Перемена сезонов

Юфорию, принцессу Солярии, остановили первогодки, жаждущие получить её автограф. Они болтали о том, как видели её в журналах и по телевизору. Они спрашивали, как она придаёт такой восхитительный блеск своим иссиня-чёрным волосам, как увлажняет кожу. Они пытались привлечь её внимание, демонстрируя точно такую же одежду, какую она носила на подиуме. Юфория наградила их всех очаровательной напускной улыбкой и спешно ретировалась в свою спальню. Одним щелчком пальцев она развесила одежду и немного изменила оформление своей половины спальни на свой вкус. Потолок, стены и ковры потемнели, став похожими на ночное небо, на фоне которого белая кровать казалась луной. Удовлетворенная результатом, принцесса распахнула окно и потянулась, подставляя кожу тёплому солнечному свету. Это был идеальный день, чтобы почитать. Темнокожая девушка с единственной сумкой в руках шагнула внутрь комнаты и огляделась по сторонам. Казалось, даже простейшие вещи изумляли её. Юфория невольно задалась вопросом, не потерялась ли её нежданная гостья. Та выглядела, как первогодка из малообеспеченной семьи. А Юфории было двадцать, и она искренне не понимала, что эта девушка делала в части общежития, отведённой для старшекурсниц. Тем временем гостья начала распаковывать свои вещи. Вручную. Принцесса, глядя на это зрелище, лишь удивлённо приподняла бровь. Она не знала, стоит ей представиться, или странную девушку лучше просто оставить в покое. Наконец Юфория решилась. Ей нужно было узнать, кем является эта незнакомка. — Здравствуй. — П-привет, — запнулась девушка, смущённо потупив зелёные глаза. — Я Юфория с Солярии, фея звёзд. А тебя как зовут? Смуглая девушка протянула вперёд ладонь. — Я знаю, кто ты. Все знают Юфорию, принцессу Солярии. А я Топаз с… Эраклиона, пожалуй. Я фея ветра. Юфория пожала протянутую руку. — Ты потерялась? Извини, если это прозвучит невежливо, но ты выглядишь довольно молодо. На этом этаже обычно селят только старшие курсы. — Мне семнадцать, но директриса Фарагонда решила, что было бы мило, если бы дочери Клуба Винкс тоже стали соседками по комнате. Ошарашенная этой новостью, Юфория уже перебирала в голове всех фей Винкс в поисках кандидата на роль матери Топаз, но та её опередила. — Дочь Флоры, — пояснила она. Принцесса внимательно оглядела свою новую соседку. Не считая зелёных глаз, та мало напоминала мать. Её кожа была чуть темнее, чем у феи природы, а волосы были тёмно-коричневыми, заплетёнными во множество тонких косичек, спускающихся почти до талии. Ходили слухи, будто её отцом был Гелия, но Юфории достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что у них с девушкой нет общей крови. — Извини, что так разглядываю тебя. — Всё в порядке. Расскажи лучше, как живётся в Алфее? Да и вообще в школе. Я всю жизнь была на домашнем обучении. — Скука, — пожала плечами принцесса, пропуская сквозь пальцы прядь своих шелковистых волос. — На самом деле, я не тот человек, которого нужно об этом спрашивать. Мне трудно сосредоточиться на чём бы то ни было. Вместо того, чтобы слушать и делать конспекты, я обычно пишу стихи, или делаю наброски, или грежу наяву. — Не волнуйся, я, наверное, буду такой же. Я не привыкла долго сидеть на одном месте. Мы с мамой постоянно переезжаем. Останавливаемся в новом городе на Эраклионе, расчищаем завалы, лечим больных, кормим голодных, ухаживаем за растениями, а когда всё начинает приходить в норму, мы уходим, и всё начинается с начала. Так что мы нигде долго не задерживаемся. Я уже немного скучаю по маме, но она в порядке, я уверена. Юфория нервно рассмеялась. Пока она рисовала каракули в своей тетради, Топаз со своей матерью надрывалась, делая что-то по-настоящему стоящее. — По правде говоря, мы с ней никогда не разлучались, — продолжала тем временем фея ветра. — Я, наверное, буду одной из тех студенток, кто каждые выходные ездит домой, если есть такая возможность. Погружённая в свои мысли, принцесса промолчала, что Топаз восприняла по-своему. Она густо покраснела и попыталась срочно придумать что-нибудь, чтобы не выглядеть так жалко. Ей совсем не хотелось, чтобы самая популярная фея в школе считала её неудачницей. — Просто шучу! Ха-ха! Конечно, я вполне могу жить отдельно от своей матери. Я теперь учусь в колледже, и я уже вполне взрослая. Эти жалкие попытки вряд ли чем-то помогли. Девушка нервно накрутила на палец одну из своих косичек. — Наверное, мне лучше заткнуться. Юфория мило улыбнулась и ободряюще похлопала соседку по плечу. — Нет, ничего страшно. Нервничать — это нормально, ведь это новый для тебя опыт. Прости, если я тебя смутила. Просто мне показалось забавным то, что тебе так не терпится увидеть твою мать, когда я, наоборот, никак не могу отделаться от своей. Она звонит по пять раз на дню. Или суёт нос в мои дела, или рассказывает о новой фотосессии, или ещё о чём-нибудь, что я должна сделать. Топаз смотрела на принцессу Солярии с благоговением. Её светлые туфельки по цвету перекликались с серебристыми глазами, а персиковый цвет идеального маникюра превосходно подходил к блеску для губ. Юфория определённо была самым стильным человеком, которого она когда-либо видела в своей жизни. И ещё роскошнее она смотрелась на фоне феи ветра в линялой коричневой футболке, мешковатом комбинезоне и тяжёлых ботинках, когда-то зелёных, но теперь скорее бурых от времени и грязи. А за свои руки, покрытые мозолями и заусенцами, Топаз было просто стыдно. — Мне нравится твой наряд. — Если хочешь, можешь пользоваться моим гардеробом. Меня не слишком заботит одежда, хочешь верь, хочешь нет. Будь на то моя воля, я бы всё время ходила носках и растянутой футболке. Глаза Топаз загорелись огнём восторга. Она никогда в жизни не носила ничего настолько потрясающего. Слова только слетели с губ Юфории, а девушке уже хотелось померить всё, причём незамедлительно. Разговор прервался сам собой — у принцессы Солярии зазвонил телефон. — Здравствуй, мама… Кровать показалась привыкшей к гамаками и спальным мешкам фее ветра слишком мягкой. Топаз нервно закусила губу и попыталась вспомнить подходящее заклинание. Наконец ей это удалось, и ковёр сразу же превратился в песок, стены покрылись яркими пятнами краски, а на потолке появилось граффити с её именем. Не отрывающаяся от телефона Юфория оглядела результат и показала соседке большой палец. Звёзды на потолке её части комнаты тоже сложились в имя принцессы. Топаз просияла и растянулась на своём новом гамаке. Её первый день прошёл не так уж и плохо. И, кажется, у неё только что появилась самая первая школьная подруга.

***

Профессор Текна представилась специально для тех, кто её ещё не знал. Знали все. Не было в Алфее студентки, которая хотя бы раз не слышала о знаменитых Винкс. Но, не смотря на такую популярность, на курс феи технологий записывались немногие. Текна была известна, как преподавательница жёсткая и строгая. Её предмет, здравый смысл и быстрое мышление, требовал от учеников не только недюжинной сообразительности, но и предельной концентрации, а также вдумчивого выполнения всех домашних заданий. Пребывающая в прекрасном расположении духа Топаз сконцентрировалась на ведении своего конспекта. Юфория помогла девушке поработать над её внешностью, даже отвела на маникюр. Попытка ходить на каблуках, правда, провалилась, но босоножки тоже смотрелись неплохо. И сейчас, одетая в миленькое розовое платье, фея ветра выглядела и чувствовала себя прекрасно. А ещё в недавнем письме Флора сказала, что папа сейчас где-то в Магиксе и сможет навестить Топаз в течение недели, что не могло не радовать. Визиты её отца были короткими и редкими. Не потому что он не хотел их видеть, отнюдь. И даже не потому что когда-то в минувшей Эраклионской войне родители сражались по разные стороны баррикад. Просто вечно переезжающую с места на место фею природы почти невозможно было найти, да и работа отца… Топаз попыталась представить, что он скажет, когда увидит её такой красивой и взрослой, и невольно улыбнулась. Бросив короткий взгляд на сияющее от счастья лицо соседки, Юфория повернулась обратно к профессору. Принцесса Солярии никак не могла сконцентрироваться на предмете лекции. Она была слишком увлечена разглядыванием учительницы. Простой чёрно-белый костюм, с единственной расстёгнутой верхней пуговкой, охватывал все изгибы тела Текны, когда она двигалась, плавно и грациозно, с неожиданной женственностью покачивая бёдрами. Фея звёзд распахнула тетрадь и быстро начала записывать строки, которые ей диктовало внезапно пришедшее вдохновение. За стеклами очков не скрыть грех наслаждения. Я узнаю по опыту в вас эту сладость наваждения, Я узнаю по опыту; её не скрыть, как ни таи. Будь то ваш эльф, мой принц — нет логики в любви… Ей не союзники ни здравый смысл, ни острота ума. Лишь дайте время, и она своё возьмёт сама. — Снова грезите наяву, Юфория? — строго спросила Текна. Девушка дёрнулась, выронила карандаш и резко подняла голову. — Нет, что вы, профессор, я просто записывала лекцию. — Похвальное начинание. Если не учитывать то, что у нас сейчас семинар, — произнесла преподавательница, многозначительно приподнимая бровь. — Быть может вы поделитесь со мной и остальными учениками тем, что показалось вам интереснее моего предмета? Юфория посмотрела на своё стихотворение, потом снова подняла глаза на профессора. — Можно я лучше сразу пойду отбывать своё наказание? — Я жду. Сглотнув, принцесса Солярии натянула отработанную годами улыбку для прессы и начала читать. Выражение красного до кончиков ушей лица потерявшей дар речи Текны было неописуемым. Класс взорвался смехом и свистом. Тихой осталась лишь ничего не понимающая Топаз. Юфория догадывалась, что учительнице потребуется время, чтобы прийти в себя, поэтому девушка не стала дожидаться её реакции. Она просто молча собрала вещи, вышла из аудитории и медленно побрела в сторону кабинета директрисы. Просто для того, чтобы не терять попусту время.

***

С осанкой королевы Реджина шла по коридорам жилой части Облачной Башни. За ней по пятам на маленьких кривых ножках ковыляли её сумки. Ведьмы провожали её неприязненными взглядами, но безмолвно расступались, давая ей дорогу. Зазевавшаяся первогодка, болтающая с подругой, не обратила внимания на это странное действо. Внезапно её тело само по себе отодвинулось с прохода и замерло возле стены. Пока мимо не прошла Реджина, девушка стояла неподвижно, а потом её ноги подогнулись, и она медленно осела на пол, дрожа всем телом. Все попытки подняться окончились полным провалом. — Кто это была? — Реджина, принцесса Андроса, ведьма сражений и крови. Просто держись от неё подальше, ради своего же блага, — прошептали ей в ответ. Задиристо усмехнувшись, Реджина подумала про себя, что они абсолютно правы. Приятно было осознавать, что её имя имеет такой вес. Конечно, физическое передвижение людей отнимало много сил, но поддержание образа того стоило. Да, её не любили, зато опасались. Лили беспокоилась впустую. Реджина видела, что сестру напугало нападение Набу, но ведьма привыкла заботиться о себе сама. Она не боялась какого-то вышедшего в тираж волшебника, как не боялась и своих сверстниц в Облачной Башне. Её мысли прервал телефонный звонок. Появившиеся в полный рост голограммы родителей не выглядели довольными. — Привет. — Почему о том, что на тебя напал Набу, мы узнаём только сейчас?! — без вступления начала Лейла. Принцесса Андроса только закатила глаза. Лили определённо не умела хранить секреты. — Как бы далеко от нас ты ни находилась, я не потерплю такое поведение по отношению ко мне или к твоей матери, Реджина! — сорвался Ривен. За спиной явственно раздались смешки однокурсниц. Просто отлично, она только что обеспечила Облачную Башню сплетнями на всю ближайшую неделю. — Ничего серьёзного. Рана зажила, он принёс извинения. — Это очень серьёзно, Реджина. Набу снял со счетов все свои сбережения и исчез. Его ищут по всему Андросу, хотя мы с твоим отцом думаем, что его здесь уже нет. Я не могу быть уверена в твоей безопасности и хочу, чтобы ты вернулась домой. Девушка резко распахнула дверь в свою комнату. Жила она одна: Гриффин посчитала, что так будет лучше для всех. Нрав у принцессы был вспыльчивый, а местные студентки не слишком хорошо относились к ведьмам со «светлым» происхождением. Что подтверждала огромная надпись «Проваливай отсюда, феечкино отродье» у неё на стене. Увидевшая это мать тихо зарычала, а Ривен изо всех сил грохнул кулаком по столу. — Реджина, ты возвращаешься домой прямо сейчас! — Нет. Я собираюсь убрать свою комнату и пойти на уроки, — с нажимом произнесла девушка. — Люблю вас. Не беспокойтесь по пустякам. Пока! Стоило ведьме повесить трубку, как всё напускное спокойствие мигом слетело с её лица. — Проклятые трусихи! — рыкнула она, в ярости запустив телефон прямо в надпись, оставленную гостеприимными соседками. — Моя мама это видела! Беспокойство родителей вызывало противоречивую смесь вины и раздражения, требующих немедленного выхода. Реджина угрожающе оскалилась и коснулась рукой одной из букв на стене. Разум пустой, значит, будет пустой голова дурака. Как уродлива злоба, так внешность будет мерзка. Боль уйдёт, когда месть моя будет сладка. За закрытой дверью раздался пронзительный крик, а за ним последовали несколько противных смешков. Удовлетворённая, принцесса спокойно принялась распаковывать вещи. Хотя она бы не отказалась бы лично раскрасить лицо идиотке, осмелившейся вторгнуться в её комнату, нужно было напомнить дорогим однокурсницам, что не стоит переходить дорогу принцессе Андроса. Неважно, кто именно это был: проклятие само найдёт обидчика. А для остальных послужит хорошим предупреждением на будущее. Из открытой переноски гордо вышла черноглазая серая кошка, с шестью длинными хвостами и звучным именем Жаба. Реджина почесала её за ушком и протянула печенье. Жаба тут же запрыгнула хозяйке на колени и принялась играть с цепочками на её ремне, вызвав у той невольный смех, который тут же прервал внезапный стук в дверь. Девушка щёлкнула пальцами, и та открылась. Директриса Гриффин сначала посмотрела на красноречивую надпись на стене и лишь затем — на свою ученицу. — Ваши родители проинформировали меня об этом инциденте. Как вы понимаете, подобного рода травля недопустима в нашем учебном заведении. Закатив глаза, принцесса провела ладонью по шерсти своей любимицы. Про себя Реджина подумала, что такое участие было бы не лишним в её первый год, когда она ещё не умела толком за себя постоять, но вслух сказала лишь: — Делайте то, что считаете нужным. — Я так и поступлю. Это всё. Не опаздывайте на занятия. Кивнув, девушка вернулась к своей кошке. Жаба всегда заставляла её улыбаться. Она была из «Любви и Животных», поэтому умела летать и вся просто излучала светлую магию фей. Возможно, именно поэтому принцесса любила её так сильно. Она напоминала о доме. Вдруг Жаба зашипела, а шерсть у неё на загривке встала дыбом. Реджина подняла её на руки и посмотрела в сторону двери. Там, с хитрой усмешкой на подведённых чёрной помадой губах, стояла Исмена, всё такая же, зеленоволосая и бледная, как смерть. Принцесса едва не зашипела, совсем как Жаба, но ограничилась убийственным взглядом. — Кого я вижу. Уж не ты ли это, феечка месячных? — Предлагаю тебе и твоим кривобоким веснушкам убраться из моей комнаты по-хорошему. Или мне подвинуть тебя самостоятельно? Исмена ахнула и театрально надула губы. — А я ведь так надеялась, что нам удастся заключить перемирие. — Иди нахрен. — Мне вот интересно, что сказали бы королевская мамочка и королевский папочка, если бы узнали, как выражается их дочь, — продолжала насмехаться черноглазая ведьма. — Мой отец посоветовал бы отправить эту суку обратно в преисподнюю, — честно ответила Реджина. — Как мило, — хмыкнула Исмена, и уже собиралась уходить, но в последний момент обернулась и бросила со сладкой ухмылочкой: — Сладких снов, Ваше Высочество… Реджина бросила ей вслед долгий взгляд и чуть сильнее прижала к себе Жабу.