Through the silence

Первый кошмар посетил меня в ту же ночь. Картинки того дня снова начали мелькать перед моими глазами, словно я просматривала какую-то пленку. Но на одном моменте она вдруг остановилась. Это именно то, чего я так боялась! Снова эти пугающие шаги, отдающиеся эхом от пола, убийственное ожидание. Я подхожу к двери и открываю защелку, снова толкаю дверь со всей силы. Слышу шум и вижу на белоснежном полу лужу темно-алой крови. Но я не вижу лица того, кто лежит на полу. Оно словно отрезано, я ничего не понимаю. Но больше всего меня пугает то, что я ничего не чувствую. Наоборот, меня настигает какое-то облегчение, я не ощущаю вины или страха, ничего из-за чего меня могли бы истязать муки совести. Я опускаюсь на колени и провожу руками по полу, окрашивая свои руки кровью. Чувствую, что на лице появляется широкая улыбка, такая радостная. А потом смех. Душераздирающей, разрывающей на части, холодный и злорадный. Я никогда так не смеялась. Никогда не радовалась чужой смерти. Я резко распахиваю глаза и сажусь на кровати, хватаясь на горло. Сердце бешено бьется в груди, а на лбу выступил холодный пот. Пару минут я сижу, закрыв глаза и уперевшись руками в согнутые колени, пытаясь прийти в себя. Только сейчас замечаю, что в комнату через незакрытое окно пробивается яркий свет, который ослепляет меня. Замечаю, что Зейна уже нет в постели, его подушка остыла, значит, он ушел уже давно. Вот почему мне приснился кошмар только сейчас. Устало вздыхаю и поднимаюсь на ноги. Холодный пол приятно холодит кожу и мне почти не больно. Захожу в ванную и иду к зеркалу. Выгляжу уже намного лучше, чем вчера. Круги под глазами стали намного меньше, сами глаза перестали быть красными и опухшими, а порезы на руках понемногу затягиваются, превращаясь в рубцы покрытые корочкой. Я быстро принимаю душ, потому что он напоминает мне то, что было вчера. Наверное, только вчера у меня случилась настоящая истерика от всего произошедшего, надо было выпустить все эмоции наружу, чтобы стало легче. Надеюсь, больше со мной такого не случится. Возвращаюсь снова в комнату, переодеваюсь в джинсы и легкую кофту, привожу свои волосы в порядок и застилаю постель. Люблю, когда там, где я живу, идеальный порядок, все по полочкам, красиво и без единой пылинки. Даже у себя дома, в Лондоне я поддерживаю идеальный порядок. Выхожу из комнаты и иду по уже знакомому мне коридору. Он навевает только неприятные воспоминания, мне не хочется к ним возвращаться, снова терзать себя, доводить до ручки. Сегодня прекрасный день, ярко светит солнце, я не хочу портить его, снова занимаясь самобичеванием. Спускаюсь по лестнице и слышу знакомые голоса. Я иду на звук и понимаю, что зашла в кухню. Луи сидит за столом и поглощает хлопья, а Зейн стоит напротив него, облокотившись о кухонный островок, и пьет кофе.  — Доброе утро, — тихо говорю я, подходя к парням поближе. Они отвлекаются от разговоров и смотрят на меня. Луи широко улыбается мне и кивает, пережевывая. Зейн притягивает меня к себе и целует в висок.  — Доброе. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, смотря на меня. Я удивляюсь тому, как Зейн спокойно это спрашивает при своем друге, ведь даже Луи не так афиширует свои отношения с Дес.  — Хорошо, спасибо, — немного смущенно отвечаю я, бросая краткий взгляд на Луи, но он будто ничего не слышит и сосредоточенно смотрит в свою тарелку с хлопьями. — Где все остальные? Где Зои? — спрашиваю я, немного отстранившись от Зейна. Мне становится как-то неловко от того, что Зейн обнимает меня на глазах у Луи.  — Все остальные в доме неподалеку, — отвечает Луи, вставая из-за стола. — Когда я уходил, все еще там спали. Если хочешь, пойдем, они, наверное, уже все проснулись.  — Конечно, — тут же отвечаю я, встрепенувшись. Мне нужно встретиться с Дес, увидеть Зои, Криса и Гарри.  — Эй, а позавтракать? — спрашивает Зейн, смотря на меня.  — Потом, — коротко отвечаю я, тяня парня за руку. Меня охватывает какое-то непонятное возбуждение, как в лихорадке, я не могу усидеть на месте, мне поскорее хочется увидеть всех остальных, понять, что с ними все хорошо. Зейн только хмыкает, но идет вслед за мной. Мы быстро накидываем куртку и выходим на улицу. За ночь землю хорошо припорошило снегом, делая все вокруг белым. Вчера я вообще ничего не замечала, просто пыталась поскорее выбраться из того ужасного места и помочь Зои. Засовываю руки в карманы и усмехаюсь про себя, идя следом за Луи. Это так прискорбно. Даже природа страдает от того, как жестоко люди обращаются друг с другом. Она будто пытается скрыть те раны, которые получила, новым слоем, чтобы никто не заметил того ужаса, что случился, той крови, которая окрасила землю в багровый цвет, тот плач, который теперь очень долго будет сопровождать тех, кто прошлой ночью лишился любимых и родных. Мы все идем в молчании на протяжении десяти минут. Снег хрустит под ногами, а мороз уже охватил щеки и нос, делаю их красными. Еще через пару минут, Луи сворачивает на узкую дорожку, ведущую к маленькому двухэтажному домику. По сравнению с домом, в котором мы остановились с Зейном, этот значительно меньше, но он более милый. Луи открывает дверь, и мы все проходим внутрь. Меня сразу охватывает знакомое чувство уюта. В доме тепло, где-то слышится звуки включенного телевизора, кто-то гремит чем-то на кухне, слышатся голоса и смех. От этого на душе становится так приятно и тепло. На секунду мне кажется, что всего этого кошмара не было, сегодня просто очередной день, который мы проведем все вместе, как большая и дружная семья.  — Гостиная там, а я пока пойду найду чего-нибудь пожевать, — говорит Луи нам. Когда мы снимаем куртки.  — Ты же только недавно ел, — говорю я, удивленно смотря на него.  — И что? Хлопья это просто разогрев, надеюсь, Дес приготовила что-нибудь мясное, я уже соскучился по нормальной еде, — подмигивает мне Луи и уходит от нас на кухню.  — Идем, — Зейн берет меня за руку и ведет в другую комнату, отделенную небольшой аркой. Мы оказываемся в гостиной. Здесь во всю шумит телевизор, показывающий какой-то футбольный матч. Гарри развалился на диване, забросив ноги на спинку дивана, рядом с ним на полу примостилась Лили, которая что-то увлеченно рассматривает в телефоне, Найл сел по-турецки в кресле с большой миской чипсов и устремил взгляд в телевизор, только Лиам сидел с ним рядом и спокойно читал книгу.  — Всем привет, — говорю я, махая друзьям рукой, они все кивают. Лиам тут же отрывается от книги и смотрит на меня. Я вся съеживаюсь, но в его взгляде нет злости или гнева, в нем что-то другое, что пугает меня намного больше, чем если бы он снова кидал на меня короткие и едкие взгляды. Лиам быстро поднимается и быстро выходит из комнаты.  — Эви! — Гарри тут же вскакивает с места и обнимает меня. Я крепко обнимаю его в ответ, я так по нему соскучилась.  — Стайлс, дистанция! — раздраженно говорит Зейн и пытается вклиниться между нами, я только прыскаю со смеха. Зейн такой смешной, когда ревнует, но я не понимаю, почему?  — Отвали, Малик, будешь командовать не здесь, а на задании. Тут я могу обнимать свою маленькую принцессу, сколько захочу, — Гарри парирует, кладя мне руку на плечо. Он берет меня за руку и ведет к дивану. Я показываю Зейну язык и сажусь рядом с Гарри.  — Она моя принцесса, — почти трясясь от гнева, выдавливает Зейн. Я пытаюсь сдержать смех, но это плохо получается.  — Ой, прекратите, тошнит уже от ваших соплей, — встревает Найл, не отрывая взгляд от телевизора. — Вообще, Эви больше всех любит только меня, а я люблю ее еду. Эви, я с голоду умираю, приготовь что-нибудь, — блондин посмотрел на меня, надув губы. Зейн что-то гневно бурчит себе под нос, подходя к Найлу и забирая у него тарелку. Садится рядом с ним и начинает переключать каналы. Я заливаюсь смехом так, что начинает болеть живот, а за мной Гарри и Лили.  — Хорошо, но сначала мне нужно поговорить с Дес и проведать Зои, — я поднимаюсь на ноги. — А потом я в твоем распоряжении.  — А когда ты, наконец, будешь в моем распоряжении? — спрашивает Зейн, когда я почти вышла из комнаты.  — В очередь, после Найла я забираю ее, — довольно говорит Гарри, и я усмехаюсь.  — Идиоты, — ворчит Лили. Тут она права на сто процентов. Иду на кухню, надеясь увидеть там Луи или Дестини, но вижу там из обоих и Криса.  — Привет, — говорю я, заходя на кухню. Крис, который сейчас сидел за столом и нарезал продукты, встает и тут же обнимает меня.  — Эви, я так боялся за тебя. Слава Богу, все хорошо, — брат сжимает меня в своих объятиях так сильно, что мне нечем дышать, а по телу снова проносится тупая боль.  — Со мной все в порядке, я больше боялась за тебя, — говорю я, немного отстраняясь от брата и смотря ему в глаза. В них плещется облегчение и какая-то радость, но как только его взгляд осматривает меня, его лицо меняется, челюсти плотно сжимаются, а глаза темнеют.  — Что это? — спрашивает он, немного отдергивая мою кофту и обнажая ключицы. Крис задевает мои еще не зажившие раны, и я пытаюсь подавить болезненный стон.  — Ничего, со мной все в порядке, — я пытаюсь его успокоить и поправляю рукой края кофты, но рукав сползает почти до локтя, и он все равно все видит. Я мысленно ругаюсь про себя, что допустила такую оплошность. Сейчас начнется. Я вижу, как Крис звереет на глазах. Я смотрю на Луи и Дестини, ища в них поддержки, но подруга тоже пораженно смотрит на меня, ничего не понимая. — Я все тебе объясню, но только мне сначала надо увидеть Зои. Дес? Еще пару секунд она тупо стоит, не слыша меня, но потом неожиданно встрепенулась и подошла ко мне.  — Да, конечно, пойдем, — она выходит из кухни, и я следом за ней, бросая короткий взгляд на Криса, который все еще стоит посередине комнаты разъяренный. Молюсь, чтобы он держал себя в руках, пока меня не будет. Мы поднимаемся по лестнице на третий этаж и идем по коридору к самой последней из дверей.  — Она очень много спит, так что на вряд ли ты застанешь ее в сознании, — говорит она, приоткрывая дверь. — А потом мы обо всем поговорим, — шепчет мне она на ухо, и ее голос не внушает мне ничего хорошего, но сейчас я стараюсь об этом не думать. Сейчас мне надо сосредоточиться только на Зои. Я киваю, и подруга уходит. Пару секунд я топчусь на месте, не решаясь зайти, но потом чувство вины берет верх, и я уверенно захожу в комнату, тихо закрывая дверь. В комнате стоит темнота, только яркий свет пытается пробиться через плотно закрытые занавески, оставляя небольшие полоски на полу. Зои лежит на кровати, плотно закутанная в одеяло. Я подошла к ней поближе и присела на краешек кресла, которое стояло рядом с кроватью. Брови Зои были нахмурены, глаза плотно зажмурены, на лбу выступил холодный пот. Лицо выглядело осунувшемся и ужасно бледным. Она немного подрагивала, иногда всхлипывая. Я поняла, что сейчас Зои очень плохо, ее лихорадит, а ведь все из-за меня. Это из-за меня сейчас она лежит здесь почти без сознания, еле дыша. У меня замирает сердце, когда я смотрю на нее. Я усаживаюсь в кресле поудобней, скрещивая ноги и наблюдая за Зои. Я просижу здесь столько, сколько нужно, но я должна сказать ей все, что должна. Я знаю, что никогда не смогу отблагодарить ее так, как она этого заслуживает, но все, что я могу, я должна сделать. Не знаю, сколько прошло времени, глаза стали потихоньку привыкать к темноте. Как нестранно, но сейчас тишина не кажется мне тяжелой, я не чувствую груза, который оседает на мои плечи, сейчас, кроме переживаний о Зои, меня ничего не тревожит.  — Воды, — неожиданно раздается хриплый, надломленный и тихий голос.  — Сейчас, — я подскакиваю на месте и подлетаю к кровати. Хватаю с тумбочки графин и наливаю в стакан воды. Зои пытается повернуться, но у нее это плохо получается. Я сажусь на краешек кровати, поближе к изголовью и аккуратно приподнимаю ее голову, поднося к ее губам стакан. Зои делает пару жадных глотков, а потом снова откидывается на подушки. Она начала учащенно дышать, но через пару минут дыханье восстановилось, и мне показалось, что она снова заснула. Мне не хотелось будить ее, просто поставила стакан на место и село обратно в кресло.  — Не думала, что ты заявишься сюда, да еще и помогать будешь, — хриплый голос Зои снова разрезал тишину, но теперь он звучал немного сильнее и громче.  — Почему? — тихо спросила я, выпрямляясь и складывая руки на коленях.  — А зачем? Дестини неплохо за мной ухаживает, ребята тоже иногда заходят. Мне сейчас нужен больше покой, а Найл усидеть на оном месте не может, словно шило в одном месте, — она усмехается, но это больше похоже на болезненный стон.  — Я хотела поблагодарить тебя, — говорю я, вставая и медленно снова подходя к кровати. Замечаю, что Зои открыла глаза, и теперь они рассеянно блуждали по потолку.  — За что? — недоуменно спрашивает она. Я сажусь на тоже место на кровати, но Зои не обращает на это внимания.  — За то, что спасла меня. Без тебя Митчелл бы меня прикончил, — говорю я, сглатывая ком в горле. Нет, не плакать, только не сейчас! — Я не понимаю, почему ты это сделала, зачем? Мы же не такие близкие подруги, с самого начала мы даже ненавидели друг друга. Что изменилось? Какое-то время Зои молчит, а потом резко выдыхает и прикрывает глаза. Она пытается выпутаться из окутавшей ее ткани, но ее силы почти на нуле, и ей это не удается.  — Может ты поможешь мне снять это идиотское одеяло? — возмущенно прохрипела Зои, поднимаясь на локте и смотря на меня немного осуждающе. — Не видишь что ли, что тут человек болеет, а ты даже помочь не можешь! Я закатила глаза, вздыхая. Похоже, к Зои начала возвращаться ее привычная напыщенность, явный признак того, что она дет на поправку. Я встала и убрала одеяло почти до ног подруги, чтобы она смогла лечь так, как ей хочется. Только сейчас я увидела, что почти вся ее правая рука в гипсе, а нога перемотана множеством бинтов. На душе снова становится тяжело, но я стараюсь подавить эти неприятные ощущения. Зои, кряхтя, села на кровати, опираясь на спинку кровати. Я снова укрыла ее одеялом, хотя она и протестовала, и села на свое место рядом с ней.  — Все люди когда-нибудь меняются, — заговорила Зои тихо, но ее голос был тверд и серьезен. — Я ошибалась в тебе, когда увидела тебя первый раз, думала, что вот очередная глупая девчонка, которая просто положила глаз на кого-то из парней. Зейну всегда нравились яркие, заводные, местами вульгарные, может даже легкодоступные, — при этих словах мне еще больше стало не по себе. Не хотелось больше это слушать, но если Зои об этом заговорила, значит, она хочет мне сказать что-то важное, не стоит ее прерывать. — А потом появилась ты, серая мышка, так мне показалась поначалу, — она усмехнулась. — Ты оказалась не так проста, как я думала. Парни тебя сразу полюбили, ну кроме Лиама, конечно, он почти никого не выносит. Несколько раз ты вытаскивала меня из сложных ситуаций, не думай, что я забыла про Париж. Поэтому в тот момент я решила, что пора отплатить тебе тем же, не люблю ходить в должниках, — она устало выдохнула и почти сползла на подушки, видимо даже такая нагрузка сильно ее выматывает. — Я всегда стараюсь выполнить свою работу качественно.  — Что? — спросила я, удивленная ее последней репликой. Какой работой?  — Неважно, — сквозь зубы произнесла Зои, немного грубовато. — Ты меня утомила, лучше еще посплю. И если тебе нетрудно, спустись вниз и скажи Дес, что в следующий раз, когда будет менять мне повязку на ноге, пускай так сильно не затягивает. У меня аж нога онемела. Все еще под впечатлением от слов Зои я поднимаюсь на ноги и выхожу из комнаты, пробормотав подруге, что скоро к ней придет Дестини. Ее последние слов не дают мне покоя, я не понимаю их смысла, что она хотела сказать этим, и это приводит меня в еще большее заблуждение, от чего я начинаю заметно нервничать. Еще больше вопросов прибавилось к моему списку, но ни одного ответа, который бы помог мне выйти из этого клубка тайн и секретов. Спускаясь вниз по лестнице, слышу знакомые мужские голоса, которые говорят на повышенных тонах в соседней комнате. Подойдя поближе, различаю, что диалог ведет между Крисом и Зейном.  — Ты совсем съехал с катушек? — голос Криса пропитан неприязнью и гневом. — Она моя сестра, которую я должен защищать, оберегать, как просил этого отец. Один раз доверил ее такому идиоту, как ты, и что ты с ней сделал? Она ходит вся в синяках.  — Если бы ты вчера не свалили из того отеля одним из первых, бросив нас, этого не случилось. Думаешь, мне самому не жаль, что так произошло? Да я готов убить каждого человека, который хоть пальцем ее тронет, а уж того, кто это сделал и подавно, но боюсь это сделали за меня, — Зейн тоже едва сдерживает злость в голосе, пытаясь говорить спокойно, но даже не видя его, я знаю, что сейчас он стоит, крепко сжав кулаки и сверля Криса убийственным взглядом.  — Не смей говорить мне, что я трус, — плюет Крис. — Я не виноват, что так получилось.  — Ну да, трусы именно так и оправдываются, — усмехается Зейн, и в следующую секунду я слышу, как что-то падает на пол. Тут же вбегаю в комнату, это оказывается ванная, довольно светлая и просторная. Но сейчас я смотрю только на Зейна, который пытается подняться с пола и вытирает кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони, и на Криса, который учащенно и шумно дышит, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, а взгляд готов убить.  — Вы что тут устроили? Крис, что ты творишь?! — кричу я и бросаю к Зейну, помогаю ему встать. Он поднимается, но потом слегка отталкивает меня, делая шаг в сторону Криса. О нет, только не драка!  — Кулаками размахивать, я смотрю, ты мастер, но ты думаешь, что я не отвечу? Я не посмотрю, что ты подлизался к боссу, и набью тебе морду как настоящему трусу, — говорит Зейн, усмехаясь. Рана на его губе растягивается, становясь еще ужасней. Этими словами он дразнит Криса, будто машет красной тряпкой перед быком. Крис уже делает шаг вперед к Зейну, но я вклиниваюсь между ними, лицом к брату и хватаю за плечи.  — Успокойтесь! Оба! — я повышаю голос, чтобы они, наконец, отвлеклись от убийства друг друга взглядами и обратили внимание на меня. — Вы решили передраться? Ради чего?  — Эви, я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — говорит Крис, тыкая пальцем в Зейна, но тот только усмехается. Видимо, его такая ситуация только забавляет, а меня, наоборот, разочаровывает и настораживает.  — С чего бы мне тебя слушать? — возмущаюсь я, складывая руки на груди. — Я же не указываю тебе, с кем тебе встречаться, я уважаю твой выбор.  — Я твой старший брат, я знаю, что для тебя лучше, — шипит Крис мне в лицо, нахмурившись.  — Нет, не знаешь, — я тоже хмурюсь, наступая на него. — Я уже взрослый человек, я сама решаю, что лучше для меня, а что — нет.  — Эви, не заставляй меня ставить тебе ультиматумы, — Крис угрожающе шепчет, смотря мне прямо в глаза. — Я могу сделать так, что ты сегодня же окажешься в Лондоне. Не веди себя, как глупая девчонка.  — Я никогда не сделаю так, как ты хочешь, — мое терпение подошло к концу, я уже кричу брату в лицо. — Ты всегда решал все за меня, ты всегда пытался выглядеть в глазах родителей, как примерный сынок и любящий брат, но на самом деле ты не такой. На самом деле, ты всегда, в первую очередь, думал только о себе, на меня тебе было плевать. Ты заботился о матери только первые несколько месяцев после трагедии, а потом начал пропадать, мне приходилось справляться со всем одному. Думаешь, легко было четырнадцатилетнему подростку делать все то, что должен был делать старший брат. Я взвалила на себя все: учебу в школе, мать, квартиру, гонки, а ты? Ты только приходил почти всегда под утро, дико пьяный и уходил в свою комнату. Я даже никому не могла выговориться, — мой голос почти срывается, наконец, я говорю брату то, что копилось столько времени. — Ты никогда не ценил и не заботился обо мне. Все эти любезности, помощь, которая в любом случае всегда была выгодна тебе, все это было просто маской, пафосом. А сейчас ты строишь из себя заботливого братика и заявляешь, что мне нельзя общаться с Зейном? Да кто ты такой? Раньше я считала тебя настоящим братом, который всегда придет на помощь, утешит, выслушает, но сейчас ты просто имя в паспорте, мой однофамилец, просто фикция. Крис смотрит на меня, разинув рот и широко распахнув глаза. Я, наконец, смогла перевести дыханье, замолчав.  — Что за чушь ты несешь? — спросил Крис, чуть ли не крича на меня, отойдя от шока. — Ты всегда была и останешься для меня сестрой, хотя, наверное, этот уже промыл тебе мозги, — он показывает на Зейна. — Ты совсем слетела с катушек, Эви, и я не собираюсь тебе помогать в этом, потому что вся проблема в нем. Прекрати с ним общаться и тогда, я снова смогу называть тебя сестрой, а пока… — он смотрит на меня. — Ты права, мы просто фикция, однофамильцы, — он разворачивается и идет к двери. — Вообще-то, я пришел сегодня, чтобы попрощаться. Я улетаю в Лондон, я вышел из игры надеюсь, Эви, что когда опомнишься, сделаешь тоже самое, — Крис выходит, тихо прикрыв за собой дверь. Оказывается, прощаться бывает порой так болезненно, ведь именно сейчас я поняла, что потеряла еще одного близкого человека. Минус один. Я снова в проигрыше.