится на скамейку и притягивает к себе на колени.       — Ну… у нас все по-прежнему?       — Да… по-прежнему, — говорю я, нежно целуя его в макушку.       — Ты заставила меня… понервничать.       — Прости.       Он пожимает плечами.       — Просто маленькая неудача… На самом деле, этот день — одна сплошная неудача!       Я смеюсь, когда телефон звонит в его кармане. Вижу, как напрягается его челюсть, когда он смотрит в экран.       — Всё в порядке?       — Да, — отвечает он, быстро кладя телефон обратно в карман. — Хватит с нас неудачных дней. Давай перекусим чего-нибудь.       Хватит с нас неудачных дней… Прошу, пусть это окажется правдой.