Перемена сезонов

Набивая рот попкорном, Топаз листала страницы в поисках информации о семи смертных грехах. Когда Джон рассказал ребятам, что они попали под действие проклятия, фея ветра поначалу даже не поверила, но постоянное чувство голода и непомерный аппетит быстро развеяли её сомнения. Девушки обратились было за помощью к Текне, на что профессор ответила, что их знаний для снятия такого заклинания вполне достаточно и что они могут считать это своим домашним заданием. На решение проблемы им отвели три дня. Юфория, только что проснувшаяся, душераздирающе зевнула и наощупь поискала рукой свой ноутбук. Её проблема была, пожалуй, самой трудной, ведь из-за проклятия лености она впала в состояние апатии и не была заинтересована ни в чём, в том числе и в возможности избавиться от магического влияния. Топаз бросила на неё сочувственный взгляд. Последние два дня принцесса Солярии почти не вставала с кровати. Даже странно было видеть её такой, неопрятной, заспанной, со спутавшимися немытыми волосами и мятой одеждой. Наверное, если бы не Топаз, постоянно таскающая в комнату еду, фея звёзд бы всё это время голодала. — Как спалось? Юфория снова зевнула и задумчиво пробормотала: — Мне снился странный сон. — О еде? — непроизвольно поинтересовалась Топаз, активно хрустя попкорном. — О Набу. Он стоял под дождём, один, посреди улицы. Я дала ему зонтик, а он улыбнулся, и мы стояли там вдвоём, а вокруг шёл дождь. Это было очень… странно. — Набу? А я-то думала, тебе только Эллиотт снится, — не удержалась от шпильки фея ветра. — Вы ведь обручены? Ты и Эллиотт. И Реджина. Я запуталась. Если вы обе его невесты, значит ли это, что Реджина будет и твоей женой тоже? — Наверное… Мне, в общем-то, всё равно, — неразборчиво пробурчала Юфория и уткнулась в свою книгу. Топаз грустно усмехнулась и покачала головой. — У тебя мобильный мигает, — заметила принцесса Солярии, не поднимая глаз от экрана. Фея ветра отряхнула майку от крошек и подняла с пола телефон. «Всё ещё на Эраклионе. Эллиотт и Орион разобрались со своими проклятиями. Твоя мама передаёт привет. Держись там. — Джереми» Специалисты пока были единственными, кому удалось избавиться от магического воздействия. У девушек же были с этим проблемы. После того злополучного вечера Исмена в школе появлялась эпизодически и в общежитии не ночевала. Реджина обращала на окружающих внимание только после того, как к ней обратятся по полному титулу, и вела себя так, словно весь мир должен был быть ей благодарен за сам факт её существования. Семирамис отрастила себе в салоне волосы, чтобы они были длиннее, чем у остальных Винкс, и ныла по поводу и без. Прочитав сообщение, Топаз сначала улыбнулась, а потом сразу нахмурилась. Джереми был милым парнем с приятной улыбкой и глазами, которые напоминали фее полированное дерево. Но девушка почти ничего о нём не знала и, по правде говоря, не имела желания узнавать больше. — Я не понимаю, почему Джереми со мной разговаривает. Откуда он вообще взял мой номер? И что он от меня хочет? Юфория на секунду подняла на подругу затуманенный взгляд. — Не каждый парень — Лион, — тихо сказала она.

***

Топаз снился кошмар. В нём не было образов, лишь ощущения — боль, смятение, страх. Резко подскочив на кровати, она замерла, силясь перевести тяжёлое дыхание. По спине сбежала капля холодного пота. Она устала. Чудовищно устала снова и снова возвращаться в эту ловушку воспоминаний и ночных кошмаров. Хотелось просто забыть. Пошарив в темноте в поисках телефона, чтобы узнать время, девушка разблокировала экран и увидела пропущенный звонок от мамы. Недолго думая, фея набрала её номер. — Привет, цветочек. Почему ты не спишь? У вас ведь сейчас очень поздно. — Я… — Топаз не хотелось рассказывать матери о своих кошмарах. — Я просто хотела сходить перекусить. — То есть ты собираешься куда-то? Одна? — озабоченно поинтересовалась Флора. — Да, а что? На другом конце линии на несколько секунд воцарилась тишина, а потом женщина ответила: — Папа сейчас в следственном изоляторе. Я собираюсь внести залог, но не знаю, успею ли… — Отца поймали? В ещё не до конца проснувшемся сознании что-то щёлкнуло. Невозможно. Анаган? Попался? Это просто смешно. Полиции никогда бы не удалось его задержать. Если только… Если только он сам этого не хотел. Алиби. Ему нужно алиби. Но зачем? Внезапная догадка на секунду оглушила. Резко вскочив с кровати, девушка скомкано попрощалась с матерью, бросила телефон в карман и трансформировалась. Кинув последний взгляд в сторону спящей Юфории, фея широко распахнула окно и нырнула в ночной сумрак. Огни Магикса служили ей прекрасным ориентиром. Она летела в городскую больницу. Она не бывала там раньше — духу не хватило — но место знала отлично. Это было то самое место, куда госпитализировали Лиона. Топаз одолевали сомнения. Даже в тот момент, когда её ноги коснулись пола в вестибюле на первом этаже здания, она всё ещё колебалась. Если её догадки были верны и Анаган действительно уже был здесь, то она, скорее всего, опоздала. В конце концов, её отец был самым быстрым человеком во всём волшебном измерении. С другой стороны, его жажда мести могла отсрочить кончину Лиона. Хотя вряд ли сам Лион обрадовался бы такому повороту событий. Ответ пришёл неожиданно. Лампы в холле вдруг мигнули, как-то жалобно всхлипнули и погасли, погрузив больницу во тьму. Магический генератор, питающий всё здание госпиталя со всем его сложным медицинским оборудованием, наверняка был огромен и защищён по последнему слову техники, а значит, вывести такую махину из строя мог лишь кто-то очень искусный и очень могущественный. Кто-то вроде Анагана. Несколько мужчин в одежде королевской гвардии Эраклиона пробежали мимо вовремя спрятавшейся девушки. Подождав, пока они скроются за углом, фея боязливо огляделась и полетела в ту сторону, откуда только что появились стражники. Узкий коридор упирался в единственную дверь, возле которой Топаз и остановилась, не в силах сделать ни шагу вперёд. Она схватила один из своих дредов, в которые превратились во время трансформации её косички, и нервно потеребила его пальцами. Потом вытащила телефон и набрала первый попавшийся номер. — Алло? — очень удивлённо спросил Джереми. Девушка помолчала пару секунд, а потом резко выпалила: — Как быстро вы можете вернуться в Магикс, чтобы спасти Лиона? — Мы пока только собираемся уезжать с Эраклиона, сама понимаешь, на это потребуется время. Что происходит? — Голос Джереми стал обеспокоенным. — Набу? — Я не уверена, — соврала фея. Было слышно, как на заднем плане Джереми объясняет ситуацию остальным специалистам. Даже при самом лучшем раскладе они успевали. Топаз прекрасно знала, сколько занимает путь из Эраклиона в Магикс. А ещё она знала, что оставались считаные минуты до того момента, когда её отец разделается со стражниками. И тогда он возьмёт своё. — Позвоните Винкс, — тихо произнесла девушка. — Я выиграю нам немного времени. Джереми на секунду замешкался. — Ты не обязана… — Обязана, — и фея, бросив трубку, толкнула дверь больничной палаты. Там было темно. В открытом окне на фоне чёрного неба виднелись силуэты деревьев, в тусклом лунном свете отбрасывая на стены блеклые тени. Единственная в комнате постель с мятыми простынями и скомканным одеялом была, на удивление Топаз, пуста. Позади послышался тихий шорох. Девушка резко обернулась и впервые за последние месяцы лицом к лицу столкнулась со своим бывшим. Медицинская магия творила удивительные вещи. Он больше не был окровавленным мешком мяса, каким запомнила его фея в последнюю их встречу. Впрочем, о полном восстановлении говорить тоже было рано. Его кожу покрывали шрамы, одни — едва заметные, другие — глубокие и яркие. Он исхудал, щёки ввалились, а длинные волосы, когда-то напоминавшие львиную гриву, теперь свешивались на его лицо, словно ветви плакучей ивы. На нём была дыхательная маска, трубка которой тянулась к парящему рядном с ним кислородному баллону. Её затянуло в водоворот противоречивых чувств. Там всё ещё был страх, но была и жалось, печаль, гнев, сожаление и даже какое-то совершенно нездоровое счастье. Усилием воли заставив себя отодвинуть всё это на второй план, Топаз сделала глубокий вздох. У неё внезапно совершенно пропал аппетит. А вместе с ним разрушилось и проклятие Пандоры. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и в его голосе было лишь удивление. — Мне нужно вытащить тебя отсюда и доставить в Алфею, — безэмоционально сообщила девушка. — Удачи тебе с этим. Я могу сделать в лучшем случае шагов десять — ноги пока не до конца зажили. Кстати, большое тебе за это спасибо, — зашипел Лион. — Это не моя вина. Я не хотела, чтобы это с тобой случилось. Я много чего не хотела, — ответила фея, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу крик и искренне надеясь, что её голос звучит ровно. — Ну конечно. — Сейчас не время для этого. Бери меня за руку, я вытащу тебя отсюда. Несколько секунд Лион пристально смотрел ей в глаза, но наконец, видимо проглотив свою неуместную гордость, крепко ухватился за протянутую ладонь. Топаз словно прошил электрический разряд, и в первое мгновение она подумала, что это было следствием напряжения, отвращения и страха, но… Их соединённые руки вспыхнули светом, ярким и тёплым, словно маленькое солнце. Задрожал налитый магией воздух, настолько густой, что могло показаться, будто само движение времени завязло в нём, превращая секунды в часы. Потоки ветра взвились у её ног, отрывая девушку от земли, увлекая за собой, а зародившееся на кончиках пальцев сияние взорвалось тысячами ослепительных лент, бережно опутывающих всё её тело. В крови играла мощь самой стихии, кровь пела, и от чувства, сравнимого лишь с бесконечной эйфорией, становилось трудно дышать. Лион не смог сдержать вздоха восхищения. Босоногая, в лёгком воздушном платье, словно сделанном из бледно-голубого облака, Топаз казалась сошедшей на землю богиней. Широко распахнувшиеся за её спиной жёлтые крылья мелко дрожали, роняя на пол золотые искры волшебной пыльцы, а мелкие кудряшки волос превратились в гладкую блестящую волну, подчёркивая её едва заметное прежде сходство с матерью. — Какого хрена это было? — тихо спросил парень. — Возможно, я могу объяснить… — донеслось из оконного проёма. Фея вздрогнула и резко обернулась навстречу криво ухмыляющемуся Анагану. Это ошарашило её и выбило из колеи. Никогда прежде отцу не удавалось приблизиться к ней незамеченным, ведь она всегда очень тонко ощущала его присутствие. Лион судорожно дёрнулся, но соколиные глаза тёмного мага буквально пригвоздили его к месту. Снова быть избитым до полусмерти юноше совсем не хотелось. — Энчантикс. Форма, которую открывает бескорыстное самопожертвование ради кого-то из родного измерения. Ты, Топаз, родилась на Айсисе, но по крови в равной мере принадлежишь как Линфее, так и Земле. Он не стал продолжать, но девушка поняла его и без этого. Ради спасения Лиона с Земли, человека, который причинил ей немало зла, она перешагнула через себя, поступилась собственными чувствами. Чем ещё это было, как не самопожертвованием? Анаган посмотрел на свою дочь, и на мгновение его лицо приобрело удивительно мягкое выражение. — Тебе всего семнадцать, а ты уже заслужила своё полное превращение. Ты так быстро выросла, малышка. Стала настоящей красавицей… — губы мага сложились в усмешке, а глаза сощурились, приобретая хищный блеск. — Вот только хватит ли тебе этого, чтобы сбежать от меня? Но Топаз уже была готова. Мужчина блокировал выход через окно, но дверь в палату всё ещё была распахнута. Стиснув руку Лиона, девушка взмахнула крыльями, поднимая в комнате потоки ураганного ветра, и рванулась вглубь лабиринта больничных коридоров. Энчантикс позволял развивать такую скорость, от которой кровь приливала к вискам, а мир вокруг превращался в смазанную цветную палитру. Но этого всё равно было мало. Фея отчётливо ощущала, как медленно, но верно сокращается расстояние между ней и отцом. Резко перевернувшись в воздухе, она неожиданно сменила направление. Анаган по инерции пробежал несколько метров вперёд. Это помогло, но лишь ненадолго. Единственной возможностью спасения было найти выход наружу. Там Топаз могла взлететь в небо и если не спастись, то хотя бы выиграть время до тех пор, пока не подоспеет подмога. Лион не мог долго находиться без присмотра врачей. Погоня и так сказалась на нём не лучшим образом. Если бы девушка не была так сосредоточена, она могла бы услышать, как специалист тихо скулит от боли и судорожно втягивает воздух сквозь свою кислородную маску. Топаз заложила очередной головокружительный вираж, но Анаган успел разогнаться настолько, что с лёгкостью сменил направление, продолжив бежать по стене. Девушка успела заметить усмешку на его лице. Отец то ли поддразнивал её, то ли воспринимал происходящее забавной игрой. Он охотился на фей веками и попытки его собственной дочери от него ускользнуть находил просто очаровательными. — Ты переступишь через собственного ребёнка, чтобы добраться до него?! — спросила Топаз, перекрикивая свист ветра в ушах. Маг рассмеялся. — К счастью, мне это не потребуется. Что не так, малышка? Я не собираюсь его мучить, раз тебе это не нравится. Посмотри сама. Стоит тебе разжать пальцы, и всё закончится. Он умрёт, едва коснётся земли. — Папа… — Зачем тебе спасать его? Но Анаган не успел закончить свой вопрос. Отвлёкшись на разговор, он пропустил момент, когда под его ногами вместо ровной стены оказалась открытая дверь. Это стоило ему всего нескольких секунд, но когда он вернулся обратно в коридор, феи там уже не было. Он остановился и вдруг широко улыбнулся. — Неплохо, малышка. Совсем неплохо.

***

Топаз остановилась, тяжело дыша. Она сама не знала, как ей это удалось, но она смогла выбраться из злосчастного госпиталя и, преодолев огромное расстояние за считаные минуты, приземлиться на крыше Алфеи. Конечно, отец мог добраться и сюда, но тогда ему пришлось бы иметь дело с преподавателями и остальными Винкс, а значит, Лион пребывал в относительной безопасности. Девушка взяла свой телефон и отправила Джереми короткое сообщение, чтобы дать специалистам знать, где их искать. Колени подгибались от усталости и с запозданием накатившего страха. — Полагаю, теперь мы квиты, — срывающимся голосом проговорил Лион. — Квиты? — Фея подняла лицо к небу и тяжело закрыла глаза. — Квиты… Ты хоть представляешь себе, какую боль ты мне причинил? Юноша молчал, но Топаз уже не могла остановиться. — Я продолжаю прокручивать тот день в моей голове снова и снова, и снова и снова пытаюсь понять, что я сделала, чтобы… Мне это снится, каждую ночь, понимаешь? Иногда я готова поклясться, что чувствую всё это снова, как наяву! Я просто хочу знать… почему? Я больше никогда не чувствую себя счастливой. Я пытаюсь, пытаюсь просто жить дальше, но я не могу. Я просто не понимаю! Клянусь, я даже признаю, что мы квиты, если ты просто ответишь мне почему! Лион скривился, помолчал пару секунд, а потом коротко бросил: — Потому что я мог, и хватит об этом. Пусть прошлое останется в прошлом. Девушка почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Это был ответ, которого она ждала так долго. И он даже близко не походил на то, что она полагала услышать. Она всегда пыталась его рационализировать. Думала, что, быть может, Лион не воспринял её отказа всерьёз или принял его за какую-то игру, что хотел её слишком сильно, что… Фея не готова была признаться в этом даже себе, но она не стала предавать историю гласности, потому что в глубине души продолжала надеяться, что каким-то образом всё это окажется ошибкой, одним чудовищным недоразумением. Какая-то часть её хотела верить, что он терзается угрызениями совести, корит себя. Но в голосе специалиста не было даже сожаления. Топаз плохо осознавала происходящее, когда её руки обхватили его горло, зато вполне отчётливо ощутила удовлетворение, когда Лион начал с тихим хрипом оседать на землю. Она вспоминала боль, кошмары, наполненные слезами бессонные ночи. Смотрела в лицо человека, встречи с которым так боялась, искажённое гримасой боли, и чувствовала, как тело бросает в жар. Значит, вот как всё обернулось. Они поменялись ролями. Теперь он понимал? Ей бы хотелось спросить, но, судя по тому, как он тщетно хватал ртом воздух и царапал горло ослабевшими руками, ответ навряд ли бы последовал. Девушка, конечно, не замечала, как её облик начал постепенно меняться. С одежды словно стекла вся краска, оставляя лишь оттенки серого, а вокруг глаз залегли мрачные тени. Крылья, больше не жёлтые, а пронзительно-синие, заострились, приобретая хищный вид. Разыгравшийся ветер ревел, взметая вверх её волосы, и страшная, гнетущая аура накрывала собой всё вокруг. Винкс и специалисты подоспели на крышу одновременно и дружно замерли, поражённые открывшейся картиной. Скрытая стеной урагана, Топаз не замечала ничего вокруг, излучая огромную, давящую тёмную мощь. Орион и феи попытались прорваться к девушке, но порыв ветра небрежно отбросил их назад. Они едва успели увернуться от воздушных плетей, которые, ударившись о бетонную стену, оставили на ней глубокие борозды. Эллиотт рванулся вперёд, но замер на середине шага, остановленный магией Реджины. — Что ты творишь?! — закричал он. Ведьмы молча переглянулись, и Исмена озвучила их общие мысли: — Он должен был умереть ещё тогда, Эллиотт. — Ты говоришь о моём брате и своём кузене! Принц Эраклиона стиснул кулаки. В его глазах бушевало пламя. — С дороги! — прорычал он, сбрасывая с себя заклятие Реджины и выпуская в сторону ведьм огненный шар. Но стоило юноше освободиться, как его остановили вновь. Эллиотт резко обернулся и встретился взглядом с перехватившем его руки Анаганом. Тёмный маг молчал, но его мысли были ясны и без слов. Он считал действия дочери вполне справедливыми и никому не собирался позволить лишить её возможности отомстить. Джон и Джереми напряжённо замерли, не зная, что предпринять. Шум и мельтешение смогли наконец привлечь внимание дезориентированной Топаз. Что она делала? Было ли это возмездием? Она всё ещё была жива. Она была одной из Винкс и феей Энчантикса. Человек, чьё горло она сейчас сжимала в своих руках, покусился на нечто большее, чем просто её тело. Он забрал её невинность, уверенность, счастье. Она чувствовала, что падает в бездну, но, несмотря на это, продолжала подниматься. Он не сломал её. Она не была его жертвой. Она была выжившей. Убей она этого человека, сейчас, когда он слаб и беспомощен, это не принесло бы ей счастья. Это не принесло бы даже облегчения. Топаз резко разжала пальцы, и Лион обессилено свалился на землю, сипя и отчаянно кашляя. Он поднял на девушку взгляд, преисполненный ужаса, но та смотрела будто бы сквозь него. Фея небрежно махнула рукой, и порыв ветра снёс с крыши всех участников развернувшегося спектакля. После этого она вдруг покачнулась и медленно осела, вернувшись в свою обычную одежду и провалившись в глубокий обморок. Семирамис поймала обоих своих братьев и мягко опустила их на траву. Юфория и Орион успели помочь близнецам, а ведьмы и Анаган без проблем приземлились сами. Многих ощутимо потряхивало, но пережитый стресс помог Винкс окончательно уничтожить проклятие Пандоры. Впрочем, в тот момент ни у кого не было настроения это праздновать. Эллиотт склонился к Лиону и осмотрел огромные лиловые пятна синяков у него на шее, после чего перевёл на ведьм полный негодования взгляд. — Вы едва не позволили ему умереть. — И это было бы справедливо. К тому же мы ведьмы. Используем тёмную магию для всеобщего блага, — фыркнула Исмена. — Ваше понимание справедливости безумно! Для подобных случаев существуют законы, — юноша впился глазами в лицо Реджины. — Неужели ты не понимаешь? А если бы на его месте был твой брат? В ответ принцесса Андроса вернула не менее тяжёлый взгляд. — Не стоит заниматься подменой понятий. Каспиан никогда бы не сделал то, что сделал Лион. И мне трудно поверить, что в данной ситуации ты меньше беспокоишься о Топаз, чем о брате, о существовании которого, кроме того, узнал всего пару месяцев назад. — И всё же это было неправильно, — нахмурился принц. — Даже сама Топаз это поняла. —  Не похоже, что нам удастся прийти к согласию. — Я начинаю бояться, что это и правда так. Эллиотт и Реджина молча посмотрели друг на друга. Никто из них не был уверен в том, чем эта размолвка обернётся для их будущего.