Суждено.

Постельное белье смялось подо мной, подушка в пятнах от слез, а руки трясутся просто ужасно. Неужели, все вот так пропадет? Если бы я не встретила его на улице в тот вечер, не увидела эти бездонные голубые глаза, не ощутила тепло сильных рук, то наверное, никогда бы и не влюбилась в него. А сейчас, я полюбила его до кончиков пальцев. Мое тело пробирает ток. Прикрыв глаза, я вижу как мы бегаем по квартире. Он перекидывает меня через плечо, таскает по всему дому, а я хохочу, цепляясь за него. А в душе… В душе был наш первый поцелуй. Любимые, манящие, желанные губы касались моих, сминали, ласкали, сводили с ума. Большие ладони проходились по телу, стягивали грязную, промокшую одежду и открывали меня полностью. Со сбившимся дыханием вперемешку, я целовала Егора, стягивая одежду с него. Сладостные вздохи, его губы, его руки, он сам… Я кусаю губы до крови, сжимаю в кулаках простынь, зарываюсь в подушку лицом, плача. Пусто без него, ужасно пусто. Квартира совсем чужая, не моя. Я хочу к нам домой, туда где мой Егор. Где мы засыпали и просыпались вместе. Где вместе завтракали, смеялись, где мы были вместе… Боль, плавленным свинцом разливается по телу, заставляя вздрагивать. Мучительные страдания не покидают не на секунду. Тело ватное, бездыханное. Я не ощущаю стуки сердца. Не вижу света, не чувствую тепла. Просто я потеряла все, что было внутри… Морозный ветер заставляет губы посинеть, кожу покрыться мурашками, а меня сжаться в ком, притягивая колени к себе и закрыв глаза. Дверь в квартиру открывается и захлопывается с грохотом, а я все так же сжимаюсь, содрогаясь. Егор залетает в комнату, подбегая ко мне, прижимая. — Моя девочка, моя маленькая, моя малышка… — говорит он, целуя меня в лоб, щеки, нос, губы. Внутри разгорается пожар и я приникаю к Егору. Обнимаю его, касаюсь губами его рта, впуская язык. — Я больше не отпущу тебя, никогда, слышишь? — шепчет он. — Малышка моя… — я прижимаюсь к нему. — Прости меня, Анечка, прости… — я смотрю ему в глаза, гладя по щеке. — Это ты меня прости, Егорчик… — я целую его в губы, а он сводит брови, отстраняясь. — Нет, не за это… — он касается губами моей щеки и гладим по волосам. — Ты потом поймешь, маленькая… — он впивается в мои губы, сладко целуя. — Прости… — шепчет он. Я открываю глаза и бью кулаками подушку. — Нет! Нет! Нет! — кричу я на всю квартиру, рыдая. — Это не сон! Нет! — ору я, швыряя вещи. — Нет! — срываю горло и падаю на постель. — Нет… — хриплю я, уткнувшись в подушку. Меня трясет. Дико, безобразно. Не могу больше так… Я не могу! Ищу на полке тетрадь со стихами и читаю их, роняя слезы на тетрадь. Рисунки моего любимого… Я рисовала его, но сейчас, я сделаю это так, как никогда. Карандаш плывет по листу, плохо виднеясь на каплях слез. Голова от слез болит, а я продолжаю рисовать. Заканчиваю и со злостью бросаю карандаш в стену, рассматривая рисунок. Голова болит еще сильней. Очень похож. Глаза, губы, нос… Я схожу с ума. Разрываю листок в клочья, сжимаю в руках обрывки, а потом бросаю их на пол и падаю сама, сжимаясь в ком. Наши разговоры с Егором несутся в голове. Я дергаюсь, кричу, бью руками об пол. Выдыхаюсь. Лежу, глубоко вдыхая через нос. Поднимаюсь, «доползаю» до постели и сворачиваюсь клубком, смотря в окно. Часы тикают, сотовый звонит, а я лежу, закрыв глаза и сглатывая ком в горле. Слезы стекают и капают на пол. Кошмары мучают меня как только организм вырубается. Не в силах успокоить себя я выпиваю снотворное и засыпаю. Ни кошмаров, ни снов нет. Есть только мучительная боль от бреда. Я брежу из-за нервов. Перед глазами мелькают картинки. Именно ситуации, а не сны и кошмары. И дело в том, что снотворного я выпила довольно много, дабы приглушить боль. Из-за этого, просто очнутся от сна я не могу. Сознание не дает. А ушла ли боль? Нет. Все только хуже и тяжелее с каждой секундой.

***

Просыпаюсь с дикой тошнотой и пульсирующей болью в голове. Время шесть утра. Еле поднявшись я иду на кухню. Сев на стул, я смотрю в одну точку. Сотовый звонит и я поднимаю трубку. — Аня? — Артем. — Ммм.? — шиплю я. — Я знал что ты не спишь. — я кашляю, закрыв глаза. — Угу… — хриплю я. — Егор ночует у меня, ему тяжело в квартире. — я глотаю воду, всхлипываю. — Н-не над-до, Т-тем… — хриплю я. — Б-больно… — я закрываю глаза, плача. — Я просто переживаю за вас дураков… — он ухмыляется. — Может мне приехать к тебе, забрать к нам? — я рыдаю еще сильней. — Бо-ольно… — шиплю и сбрасываю трубку, сжимая телефон в руке.