Перемена сезонов

На столе были вперемешку разложены фотографии двух поколений Винкс. Набу разглядывал их и пытался уложить информацию у себя в голове. Благодаря отчётам, полученным от Джона, разобраться в хитросплетениях их судеб стало проще. Сначала Набу запомнил все пары: Блум вышла за Ская (который, несмотря на это, нажил ещё двух детей с Рокси и Диаспро), Муза — за Энди. Стелла с Гелией, как и Флора с Анаганом, до сих пор оставались вместе, но не спешили связать себя узами брака. Тимми женился на Дарси, Брендон давно развёлся. У Текны что-то было с Палладиумом, но истина терялась среди бесконечных слухов, окружавших их отношения. И наконец, счастливая семья Ривена и Лейлы, видеть которую было особенно мучительно. Многое из того, что рассказывал Джон, Набу уже знал. Например, историю о том, как свадьба Блум и Ская спровоцировала кровопролитную войну против союза Айсиса и Линфеи, победу в которой одержало объединённое королевство Эраклиона и Домино, в основном благодаря силе Огня Дракона. Впрочем, с точки зрения своих последствий эта победа была отнюдь не безоговорочной. Айсис смог выбраться из послевоенного кризиса, в то время как внутренний конфликт на Эраклионе с годами лишь обострился. Именно в тогда, двадцать лет назад, Брендон потерял глаз и едва не лишился жизни, защищая Ская. Своих шрамов королевский оруженосец не стыдился. Он получил их в честном бою, спасая жизнь своего друга и правителя, и потому считал символом чести. Стелла считала иначе. И дело было даже не в том, что шрамы изуродовали по-мальчишески привлекательные когда-то черты Брендона. Для неё внешность возлюбленного стала вечным напоминанием о войне, изменившей не только его лицо, но и его самого. Однако в поведении девушки окружающие увидели лишь очередную блажь тщеславной, самовлюблённой принцессы. Все, кроме Гелии. Оскорблённая отношением друзей, Стелла неожиданно для самой себя сблизилась с тем, на кого раньше не обращала никакого внимания, с тем единственным, кто попытался понять её. И эта странная дружба, рождённая из взаимного доверия, постепенно переросла в нечто большее, поставив окончательную точку в отношениях поэта и феи природы. История Блум тоже мало походила на сказку. Как выяснилось, отношения Ская и Рокси длились несколько лет, и единственным, что заставило мужчину оборвать эту связь, стало известие о беременности жены. В тот момент он, конечно, не знал, что Рокси тоже носит его ребёнка. Эллиотт родился первым, получив статус наследника как Эраклиона, так и Домино. Лион появился на свет меньше трёх месяцев спустя, но Скай узнал о нём лишь через два года, когда, навещая с Блум её приёмных родителей, случайно столкнулся с гуляющей с сыном Рокси. Соотнести возраст мальчика со временем разрыва их отношений было нетрудно, а король Эраклиона не был дураком. Известие о рождении второго сына, как ни странно, привело мужчину в восторг. В Лионе идеально соединились черты матери и отца. Мальчик с сапфировыми глазами и дикой гривой белоснежных волос, так напоминавший королю его самого, обещал вырасти великим воином. Первым порывом было забрать его на Эраклион, но Скай быстро осознал последствия такого шага. С этим не стала бы мириться ни одна из его женщин. Рокси устала быть второй после Блум, и для своего сына статуса второго тоже не желала. Блум же была взбешена раскрывшейся изменой. Она запретила мужу признавать младшего сына, в своих требованиях опустившись даже до банального шантажа и угрожая разводом. Этого Скай допустить не мог. Без силы Пламени Дракона Эраклион был обречён на поражение в затянувшейся войне. Мужчина чувствовал вину из-за того, чего не смог сделать для Лиона, однако Блум была в своём праве, и он смирился. Но не простил. Именно на этом и сыграла Диаспро. Во время подписания мирного договора, впервые за долгие годы получив возможность поговорить с бывшим женихом тет-а-тет, она воспользовалась данными внешней разведки и косвенными свидетельствами о разладе в королевской семье, чтобы развязать Скаю язык, и тот, несдержанный в своих эмоциях, сам подтвердил многие из её догадок. Трудно сказать, что двигало в тот момент Диаспро — ненависть к Блум или больная одержимость её мужем, — но, надавив на затаённое чувство обиды, она предложила мужчине отомстить. И той ночью он отомстил. Впервые в жизни Скай не стал скрывать от жены своей измены. О нет. Он сделал всё, чтобы Блум знала. Шли годы, а безумно влюблённые когда-то король и королева Эраклиона всё больше отдалялись друг от друга. Когда их бессчётные ссоры уже успели стать серой обыденностью, Блум предприняла последнюю отчаянную попытку спасти рассыпающийся брак. Ничего не сказав мужу, она решила завести второго ребёнка. Вот только известие о незапланированной беременности жены отнюдь не обрадовало Ская. Наоборот, он был в бешенстве. Он не мог поверить, что Блум обманула его, что хотела привязать к себе, используя для этого ещё не рождённого ребёнка, что надеялась, будто Итан заставит его забыть о Лионе и Семирамис. Но он не забыл и, если верить дворцовой прислуге, с тех пор ни разу не притронулся к своей жене. Джон знал всё это от Лиона: они были близкими друзьями. Лиону же эту историю рассказывала Рокси. Ставшая мамой в совсем юном возрасте, девушка из неполной семьи души не чаяла в своём сыне, даря ему всю ту любовь и нежность, которой так не хватало ей самой. Фея животных прекрасно помнила, какого это — жить, не зная собственной матери, и потому не могла скрывать от Лиона правды о его появлении на свет, пускай эта правда и была не самой лицеприятной. Это, к сожалению, сыграло с юношей злую шутку. Всю жизнь он лелеял обиду за то, что мог бы расти, как принц, сорить деньгами и купаться в роскоши, а вместо этого теснился с маленькой комнатушке на окраине всеми забытой Гардении. Он ненавидел Блум за то, что та запретила мужу признавать его, презирал мать, которая слова не могла сказать поперёк своему обожаемому сыночку, а вслед за ними и всех остальных представительниц женского пола. Впоследствии Рокси вышла замуж за молодого специалиста Бишопа, с которым завела ещё уйму детей, но до них Набу не было никакого дела. Рокси никогда не была по-настоящему одной из Винкс. То, что Эллиотт и Лион оказались в одной команде было, скорее всего, заслугой Ская. Пусть мужчина не смог добиться того, чтобы его сыновья росли вместе, но он сделал всё, чтобы они по крайней мере знали друг друга. Что до истории его отношений с Блум, то она казалась Набу каким-то чудовищным, трагичным недоразумением. Ему трудно было поверить, что под натиском обстоятельств пошатнулась даже безграничная верность Брендона, который, как и Эллиотт, в этом конфликте принял сторону королевы. Что ж, у Блум всегда была группа поддержки… Один Итан остался в стороне, но это и неудивительно. Младшему принцу было всего тринадцать лет, а благодаря своим широко распахнутым, по-детски наивным голубым глазам и трогательному выражению лица выглядел он ещё младше. Отношения Брендона и Мирты начались со случайной встречи в незабвенной «Белой лошади». Не так давно переживший болезненный разрыв со Стеллой, мужчина легко разговорился со старой знакомой; они немного выпили, и дружеская симпатия быстро переросла в симпатию романтическую. Им было хорошо и легко вместе, и тогда они не задумывались о том, достаточно ли этого для счастливого брака. Сначала семейная жизнь и впрямь была спокойной и размеренной, но постепенно Мирта начала скучать по дому. Она не могла продолжать прятаться в защищённой столице и делать вид, что ничего не происходит, пока там, за непроходимой Стеной Огня, в бесконечной войне каждый день страдали и гибли сотни жителей Эраклиона. Как правая рука короля, в тяжёлое для родного измерения время Брендон мог надолго пропадать из дома, а прекрасно знакомая с его игривой манерой общения Мирта беспокоилась, злилась и ревновала одновременно. Мужчине тоже не нравились отлучки жены, внезапно возжелавшей строить собственную карьеру, ведь вместе с собой та зачастую брала маленькую Исмену. Кажется, они просто повзрослели, вот только сделали это не вместе, а по одиночке. Так продолжалось до тех пор, пока женщина не получила приглашение принять участие в амбициозной политической программе королевы Лейлы, направленной на налаживание отношений между ведьмами и феями. Собирая вещи для переезда на Андрос, обручальное кольцо Мирта с собой брать не стала. Новоявленному шпиону удалось даже раздобыть информацию о Флоре и Анагане. Топаз иногда делилась своими переживаниями с Лионом, не подозревая, конечно, что тот начнёт с лёгкостью разбалтывать её секреты направо и налево. Информации было немного, но Джону хватило и этого, чтобы восстановить историю, пожалуй, самой неоднозначной пары среди всех Винкс. Анаган был единственным магом Чёрного Круга, кто смог выбраться из измерения Омега. Трудно сказать, как ему это удалось — сам мужчина об этом не распространяться не спешил — но, используя свои силы, он вскоре неплохо устроился в волшебном измерении. Благодаря возможности двигаться с невероятной скоростью, он заработал репутацию неуловимого охотника за головами, а при случае брался и за заказные убийства — если награда того стоила. В те времена судьба Флоры складывалась не слишком гладко. В разгоревшейся войне Эраклиона и Айсиса Линфея приняла сторону последнего, поставив девушку перед нелёгким выбором. И хотя это разбило ей сердце, она выбрала дружбу, встав на сторону Блум и Ская. Известная и уважаемая личность, своим решением она испортила многие планы и многим перешла дорогу. Так бывшая фея-хранительница Линфеи вмиг превратилась в опасную политическую преступницу, решением верховного суда приговорённую к смертной казни. Но девушку это не остановило. Приняв решение, она бесстрашно окунулась в кровавый водоворот войны, путешествуя по опустошённым землям Эраклиона, восстанавливая деревни, взращивая обращённые в пепел леса и спасая, спасая, спасая… Пути Флоры и Анагана пересеклись прозаично — он пришёл, чтобы её убить. И ушёл ни с чем. Впервые его цели удалось ускользнуть от него. Впервые он потерпел поражение. Казалось им не суждено было встретиться вновь, но судьба продолжала сталкивать этих двух очень разных людей с упорством, достойным лучшего применения. Успевший нажить себе немало врагов, в один прекрасный день наёмный убийца сам очутился на месте мишени. Вступив в схватку с собственным киллером, Анаган вышел из неё победителем, но с полученными ранами жить ему оставалось недолго. Он уже одной ногой стоял в могиле, когда Флора нашла его и, оставшись верной своим принципам и закрыв глаза на всё, что было между ними прежде, месяц выхаживала, вытащив едва ли не с того света. Этот долг Анаган не забыл и выплатил сполна, с процентами. Фея природы ответила ему взаимностью. Посреди хаоса и грязи войны двое бывших врагов продолжали вытаскивать друг друга из самых опасных передряг и сами не заметили, когда перестали бояться подставить другому спину, как стали доверять безоговорочно, понимать с полуслова, чувствовать… Когда Флора забеременела, Анаган забрал её на Айсис с твёрдым намерением сделать своей женой. В этом измерении на преступное прошлое обоих готовы были смотреть сквозь пальцы, лишь бы плата была достойной. А денег у мага было больше, чем достаточно. Он осыпал свою возлюбленную золотом, бриллиантами, мехами, дарил машины и драгоценности, которым позавидовала бы даже Диаспро. У них были лучшие сады во всём магическом измерении. И пускай Флора слишком хорошо знала, откуда её жених берёт эти деньги, она на всё готова была закрыть глаза. Потому что они были вместе. Но этот самообман не мог продолжаться вечно. Малышке Топаз было всего четыре месяца, когда наёмники напали на их особняк и сожгли его дотла вместе со всеми обитателями. Флоре с дочерью чудом удалось спастись. Фея природы словно проснулась от долгого сна. Она умоляла Анагана оборвать контакты с преступным миром, умоляла ради них, ради их ребёнка. Но он не хотел отказываться от своей жизни, как не хотел отказываться и от своей женщины. И, забрав с собой Топаз, Флора вернулась на Эраклион. Ей было достаточно скромных удобств, среди которых не было мехов и драгоценных камней, зато была дочь и возможность помогать тем, кто в этом действительно нуждался. Анаган не раз и не два пытался убедить её вернуться, задаривал маленькую Топаз дорогими, экстравагантными редкостями. Он был слишком жаден, чтобы выбирать. Он хотел всё: свою жизнь, свою дочь и любовь всей своей жизни. И прошедших семнадцати лет было мало, чтобы хоть на мгновение поколебать его решимость. О Музе и Энди Джону рассказать было особенно нечего. Фея, насколько он знал, построила на Земле неплохую карьеру, а её менее амбициозный муж бросил работу ради воспитания пятилетней дочери Симфонии. Девочка была самым обычным ребёнком, не унаследовавшим от матери с отцом ни магического, ни музыкального таланта. Если бы не внешнее сходство, немудрено было бы вообще задаться вопросом об их родстве. Информации о Тимми и Дарси тоже было немного, но Джону удалось выяснить, что ведьма беременна вторым ребёнком. Он смог разузнать это, когда навещал в больнице Лиона. Набу эта новость немало удивила. Получалось, что Дарси была в положении уже на момент нападения и ребёнок выжил вопреки всем травмам, которые получила в том бою его мать. Это было поистине невероятной удачей. Или неудачей, как посмотреть. — Это всё? — спросил Джон, стараясь голосом не выдавать своего волнения. — Мне пока трудно запомнить, кто есть кто, — признался Набу, вглядываясь куда-то в пустоту. Юноша сдержал тяжёлый вздох и пустился в объяснения, по очереди указывая магу на фотографии. — У Ская с Блум — Эллиотт и Итан. С Рокси — Лион, специалист с длинными белыми волосами. С Диаспро — Семирамис, фея тяжёлых металлов. Она немного напоминает свою бабушку, королеву Самару. Дочь Гелии и Стеллы — Юфория, фея звёзд. Вот она, с серебряными глазами… — До того похожа, что даже страшно, — задумчиво произнёс Набу, вглядываясь в изображение юной принцессы Солярии. — Она очень красива… Впрочем, разве могла дочь Стеллы и Гелии быть иной? — Он отложил фотографию Юфории и взял следующую. — Зелёные глаза, тёмная кожа и невинная аура Флоры. Она, должно быть, гордится… Углубившийся в тихий диалог с самим собой, маг с пустым взглядом пугал Джона не на шутку, и специалист поспешил вернуть разговор в прежнее русло: — У Музы и Энди — Симфония, ей пять. У Тимми и Дарси — одиннадцатилетний Ксавьер, и они ждут ещё одного ребёнка. — Парень бросил на Набу короткий взгляд и пояснил: — Ксавьер — это тот, у которого русые волосы и механические глаза. — Я помню его, — обронил волшебник, и его взгляд сделался тяжёлым. — Ведьма с зелёными волосами — дочь Брендона и Мирты, Исмена. — Она тоже цепляет глаз. И правда, похожа на мать. Особенно веснушками. Набу вдруг резко тряхнул головой, и на его лице проступило новое, жёсткое выражение. — Последних троих я знаю. Реджина, Лилиана и Каспиан. Дети Лейлы и Ривена. — Маг сделал паузу и продолжил так, будто читал заученный текст: — Принц Каспиан, двенадцать лет, чёрные волосы и голубые глаза; хороший студент, спортивный и остроумный. Принцессе Лилиане пятнадцать, она отличница, популярна, миролюбива, улыбчива и любима всеми. У неё сиреневые глаза Ривена и розовые волосы, того же оттенка, но светлее. Наконец, Реджина… Джон взял лист бумаги, выписал на него имена всех детей с указанием их родителей и молча передал волшебнику. Тот взял список, пробежал по нему глазами, и в это момент на его губах расцвела такая улыбка, что специалиста бросило в холодный пот. — Спасибо, Кевин, — произнёс Набу своим ровным и тихим, пробирающим до костей голосом. — Я Джон! — Разве? — рассеянно переспросил маг. Джон лихорадочно втянул носом воздух. В присутствии Набу он всегда был напряжён до предела, потому что боялся сказать или сделать лишнее, ненароком спровоцировав психопата, от прихоти которого зависела жизнь Пандоры. Поэтому он и сам не понял, как у него хватило духу задать так мучавший его вопрос: — Ты и правда хочешь уничтожить второе поколение? Я вижу в тебе лишь одержимость, но не ненависть. Набу не ответил. Не захотел.