The Place I Belong To

Йен не сразу почувствовал, что что-то не так, — вернее, почувствовал-то он сразу, но определить было довольно трудно — учитывая весьма специфические обстоятельства. Он облажался по полной, но смело мог оправдаться тем, что в ROTC их к такому не готовили. Микки тоже поверил не сразу — посчитал, что над ним прикалываются. А потом Йен начал бледнеть на глазах, терять сознание и все дела. — Да кто вообще ломает ноги, спрыгнув с высоты первого этажа? — распылялся парень, нарезая круги вокруг рыжеволосого. — Ногу — одну ногу, — поправил Йен, сдерживая стон; так получилось, что он единственный за всю историю существования Галлагеров, кто ни разу ничего себе не ломал (в отличие от Карла, побившего все мыслимые и немыслимые рекорды). — Да кого ебет, если нас поймают, — огрызнулся Микки, поджимая губы. — Вали отсюда, — усталым голосом ответил Йен. — Найди помощь, я не знаю, — просто, пожалуйста, съебывай подальше, ладно? — Никуда я не пойду, идиота кусок, — тоном «ты, видимо, еще и мозгом повредился», отрезал Милкович. — Блядь, ты серьезно? Они найдут нас и убьют, придурок, — Йен попытался встать, но тут же свалился обратно в траву. — Я говорил: не двигайся, — зашипел на него Микки. — Ты можешь меня понести, — пожал плечами рыжеволосый. — Спасибо за совет, капитан Очевидность, — парень стянул толстовку через голову и подошел к Йену поближе; Галлагер с трудом различил в темноте темное бордовое пятно. — Тебя подстрелили? — неуверенно уточнил он. — В точку, Принцесса. — Нет, правда, иди: они кажутся весьма опасными ребятами, — предпринял еще одну попытку уговорить хуй-пойми-друга-или-нет Йен. — В таком случае, я должен позволить им убить тебя? — вкрадчиво поинтересовался брюнет. — Брось, я слишком горяч — максимум, отрежут пальцы, — горько пошутил Йен. — Галлагер… — Они отпустят меня — я бесполезен… Я вообще ничего не знаю об этом парне, кроме имени, — Микки вздохнул. — Дело не в этом, — медленно проговорил он. — Войны между картелями — это не… Черт, Йен, это делается на для того, чтобы добыть информацию, — у них есть источники и понадежнее, — это делается для устрашения. — Мик… — Это не обсуждается, — оборвал его Милкович. — Мы немного передохнем и двинемся в путь — доберемся до дороги хотя бы, а там будет видно. Микки говорил дело — и, быть может, вся эта штука сработала, если бы они знали территорию хотя бы наполовину с такой же точностью, как те, кто их выслеживал. Милкович яростно отбивался, отплевывался и с завидной наглостью для того, кому только что прострелили еще одно плечо, ругался на обидчиков на чем свет стоит, — Йен этого не слышал: он был в отключке вот уже минут пятнадцать, и их шансы на спасение таяли на глазах. — Тинер — 1,7 — 120 долларов, 8 болл — 33,4 — в два раза больше, флап — 0,25*… э-э-эм, — Йен резко замолчал, напрягая память. — Восемьдесят, — одними губами подсказал Микки, закуривая. — Точно, восемьдесят, — кивнул рыжеволосый. — Знаешь, когда я соберусь стать наркоторговцем в следующий раз, ты просто ударь меня по голове, хорошо? — Милкович безразлично кивнул. — Так все-таки, — Йен взял сигарету у него из рук и затянулся, — что будем делать, говорить? — Микки покачал головой. — Говорить буду я — ты молчи, понял? — рыжеволосый поджал губы. — Типа, не зная броду? — Типа. — Какой же ты еблан, — спустя нескольких минут тишины заявил Галлагер. — Если бы не твоя упрямость, ты мог бы вызвать полицию и спасти нас, — теперь пиздец обоим, — Микки скривился. — Я бы не оставил тебя — нихуяшечки. Еще неизвестно, что бы они с тобой сделали, — Йен всплеснул руками. — А теперь, конечно, мы находимся в самом безопасном месте на сраной Земле! — Просто помолчи, хорошо? Хотя бы раз в жизни засунь свою гордость в задницу и заткнись нахуй и дай подумать. Йен обиженно засопел, уткнув взгляд в прострелянное плечо Милковича. Признаться, дело принимало серьезный оборот. Их схватили и бросили в темную комнатушку уже часа четыре назад — и за это время не произошло абсолютно ничего. Плохая новость: двери были железными, с охуенно прочными засовами — и, да, в помещении было чертовски холодно. Ко всему прочему, у Йена была сломана чертова нога — и он изо всех сил старался об этом не думать. — Хэй, помнишь, раньше, когда отключали отопление, мы собирались и жгли бензин? — с осторожной улыбкой поинтересовался рыжеволосый. — Да, было охеренно, — кивнул Микки, невольно улыбнувшись в ответ. — До сих пор так делаете? — Йен хмыкнул. — Что? — Никому нет дела до… — он прочистил горло. — Мы все такие, знаешь, разъеденные сейчас: Фиона пытается разобраться со своими мужиками, Лип занят в универе, у Дэбби тоже любовная драма, — он чуть помолчал. — Никому нет дела друг до друга. Так что, — он грустно усмехнулся, — нет, мы больше так не делаем, — Микки так долго и внимательно смотрел на него, что из Йена невольно вырвалось: — Я все больше ночей провожу, знаешь, со своими… — Любовниками? — участливо подсказал брюнет, вынимая из пачки очередную сигарету. — Лучший способ согреться — заняться сексом. — Это предложение? Йен подумал, что ему послышалось, потому что, ну, он даже представить себе не мог, что когда-нибудь услышит нечто подобное от Микки. И он бы отдал все, что угодно, лишь бы его чертова нога не была сломана к чертям собачьим. — Сразу, как только ты откопаешь мне сраного обезболивающего, — пообещал рыжеволосый, молясь, чтобы Микки не заметил дрожь в его голосе. — Есть одна идея, вообще-то, — Милкович закусил губу. — Пара граммов, точнее. — Ты что, серьезно? — Микки пожал плечами. — Какой толк быть наркоторговцем, если не знаешь свой товар? — Я не об этом, — перебил его Галлагер, ощущая, как сердце бешено бьется о грудную клетку. — Йен… — Микки резко замолчал, не зная, что можно сказать. — Давай сюда свой ебаный кокаин, — протянул руку Йен, глубоко вдыхая. — Только не переусердствуй, Джим**. Что было потом, осталось под покровом разноцветных кругов, заслонявших Йену картинку. Он отчетливо помнил ощущения от прикосновений к шее Микки, его ребрам, помнил, как они держались за руки, сплетя пальцы во время секса. Он помнил влажные звуки, приятную боль внизу живота, запредельно близкое жгучее дыхание около своих губ — помнил все и одновременно не помнил ничего. Он был обдолбан, как никогда в жизни, — пыль*** справилась с ролью на отлично, однако Йен и в самых смелых снах не мог представить Микки в позе наездницы — это было бы довольно жутко, если бы не было так хорошо. Галлагер предпочитал оправдывать поведение бывшего друга воздействием наркотика и потребностью согреться. При употреблении кокаина повышается сексуальная активность — широко известный факт, они Америку не открыли, но, блядь, как же Йен был шокирован, когда проснулся на следующее утро — правда, за время отсутствия его в сознании произошло еще кое-что: кто-то переместил их прямиком в больничную палату. Микки не было рядом — вообще никого не было рядом, что, признаться, здорово пугало. Тем не менее Йен был рад и тому, что его нога была загипсована, и, значит, возможно, их все-таки спасли. Оставался вопрос: кто и каким образом? Ответ нашелся быстрее, чем Йен начал раздумывать над способом его получения, — в виде разъяренного Липа, ворвавшегося в палату. Не то чтобы Лип был таким меланхоличным и неразговорчивым типом, но сейчас он просто превзошел сам себя: размахивал руками и кричал так, точно был одним из подростков с СДВГ****. — Я и не ожидал пламенных объятий и слез, но ты определенно не должен был орать на меня после того, как я получил тяжелую душевную травму, — наконец заметил Йен, выразительно подняв брови. — Тяжелую душевную травму ты получил, когда познакомился с Микки Милковичем, — Лип сжал кулаки. — Я убью его, клянусь, — процедил он сквозь зубы. — Я трахнул его, — неизвестно зачем сообщил рыжеволосый, наблюдая за показателями на мониторе аппарата, к которому был подключен. — Чего? — Лип, стоявший у окна к брату спиной, даже повернулся. — Повтори, а то мне послышалось, будто ты сказал, что трахнул Микки Милковича, — Йен пожал плечами. — Было холодно, и мы приняли, — он вздохнул. — Я люблю его, — Лип неверяще покачал головой. — Если вы переспали один раз… — Нет, — Йен махнул рукой. — Секс тут ни причем, — он умыл лицо руками. — Понимаешь, это, вроде как, не вчера мне в голову пришло, — Лип поморщился. — И как давно? — рыжеволосый задумчиво нахмурил брови. — Ощущение, будто всю жизнь, — честно ответил он. — Почему ты молчал? — Это только мое, — Йен вздохнул. — Я не хотел, чтобы мне раздавал советы человек, который нихера не смыслит в чувствах, а только и делает, что причиняет боль, потому что слишком эгоистичен, чтобы позволить себе любить кого-то больше, чем себя, — Лип показал ему средний палец, скривившись. — Теперь я даже как-то не хочу впускать его сюда, — почесав затылок, признался парень. — Микки проторчал здесь целую ночь и день — пока ты не очнулся, — Лип чуть помолчал. — Мне греет душу лишь тот факт, что ты трахнул его в задницу, — надеюсь, ему было чертовски больно. — Ты удивишься, но боль тоже может причинять удовольствие, — усмехнулся Йен, провожая брата, идущего к выходу, взглядом. — Долбанные извращенцы, — пробормотал Лип, открывая дверь. — Эй, он очнулся! Йен не знал, как будет смотреть Микки в глаза, — и это было слишком ново для него — смущаться и все дела. Вообще, смущение не было его отличительной чертой, — даже во время первого секса, которому полагается быть пиздец каким неловким, единственное, что чувствовал рыжеволосый, — любопытство и желание. Дело в том, что даже после их ссоры с Микки между ними не было неловкости в полном смысле этого слова: в редкие моменты столкновений в школе они лишь проходили мимо, делая вид, что друг для друга их не существует, — и для Йена так и было, потому что он был жутко зол на Микки — постоянно. А теперь он боялся просто-напросто посмотреть ему в глаза. — Люди Джошуа нас вытащили, — это было первое, что сказал ему Микки, очутившись внутри. — Обвинения предъявлены не будут — но и денег за работу мы не получим, — Милкович покачал головой. — У меня есть идея, как… — Нахуй твою идею, — грубо перебил его Йен. — Никаких больше идей, понял меня? — брюнет безразлично пожал плечами. — Ты придаешь слишком много внимания тому, что случилось, — Галлагер закатил глаза. — А ты нет? — Ну, не меня же выселяют, — справедливо отметил он. — Ну, не меня же выебал в задницу бывший лучший друг. Наступило молчание, и Йен почувствовал себя идиотом. Микки лишь усмехнулся в ответ на его слова, без разрешения закуривая и протягивая сигарету рыжеволосому. — Я сказал твоим, что могут остановиться у нас, пока все не уляжется, — Йен удивленно поднял брови. — Мэнди учит Карла разбирать Арсенал***** — не беспокойся, он не заряжен, — Галлагер долго и изучающе смотрел на него, не говоря ни слова. — Я уезжаю, — тихо сообщил Йен, отводя взгляд, — сразу после того, как сдам экзамены, — Милкович равнодушно кивнул. — Подам документы в Мичиганский университет — Клейтон обещал помочь снять квартиру. Может, заберу с собой Мэнди, — лицо Микки стало необычайно серьезным после того, как он услышал имя сестры. — Буду должен тебе до конца жизни, Галлагер, — неожиданно выдал он, выдыхая дым через ноздри. — В таком случае, ты должен мне уже две жизни, — с грустной улыбкой напомнил Йен: Микки уже говорил ему подобное, когда несколько лет назад рыжеволосый укрывал парня от полицейских, которые гонялись за нарушителем по всему Южному Чикаго. — Будет здорово, если ты устроишься там, — поделился мыслями Микки. — Я хочу, чтобы ты выбрался из этого дерьма. Ты заслуживаешь лучшего. — Но не ты? — проницательно заметил Йен. — Я принадлежу этому месту, — просто ответил брюнет. — Ты можешь приезжать в любой момент, — Микки ухмыльнулся. — Обязательно. Йен знал Микки слишком хорошо, чтобы понять, что он лжет.