make me suffer

Новенький сжимает локоть Бэкхена чуть сильнее на мгновение, а потом отпускает и засовывает ладони в карманы растянутой толстовки. Бен хмурится и закусывает губу, коря себя за грубость. 
 — Спасибо за…
 — Не утруждай себя, — басит новенький, и от этого голоса у Бэкхена по всему телу мурашки толпой вдоль позвоночника. Брюнет поправляет лямку сумки на плече и поворачивается в сторону выхода, а Бену остается лишь рассматривать его профиль и признавать, что парень необычно красив. — Понравился? — спрашивает новенький, от чего Бэкхен заливается краской. 
 — Не разбрасывайся клишированными фразочками, твой сарказм уже давно устарел, — огрызается в ответ Бен, отступая подальше от новенького, насколько это возможно. На периферии сознания возникает мысль, что они даже не знают имена друг друга, а уже пытаются сильнее укусить. Для Бэкхена такое поведение — норма; он отталкивает все, что может причинить ему вред, лучший метод самозащиты. 
 — Язва, — выговаривает новенький, прежде чем выйти из автобуса. Возмущенный таким поведением Бэкхен чуть не забывает выползти следом. Он собирается с духом выдать тираду в стиле «не на того напал, детка», но планы рушатся с одним девичьим и писклявым выкриком: «Пак Чанель!». Новенький оборачивается и со скучающим выражением лица ждет, пока с ним поравняется девушка в синем коротком платье. Она чмокает парня в щеку, а потом берет его под руку и тащит к главному корпусу, продолжая что-то верещать. Бэкхен, смотря в спину парочке, испытывает жгучее чувство злости, которое кипит с левой стороны в грудной клетки. Бен фыркает, сдувая челку, а потом быстро семенит к корпусу, обзывая новенького всеми известными ему словами. 
 Блондин и сам не понимает, почему Чанель вызывает в нем такие эмоции — слишком яркие, совсем не нормальные для незнакомого человека. Бэкхен вспыхивает, словно спичка и, горит ярким пламенем, не потухая; он отвык от этих эмоций, он привык к спокойствию или презрению. Но Чанель… в Бене будто щелкает зажигалка, поджигая динамит. Бэкхен взрывается изнутри. И такой яркий и мощный фейерверк эмоций он испытывал лишь однажды — отец избил его до больницы, как только с тонких бекхеновских губ слетело: «я — гей». Бен ненавидел мужчину, он ненавидел его всеми фибрами души и дрожал от этих эмоций, что перегорали у него внутри. 
— Бен, пара через минуту, — кричит с лестницы Чанель, и блондин вздрагивает, выдергивая себя из неприятных воспоминаний. Он смотрит на новенького и пытается вспомнить, когда назвал свое имя и фамилию; пронзительные голубые глаза тем временем оставляют в нем ледяной ожог. Бэкхен бегом поднимается по лестнице и удерживает себя, чтобы не посмотреть назад, но он чувствует, что Чанель смотрит ему вслед. Бен точно знает, что Пак усмехается.

///

— Ты хочешь сказать, что чувствуешь с новеньким какую-то инопланетную телепатическую связь? — ржет Чондэ, стуча ладонью по кухонному столу. Тот подозрительно скрипит и качается, разбрызгивая чай по гладкой поверхности; Бэкхен отодвигается подальше и умоляет Сюмина вмешаться. Но тот никак не реагирует, лишь продолжает строчить кому-то сообщения на первой космической. Бэкхен иногда не понимает, как такой молчаливый и спокойный человек смог подружиться с Чондэ. Этот человек — вынос мозга, не меньше. 
 — Захлопнись, еблан, — шипит Бен, обиженно сопя. Рядом с Кимом вся его стервозность куда-то испарялась, и он мог только разве что дуть губы или щеки, складывая руки на груди. Чондэ от этого заливается смехом еще сильнее и заваливается на несчастный стол полностью, грозясь разломать его на части. — Нет, у него глаза просто необычные. 
- Бэкки, а если я тоже начну носить голубые линзы, ты почувствуешь необъятное притяжение ко мне? — вдруг становится серьезным Ким и смотрит на друга, не мигая, даже кончики его губ не дергаются в кошачий улыбке. Бэкхен застывает, расценивая слова Чондэ всерьез, как друг неожиданно заливается еще более звонким смехом. — У тебя такое выражение лица ражчное, Бэкки. 
 — Хватит меня так называть! — верещит Бэкхен, вскакивая с места, намереваясь утопить Чондэ в кружке с чаем. На этот раз Сюмин перестает печатать сообщения и дает подзатыльник Чондэ, а Бэкхена сажает на место одним только грозным взглядом. 
 — Хватит разносить мне кухню, придурки, — Сюмин отпивает из кружки уже остывший чай и смотрит на Бена, — может, тебя так тянет к нему, потому что он тебе нравится? — спрашивает он, заставляя Бэкхена задуматься. Парень старается не подавать виду, но внимательнее взгляды друзей его смущают и заставляют нервничать. Бэкхен не привык кричать о своей ориентации на каждом углу, даже лучшие друзья узнали об этом случайно — очередная шумная вечеринка Тао проходила на ура, кажется, Исин собирался танцевать стриптиз на столе, поэтому все веселье сосредоточилось в гостиной. Бен только потом понял, что прятаться с парнем в душной и маленькой гардеробной только чтобы получить слюнявые поцелуи было не самой лучшей идеей. Благо, Чондэ с Сюмином отреагировали на это более-менее нормально. Но сейчас все равно было непривычно слышать из уст друга такие слова; Бэкхен напрягся, размышляя о своем идеале. Конечно, по внешним данным Пак Чанель был идеален — высокий, с рельефными мышцами, симпатичный на лицо. Но Бен был уверен, что не внешность его цепляет в новеньком, это было что-то другое, такое незнакомое и совершенно новое для парня. Это звучало смешно и ванильно, но он чувствовал притяжение, странную зависимость — преодолимую, но слишком сладкую, чтобы бросить все сейчас. Голова шла кругом от всего этого, поэтому Бен решил перевести тему, чтобы не мучать никого. — Я могу остаться у тебя? — спрашивает он у Сюмина, на что парень кивает незамедлительно. — С тебя пиво, — говорит Чондэ, снова встревая в разговор друзей, — с меня фильм. — Только не мелодрамы, сентиментальный друг наш, — усмехается Сюмин, покидая кухню под крики: «Да я в жизни такое на смотрел!»

///

Бэкхен отбирает у Сюмина теплую толстовку, которая велика ему на пару размеров. Парень буквально утопает в ней, рукава постоянно скатываются, а капюшон падает на глаза, перекрывая обзор, заставляя Бэкхен материться через сжатые зубы. Он доходит до ближайшего магазина и выдыхает от облегчения, видя, что нет очереди. Бэкхен насвистывает себе мелодию под нос, проходясь между рядами, закидывая в корзинку все, что попадется на глаза. Он почти огибает прилавки со сладким, чтобы перейти к алкоголю, как слышит уже знакомый густой бас. Этот голос медом стекает по ушам Бена, заставляя дрожать от чертового трепета; парень остается в отделе сладкого и прислушивается к разговору Чанеля. Тот говорит о какой-то бытовой ерунде, прерываясь на ласковые названия «принцесса» или «детка»; Бэкхен фыркает и мысленно ставит минус за оригинальность новенькому. Когда Пак смеется — тихо и с хрипотцой — Бэкхен вздрагивает от толп мурашек и неожиданно выдыхает слишком громко. «Блять», — Бэкхен резко разворачивается и пытается улизнуть с места преступления, но через пару секунд его хватают за локоть и тянут назад; Бен чувствует спиной тепло чужого тела, и нетрудно догадаться чьего. — Отпусти! — Бэкхен резко выдергивает локоть и поворачивается лицом к Чанелю, который сбрасывает вызов. — Подслушивать чужие разговоры нехорошо, — усмехается Чанель и приближается к парню, — мамочка не учила тебя этикету? — и эти слова ударяют кувалдой по возведенной стене, по всему периметру идет огромная трещина, грозясь вот-вот лопнуть. Бэкхен смотрит на новенького через челку — зло и с темной ненавистью — и улыбается, растягивая губы так широко, как только может. — Моя мама хотя бы занималась мной, — Бэкхен проходит мимо новенького, задевая того плечом. Чанель снова резко дергает его и прижимает спиной к холодным полкам с продукцией, грозно нависая сверху; Бэкхена окружает запах никотина и морозной свежести, а потом чужая ладонь сжимается на его горле, перекрывая кислород. Бен смотрит в чужие ледяные глаза и видит слишком много боли и отчаяния. Кислорода нет. Парень прикрывает глаза и хватает ртом воздух, у него в голове мертвых шепотом: «помоги» эхом отдается в черепной коробке. Паника заглушает всю боль; голова кружится от нехватки кислорода. — Следи за словами, малявка, — угрожающий шепот на ухо, но Бэкхен не слышит, у него словно на повторе чужие слова из сна: п о м о г и. — А то ведь могу раздавить, — произносит Чанель и напоследок посильнее сжимает ладонь на горле у парня, а потом отпускает. Бэкхен сползает на пол и откидывает голову назад, жадно глотая воздух, он трет шею рукой, все еще ощущая шероховатую кожу чужой ладони. — Ебанутый, — шепчет Бен, мутным взглядом смотря вслед новенькому. Он хрипит и часто дышит, и на дрожащих ногах поднимается с грязного кафеля; Бэкхен идет к прилавку с пивом и берет несколько банок сразу. Парень делает все на автомате — выкладывает продукты на ленту, дает деньги и принимает сдачу — и никак не реагирует на милую улыбку кассирши. Он прокручивает в голове инцидент в магазине и пытается найти ответы на свои вопросы: почему Пак так отреагировал? Почему у него в голове прозвучали эти слова? Дома у Сюмина Бэкхен не может сосредоточиться на фильме, лишь бессмысленно скользит взглядом по экрану и не старается вслушиваться в диалоги, что раздаются из старых и хрипящих колонок. На тридцатой минуте боевика (который обожает Чондэ), Бена вырубает, он засыпает на диване, закинув голову на потрепанную спинку. Что-то гремит и трещит, будто по швам, отчего парень резко садится; в комнате никого нет, везде выключен свет, и лишь иногда свет фар проезжающих машин заглядывает в окно. Бэкхен откидывает колючий плед, которым его заботливо укрыли, и идет на кухню, потому что в горле сушняк. Он спотыкается по несколько раз, гремит стопкой книг, что сваливаются с края журнального столика, но все-таки доходит до кухни. Там не включается свет, поэтому парню приходится идти на ощупь, с чем он успешно справляется, доходя до раковины. Бэкхен тянется за кружкой и хватается за ручку, когда неожиданно кто-то хватает его за шею. — Помоги мне, — голос звучит отчаяннее и громче; кухня пропадает, и Бэкхен оказывается в темноте, а перед ним Чанель. Он сжимает ладонь на шее сильнее, перекрывая кислород полностью, но смотрит жалобно и умоляюще, его губы не шевелятся, но эхом звучит «помоги». Бэкхен просыпается на рассвете, небо еще окрашено в ярко-оранжевый цвет, а солнце только показывается из-за горизонта. (Такой же рассвет был в его самом первом сне). Голова гудит и кажется слишком тяжелой, в висках стучит, и все тело ноет; Бэкхен садится на диване и трет виски, морщась, а потом поднимает голову и смотрит вперед, на стопку книг на журнальном столике, что он снес в кошмаре. Бен начинает складывать все факты и иллюзии, решает сложные уравнения в своей голове и находит ответ в простом — в Пак Чанеле. Блондин усмехается своим мыслям и тихо смеется с истеричными нотками. «Не сходи с ума», — советует он сам себе и встает с дивана, направляясь на кухню. Парень заваривает себе чай и пьет его до самого пробуждения Сюмина. — Если ты любишь холодный чай, то лучше добавить льда, а не ждать, пока он остынет, — произносит Ким, бросая многозначительный взгляд на чай, который покрылся тонким слоем пленки. Бэкхен только сейчас понимает, что ни разу не притронулся к кружке. — Мне надо домой, — бросает Бен, выливая заварку в раковину. Он наспех моет кружку и проходит мимо друга, спеша выйти на улицу, но Сюмин хватает его за локоть, касаясь чанелевских синяков. — Ты неважно выглядишь. — Друг щурится и рассматривает синяки под глазами на бледной беновской коже. — Все нормально, — Бэкхен острожно освобождает свою руку из чужой хватки и спешит убраться отсюда. Он сбегает по лестнице вниз, игнорируя наличие лифта, и почти что выбивает подъездную дверь. Свежий воздух бьет в лицо, наполняя собой легкие, Бэкхен дышит часто и запускает руку в волосы. Парень понимает, что еще парочка таких бессонных ночей и «мирных» встреч с Пак Чанелем, и он доведет себя до могилы. В кармане вибрирует телефон, заставляя Бена взять себя в руки. «Приди домой, шлюха», — сообщение от отца заставляет Бена злобно усмехнуться и вспомнить, что он просто не может позволить себе слабину. Парень прячет телефон, поправляет рюкзак на плече и идет домой бодрым шагом. У него все нормально. Как всегда.

///

Отец встречает сына злобным взглядом и поджатыми губами; он говорит, что уезжает на целый день, не уточняет куда, а просто уходит в свою комнату. Бэкхен не уверен, что ему интересно, куда именно уезжает отец; они давно чужие люди друг другу, просто соседи по квартире. Бен не выходит провожать отца и не выглядывает в окно, чтобы проследить за мужчиной взглядом, он просто начинает бездумно пролистывать страницы в интернете до вечера. Бэкхен игнорирует звонки Сюмина и сообщения Чондэ, не отвечает на предложение Тэмина куда-нибудь сходить. Он не уверен, что сможет выдержать в обществе хотя бы тридцать минут, потому что голова к ночи раскалывается еще сильнее; Бен мечтает уснуть крепким сном без кошмаров. Именно поэтому он идет на кухню, чтобы достать из аптечки снотворное. Парень перебирает разные тюбики и квадратные коробочки, когда в квартире раздается пронзительный звонок, от чего Бэкхен вздрагивает и хватается за бешено стучащее сердце. Аспирин падает на пол, и белые таблетки рассыпаются на кухне, подобно конфети. Бен чертыхается и собирается уже собрать препараты с пола, как звонок снова оглушает свой мелодией. Парень хмурится и идет к двери слишком медленно; раздается еще один настырный звонок, а потом кто-то начинает долбить в дверь. Бен молится всем богам, чтобы это был не пьяный вдрызг отец, иначе Бэкхен окажется снова в больнице (в лучшем случае). Все затихает в один момент, когда блондин почти доходит до двери, хмурясь все сильнее, стараясь скрыть свое волнение и страх. Бен решает уже вернуться в глубь квартиры, притвориться, что ничего не произошло, как слышит приглушенное «помоги». И этот хрипящий шепот, такой знакомый, всплывает в памяти моментально вместе с необычными глазами. Чертово дежа вю. Бэкхен смотрит в глазок, а потом резко открывает замок и дергает ручку двери. На пороге, прислонившись плечом к стене, стоит побитый Пак Чанель, еле держащийся на ногах. Он поднимает на Бэкхена взгляд и шепчет пересохшими и разбитыми губами: — Помоги мне. — А потом падает без сознания к ногам обомлевшего Бена.