Перемена сезонов

Сторми больше не могла выносить двух магов Чёрного Круга. Все последние дни они только и делали, что ели и спали, но при этом ходили с таким видом, будто одним своим существованием делали миру огромное одолжение. Огрон и Гантлос были почти как близнецы: одинаково паршивые характеры, одинаково тяжёлая аура и, конечно, полное отсутствие уважения к кому бы то ни было. На контакт они не шли, приказы исполнять отказывались. Они даже не поблагодарили Набу за своё освобождение! Как сказал сам Огрон, теперь они всего лишь были квиты. Смешно вспомнить, но когда-то ведьма мечтала, чтобы её сыновья выросли похожими на легендарных магов Чёрного Круга. Сейчас же она испытывала куда большее уважение к Набу. Сторми искренне надеялась, что её мальчики, где бы они сейчас ни были, обладают таким же богатством, могуществом и явной неприязнью к Винкс, как и он, разве что без этой странной, больной одержимости. Порой, путешествуя по различным планетам волшебного измерения, женщина прислушивалась к чужим разговорам, в тайне надеясь услышать рассказы о деяниях двух тёмных братьев-колдунов. Но пока результатом её поисков оставалась лишь глухая тишина. Набу коснулся её плеча, и Сторми, слишком глубоко погрузившаяся в свои мысли, нервно вздрогнула. Теперь, когда с безопасного и спокойного Айсиса они перебрались в Магикс, ведьма вечно была на взводе. — Что такое? — Я нигде не могу найти Огрона и Гантлоса. — Да забудь ты уже о них! — прорычала женщина. — Даже если они свалили — плевать! Многого им вдвоём всё равно не добиться. — Я надеялся, что мы сможем объединить силы ради единой цели, — вздохнул юноша. — Но вот уже во второй раз помощь этим магам оборачивается против меня. Если бы не ты, не знаю, что бы я делал. — Может, нам стоит вытащить Люси? Она, конечно, не очень сильна, но ей всё почти удалось. Если бы друзья этой фейской выскочки не подоспели на помощь… Глаза волшебника вдруг вспыхнули лихорадочным огнём. — Сторми, ты великолепна! — А что я такого сказала? — смутилась ведьма. — Сила нового поколения в единстве. Вот только, в отличие от своих родителей, они этого не понимают — или не принимают. Если каждый из них одновременно столкнётся с сильным противником, они не успеют прийти друг другу на помощь — потому что из-за своей глупости или гордыни будут пытаться справиться в одиночку, и вот тогда… — Мы их и убьём! Набу рассеянно моргнул. Он сам не знал, почему, но в этот момент в памяти вдруг всплыли слова Юфории: «Наше убийство не имеет смысла». — Да, Сторми. Мы их убьём.

***

Исмена ненавидела Алфею. Поначалу она пыталась утешать себя тем, что хуже некуда, сильнее и глубже это чувство стать уже просто не может, однако каждый следующий день продолжал удивлять её раз за разом. Кому же ещё, как не треклятым феям, могла прийти в голову идея мирить её с Реджиной с помощью игры в «Вопросы-ответы»? Для начала, в этом не было никакого смысла. Исмена и так знала свою соперницу лучше, чем кто-либо другой. В конце концов, она два года подряд почти не вылезала из её головы. Да и потом, не логичнее ли было бы начать с чего-то более простого? С любовного треугольника, например. Исмена даже готова была предложить своё решение проблемы: Эллиотт не должен встречаться ни с Юфорией, ни с Реджиной. Что до ссоры с Семирамис, принцессе Андроса нужно было всего лишь извиниться за то, что она судила поспешно и сорвалась, не попытавшись для начала разобраться в ситуации. А их с Реджиной соперничество было слишком долгим и слишком глубоким. Всё то, что было ими сделано и сказано, не искупить простыми извинениями, годы взаимной ненависти не стереть из памяти за жалкую пару дней. Исмена знала это наверняка. Но для фей подобных философских категорий, кажется, не существовало вовсе. Юфория потрясла сумку и наугад вытащила оттуда один из листочков. — Итак, первый вопрос. Любимый цвет? — прочитала она. — Серьёзно? — ледяным тоном уточнила Реджина. Фея звёзд виновато пожала плечами. — Хорошо, предположим, серебряный. — Розовый, — с ухмылкой сообщила Исмена, на что вторая ведьма лишь выразительно закатила глаза. — Что, ты мне не веришь? — Разве я что-то сказала? Кроме того, мне наплевать. — Продолжим! — поспешила вмешаться Юфория, вытаскивая из сумки следующую бумажку. — Любимые занятия? — Бессмысленно, — хмыкнула Исмена. — Можно что-то менее нелепое? — Любимые воспоминания? На этот раз ведьма ночных кошмаров не смогла сдержать смех. — Естественно, я знаю её любимые воспоминания. Учебные бои с родителями и старая игра в прятки с братом и сестрой. Последнее у меня выходит особенно хорошо, ты так не считаешь, Реджина? От одной мысли о том, во что долгими бессонными ночами превращались самые дорогие моменты её жизни, принцессу Андроса словно окатило ледяной водой. Кровавые глаза угрожающе сузились, и Семирамис едва успела использовать свои силы, стальными лентами остановив уже готовую броситься в драку подругу. Ещё буквально пара мгновений, и конфликт бы закончился прибавлением работы для школьной медсестры. Фея металлов с трудом перевела дыхание и смерила Исмену сердитым взглядом. — Зачем ты её провоцируешь? Ты что, мазохистка? Юфория удрученно вздохнула. — Нет, это не работает. Может, вам попробовать писать друг другу письма? О том, что и почему вы чувствуете по отношению друг к другу. Заливистый смех обеих ведьм показал их отношение к такой идее лучше всяких слов. Принцесса Солярии не выдержала и закрыла глаза. К силе истины взываю, чтоб унять вашу вражду. Без обманов, недомолвок в вас согласие найду. Смех резко оборвался, и в наступившей звенящей тишине последние слова заклинания прозвучали как-то особенно страшно и неотвратимо. — Извините, но вы не оставили мне выбора, — виновато, но в то же время твёрдо произнесла Юфория. — Конечно, кому как не тебе решать, что правильно, а что нет, — сквозь зубы прошипела Исмена. — Знаешь, я начинаю понимать, почему мой братишка сбежал от тебя при первой же возможности. — В этом не было необходимости, — поморщилась Реджина. — Здесь всё равно нечего обсуждать. Исмена начинает, я заканчиваю. Если бы она просто отцепилась от меня, мне было бы наплевать. Вторая ведьма дёрнула плечом, почувствовав, что в наступившей тишине все взгляды обратились именно к ней. Она изо всех сил стиснула зубы, борясь с действием заклинания, но в итоге то всё равно взяло над ней верх. — Я возненавидела тебя с первой нашей встречи, Реджина. Высокомерная принцесска, которая заставляет людей валяться у себя в ногах — в буквальном смысле этого слова — и считает, что это абсолютно нормально. Я с детства прекрасно знаю людей вроде тебя. Тех, кто считает, что высокое происхождение даёт им право обращаться с окружающими как бесполезным мусором. Вот только хрена с два я позволю тебе проделать это со мной. Я не такая, как мой отец. Я никогда и никому не позволю мной помыкать. — А ты, оказывается, ещё тупее, чем я думала. Я ведьма, моя мать — фея, конец истории. Если бы я с первого же дня не показала другими свою силу, меня бы растоптали, раздавили и уничтожили с особо изощрённой жестокостью. Как будто ты не знаешь, как нас называют за глаза. Светлые выкидыши. Феечкины отродья. — Мне плевать, — рыкнула Исмена. — Кто-то должен был сбить спесь с твоей высокомерной монаршей рожи. — Просто не стой. У меня. На пути. Напряжённую, загустевшую тишину нарушила вошедшая в комнату Топаз. У неё единственной были занятия в первой половине дня, и остальные девушки уговорили её пойти, уверив, что с улаживанием внутренних конфликтов смогут разобраться сами. По правде говоря, фея жалела, что поддалась на их уговоры. Всё равно сосредоточиться на лекциях было совершенно невозможно. В голове противно гудело — в последние дни она совсем не высыпалась из-за постоянных ночных кошмаров, и Исмена не имела к этому никакого отношения. Это было скорее дурное предчувствие. Топаз ощущала в воздухе его тревожный аромат. Ветер менялся. И поэтому они просто обязаны были держаться вместе. Вместе они сильнее. — Привет, Топаз. Как занятия? — С тем же успехом я могла бы остаться в комнате. Ни на чём не могу сосредоточиться. А у вас как… дела?.. Присутствующие как-то странно переглянулись. — Ну, начало положено, — дипломатично подытожила Юфория. Фея ветра улыбнулась уголками губ и забралась в свой гамак, плотно укутавшись одеялом. Девушки снова переглянулись. Топаз нельзя было назвать болтуньей, но даже для неё это было чересчур. В последние дни она была сама не своя, даже с Юфорией разговаривать почти перестала, несмотря на их близость. Принцесса Солярии соврала бы, если бы сказала, что поведение подруги её не волнует, однако она чувствовала, что сейчас ту лучше просто оставить в покое. К тому же, Топаз знала, что стоит только попросить, и ей не откажут в помощи. Реджина бросила на Семирамис взгляд исподлобья. — Ты ничего не забыла? Осознав, что ведьма всё ещё не может двигаться из-за обвивших её стальных лент, фея тихо ойкнула, покраснела до кончиков ушей и лёгким движением руки уничтожила путы. Принцесса Андроса молча встала и, не удостоив окружающих даже элементарным прощанием, вышла, на ходу растирая затёкшие запястья. Семирамис подскочила со своего места и устремилась за ней. Реджина собиралась просто проигнорировать чужое присутствие, но почему-то не смогла. — Чего тебе? — не оборачиваясь бросила она. — Нам нужно поговорить, — с нажимом произнесла принцесса Айсиса, напрочь игнорируя выстроенную ведьмой стену отчуждения. — Не верю, что ты до сих пор злишься. Откуда я могла знать? Ты ведь никогда мне не рассказывала мне об Исмене. — Ты тоже многое скрывала. Семирамис с детской непосредственностью почесала в затылке. — Ладно, справедливо, — ведьма отвернулась и собралась уходить, но в последний момент девушка перехватила её за запястье. — Реджина, постой. Давай попробуем снова. На этот раз — никаких секретов. Принцесса Андроса посмотрела на протянутый ей мизинчик, потом смерила свою первую и единственную подругу нечитаемым взглядом и… Скрепила дурацкую детскую клятву. — Хорошо. Никаких секретов.

***

Сидя у окна своего пляжного домика, Джейсон Квин наблюдал за размеренным движением прибоя. Родной когда-то морской берег теперь навевал одну лишь гнетущую тоску. Слишком свежи были в памяти те дни, которые он делил здесь со своей женой. Здесь они проводили свои долгие летние вечера, здесь держались за руки, любуясь играющими на волнах бликами алого заката, на этом самом песке они занимались любовью. Минул уже год с тех пор, как её не стало. Он думал, что сможет забыть, принять, смириться, но с каждым днём раны ныли всё сильнее, а горечь утраты начинала казаться невыносимой. Он забросил себя, знакомых, работу. В итоге руководство компанией взяла на себя Муза. За неё Джейсон был спокоен: фея музыки знала, что делала. С ней лейбл был в надёжных руках. Мужчина вновь выглянул в окно и поражённо замер. Поначалу он решил, что сознание играет с ним злую шутку, потому что в реальность открывшейся ему картины верилось с трудом. Из моря вышла женщина. Джейсон несколько раз моргнул, но её высокий, тонкий силуэт по-прежнему ярко вырисовывался на фоне иссиня-чёрного горизонта. Дул холодный ночной ветер, с белоснежной кожи ручьями стекала вода, но незнакомка, казалось, этого не замечала. Она подняла глаза к небу, и в лунном свете её волосы вспыхнули расплавленным серебром. Джейсону показалось, что он забыл, как дышать. Неземное существо — а эта женщина просто не могла быть обыкновенным человеком — медленно опустилось на песок и, притянув колени к груди, застыло. Несколько минут мужчина не мог двинуться с места, молча глядя на то, как прибой лижет её босые ступни, а потом резко вскочил и бегом вылетел на пляж. Та, кого когда-то звали Айси, уже успела смириться с тем, что память к ней, скорее всего, никогда не вернётся. Прошлое было огромной чёрной дырой: ни чувств, ни образов, ни привязанностей — ничего. Единственным воспоминанием оставалась удивительно чёткая картина: дым, пыль, обломки, а посреди всех этих разрушений — женщина с глубокими тёмными глазами, от которой хотелось держаться настолько далеко, насколько это вообще возможно. Первые дни новой жизни слились в сплошное марево, наполненное бесконечным страхом. Она пряталась и бежала, сама не зная куда. Потом паника начала спадать, возвращая способность мыслить здраво. У неё не было ни имени, ни семьи, ни дома. Хотелось просто найти место… Её место. К счастью, она обладала способностью переплывать из одного измерениями в другое через океаны. Она узнала об этом случайно: её выбросили из лодки, в которой она легла переночевать… Да, люди были с ней не слишком приветливы. Поэтому на приближение незнакомого мужчины она отреагировала с явной опаской. Но тот не стал ничего делать, лишь подошёл к ней на несколько шагов и как-то неуверенно замер. — Что тебе нужно? — спросила она. — Ничего. Я просто хотел предложить помощь. У меня есть телефон, если тебе нужно кому-нибудь позвонить… Женщина отвернулась. — Мне некому звонить. — Тогда такси? — снова предложил мужчина. Он чувствовал себя ужасно нелепо, но сознание отказывалось выдавать что-то более вразумительное. — Я Джейсон Квин. Я могу подвезти тебя, куда попросишь. — Мне некуда идти, — выдохнула незнакомка, продолжая глядеть куда-то в пустоту. — Уверен, мы что-нибудь придумаем. Как тебя зовут? Женщина подняла глаза на странного человека, и впервые за долгие недели скитаний в её груди затеплилась искра надежды. — Джеклин. — Рад нашей встрече.