Укрощение зимы

Его первое задание с Агентом было абсолютной и полной легкотней. Всё стандартно: он прибыл вместе с Зимним Солдатом, высадился, отвел оружие на конспиративную квартиру. После вводной были предоставлены планы здания, временные рамки, цель и руководство к действию – обычное заказное убийство политика, который набирал слишком много власти в правом крыле. Нет нужды маскировать под несчастный случай. Брок спустил Агента, как человек загоняет пулю в камеру, передергивая затвор, и на этом его участие закончилось. Агент выполнял такие задания сам, он мог передвигаться и скрываться лучше, чем любой другой, и независимость делала уверенную хватку только более очевидной для команды зачистки. Задание было завершено безукоризненно и вовремя, и Агент вернулся к Броку, чтобы тот, фигурально выражаясь, спрятал его в кобуру. Награда? Быстрое поглаживание по затылку. Это случилось после того, как Агент в скудных объективных деталях отчитался об исполнении задания, и его отчет был записан и переправлен для анализа людям, которые отслеживали такого рода процессы. Брок почти испытал разочарование от того, насколько легко всё прошло, но позже он научился ценить то, как хорошо Агент откликался на его команды, когда дела шли наперекосяк. Однако подобное случалось редко, так что он продолжал выступать хорошим агентом ЩИТа, еще лучшим агентом ГИДРы и служил по мере возможностей. * Брок как раз отчитывался по заданию для ГИДРы непосредственно перед Пирсом, когда поступил звонок. Он привык, что его перебивают, поэтому не обратил особенного внимания. Пирс был занятым человеком, и ему приходилось общаться с таким количеством людей, что Броку и не снилось. Тем не менее, что-то в голосе Пирса заинтересовало его, и он поднял голову, когда Пирс положил трубку. – Собирайтесь, агент Рамлоу. Вы отправляетесь в Пакистан, – сказал Пирс таким тоном, что Броку даже в голову не пришло переспрашивать. – Цель, сэр? – Возвращение очень важного имущества, – мрачно ответил Пирс. Брок слишком хорошо знал этот взгляд, знал, что кто-то заплатит за утерю Агента на задании. – Его хэндлер мертв. Он будет непредсказуем и опасен. – Понял, – сказал Брок, хотя на самом деле не понял. Он знал, что смерти хэндлеров случаются, однако часто в этом винили самих хэндлеров, а не оружие. В конце концов, кто-то должен был сунуть ствол им в рот, прежде чем взвести курок, а хэндлеры понимали, что не стоит подпускать Агента так близко. – Кто был его хэндлером? – Вы его не знаете, но рука у него была тяжелая. Мы не тратим время на мертвецов, – Пирс поднялся со стула и отошел к окну. – Вы подойдете с командой, когда его обнаружат, но я ожидаю, что справляться с ним вы будете в одиночку. Великолепно, еще больше времени, проведенного наедине с Агентом. Он надеялся, что в итоге у него на коленях снова окажется голова Агента, а не его собственная. – Посоветуете что-нибудь, сэр? Пирс посмотрел на него и вежливо улыбнулся. Не особенно утешительно. – Он весь ваш. Совет убогий, но всё же совет. И вот Брок собрался и сел на самолет, чтобы без остановок добраться до Пакистана, располагая лишь примерными сведениями о том, где Агента видели в последний раз. Это была жалкая деревушка в полутора десятках километров от местонахождения цели, причем местечко оказалось не только нищим, но и, вероятно, полным врагов, которые не особенно жаловали американцев. Броку полагалась команда из двенадцати человек, чтобы обнаружить и оцепить Агента, но после установления контакта они будут держать периметр, а Броку придется справляться с оружием самостоятельно. Он практиковался в русском и немецком, пытаясь подучить их, пока есть время. Кроме того, Агент, очевидно, с большей охотой слушал русскую речь, а у Брока возникло ощущение, что хвататься потребуется за любую возможность. Ублюдок то ли шастает по округе, то ли забился куда-нибудь и пускает слюни. Тем не менее, граница между этими двумя состояниями может исчезнуть в любой момент. После приземления Брок с конвоем и проводником направился к деревне. Деревушка оказалась крохотной и грязной, и козы производили здесь больше шума, чем люди. Они добрались до места глубокой ночью, что едва ли было честно, учитывая, что их добыча лучше всего работала в темноте. И все же они принялись за дело и прочесали деревню из конца в конец, но во всех домах находили лишь перепуганные семьи. Обошлось без потерь. Даже единственная дорога оказалась пустынной. Если информация устарела, Зимний Солдат уже мог уйти отсюда. Если бы он был вышедшим из строя оружием, которое только что пристукнуло своего хэндлера и затерялось в глухой деревушке, куда бы он направился? Если отбросить логику…ага. Брок повернулся к проводнику: – В холмах есть бомбоубежища или погреба? Что-нибудь темное и холодное? – Нет, только колодец, мы его прошли, на окраине, – ответил пакистанец на неважном английском. – Колодец очень глубокий. Мало воды. Брок протиснулся мимо него, дал сигнал команде построиться и окружить колодец, но держаться на безопасном расстоянии. Сам он, пригибаясь, направился к колодцу. Медленно приблизившись и держа наготове оружие, он заглянул в колодец. Внутри царила чернильная темнота, так что пришлось включить очки ночного видения. Он увидел слабо поблескивающую воду на дне и скользкие стены, облепленные таким количеством чертовой грязи, сколько ее под ногами не было. Очки позволили бы разглядеть очертания тела или отблеск на протезе, если Агент находился внизу. Брок подумывал выстрелить в воду, чтобы стало ясно уже наверняка, но подозревал, что нападение будет стоить ему головы. – Вылезай, – приказал он. Внезапно внизу блеснули глаза – холодно и опасно. Брок только успел сорвать очки, а Агент уже очутился на краю колодца, и в его металлической руке в лунном свете вспыхнул нож. Без малейшего промедления Зимний Солдат повалил его, и Брок ощутил вспышку боли – лезвие по самую рукоять вонзилось ему в плечо, пройдя через броню и плоть. Он зашипел, но положил ладонь Агенту на затылок и развернул его голову в сторону: – Ты мой, а теперь слезай с меня. Зимний Солдат вздрогнул. Нож провернулся в ране, затем хватка на нем исчезла, и Агент скатился с Брока. Они каким-то образом оказались на ногах одновременно, и Брок вырвал нож из плеча, чувствуя на рукояти собственную теплую кровь. Он полностью сосредоточился на Агенте, который стоял, слегка пригнувшись, готовый ударить и убить в любой момент. – Спокойно, – негромко сказал он и бросил нож в грязь. – Тише, мне надо, чтобы ты успокоился. В ответ последовал резкий сильный выдох. Вызов – если Брок что-то в этом понимал. – На колени, – так же негромко велел он, указывая на землю. Зимний Солдат метнулся к нему и преодолел расстояние с невероятной скоростью – Брок даже не сообразил, что оружие стоит перед ним на коленях, пока не почувствовал, как тот тихонько боднул его в живот. Даже если он и ожидал, что Агент свалит его на землю, ничего такого не случилось. Брок посмотрел сверху вниз на этого ублюдка, который стоял в его тени и осознавал только приказы среди хаоса, созданного собственным существованием. Он медленно положил ладонь на голову Агента и крепче прижал лбом к своему животу. Тот не сопротивлялся. Хорошо. Брок взял его за шею сзади и услышал шум снаряжения: команда приближалась. – Я разве сказал, что вы можете подойти? – у них хватило ума изобразить удивление. – Возвращайтесь на позицию, пока я не закончил с Агентом, а то вас сейчас на мелкие кусочки покромсают. Когда бойцы вернулись на периметр, Брок снова взглянул на стоящего на коленях Агента: – Отчет по заданию, живо. И Зимний Солдат принялся докладывать, как его и спроектировали, хотя некому было записать доклад. Цель Агент выполнил, но отведенное время истекло – его предоставили чересчур мало. Хэндлер решил устроить ему нагоняй за вероятную промашку, однако замешкался, когда оружие оскалило зубы во время наказания. Моментная слабость, открытое горло, промедление, мелькнувший в глазах страх – все это спровоцировало не просто хищника, но удар с силой всех лет несправедливой демонстрации власти, незаслуженных наказаний и опасливых насмешек. И все же Зимний Солдат атаковал из-за древних примитивных инстинктов, потому что у него не было задания. По-видимому, когда человека опускают до того уровня, на котором находится Зимний Солдат, более древние поведенческие реакции поднимают свою уродливую голову. Техникам было приказано никогда не подавлять подобное поведение, потому что от Солдата требовалась быстрая ярость, вспыхивающая в результате этих реакций, хотя тягу к еде и размножению убрали полностью. Они хотели, чтобы Зимний Солдат был жестоким, был первобытным, был созданием, способным превратить умирающее тело в произведение искусства. Злобу подавляли заданиями и целями: в этих параметрах и работал Агент. Вот почему он всегда должен был получать задания. Приказы выступали эдакими микрозаданиями, они ограничивали подобное поведение и заключали его в рамки продуктивности. Нет приказов, нет заданий – есть проблемы. После смерти хэндлера оставшиеся два бойца попытались бежать, но были настигнуты и убиты. Ввиду отсутствия эвакуации и цели Зимний Солдат переключился на холостой ход и убрел прочь. В городе было много прохладных темных уголков, но Агент искал еще и тихое место, каковым в итоге оказался колодец. Там он и оставался, пока его не обнаружил Брок. Брок грубо хлопнул его по щеке – скорее дружески, нежели зло: – Ранения? – Net. Как его и предупреждали, Зимний Солдат переключился на русский. Брок запоздало сообразил, что надо бы тоже заговорить по-русски, но не стал. – Оружие? – Na meste krome nozha. Ага, именно проклятый нож вонзился ему в плечо, и это было чертовски больно. Брок наклонился, оказавшись с Солдатом практически нос к носу, и погладил прикрытую шею с нежностью, которая закрепляла то, что он собирался сделать и от чего собирался получить удовольствие: – Ты напал на меня без приказа. Ты же знаешь, что не должен идти против приказов, – мягко сказал он пристально глядящему на него Агенту. – А теперь у меня рана, которую мне придется объяснить, но хуже того, мне придется тебя наказать. Ты не должен атаковать без команды, правильно? Зимний Солдат медленно кивнул этой своей пустой башкой. Брок наотмашь сильно ударил его по лицу, чувствуя, как напряглись мышцы, когда Агент покачнулся от удара. Он разбил ублюдку губу, но тот будто ничего и не заметил. Они не отрывали друг от друга взгляда. Затем Брок впечатал кулак Агенту в лицо, схватив его за длинные волосы, чтобы тот не завалился назад. – Ты заслуживаешь этого, – тихо проговорил Брок. – Порядок все-таки приходит через боль. Я делаю это, потому что ты мой. Потому что ты это заслужил. Агент не сопротивлялся, даже когда он наклонился за ножом, который недавно торчал у него в плече. Рана болела, но Брок принимал боль с удовольствием от ситуации. Как и Агент, он вынесет урок из этой боли: отдавать приказ следует надлежащим образом. О его ране тоже позаботятся, когда он тут разберется. Не стоит чересчур усердствовать – просто наказание за ошибку. Агент обязан следовать приказам безукоризненно, а в слове «вылезай» совершенно точно не содержалось команды атаковать. – Дай сюда правую руку. В конце концов, именно эта рука держала нож. Зимний Солдат подчинился и лишь тихо зашипел от боли, когда Брок пырнул ножом протянутую ладонь. Такая реакция была естественной, и Брок не стал за нее выговаривать. После этого он постучал рукоятью ножа по ушибленной щеке Солдата. – Твой недостающий инвентарь, – Брок вернул нож и наблюдал, как Агент прячет оружие в ножны. – Поднимайся. Агент встал без колебаний, игнорируя кровь, повреждения и боль, словно хорошо запрограммированный робот. Брок повернулся к капитану отряда: – Выходите на связь. Агент с нами, нужна немедленная эвакуация. Во время звонка Брок оглянулся на проводника, который, кажется, испытывал священный трепет перед всей ситуацией. Он бросил взгляд на Агента, заметил притаившегося хищника, положил ладонь ему на грудь, ясно обозначая возражение, а потом достал пистолет и выстрелил проводнику в голову. Жизнь проще без свидетелей. Брок вышел из деревни. Агент держался у его локтя, а отряд следовал за ними на относительно безопасном расстоянии. Сюда пришлют команду зачистки, чтобы те убрали или переместили тела, в результате чего всё свалят на местные беспорядки, что только подбросит масла в медленно разгорающийся костер политических распрей. Маленькая нищая деревушка опустела. Обратное путешествие прошло как обычно, но прибытие на базу получилось несколько более хаотичным. Пока Брок был у медиков, Зимнего Солдата отвели в самолет, чтобы оценить повреждения, которые уже быстро заживали. Никто не упомянул, что он лично наказал Агента в поле, но полет в Штаты был по общему согласию очень тихим. Пока Агент неподвижно сидел рядом, Брок вспоминал ощущение плоти под руками, вспоминал, как нечто настолько мощное просто стояло и позволяло себя бить, как и рассказывал Пирс. Он не думал ни о чем, кроме дисциплины. Перед самой посадкой Брок медленно потянулся и погладил Зимнего Солдата по затылку: – Со мной ты никогда не увидишь слабости. Перед нами долгое успешное будущее. Не забывай этого. Зимний Солдат взглянул на него – смотрел, но не обдумывал его слова. Просто впитывал их. Овладение оружием никогда не ощущалось настолько близко к сексуальному возбуждению – до того момента, как их взгляды встретились, и Брок самоуверенно ухмыльнулся. Агент медленно моргнул – снова соглашаясь, снова принимая сильную руку, которая поведет его в очень определенное будущее. *** Пересадка кожи оказалась тем еще удовольствием, но она была необходима, и Брок проигнорировал факт, что пришлось в самом буквальном смысле лежать неделю неподвижно в бинтах, чтобы кожа прижилась и вернула ему былую привлекательность. То есть, не поэтому разумеется, хотя над лицом тоже поработали – скорее, чтобы, насколько это возможно, сохранить внешность и мимику. Важнее были области над суставами: кисти рук, локти, плечи, колени – основное внимание досталось им. Здесь требовалась хорошая кожа, а не рубцовая ткань, чтобы суметь быстро двигаться и не отстать от Агента, который по-прежнему пребывал в бегах. Брок не торопился с выздоровлением, даже притом, что русское подразделение ГИДРы, в котором он скрывался, всё больше закипало, лихорадочно разыскивая Зимнего Солдата. Они не держали Брока в курсе происходящего, даже когда он валялся, скучал и таращился в потолок, но в этом не было нужды. Брока усиленно охраняли, хотя они находились за пределами Штатов, а значит, ГИДРа без понятия, где Агент и смог ли он выбраться из страны. Брок не сомневался, что Агент за ним не придет, вероятно, даже не осмелится покинуть Соединенные Штаты. Система управления отсутствовала: выходит, его приз остался без заданий, что обычно вело к бездействию. Отсутствие информационной структуры тоже ограничивало деятельность и передвижение Агента, поэтому Брок был уверен, что найдет оружие шатающимся по Ди Си и ждущим сигнала к какому-нибудь действию. В худшем случае, Зимний Солдат охотится за разбежавшимися агентами ГИДРы, никто из которых не в курсе, где Брок. Несомненно, многие застрявшие в Штатах волновались по этому поводу, но Брок не спешил возвращаться в игру, пока не поправится. Чем дольше он не в деле, тем больше затупится оружие, тем больше трещин появится в тщательной выучке, которая держала его под контролем. Внешне Зимний Солдат, может быть, в некотором смысле даже начнет действовать, словно обычный человек, но психологическая подготовка лежала глубоко и прочно. Брок знал, что Агент никогда от нее не избавится, и его можно будет подозвать к ноге, как только удастся подобраться поближе. На самом деле, на это Брок и рассчитывал. Он проработал на ГИДРу достаточно долго и знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать: практическая ценность не вечна. Когда ты терпишь неудачу, от тебя избавляются. Если он не сможет поймать или хуже того взять под контроль Зимнего Солдата, ГИДРа бросит его на произвол очень медленной и болезненной судьбы. Тем не менее, если он сможет притащить оружие обратно, сформировать очередную, более глубокую связь, тогда он станет одним из немногих, кому дозволено работать с Агентом в поле. Он будет единственным в своем роде, но еще он будет получать удовольствие от заданий, требующих присутствия Зимнего Солдата. Когда-то они были очень хорошей командой. Брок выздоровел настолько, что мог пользоваться руками не для одних лишь осторожных упражнений, но и обзаводиться новыми мозолями взамен тех, что сгорели или были сорваны. Он взял предложенный файл и изучил дело Келлер (как всем нравилось его называть). Вообще-то он уже просмотрел дело, восхищаясь кровавой эффективностью опытного убийцы. Немногие вещи могли остановить подобную мощь, и Брок хотел бы знать, что такого сделала Дженис. «Явно, терпения не хватило». Тот факт, что ее челюсть была раздроблена ударом кулака, подтверждал то, что Брок узнал о ней из нескольких встреч. Должно быть, она приблизилась на расстояние удара, а значит, почувствовала некоторый контроль над ситуацией. Может, команда не сработала? Дженис была нетерпелива, но не глупа. Наверное, она отдала команду, но мог ли Зимний Солдат не подчиниться? Вероятно. Едва ли, но вероятно. С другой стороны, ее смерть была намеренной. Ее заставили страдать, хоть и без особого воображения. Брок подозревал, что Агент просто хотел посмотреть, как свет тускнеет в ее глазах, и он работал с оружием достаточно, чтобы знать, что тот, кто действует на древних инстинктах, наверное, испытывает проблемы в реальном мире. Зимний Солдат не был создан для реального мира, этого мира жадных, голодных до власти людей, которые тратят чересчур много времени на привязанности и усилия заполучить их как можно больше. Броку сообщили кое о чем, что намекнуло ему на вероятные сложности, испытываемые Агентом: человека, подходящего под описание Зимнего Солдата, видели в Смитсоновском музее. Учитывая, что его приз, по всей видимости, спас жизнь Капитану Америке, что-то все-таки к Агенту вернулось, и это означало лишь одно. Слабость. Очевидно, Зимний Солдат был на нее не способен. Более того, парень ее не переносил. Это требовало значительной выдержки, потому что без хэндлера, который запретил бы действие или отдал команду отсечь опасные реакции, Агенту приходилось контролировать себя самостоятельно. Ему потребуется много времени и энергии. Смятение оставит лишнее время на размышление, но еще это будет ужасно. Зимний Солдат, которого он знал и с которым тренировался, был лишен слабостей, так что это причинит сильную боль. А еще возникнет крайняя необходимость в жесткой тактике с его стороны, но Брок не испытывал проблем с применением подобных тактик для достижения своих целей. Не для ГИДРы. Брок перечитал заявление пожарных, которые первыми попали на место происшествия, и легко разглядел слабость. Там не было места свидетелям – не тогда, когда всё уже произошло. В Ди Си Агенту разрешили появиться на виду столько, сколько потребуется, чтобы разобраться с Роджерсом и Романовой, потому что перед запуском проекта «Озарение» это уже не имело никакого значения. На улицах появилось бы столько тел, что на человека в маске и с оружием не обратили бы особого внимания. Про него бы просто забыли. Пожарных в том номере отеля Агент должен был уничтожить быстро и эффективно, а он вместо этого ушел без единого выстрела. Агент не должен был колебаться – он и не колебался, но не для того. Защита невинных была чужда тому Зимнему Солдату, которого знал Брок. Но это обстоятельство можно использовать. Брок его обязательно использует. Он закрыл дело и принялся раздумывать, как не только снова оказаться в деле, но и повернуть ситуацию таким образом, чтобы он (и, может быть, Агент) могли извлечь из нее выгоду. Если он восстановится поздно и Агент очеловечится, будет сложнее вернуть его в прежнюю форму. Будучи единственным оставшимся в живых хэндлером с неплохим впечатлением, Брок находился в очень хорошей позиции. Он не сомневался, что ГИДРа выкопает парочку русских хэндлеров, если те еще в приличном состоянии. Они будут стары, намного старше Брока, но он понятия не имел, не выветрилось ли произведенное ими впечатление за такое долгое время. Брок поднял глаза, когда дверь в его комнату открылась, и вошла та самая «медсестра», с которой началось его знакомство с русским отделом. Она сказала, что ее зовут Алёна Карамартова, и Брок ей не поверил, но пока у него не было причины оспаривать ее псевдонимы. Это заведеньице было ее территорией, и она всех заставляла ходить по струнке, но еще она, кажется, твердо вознамерилась поставить его на ноги. Ясное дело, хотела, чтобы возвращение Зимнего Солдата признали ее заслугой. – Агент Рамлоу, завтра вы начнете физиотерапию. Сильный акцент определенно указывал не на ту страну, имя из которой она взяла. Может, она даже была из Германии. А еще она не церемонилась со словами. – Как только вы пройдете обследование и ваше состояние здоровья найдут удовлетворительным, вас отвезут обратно в Соединенные Штаты. – Он снова показался? – Нет, и именно поэтому нам надо, чтобы вы его оттуда забрали, – проговорила Алена так жестко, что Брок догадался: она раздражена тем, что, несмотря на все технологии, один-единственный человек сумел ускользнуть. – Мы подозреваем, что он все еще в Ди Си, но другие фракции тоже не сидят сложа руки. Брок знал, что не только ГИДРа в курсе побега Зимнего Солдата. Не все счастливы потерять оружие и несомненно собирают гражданских, чтобы вернуть Агента. Научные подразделения тоже жаждут знаний о подобном контроле. Это соревнование, в котором волен принять участие каждый, а Зимний Солдат в нем главный приз. Хорошо хоть, Агент не особенно на слуху, так что его поимка не повлечет за собой серьезное обострение политической обстановки, как произошло бы в аналогичной ситуации с Капитаном Америкой. Люди обращают на Капитана Америку слишком много внимания, и у него слишком много могущественных союзников, способных добывать информацию и в целом надоедать. – Что с Роджерсом? Вы же не хотите сказать, что он тут ни при чем? – наконец, осторожно поинтересовался Брок. До сих пор никаких точных сведений о Роджерсе не поступало. – Согласно последним подтвержденным данным, он вернулся в Ди Си на прошлой неделе, – нахмурилась Алена. – Он придерживается рутинных действий, пока ни с кем не контактировал и не пытался уехать. А вот это интересно, и Брок знал почему, лучше, чем Алена. Роджерс любил постоянство, но плевал на правила, когда они не подходили его идеализированным представлениям о мире. Роджерс оставался на виду, продолжал упражняться, контактировать с тем, что осталось от ЩИТа, может, даже есть в закусочных – тем самым он показывал миру, что все успокоилось, но более того…он давал возможность Зимнему Солдату заглянуть на огонек. – Вы поставили жучки у него дома? – Мы осведомлены о его перемещениях, – ответ можно было посчитать как утвердительным, так и отрицательным. – О, вы не можете за ним проследить? – Брок не стал скрывать веселье и только ухмыльнулся в ответ на сердитый взгляд. – Да ладно, мне надо знать, что происходит, чтобы помочь. – У нас есть более сообразительные люди для работы над ситуацией. Вы хэндлер и солдат, – холодно напомнила Алена. Брок кивнул и откинулся на своей прекрасной удобной кровати: – Так ваших жучков у него дома нет? – Нет. – Вы вообще за квартирой приглядываете? – Да, разумеется. Мы держим ситуацию под контролем. Холода в голосе Алены становилось всё больше. Наверняка, намек на то, что стоит оставить тему. – Я проработал с Роджерсом года два, – непринужденно проговорил Брок, игнорируя неприветливый взгляд. – Он отличный мужик, но с техникой не дружит. То есть, разобраться может, и даже великолепно обращался с тем, что у нас было на заданиях, но бомбу не обезвредит, – он вскинул бровь, позволяя Алене сделать выводы. – Вы предполагаете, что Агент может находиться в его жилище? – Мой милый питомец умел прятаться, умел вынюхивать малейшие приборчики, потому что ему надо было оставаться в тени. Если вы не смогли поставить в квартиру жучки, Зимний Солдат уже наверняка там – прибирается, охраняет Роджерса и явно в этой своей пустой башке вынашивает план установить контакт. Брок понимал, что Роджерс еще и ключ к очеловечиванию Агента. Настолько глубокая дружба не позволит ему оставить всё как есть, и если оружие уже с ним, то положение взаимозависимо. – Что ж, следует отправить туда больше людей. – Не трудитесь, пускай себе встретятся. На самом деле, стоит даже поощрить их встречу, – Брок поерзал на постели и потянулся. – Лично я не хотела бы впутывать Капитана Америку. Когда придет время забирать Агента, может сложиться тяжелая ситуация, – холодно проговорила Алена. – Так как забирать Агента буду я, пусть по этому поводу у меня голова и болит. Отзовите людей, позвольте этим двоим встретиться и продолжайте наблюдать с безопасного расстояния. Я верну Агента, но мне надо, чтобы он размяк. Алена мгновенно ощетинилась – в комнате будто метель поднялась: – Размяк? Зимний Солдат нам таким не нужен. Брок ухмыльнулся и покачал головой: – Нет, нужен, потому что его программа уже распадается. Вам все равно придется программировать его заново, так что чем мягче он станет, тем легче будет его контролировать. Чем мягче будет Агент, тем больше шансов успешно поймать его. Кроме того, перед отделом открывались новые возможности. – Представьте Зимнего Солдата, который пришел к вам по собственной воле, который работает на вас, потому что видит в этом выгоду. Такое оружие даст вам больше, чем раньше. Преданность привяжет его сильнее обнуления. Может, он даже станет стабильнее. Какой-то момент Алена молча обдумывала его ответ, но Брок понял, что его слова достигли цели, поскольку холод казался уже не таким обжигающим. Ей решать, как будет действовать Зимний Солдат, когда Брок сумеет поймать его, так что, возможно, ей больше приглянется старый способ, чем этот потенциально новый. – А у вас неплохо язык подвешен. Мне об этом не сообщали. – Что ж, много чего не поддается переводу, – с улыбкой ответил Брок. – Но не забывайте, хотя вы можете читать любые файлы, какие захотите, Пирс погиб и унес с собой годы опыта работы с Агентом. Теперь я тот, кто лучше всего знал его и как с ним обращаться. Алена явно была в курсе, но Брок чувствовал необходимость прояснить, что он работает с ними так же, как и на самого себя. Никогда не было лучшего оружия, чем Зимний Солдат, и власть позволила ему без проблем отпустить Агента, наблюдать его смертельный танец и быть способным отозвать его в любой момент. Надо сказать, ему было любопытно, придется ли возвращать Агента силой или получится убедить его вернуться по доброй воле. Беспрецедентный случай. – Вы не сказали, что будете делать, когда вернете его, – проговорила Алена после того, как некоторое время молча разглядывала его. Она была та еще хитрая лисица, и Брок не вполне ей доверял. – Тренировать его, разумеется, – Брок поднял руки и очень осторожно заложил их за голову, пытаясь выглядеть расслабленно, невзирая на дискомфорт. – Я не стану сажать его в кресло, но верну в прежнюю форму, так что вы все равно получите желаемое. – Любые воспоминания вступят в конфликт с его целью, – проговорила Алена. – Может быть, но если я его натаскаю и он будет знать, почему с нами работает, этого может не понадобиться. При Пирсе кресло было последним средством, и пусть оно так и останется. Агент лучше всего работал при Пирсе, потому что у него был другой стиль: он договаривался с Агентом в той же степени, в какой пинал его под зад, – объяснил Брок со все растущей уверенностью. Пирс был хорошим хэндлером, но возраст принудил его пересмотреть приоритеты и обучить другого человека, чтобы тот взял на себя Агента. – Насколько сильно вы были привязаны к Зимнему Солдату? – Вы имеете в виду, выпивали ли мы вместе или могу ли я по-прежнему заставить его хлопнуться на спину и вилять хвостом? – он прищурился, выражая отвращение к еще одному подтексту, который она, возможно, пыталась приплести. До Брока доходили слухи, но он не принимал их в расчет. Люди, которые нуждаются в такой форме власти, заслуживают ножа, потому что по доброй воле они ее не получат. Пришлось бы приказывать. Алена некоторое время рассматривала его с тем оценивающим видом, каким был знаменит Пирс. Она, правда, не улыбалась. Брок не был уверен, что она вообще способна улыбнуться без того, чтобы лицо надвое не развалилось. – Вы использовали сексуальный контакт, чтобы привязать к себе Агента? Все-таки слухи ходят. Брок сморщил нос, как можно яснее выражая омерзение: – Нет, на кой черт мне сдалась заряженная пушка? – он ощутил прилив ярости за Зимнего Солдата, хотя знал, что Агенту можно было бы приказать сделать это. – Он оружие с человеческим лицом. Да, с виду ничего, но он убийца. Я никогда с ним не сюсюкался, мы были командой безо всякой слабости. Я наказывал его, когда он в этом нуждался, но и хвалил его, когда он справлялся хорошо… и поверьте мне, Карамартова, он был очень хорош. Он был лучшим, черт побери, оружием, которым мне когда-либо доводилось пользоваться. Вероятно, Брок сказал слишком много, но быть прикованным к кровати и зависеть от чьих-то прихотей перед лицом предстоящего задания – все это сделало его малость несдержанным. Обычно он не пренебрегал вежливостью, однако намек на то, что они с Агентом барахтались в койке, почему-то его разозлил. Может, потому, что он помнил момент, когда Агент нуждался в этом, или потому что в тот же момент он сам этого хотел, но так и не воспользовался возможностью. Они работали вместе слишком долго, но Брок в достаточной степени гордился своей работой. Зимний Солдат был великолепным оружием – не любовником, не для него. Сейчас, возможно, было в этом нечто большее, но тогда, когда они с Агентом отработали несколько заданий вдвоем, они вышли за пределы этого вида близости. По крайней мере, так ему казалось. Судя по острой улыбке, Алена поняла, что попала в больное место. Жаль, что лицо ее не развалилось пополам, как ожидал Брок. – Вероятно, вам стоит подумать о том, чтобы стать для него слабым звеном, агент Рамлоу. Видит бог, кроме Зимнего Солдата у вас не осталось ничего. Комментарий задел Брока, потому что содержал зерно истины. УДАРа больше нет, ГИДРа в Штатах едва жива, а сам он за многие километры от всего, что ему было знакомо. Лишь проведенное в качестве хэндлера время держало его в игре, так что следовало сфокусироваться на этом. Тем не менее, ее предложение опуститься до того, чтобы стать слабостью для Агента, когда он много лет был силой, принижало его цель. Броку стало в самом деле интересно, знает ли она, чем он занимался, и насколько хорошо. Осознает ли она, что он способен натравить на нее Агента одним щелчком пальцев? Что даже сейчас, когда Зимнему Солдату светит изменение программы, оружие все еще может послушаться его команды. – Можете запихать эту идею в свою подтянутую задницу, – наконец, прищурился он. – Мы с Агентом команда. Он оружие, а я – рука, направляющая его. И не выдумывайте других вариантов, Алена. Он ее явно недооценил, но надо будет держаться настороже, теперь, когда она применила свои манипуляции. – У вас нет семьи, ваша команда мертва, несомненно у вас осталась пара друзей и, может быть, несколько контактов, – холодно отозвалась Алена, явно воображая, что контролирует разговор. Ей следовало заглянуть глубже. – Давайте не будем скромничать, агент Рамлоу. Зимний Солдат – единственное, за что вам остается цепляться, и даже это спорный вопрос. В лучшем случае, вам остается держаться его, в худшем – погибнуть от его руки. Брок только ухмыльнулся и покачал головой: – Это не спорный вопрос. Вы же читали отчеты. При мне он ни разу не выходил за черту. – Он нападал на вас несколько раз. Она думала, что закрепляет свое превосходство. Не этим аргументом. – В каждом из этих случаев он был неисправен. Меня отправляли расхлебывать кашу после других хэндлеров, которые не смогли справиться, – Брок вздернул губу, припомнив два таких случая. – Я вечно разгребаю за всеми последствия. В ответ на его слова Алена промолчала, будто переваривая информацию. Явно сравнивала ее с тем, что читала про него, задания и Зимнего Солдата. Теперь, когда они вдосталь порисовались друг перед другом, она оценивала увиденное. Брок сел в постели и положил руки на колени: – Я разгребу даже то, что после смерти оставил Александр Пирс. Я выздоровею и достану Зимнего Солдата. – А Роджерс? Если вы планируете, чтобы Агент размяк, что с ним? Брок пожал плечами медленно и осторожно, чтобы не потревожить чувствительную кожу под больничной рубашкой: – Я не могу его убить, но могу использовать его против Агента. Я подумаю, как ослабить его, когда лучше вникну в ситуацию. Алена кивнула, вроде, соглашаясь. Даже ей приходилось признавать, что ситуация постоянно изменяется, и когда дело касается Капитана Америки, ему, вероятно, придется полагаться и на ее хитрость. – Если получится нейтрализовать или приструнить и его тоже, это будет великая победа. Брок весело фыркнул, пусть даже идея смешной совершенно не казалась: – Чтобы получить такой шанс, нужно нанести вред его мозгу, а он слишком быстро восстанавливается. Вы же знаете, он не задержался в больнице после того, как Зимний Солдат едва его не убил. Лучшее, что можно сделать, это нейтрализовать его, используя лучшего приятеля, чтобы контролировать его действия. Они переглянулись, понимая, насколько это будет сложно. Все знают, что Стив Роджерс не позволит долго себя шантажировать, и скоро старый добрый Капитан Америка лично явится за Агентом. Когда Роджерс работал со ЩИТом, управлять им было легче, но, как и Зимний Солдат, он был по большей части себе на уме. Это делало его непредсказуемым и опасным. Брок сомневался, что ему удастся убедить Агента прогнать Роджерса, не был он уверен и в том, что Роджерс смирится с чем-то подобным. – Что ж, агент Рамлоу, наше время ограничено. Обсудим это в следующий раз, – сказала Алена, взглянув на телефон. Она кивнула и вышла, даже не оглянувшись. Брок не знал, добились ли они прогресса или просто приготовились к следующей стычке. *** Стив вернулся в квартиру, располагая не большим объемом знаний о местонахождении Баки, чем вчера или даже на прошлой неделе. Не было больше ни очевидцев, ни убийств, никакой возможности выяснить, куда мог направиться Баки. Сэм не только оказал отличную моральную поддержку, но еще и высказал реалистичную точку зрения. Его совет был прост: Баки вернется сам, и никакие щенячьи глазки это событие не ускорят. Баки вернется, когда будет готов. Все, что оставалось Стиву, предоставить возможность для такого контакта, и он принял совет близко к сердцу и свел поиски к абсолютному минимуму. Он принимал участие в том, что формировалось из пепла ЩИТа, он регулярно посещал спортзал, он повсюду, где возможно, ходил пешком, а свободное время проводил дома за набросками. Еще Стив признал, что возвращение к привычным занятиям хорошо повлияло и на него самого. Он мог на чем-то сосредоточиться, брать задания, чтобы не терять форму. Он даже связался с Фьюри, чтобы получить новую информацию по Европе, и узнал несколько имен агентов ГИДРы, которые, вероятно, прибыли в Штаты, чтобы помочь тем, кто остался в стране. Он направил все усилия на то, чтобы добраться до них либо выслать команды, чтобы взять их в плен или убить. Такие задания поднимали боевой дух и заново сплачивали людей, хотя между многими оставалось глубокое недоверие. Стив бросил ключи от мотоцикла в вазу у дверей, стянул ботинки и замер. Волосы на загривке предупреждающе стали дыбом, но хуже того, в квартире было прохладнее, чем обычно. Обогреватели не работали, и запах свежего воздуха ощущался настолько отчетливо, что стало ясно: окно открыто, причем не один час. Стив не думал, что кто-то может быть настолько глуп, чтобы оставить распахнутое окно, если только это не нарочно. Он медленно взял щит правой рукой и прокрался по коридору к гостиной. Молниеносно быстро заглянул в комнату, оценивая ситуацию. Одно из окон действительно было открыто, и прохладный вечерний ветер трепал занавески. В остальном комната казалась нетронутой, хотя, закрыв глаза и представив ее, Стив понял, что кое-что отсутствует. Кто-то переложил или забрал его скетчбук. Стив двинулся дальше и стремительно шагнул за угол, вскинув щит, чтобы прикрыться и отразить возможную атаку. Нападения не последовало, и быстрый взгляд показал, что скетчбук действительно пропал со стола. Уголь, однако, лежал на месте. Всё остальное выглядело прежним, но ощущение, что кто-то вторгся на его территорию, не оставляло. Стив прошел в комнату, заглянул через коридор на кухню. Там тоже было темно, холодно и чисто. Он хотел проверить спальню и ванную, но тут замеченное уголком глаза движение привлекло его внимание, и он развернулся. Стив не мог не замереть на месте при виде Баки, примостившегося у открытого окна. Металлическая рука сверкнула на свету. Он явно собирался ускользнуть. Баки едва бросил на него взгляд, и Стив понял, что даже близко не успеет добраться до окна, стянуть его с подоконника и затащить в комнату. Расстояние было слишком велико, и стало ясно, что Баки продумал это заранее. – Постой, – выпалил Стив, и Баки замер. – Пожалуйста, не уходи. Стив осторожно опустил щит на пол, не обращая внимания на стук, отошел и показал другу пустые ладони, осознавая, что это, возможно, его единственный шанс. Только от Баки зависело, принимать ли его предложение. Стив надеялся, что прошло достаточно времени, и Баки решит остаться чуть подольше, даже если они только и будут что таращиться друг на друга из разных концов квартиры. Некоторое время Баки просто наблюдал за ним, замерев на подоконнике. Его взгляд прятали развевающаяся штора и темные волосы. Явно оценивал ситуацию, хотя, если так, это занимало многовато времени. – Выпьешь чего-нибудь? Мускулистые плечи дернулись, и это было, несомненно, одно из тех немногих предложений, которые Баки вот так принимал. Медленно, будто разворачиваясь и с не менее опасной грацией, Баки слез с подоконника и остановился у окна, оставаясь за занавеской. Наконец, когда минула, казалось, вечность, сильный мягкий голос отозвался по-русски: – Da. Стив понял его только потому, что они с Тони подучили язык. Но еще до него дошла значимость происходящего. В деле было сказано, что Зимнего Солдата поначалу натаскивали на команды на русском с примесью немецкого, а позже переучили на английский. Пожалуй, для него было так же естественно отвечать по-русски, как и по-английски. Кроме того, Стив мог догадываться о его психическом состоянии. – Хорошо, – Стив дружелюбно улыбнулся. – У меня есть вода, апельсиновый сок, молоко и…наверное, вино. Выбирай. Он заставил себя направиться на кухню, хотя это давало Баки возможность просто выскочить в окно. Он открыл холодильник, залив комнату светом, и повернул голову, заметив, что Баки выглядывает из коридора. Он даже не услышал движения. – Что будешь, Баки? Последовало почти неловкое молчание. – Сок, – ответ на этот раз был на английском. Стив достал кувшин с соком и наполовину наполнил два стакана. Он очень старался двигаться так, будто не нервничал и не ощущал волнения: вернул кувшин в холодильник, взял стаканы и, так как между ними по-прежнему оставался коридор, поставил один стакан туда, где его легко было достать. Он осторожно отпил сока, наблюдая за Баки над стаканом и заметив, что Баки тоже за ним наблюдает. Баки попробовал сок, а затем тот исчез в два глотка, и пустой стакан снова оказался на стойке. Стив ожидал… не такой реакции, но сошла и эта. – Приятно снова тебя видеть, – осторожно проговорил он, сделав глоток побольше. На самом деле, пить не хотелось, но он знал, что совместные действия могут склонить Баки остаться подольше. – Хочешь еще сока? Баки наблюдал за ним, и напряженность взгляда могла бы встревожить его, но не тревожила. Вместо этого Стив улыбнулся снова – подбадривая и надеясь на ответ. Может, именно поэтому Баки до странного вежливо протянул ему стакан: – Да, пожалуйста. Стив вернулся к холодильнику и просто принес к столу весь кувшин. Стакан он на этот раз наполнил до краев, а заодно долил соку в свой. К тому времени, как он закончил наливать себе сок и поднял глаза, стакан Баки вернулся пустым. Он метнул взгляд на укрывшегося в тенях друга: – Когда ты в последний раз ел или пил? – Сегодня, – ответ был неохотный и тихий. – Я обычно пью из фонтанов. – А нормально спал? Стиву было действительно интересно, как Баки справляется. На какой конспиративной квартире остановился? – С неделю назад. Баки не выглядел усталым, но этого в некотором отношении стоило ожидать. Стив слегка улыбнулся, заново наполнил стакан и одним пальцем подвинул его к Баки. Обтянутые кожей пальцы сомкнулись на стакане и скользнули по пальцам Стива, и тот понял, что это не случайный контакт. Он показывал уровень доверия. Стив с интересом наблюдал, как Баки глотает сок, ни разу не переведя дыхание. Он не помнил за Баки подобного, но все же во взгляде его оставалась лишь симпатия. – Можешь остаться на ночь, если хочешь, – в конце концов негромко предложил Стив, взял стакан и, дождавшись кивка, налил еще соку. – Ляжешь на мою кровать или на диван. Я приготовлю ужин, – он помедлил и очень осторожно добавил: – Тебе только и придется, что почистить мне туфли… может, мусор вынести. Получив в ответ изумленный взгляд, он лишь искренне улыбнулся, надеясь хоть на какой-нибудь скупой ответ. Поначалу все оставалось по-прежнему, но потом Баки слегка расслабился, всего капельку. Раздался звук металла, скрипнувшего по стене, и Стив впервые за семьдесят лет увидел друга настолько спокойным. – Стив, – тихо окликнул Баки, и под сталью показалась уязвимость. – Да, Бак? – Стив взглянул на скрытое тенями лицо. – Я пуст, Стив, – это должно было звучать предупреждением, но Стив почувствовал укол удовольствия от такого проявления доверия и беззащитности. – У меня нет ничего. – У тебя есть я, – осторожно ответил Стив, не желая чересчур давить. – Я всегда буду здесь, как когда-то. Последовало молчание, которое в принципе не было ни напряженным, ни неловким. Оно было задумчивым, и Стив ощущал на себе взгляд Баки. Интересно, он опять оценивает его и обстановку? И стоит ли оставаться в темноте с ополовиненным кувшином сока? Но такая позиция в данный момент казалась естественной, как и то, что Баки к нему присматривается. Стив в любом случае не был против. Находиться так близко было тепло и славно, хотя между ними оставалось немалое расстояние. – Я не помню, – в словах звучала странная бесповоротность. Стив поставил кувшин на стойку и медленно обошел проход в кухню, чтобы оказаться на одной стороне с Баки. Он не удивился, оказавшись с другом лицом к лицу вместо того, чтобы уставиться ему в спину. После Потомака и геликарриеров проекта «Озарение» это расстояние было между ними наименьшим. Потянувшись, Стив мог бы дотронуться до Баки, но не хотел давить слишком сильно и быстро. – Не хочешь поговорить о том, что ты помнишь? – он намеренно отставил вопрос открытым. – Я помню то, что читал, – медленно отозвался Баки. – Смитсоновский музей дал мне знания, но они не отозвались внутри. Это были слова, а не мои чувства или воспоминания. Все равно, что читать про чужую жизнь. Стив впервые слышал от него столько слов за раз. И только укрепился в намерении помочь и вернуть Баки хоть какое-то подобие нормальности. – Возможно, просто требуется время. – Или они не вернутся никогда, – холодно парировал Баки. Стив пожал плечами, потому что, хоть и было больно, хотелось сказать себе, что это неважно. То есть, это было важно, но он строго сказал себе, что они смогут создать новые воспоминания. – Могут и не вернуться. Тебе наносили повреждения с умыслом и долго. Баки перенес вес с ноги на ногу, и хотя не появилось следов ни паники, ни дискомфорта, Стив понял, что разговор быстро клонится к опасной территории. Не так он хотел, чтобы шла их беседа. Однако Стив не собирался менять тему, если другу нужно поговорить именно об этом. – Пустота не пропадет, – отозвался Баки, и Стив понял, что это проблема. Отсутствие воспоминаний, вероятно, Баки не тревожило, да и с чего бы? Амнезия и постоянное повреждение мозга не оставили никаких желаний тому, кому не с чем было сравнить свое состояние. Именно холодная темная пустота беспокоила человека, которого ГИДРа так долго использовала в качестве оружия. – Почему бы нам тогда не приготовить тебе что-нибудь поесть? Хотя бы живот наполнишь, – Стив ободряюще улыбнулся. – Когда ты в последний раз нормально ел? – Я…не знаю. Пить из общественных фонтанов это одно, а вот добывать еду уже сложнее. – Я сегодня ел яблоко. Стив не спрашивал, где Баки достал яблоко, подозревая, что тот теперь вполне способен прибегнуть к воровству. Есть-то надо. Но он все равно подозревал, что если включить свет, станет видно, что Баки похудел. ГИДРа несомненно обеспечивала его едой, но затем источник питания пропал. Хотя мир в целом очень изменился, приобретение еды, к счастью, осталось прежним. Пожалуй, стоит сказать спасибо, что Баки пришел сейчас, прежде, чем недоедание сделалось серьезным. Стив кивнул в сторону кухни и вернулся туда, на этот раз включив свет, чтобы взять сковороду и поставить на плиту. Он велел себе не оглядываться, чтобы проверить, пришел ли за ним Баки, но чувствовал, что тот с любопытством маячит у входа. – Я сделаю тебе яичницу и тост, – обыденным тоном проговорил Стив. Быстро, несложно и легко для желудка, так что проблем возникнуть не должно. Он принялся готовить, а Баки молча наблюдал, хотя Стив заметил, что он придвинулся поближе, когда запах еды начал распространяться по квартире. Молчание было почти уютным, и Стив не стал нарушать его, намазал на тост немного масла, выложил на тарелку яичницу и добавил для полноты сыра и моркови. Если Баки и отрывал взгляд от почти готовой порции, Стив этого не заметил. Он медленно протянул Баки тарелку, а за ней нож и вилку: – Стол на другой стороне. Я налью тебе еще сока. – Ты…не будешь есть? – вопрос звучал спокойно, хотя Стив отметил в нем и настороженность. – Нет, я ел недавно, – он вывел Баки из кухни и предложил сесть, а сам вернулся за соком. Поставив кувшин в холодильник, Стив гадал, не найдет ли он по возвращении пустую тарелку. – Вообще, мне пора сходить за покупками. Я бы предложил тебе еще чего-нибудь, но это будет, в целом, примерно то же самое. Баки сидел на единственном стуле, стоявшем так, что за спиной оказался угол. Было что-то очень человечное в том, чтобы наблюдать, как он ест – спокойно и очень акуратно. Стив испытал укол ностальгии по прежнему Баки и молча сел напротив, просто наслаждаясь зрелищем. Хотя Баки не торопился, от еды он не отрывался. Улыбка Стива чуть померкла, зато желание защитить сделалось еще сильнее. Он не отвлекал друга ни вопросами, ни разговорами, и обнаружил, что взгляд постоянно прикипает к металлической руке. Та двигалась и работала так же, как настоящая, и была в движениях плавность, указывающая на то, что Баки давно привык к ней и, вероятно, даже не замечает разницы. Наблюдение за такими обыденными движениями позволяло легко принять факт, что протез – неотъемлемая часть сидящего перед ним Баки. – Спасибо, – сказал Баки тихо и без особенных эмоций, но нотка благодарности слышалась. – Не за что, Бак. По тихой квартире разносился негромкий хруст моркови, а Стив просто опустил подбородок на ладонь и наблюдал. Он даже не пытался скрыть ни симпатию, ни облегчение, которое все же испытал после стольких недель. – Хочешь еще яичницы или тоста? Баки, похрустывающий морковью, выглядел так, будто серьезно обдумывает эту возможность, но в конце концов покачал головой. Скорее, не потому, что наелся, а потому, что если съесть слишком много после долгого голодания, съеденное едва ли усвоится. Стив настаивать не стал. – Ты называешь меня «Баки». Стив немного оживился, ласково улыбнулся уголком губ: – Ага. Твое прозвище. С самого детства. – Как… я его получил? – Ты говорил, что это потому, что тебе никогда не нравилось быть названным в честь президента, – Стив пожал плечами. – Тебя так звали знакомые, кроме монашек и школьных учителей. Для меня ты всегда был «Баки» или «Бак», – он откинулся на спинку стула, глядя, как друг пристально смотрит в пустую тарелку, но явно внимательно слушает. – Это сокращение от твоего среднего имени, Бьюкенен. Ему это казалось очевидным, но для того, кто читал слова и не видел ассоциаций, это едва ли работало. Стив наблюдал с тщательным беспристрастием, надеясь, что между прозвищем и рассказанной им историей возникнет хоть какая-то связь. Он хотел рассказать еще что-нибудь, но понимал, что слишком сильное давление с его стороны не улучшит ситуацию, а лишь усугубит. Он заставил себя повторить то, что говорил Сэм – нужно позволить Баки вернуться самому, а не наоборот. Придет время, когда можно будет подтолкнуть, но не сейчас. – Твои работы очень хорошие, – наконец, осторожно проговорил Баки, бросив взгляд на скетчбук. Стив заметил, что Баки предпочитает затрагивать темы поверхностно, а не углубляться в детали. Интересно, это побочный эффект всех модификаций разума или Баки теперь всегда таким будет. – А, так я реже влезаю в неприятности, – небрежно ответил он. – Помогает успокоиться перед сном. Разумеется, если сильно увлечься, эффект получается противоположный, но я не против иногда поспать поменьше. Баки посмотрел на него из-за темных прядей. – Там несколько изображений меня, – слова прозвучали почти обвинением. Стив просто еще раз добродушно улыбнулся: – Да, так и есть. Давным-давно ты позировал для меня, так что, полагаю, мне легко набрасывать тебя, когда в голове нет картинки или определенной темы. Сама идея показалась такой непривычной, что Баки моргнул, а потом недоуменно свел темные брови. Мускулистые плечи вздрогнули, и Стив принялся гадать, вспомнил ли он что-то или почувствовал отголосок эмоций. Он ждал, запоздало сообразив, что затаил дыхание. Баки поерзал на стуле, а потом встал так быстро, что Стив невольно вскинул руку, будто для защиты. – Нарисуй меня. Это была не просьба, но приказ – холодный и обдуманный. – Хорошо, – согласился Стив и поднялся на ноги, чтобы взять скетчбук, который явно пролистали. Он прихватил уголь, обернулся и обнаружил, что Баки держится неподалеку, ожидая инструкций. Стив указал на диван: – Просто сядь и расслабься, ладно? Я подвину кресло. Они заняли свои места. Стив положил уголь на правый подлокотник, пролистал скетчбук до пустой страницы и разгладил ее. Подняв глаза, он обнаружил, что Баки сидит почти небрежно, хотя, судя по положению рук и ног, может сорваться с места в любой момент. От устремленного на него взгляда по спине побежали мурашки: Стив хорошо помнил этот взгляд с третьего геликарриера. Взгляд был холодный и угрожающий, обещающий неслыханную жестокость и полное отсутствие пощады. Стив снова улыбнулся, пытаясь немного смягчить этот взгляд, потом взял кусок угля и начал рисовать. Он знал, что говорить ничего не придется: Баки останется совершенно неподвижным, не считая моргания, смещения взгляда или вздымающейся и опускающейся грудной клетки, которые только и указывали на то, что Баки вообще живой. Стив работал в тишине, не считая тихого шороха угля по бумаге, то и дело вскидывая глаза, чтобы передать форму челюсти Баки или как падают темные волосы. Но больше всего он сосредоточился на глазах, желая запечатлеть что-то в этом тяжелом взгляде. Стив рисовал больше часа – скорее, ради того, чтобы подольше наслаждаться компанией и, возможно, убедить Баки остаться еще. Наконец, он отложил уголь и позволил мельком увидеть набросок. Он немедленно заметил, что взгляд Баки метнулся к рисунку, но под таким углом было сложно рассмотреть, что именно нарисовал Стив. Он протянул скетчбук Баки. Именно металлические пальцы сомкнулись на альбоме, и Стив заложил руки за голову, пока его работу рассматривали. Его не особенно интересовали комплименты и критика, поскольку в любом случае рисовал он чисто для развлечения. Не то чтобы он собирался показывать свои работы где-то за пределами квартиры. – Ты очень хорошо рисуешь, – тихо проговорил Баки. – Спасибо, Бак. Для меня очень важно, что это сказал именно ты. Друг во второй раз за вечер похвалил его навыки, и Стив действительно ценил это. – Тебе нравятся мои глаза, – добавил Баки. Стив не мог сдержать сорвавшийся с губ тихий смешок: – О да, эти твои голубые глаза. Ты разбил столько сердец ими и брошенной в подходящий момент улыбкой – я даже не знал, как попытаться освоить это умение. Твои глаза всегда были очень красивого оттенка. Он хотел таким образом сделать ответный комплимент, но понял, что Баки с трудом улавливает образ. – Я очень давно не улыбался. Стив не ждал, что его слова натолкнут Баки на такие мысли. Баки, кажется, не заметил его легкой гримасы и провел металлическими пальцами по наброску: – Даже во время войны были улыбки. – Да ладно, мы просто должны дать тебе причину снова улыбаться, – Стив легко поднялся с кресла. Не делая попыток забрать скетчбук, он подал знак следовать за собой, раз уж, вроде, не было впечатления, что Баки горит желанием выскочить из окна и закончить их первую теплую встречу. Сам он тоже не хотел, чтобы она заканчивалась. Стив не пытался устраивать сцен – теперь, когда он чуть лучше понял состояние Баки. Он просто через всю маленькую квартиру прошел в спальню, ощущая спиной присутствие Баки: расслышать шаги затруднялся даже он со своим обостренным слухом. Порывшись в стоящем в углу комоде, он извлек старую футболку и боксеры и предложил их Баки. – Ты, друг, должен получше выспаться. Можно еще поговорить утром, ладно? Стив не хотел прерывать общение, но понимал, что торопиться не следует. Хорошая еда, спокойный сон – а потом, возможно, они смогут приятно провести день вместе. – Зачем это? При виде очевидного замешательства Стив снова улыбнулся: – Нельзя же спать в униформе. – Нельзя? – подозрительно переспросил Баки. – Я постоянно сплю в униформе. Стив сунул одежду ему в живую руку: – Мой дом, мои правила. И потом, твою форму надо бы почистить. – Но тут нет карманов. – Зачем? – Для оружия. Сама идея, что Баки вообще нужно оружие для защиты, была смехотворна, и Стив хохотнул. Едва ли Баки разделял его веселье, но Стив не возражал. – Ты можешь просто положить оружие рядом. Со все возрастающим интересом он наблюдал, как Баки избавляется от оружия, часть которого вообще до этого видно не было. В итоге получилась груда, которую составляли, в основном, угрожающие на вид ножи, чересчур хорошо знакомые Стиву, а потом он сам пошел переодеваться ко сну, чтобы не выглядеть чересчур навязчивым. Стив переоделся примерно в такую же одежду, только вместо боксеров надел свободные штаны. Повернувшись, чтобы положить одежду в корзину для стирки, он замер, подловив Баки за натягиванием футболки. Стив впервые видел его спину, а точнее, заметные шрамы там, где плоть сменялась металлом. Он, пожалуй, ожидал чего-то в этом духе, но зрелище, открывшееся до того, как спрятаться под тканью футболки, все равно выбило его из колеи. Оно не только показывало истинное лицо ГИДРы, но и служило физическим доказательством того, через что прошел Баки. – Почему ты на меня так смотришь? Стив не осознавал, что продолжает таращиться, но попятился и дернул плечами: – Просто… – он помедлил, не зная, что сказать, но, помимо правды, говорить было нечего. – Я в первый раз вижу, как присоединяется твоя металлическая рука. Должно быть… было больно. Баки выглядел настороженным: – Тебе противно? – Нет, – он снова пожал плечами. – Эта рука – часть тебя, как та, прежняя. Ты используешь ее точно так же. Она не беспокоит меня и не внушает отвращения. Но шрамы… – Я не помню боль, – ответил Баки, будто хотел смягчить его тревогу. – Это случилось прежде того момента, с которого начинаются мои воспоминания. Да и то, судя по тому малому, что я все-таки помню, так было нужно, – прозвучало это настолько небрежно и благосклонно, что Стив успокоился. – Меня сделали вместе с ней. Мою руку было не спасти. Стив кивнул и не стал развивать тему дальше, потому что они в самом деле уже обсудили ее, насколько возможно. Он сел на кровать и смотрел, как Баки медленно собирает старую одежду и складывает в корзину. Вещи Стива не подходили ему по размеру, но были чистыми и сухими, и Баки, вроде, не заботило, что боксеры едва держатся у него на бедрах. Занятная перемена, учитывая, как все было раньше. – Где будешь спать, Бак? – На полу. Баки выбрал место и сел, откинувшись на стену. Положение не выглядело особенно удобным. Он вытянул длинные мускулистые ноги и расслабленно положил руки на бедра. – Одеяло или подушку дать? Стив подозревал, что Баки удобно и так, но ему самому бы не было. – Нет, нормально, – Баки слегка подвинулся, чтобы голова и плечи беспрепятственно опирались на стену. Стив кивнул и хотел было настоять на том, чтобы хотя бы одеяло рядом положить, но потом смирился, закинул ноги на постель и лег на бок. Поколебавшись, он выключил свет, и комната погрузилась в темноту. Света все же оставалось достаточно, чтобы, когда глаза привыкли к темноте, можно было различать силуэты, и он легко нашел взглядом неподвижную фигуру Баки. И хотя Стив не уловил конкретного момента, когда Баки заснул, времени прошло немного. Ничто не указывало на это, но тишина в комнате стала иной. Стив улыбнулся и опустил голову на подушку, наслаждаясь моментом. Уснуть не составило труда. Несмотря на кровать и всё происходящее, спал он лучше, чем за все последние месяцы. Когда Стив проснулся, то замер при виде пустой комнаты. Ни Баки, ни ножей, ни единого знака, что он вообще тут спал. Только скетчбук лежал на том месте, где ночью был Баки – открытый на странице со вчерашним наброском, в нижнем углу которой была изображена маленькая темная звездочка. Не на такой знак надеялся Стив, но хотя бы что-то. Баки вернется. Может, не вечером и не через неделю, но когда-нибудь Баки вернется и проведет с ним больше времени. Для Стива это много значило, это значило, что они могут попробовать разделить будущее на двоих.