Перемена сезонов

Предмет профессора Текны, здравый смысл и быстрое мышление, был единственным, лекции по которому читались на все курсы сразу, а группы зачастую формировались произвольно, вне зависимости от возраста студенток. К сожалению, интереса это занятиям не прибавляло. Исмена откинула со лба сильно отросшую чёлку и с тоской покосилась на часы. Отлынивать на уроках Текны было нельзя, отвлекаться тоже нельзя. Даже спать у неё на лекциях было нельзя. Можно было только покорно заглядывать профессору в рот и корпеть над неоправданно огромными, совершенно неподъёмными кипами домашних заданий. Единственное, что немного утешало Исмену — предмет был посвящён мышлению, а в играх разума ей равных не было. — Сегодня мы поговорим о методах противостояния магическим атакам без применения контрзаклятий, — чётко продекламировала Текна, проецируя название темы и дату занятия на электронную доску. — Нападение не может быть абсолютно предсказуемым. Не имеет значения, насколько вы быстры, могущественны или удачливы — всегда найдётся тот, кто обладает этими качествами в большей мере. Например… Внезапно дверь аудитории распахнулась, и на пороге показалась директриса Фарагонда. Прежде, чем кто-либо успел осознать происходящее, женщина моложаво усмехнулась и звонко произнесла: — Тень сомнения! Лиловый туман выплеснулся из её ладоней, в считанные мгновения заполнил лекционный зал и так же быстро исчез, впитавшись поражённым студенткам в кожу. В аудитории постепенно нарастал глухой гул. Колдовские тени исчезли, не оставив после себя никаких видимых следов, и все могли лишь гадать, какие результаты повлечёт за собой неизвестное проклятие. Реджина закрыла глаза, отстраняясь от назойливого шума, и вдруг услышала голос. Голос, как две капли воды похожий на её собственный, только холоднее и жёстче, исходил словно откуда-то изнутри, ледяными волнами отдаваясь в каждом уголке сознания и тела. «А ты и правда глупа, принцесса… Мнишь себя сильной, а сама боишься повернуться лицом к своим кошмарам. Тебе не нашлось места ни на Андросе, ни в Облачной Башне, ни в Алфее. Никому не нужная, жалкая…» Закатив глаза, Реджина одним усилием воли отмахнулась от шёпота заклинания, как от назойливой мухи, и тот беспомощно затих. Ведьма самодовольно усмехнулась. По сравнению с ментальными атаками Исмены это ощущалось невинной детской шалостью. — Те, кто снял заклятие, могут быть свободны? — спросила она, выжидающе подняв руку. Текна была впечатлена. Впрочем, ей следовало бы этого ожидать. Понимание методов и приёмов тёмной магии для эффективного противостояния ей всегда было основной специализацией ведьм. — Нет. Все, кто выполнят задание раньше, могут приступить к изучению новой главы учебника, посвящённой методам защиты сознания. Проследив взглядом за безразлично листающей книгу Реджиной, Исмена молча стиснула зубы. «Конечно, она закончила первой, — глумливо зашептало подсознание, почуяв секундную слабину. — Потому что она лучше тебя, как ни посмотри. Она принцесса, а ты простолюдинка с отцом-бастардом. Ты говоришь, что ненавидишь, но вся твоя жизнь крутится вокруг неё. Знаешь почему? Потому что ты существуешь только в её тени. Второсортная и вечно вторая. Не поэтому ли у тебя нет друзей?» Исмена шумно втянула носом воздух и, собрав волю в кулак, одним мощным всплеском магической силы выжгла ментального паразита. Голос стих, и девушка абсолютно безразличным видом уставилась в учебник. Строчки расплывались у неё перед глазами. Удивительно, но внутренние демоны Юфории тоже говорили о Реджине. «Вот ещё одна причина, по которой Эллиотт предпочитает её тебе. Ты слаба и бесполезна. Ты позволила себя схватить, ты позволила Лиону обидеть Топаз. Ты ужасная дочь и никудышная подруга». «Это не правда. Я люблю моих друзей и дорожу ими». «Неужели? А кто же они, твои друзья? Новые Винкс? Или ты о тех подпевалах, которые ходят за тобой по пятам, покупаясь на твою внешность и славу? А не ты ли мечтала, чтобы они оставили тебя в покое? Безнадёжная обманщица». Юфория закусила губу. В шёпоте, навеянном колдовством, она узнавала отголоски собственных мыслей. Неужели она и правда так о себе думала? Нет. Это была она. Не бывает безнадёжно плохих людей, а значит, и она сама… не безнадёжна. И стоило фее ухватиться за эту мысль, как заклятие осыпалось с неё, будто сухая шелуха. Топаз держалась из последних сил, стараясь не уронить голову на парту. Вкрадчивый голос резал по живому. «Тебе не сравниться с другими ни в красоте, ни в магических способностях. Ты никому не нужна. Никому не интересна. Тебя все только терпят. Ты бесполезная помеха, пятое колесо. Неудивительно, что Лион оказался мерзавцем: нормальный парень бы к тебе на километр не подошёл. Ты должна быть благодарна, что на тебя вообще кто-то обратил внимание». Топаз глотала подступающие к горлу слёзы. Все те мысли, что подкрадывались к ней каждую ночь, теперь напали одновременно, всем скопом, и это причиняло невыносимую боль. Хотелось просто опустить руки, поддаться отчаянию. А потом она вдруг вспомнила мамину заботливую улыбку. Вспомнила, как отец говорил, что гордится ею. И шёпот сомнений вдруг стал становиться всё тише и тише, пока не растаял, словно утренний туман. Топаз шмыгнула носом и подняла голову. Это было странно, но почему-то она чувствовала облегчение. «Посмотри: остальные Винкс уже справились с заданием. Впрочем, неудивительно, что ты последняя. Ты ведь даже не должна быть частью их команды. Ты всего лишь неудачная копия своей матери. Все ненавидят её, и все ненавидят тебя, даже твои друзья, даже твой собственный народ. Они лишь ждут возможности, чтобы ударить тебя в спину. Хотя им, скорее всего, даже не придётся прикладывать для этого никаких усилий. С твоей удачей и ловкостью ты сама свалишься с лестницы и свернёшь себе шею. Нелепая, нескладная, неуклюжая, никчёмная…» Семирамис боролась, как могла, но отчаяние всё глубже и глубже утаскивало её в свои пучины. «Неудачница… Неудачница… Неудачница…» Фарагонда щёлкнула пальцами и сняла заклятие с тех, кто не успел справиться с ним сам. Она хотела, чтобы урок пошёл девушкам на пользу, а продолжительное нахождение под действием «Теней сомнения» могло вызвать диаметрально противоположный эффект. Семирамис попыталась выдавить улыбку, но вышло довольно криво и фальшиво. Она чувствовала себя именно той, кем её назвал леденящий, пробирающий до костей шёпот. — Знаете, я считаю, что нам всем не помешает после такого хороший вечер в «Белой лошади». Я сегодня проиграла, поэтому, так и быть, угощаю.

***

Когда в «Белой лошади» опять показались ненавистные Винкс, она пыталась держать себя в руках. Действительно пыталась. Пандора вообще не планировала в этот день искать на свою голову неприятности. Она пребывала не в худшем расположении духа и готова была даже на время забыть о существовании этих мерзких девиц ради какого-нибудь горячего красавчика, который купит ей коктейль и скрасит её одиночество. Словно прочитав её мысли, в открытые двери клуба вошла группа специалистов, мгновенно захватившая всеобщее внимание. Одни бросали откровенно заинтересованные взгляды на принца Эллиотта, другие приглядывались к эффектным близнецам, но Пандора смотрела не на них. Её сердце украл паладин. Высокий, стройный, с длинными бронзовыми волосами, пронзительными изумрудами глаз и прорезями для крыльев на спине форменного костюма, он был воплощением всего светлого, но ради такого приза девушка готова была закрыть на эту досадную мелочь глаза. Однако прежде, чем даже самые шустрые охотницы до мужского внимания успели что-либо предпринять, четверо юношей дружно направились к столику Винкс. Почувствовав, как поднимается внутри волна бессильной ярости, Пандора резко вскочила с места и ураганом вылетела из главного зала. В уборной, к счастью, было пусто, и ведьма позволила эмоциям выплеснуться наружу. — Почему это всегда происходит?! Да что в них вообще такого, какого хрена всё всегда достаётся именно им? Ненавижу! Впившись пальцами в край раковины, девушка медленно выдохнула и подняла голову, встречаясь глазами со своим отражением. — Ну уж нет, я этого так не оставлю. Помещение озарилось тусклым алым светом, и ведьма трансформировалась. Сияющая тиара Глумикса приятно обхватила виски, распространяя по всему телу горячие волны энергии. Чуть-чуть приоткрыв дверь, Пандора оглядела зал и с отвращением уставилась на беззаботно веселящихся Винкс. — Я покажу вам, на что способна ведьма греха, — оскалилась она, и магия охотно заискрилась на кончиках её пальцев. Сучке Исмене, непринуждённо строящей глазки официанту, — похоть. Велик соблазн подарить Реджине гнев, но нет, её сила и навыки слишком опасны, это может плохо закончиться… Значит, гордыня. Принцессе Солярии, с этим её безразличным взглядом и отрешённым выражением на лице — леность. Крутящейся возле неё хорошенькой темнокожей феечке — чревоугодие. Принцу Эллиотту — жадность, а недоступному красавчику паладину — тщеславие. Девчонке из правящего рода Айсиса — зависть. Джереми… Было бы странно, если бы он один избежал действия проклятия, поэтому ему достаётся не подошедший Реджине гнев. А брату… Рассеянно моргнув, Пандора вдруг поняла, что Джона за столиком нет. Она тихо ругнулась. Сложнейшее заклинание и так тянуло из неё запредельные объёмы энергии, грозясь досуха опустошить резерв, и заканчивать его нужно было сейчас же. Ведьма на секунду замерла, сжимая в кулаке восемь нитей силы. До предела напитанные магией, они казались почти материальными и ощутимо пульсировали. Наверное, именно это имеют в виду, когда говорят «держать в руках власть». Пандора усмехнулась… И резко отпустила.

***

Прервав Семирамис на середине её эмоционального монолога, Эллиотт поздоровался с девушками и представил им паладина Ориона, нового члена их боевой четвёрки. Затем он взял свободный стул и довольно бесцеремонно вклинился между Исменой и Реджиной. Последняя сердито нахмурила брови и отвернулась, чем только раззадорила пребывающего в игривом настроении принца. Наклонившись вперёд, он прошептал возле самого её уха: — Твоя спина бесспорно очаровательна, но я всё же предпочитаю вид спереди. Принцесса Андроса закатила глаза. — У тебя нет занятия поинтереснее, чем действовать мне на нервы? — Будет, если ты согласишься со мной потанцевать. — Я не танцую, — фыркнула ведьма. — Неужели? — вопросительно изогнул бровь юноша. — Я слышал, в молодости королева Лейла славилась своей грацией. Видимо, у тебя с отцом всё-таки больше общего, чем я думал. — Я сказала, что не танцую, не то, что я не умею танцевать, — мгновенно вскинулась Реджина, сверкнув в сторону Эллиотта убийственным взглядом. Тот в ответ лишь ослепительно улыбнулся, и ведьма, спохватившись, снова повернулась к нему спиной, запоздало осознавая, что проклятый принц опять её провоцирует. Пора бы уже учиться на своих ошибках. В последний раз, когда она пошла на поводу этого манипулятора, она оказалась в Алфее. Вряд ли в туманном полумраке клуба кто-то смог бы заметить момент, когда кровавые рубины глаз на мгновение затянула лиловая пелена. Девушка расправила плечи, выше подняла голову и вдруг задумалась над тем, что она, первая принцесса Андроса, непобедимая ведьма сражений и крови, вообще забыла в компании жалких простолюдинов и обывателей. Губы сами собой узогнулись в брезгливой гримасе. — Я покажу тебе, как нужно танцевать, но в другой раз. Не пристало мне демонстрировать свои умения перед кучкой фейских отбросов. Улыбка Эллиотта стала шире. Он по-хозяйски обнял Реджину за талию и притянул её к себе. Жизнь была хороша. Уже сейчас он был лидером своей команды, а скоро он станет правителем двух измерений. Его женщина сильна, прекрасна, и однажды благодаря ей народ Андроса тоже признает его своим королём. О чём ещё можно мечтать?.. О многом, если подумать. Он хотел большего. Его жадный взгляд устремился на Юфорию. Раз ему принадлежат два измерения, почему не могут принадлежать две женщины? — У меня есть ещё вторая рука, поэтому я хочу обнять мою вторую девушку. Принцесса Солярии широко зевнула, даже не взглянув в его направлении. Увлечённая своей книгой, она ни на что не обращала внимания. Даже когда Эллиотт схватил её и усадил себе на колени, фея лишь протёрла тяжёлые, словно свинцом налившиеся веки и, откинув голову парню на плечо, быстро задремала. Топаз встала из-за стола, но вместо того, чтобы, как обычно, пойти на танцпол, она присела за барную стойку. Ужасно хотелось есть, а ещё больше — пить. В конце концов, платила Семирамис, так что можно было позволить себе немного свободы. Она улыбнулась подошедшему бармену и скромно сказала: — Я возьму всё, что есть в меню. Винкс вели себя очень и очень странно, но Ориону не было до этого никакого дела. Во-первых, он впервые видел этих девушек и не мог знать, что для них нормально, а что нет. Во-вторых, ему было, в общем-то, наплевать. Зачем ему общаться с этими эксцентричными особами, когда он находится в компании самого умного, обаятельного, красивого и интересного парня во всём Магиксе? То есть в компании себя самого? Как ни странно, нашёлся ещё один человек, который тоже считал его персону совершенно неотразимой. Опустившаяся на соседний стул, Исмена склонилась к паладину и томно прошептала: — Как насчёт того, чтобы уединиться где-нибудь? Только ты и я. — Зачем? — недоумённо спросил Орион. — Затем, что меня в жизни ни к кому не влекло так, как к тебе, — выдохнула ведьма и подалась ещё немного вперёд, переплетая пальцы парня со своими. — Понимаю. Будь я на твоём месте, меня бы тоже ко мне влекло, — улыбнулся паладин. Исмена лукаво улыбнулась в ответ. Её тёмные глаза, лихорадочно поблёскивающие из-под полуприкрытых ресниц, жадно ловили каждое движение юноши. Ориону было по нраву такое откровенное обожание. Если эта ведьма будет продолжать в том же духе, то он, может быть, даже позволит ей находиться рядом. Семирамис медленно закипала. У её брата были власть, сила, богатство, два королевства, а теперь ещё и две девушки. Точно как она вчера и предлагала. И это было совершенно нечестно. Почему всё опять достаётся этому везучему королевскому мерзавцу? А она? Чем она хуже? Фея скрипнула зубами и с отчаянной злостью стукнула кулаком по столу. — Я первая до этого додумалась, Эллиотт! Это моя идея! — обвиняюще заныла она. — Была твоя, а теперь моя. Хотя нет, это не просто идея. Так оно и будет. Моя нежная принцесса станет королевой Домино, а моя принцесса-воительница станет королевой Эраклиона. Юфория на эти слова не обратила никакого внимания: окружающий мир был ей абсолютно безразличен. Зато Реджина мгновенно вспыхнула и вскочила со своего места, стискивая кулаки от подступающей к горлу ярости. — Как ты смеешь упоминать её передо мной? Никому не позволено ставить меня на второе место! Ты выберешь одну из нас прямо сейчас. Однако Эллиотт вовсе не собирался играть по её правилам, и это разъярило ведьму окончательно. — Ты проявишь ко мне уважение! Или я тебя заставлю, — угрожающе зашипела принцесса Андроса, перевоплощаясь. Юноша только пожал плечом и самоуверенно усмехнулся. — Что ж, я и правда ещё не сражался с тобой за право получить твою руку. Хорошо. Он вальяжно поднялся с места, и языки пламени заиграли на его коже, с ног до головы укутывая его в полыхающую алую броню. Несколько посторонних посетителей испуганно закричали и отшатнулись от него в разные стороны. — Давай же посмотрим, сколько ты продержишься против моего Огня Дракона. — Эй, эй! Хватит. Хватит, — миролюбиво заговорила Топаз. Она стояла на сцене, сама точно не помня, как там оказалась, держа в одной руке надкусанное тако, а в другой — большую кружку пива. С возвышения весь зал было видно, как на ладони. Слова Топаз утонули в шуме толпы и возмущённых криках Джереми, который ни с того ни с сего влез в драку Эллиотта и Реджины и начал поносить всех вокруг. Юфория дремала, положив голову на стол, и никак не реагировала на все внешние раздражители. Орион разглядывал своё отражение в бокале коктейля, а Исмена чувственно разминала ему плечи. Фея ветра сделала большой глоток и, выхватив у кого-то микрофон, снова попыталась привлечь к себе внимание друзей: — Да ладно вам, ребята… Давайте лучше есть, пить и веселиться, — она икнула и расплылась в блаженной улыбке. Веселье ассоциировалось у неё с рождественскими каникулами. В голове заиграла знакомая мелодия, и девушка, уже напрочь забывшая, что и зачем она делала, с удовольствием начала напевать: — Устрой себе маленькое Рождество! Пусть у тебя на сердце будет легко! И пусть все наши проблемы останутся далеко… Устрой себе маленькое Рождество! Реджина и Эллиотт остановились, изумлённо слушая пение Топаз. Та была откровенно пьяна, путала слова, периодически прихлёбывала пиво и всё равно умудрялась звучать просто великолепно. Семирамис скривила губы и забормотала себе под нос: — Отлично. Даже пьяная Топаз поёт как оперная певица. Она наверняка найдёт себе кого-нибудь сегодня… — Спой ещё что-нибудь! — приказал Эллиотт и, взяв Реджину за руку, гордо объявил: — Я посвящу эту песню тебе. — Хорошо. В таком случае, я, может быть, позволю тебе со мной потанцевать. Джереми оглядел всех окружающих полубезумным взглядом и закричал: — Да что с вами нет так? Вы все что, с ума тут посходили?! Тем временем Топаз спрыгнула со сцены, расплёскивая на ходу почти половину своего пива. Её уже порядком мутило, но она всё равно затолкала в рот остатки тако, проглотила всё, что ещё оставалось в кружке, и, заплетающимся языком напевая «Я счастлива просто потанцевать с тобой», направилась к Джереми. — Отвали! Ты меня бесишь! Девушка посмотрела на него со смесью страха и недоумения, но отойти уже никуда не успела. Выпитый алкоголь наконец взял своё — с непривычки потребовалось не так уж и много. Покачнувшись, она упала на колени, очистила желудок от всего, что успела затолкать в него за этот вечер, и совершенно неэстетично отключилась. Джереми поймал её неосознанно, отработанным до автоматизма движением. Костеря на чём свет стоит треклятую фею, умудрившуюся напиться до полусмерти и запачкать его новую форму, парень донёс бессознательную Топаз до их столика и уложил на соседний с Юфорией на диван. В общем, Винкс были слишком увлечены разворачивающейся драмой, чтобы заметить исчезновение Джона. А тот тем временем лихорадочно оглядывал клуб. Наконец он нашёл то, что искал: неподалёку от туалетов мелькнула хорошо знакомая чёрная макушка. Улучив момент, Джон схватил девушку за запястье и, быстро утащив её за собой в одну из уборных, плотно закрыл за ними дверь. — Прекрасно, Пандора, — сразу начал он, не утруждая себя приветствиями, — повеселилась и хватить. А теперь сними заклинание. — Вот ещё. Самое интересное впереди. Я позвонила Сторми. — Ты позвонила Сторми?! Ты с ума сошла?! Девушка нахохлилась и скрестила руки на груди. — А что? Эти нахальные феи заслуживают того, чтобы кто-то сбил с них спесь. — Спесь? Очнись, Пандора! Сторми убьёт их! Ты что, не понимаешь, на что подписалась? Набу хочет избавиться от нового поколения Винкс! Ведьма рассеянно похлопала глазами. Кажется, её сознание отказывалось принимать реальность. — Это тебе не детские шалости. Он действительно пытается убить их. Прикончить. Уничтожить раз и навсегда. А ты ему в этом помогаешь. Девушка попятилась. — Но Сторми говорила просто проучить, а не прикончить… — Ты лучше, чем кто-либо ещё, должна понимать, что сделки с незнакомыми волшебниками не доводят до добра. Мама ведь рассказывала… — Да, да, я знаю! — огрызнулась ведьма, но вышло не слишком устрашающе: губы у неё побелели, а голос дрожал. — Но ты ведь тоже… Тоже им помогаешь! — А что мне оставалось делать? Я должен был убедиться, что ты не натворишь ещё больше глупостей, чем уже успела! Пандора осеклась и затравленно посмотрела на Джона. В ней кипели страх, злость, обида, но больше всего — вина. Опять… Она опять втравила своего брата в какую-то дурацкую авантюру, и опять он рискует ради неё. Вдруг снаружи раздался оглушительный взрыв, а следом за ним — чьи-то испуганные крики. — А вот и твои гости, — ядовито заметил парень. — Проклятие, что же нам делать? — То, что должно — защищать Винкс. Пойдём, я тебя прикрою. Они ворвались в зал, крепко держась за руки, готовые отражать атаку Сторми. Однако реальность превзошла все их ожидания. В «Белой лошади» стояла тишина. Одна из легендарных Трикс сейчас представляла собой бесчувственное тело, перекинутое через плечо Джереми. Близнецы встретились взглядами. — Как вы… — начал Джон, ловя ртом воздух. Эллиотт жадно обнял Реджину за плечи и привлёк её к себе. — Ведьма сражений и крови, мои сёстры, моя команда и мой Огонь Дракона. Не знаю, какая глупость надоумила эту женщину напасть на нас именно сейчас, но это было её ошибкой. И теперь эта победа тоже принадлежит мне. Слишком опьянённые жаром удачного сражения, они даже осознавали, что действие заклинания всё ещё продолжалось.