Укрощение зимы

Когда Ник Фьюри убедил почти удалившегося на покой Александра Пирса возглавить новый Всемирный совет безопасности, тот заполучил отличный удобный офис с панорамным видом на город. В этом самом офисе Брок бывал уже пару раз, но все равно не мог не восхититься, как высоко старик забрался со своей степенью в какой-то политической фигне и двумя десятками дипломов по премудрости дурить людям башку. Пирс, пожалуй, вполне мог бы написать диссертацию по наилучшему способу подать на стол дерьмо и убедить всех, что это обед из пяти блюд. И все же, офис был недурственный, а серьезная секретарша с сексуальными ногами только добавляла ему прелести. Полная боевая униформа и грязные ботинки Брока в ее глазах не красили, к тому же, судя по взгляду, секретарша недавно развелась. Возможно, она бы сейчас не отказалась от хорошего перепиха, но тип «грубый красавчик» был явно не в ее вкусе. По крайней мере, она попыталась изобразить улыбку, пока сообщала Броку, что у Пирса есть время его принять. Ну да, ну да, встречу назначили на восемь ноль-ноль, а сейчас было семь пятьдесят девять. Когда он переступит порог, очутится внутри аккурат вовремя. Войдя в комнату, Брок остановился перед стеклянным столом, сложив руки за спиной и глядя строго перед собой. Он успел заметить, что Пирс читает какую-то иностранную статейку. Стопка таких же газет лежала у правого локтя Пирса, а рядом стояла чашка с исходящим паром чаем. Офис был просторный, но не чересчур. Книжные полки заполняли аккуратно выстроенные тома. За спиной Брока располагалась пара диванчиков, перед столом – два офисных стула, а посредине – изящный дорогой журнальный столик. Слева за картиной скрывался сейф, но большую часть оставшихся стен занимали окна, и под льющимся из них ярким солнечным светом офис казался еще более теплым и впечатляющим. – Возьмите чашечку чаю, агент Рамлоу, – рассеянно бросил Пирс, будто в статейке было что-то интересное. Брок понимал, что большая часть внимания направлена на него, а не на газету, но отошел к стене, около которой стояли чайник и заварка. Напиток был не в его вкусе – без кофеина и черный, как его волосы, плюс, наверное, стоил больше, чем его дневная выручка, но Брок все равно налил себе чаю и не стал спрашивать, не подлить ли и Пирсу. Взгляд на стол показал, что добавка не требуется, и потом, это, как всегда, явно был какой-то тест. С Пирсом все было в некотором роде проверкой. Брок добавил в чай молока, вернулся к столу и, повинуясь жесту, сел, поставив чашку на блюдце себе на колено, будто какая-то чопорная офисная шишка. Пирс медленно сложил газету и отложил ее на верхушку стопки. Они молчали. Брок ждал, пока охладится чай, а Пирс, подвинув свою чашку поближе, помешивал в ней, будто на обычном совещании. Брок не видел причины нарушать тишину, поэтому иногда возил ложечкой в чашке и снова разглядывал офис. – Вы терпеливы, – Пирс, наконец, поднес чашку к губам. – Вы проработали восемь лет с единственной жалобой, показали себя одновременно благонадежным и хитрым. Вы приняли все мои приказы и выполнили их как нельзя лучше, редкий навык в наши дни. А еще вы самый надежный из всех хэндлеров, которых я видел с нашим Агентом. Брока за всю жизнь не раз нахваливали, пару раз его похвалил даже сам Пирс, но тут было нечто другое. Он словно засветился, его распирала гордость, как маленького ребенка, который получил «отлично» за самую тяжелую контрольную во всей школе. Брок принялся мелкими глотками прихлебывать чай, чтобы спрятать ухмылку, но понимал, что от Пирса она не укрылась. Его выдавали глаза: он щурился над кромкой чашки, жаждал получить больше власти, но терпеливо ждал, пока она придет сама. – Я вчера беседовал с Агентом, – небрежно добавил Пирс. Брок словно примерз к стулу. Это значит… О черт. – Вы сказали ему свое имя. – Да, сэр, – он поставил чашку на блюдце. Смысла отпираться не было. – Когда? – выражения лица Пирса было совершенно не читаемым. – Восемь месяцев назад, во время задания по уничтожению его предыдущей команды, – ровно отозвался Брок. Он пока еще не понял, ждать неприятностей или нет, поэтому держался нейтрально. Пирс долго смотрел на него, потом его грубоватое лицо медленно расплылось в улыбке: – На том задании, где вы получили повреждения? Да, я помню. Брок знал, что Пирс не забыл. Ему тогда влетело за грязь. Пришлось заменить трубы в ванной. – Вы же тогда приказали Агенту порезать человека на куски, да? Не было никакого приказа, и Пирс это знал. Просто подобрал слова так, чтобы проверить его на честность. Агент явно доложил обо всем в подробностях. – Это был не приказ, – спокойно ответил Брок как ни в чем не бывало. – Нет? – Нет. Мы с Зимним Солдатом распотрошили этого типа вместе, рука об руку, как пара в танце, – безжалостно пояснил он. – И как же отреагировал Агент? Брок поерзал на стуле, не понимая, зачем внезапно поднимать события такой давности. – Он обращался с вами, как обычно, с уважением и вниманием, как подобает обращаться с хэндлером? Обхватив чашку ладонями, Брок уставился через стол на Пирса, сообразив, к чему идет разговор. Старик хочет знать, что привело к названному имени, хочет знать, не скомпрометировал ли он одновременно себя и Агента. Первый раз было легко исправить, списать все на единственную случайность, но он представился Агенту дважды. Это уже закономерность, а в закономерностях Пирс разбирался до жути хорошо. – Он попытался меня поцеловать, – наконец ответил Брок. – Понятно. – Я не позволил ему, – почти зло добавил Брок. – Я его вымыл, а потом он надрал мне зад в спальне, как и было приказано. – А потом вы сказали ему свое имя, – вскинул брови Пирс. – Да, я сказал ему свое имя, но не дал имени ему. Не то чтобы это пояснение сильно помогало, но Броку важно было дать понять, что он не пересек черту и не разглядел в Агенте нечто большее, нежели оружие. Это произошло только два дня назад, и Брок мучился всю ночь. В доказательство ему остались синяки на груди и ногах: он спарринговал жестче, чем обычно, наказывая себя болью. Снова повисло молчание. Они вернулись к чаю. Брок подозревал, что тишина предназначена для того, чтобы он как следует прочувствовал свои откровения, ощутил вину за то, что натворил. Ничего подобного. Брок был сам себе противен, но ни о чем не жалел. Пусть Пирс видит это, и если старик отправит его в русскую глубинку на верную смерть, так тому и быть. Брок мог контролировать Агента. Пирс медленно вытянул руку и аккуратным ногтем поскреб стеклянную столешницу, будто счищая пятнышко грязи. – Вы теперь видите свою ошибку, не так ли? Вы пережили происшествие, которое потрясло Агента до глубины души, вы разделили с ним настолько значимый момент, что он пересилил собственную программу и попытался физически привязаться к вам. Брок не стал ерзать на стуле, но внезапно очень захотелось. – А после этого, позвольте заметить, вы его вымыли, а не наказали. Отвели его в другую комнату, дали возможность одержать над собой верх, а вишенкой на торте, когда его программа уже дала трещины, вы сообщили Зимнему Солдату то, что отличает вас от остальных – свое имя. После такого объяснения Брок отлично понял, каких дел наворотил. Не отрывая взгляда от каменного лица Пирса, он переставил чашку и блюдце на стол, соскользнул со стула и тяжело, до синяков, обрушился на колени. Склонил голову, едва не ударившись лицом об стол, и распростерся перед Пирсом. Он заслуживал наказания. – Объясните свою ошибку, – велел Пирс, отхлебнув чаю. – Я не наказал Агента, когда ситуация того требовала, – очень ровно сказал Брок. Теперь точно не миновать пули и мелкой могилы. – Что же вы сделали вместо этого? – Я положительно подкрепил его поведение и побудил его выйти за параметры программы. Брок уперся взглядом в белый мраморный пол, очень похожий на тот, что был в банке, где Агент выбрал его. Он тогда едва с жизнью не распрощался. – И… я укрепил свое впечатление на Зимнего Солдата. Пирс поднялся и, бросив чай и газеты, перешел на другую сторону стола. Брок остался стоять на четвереньках, но краем глаза видел приближающиеся ботинки. С такого расстояния и в таком положении Пирс мог легко пнуть его по ребрам или в живот. Брок знал, что заслуживает чего-то посерьезнее пинка. Он искренне хотел этого. Боль бы помогла ему призвать себя к порядку. Когда на него обрушился быстрый и сильный удар, Брок покачнулся и вернулся в прежнюю позу. Было больно, но он только губу закусил. Второй удар угодил в то же место. Пирс всегда был точным старым ублюдком, способным почти наверняка ударить в нужную точку. От третьего пинка внутри, наконец, что-то хрустнуло, и Брок завалился набок. Перекатился на спину, задыхаясь от боли, но за бок хвататься не стал. Себе дороже. Ботинок, который, должно быть, стоил больше, чем он сам, угрожающе придавил его левое колено к полу. Брок и слова против не сказал. Он был слишком занят попытками отдышаться, и каждый вдох сопровождался уколом жгучей боли. – Агент Рамлоу. – Сэр? – голос сорвался, и он возненавидел себя за это. – Брок. Эта внезапная перемена так изумила Брока, что он, скривившись, приподнялся, чтобы разглядеть выражение лица Пирса. – Я ведь должен вас убить, правда? – Так точно, сэр, должны. – Но я не стану. – Так точно, сэр, – он глотнул воздуху, чувствуя слабость и презирая себя за это. Брок не почувствовал облегчения, осознав, что имеет все шансы дожить до завтра. И Пирса благодарить не стал – он его никогда и ни за что не благодарил. Он сам зарабатывал всё, что ему давали – и признательность, и боль – так что не было никакой нужды в разнесчастных словах благодарности за то, чего он добился самостоятельно, в результате своих успехов и промахов. – Поднимайтесь с моего чистого пола, – велел Пирс, убрал ногу с его колена и отошел к дивану. Брок перевернулся и с трудом встал, с шипением втягивая воздух и чувствуя привкус крови от прокушенной щеки. Он сел напротив Пирса и понял, что наказание продолжается: мягкое сиденье прогнулось под его весом, и от малейшего движения в ребрах вспыхивала боль. Броку хотелось схватиться за бок, но он не собирался показывать слабость перед Пирсом. Он смаковал боль: она означала, что он все еще жив. Пирс остался спокойным и сдержанным, как будто ничего не случилось, и они сменили тему. – Мне было примерно столько же, сколько сейчас вам, когда у нас с Агентом произошел похожий инцидент. Как в вашем случае, мое начальство обо всем узнало, и, как в вашем случае, мне влетело. Я заслужил этого так же, как и вы сейчас. Брок промолчал. Во-первых, слова ему никто не давал. Во-вторых, он был в шоке: оказывается, Пирс – старый, уверенный в себе, хладнокровный Пирс – испытал когда-то нечто подобное. – В карьере некоторых хэндлеров случается момент, когда они находят черту и – обычно сами того не понимая – ее переступают. Люди как правило слабы и требуют отнятой у них иллюзии безопасности и контроля, но в то же время мы очень любопытны, – Пирс откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. – Эту черту переступили три хэндлера. С вами четыре. Каждый в итоге получил полную власть над Агентом. Брок застыл от удивления, но виду не подал. Последовавшее молчание он воспринял как приглашение говорить: – Полная власть… это формулировать и отдавать приказы по заданиям? – Да, – на этот раз ответная улыбка могла бы сойти за искреннюю. – Я старею, Брок. Я руковожу Агентом много лет, буду руководить и дальше, но я не дурак. Возраст возьмет верх, и мне понадобится замена. Брок понял, что этой заменой будет он. – Когда вы решили, что ею стану я? – С того самого момента, когда вы начали работать с Зимним Солдатом, я всегда знал, что это будете именно вы, – просто ответил Пирс. – Ваше впечатление было… впечатляющим. Только один из кандидатов, кроме вас, понял, в чем суть упражнения, да и то ему помогали мыть Агента. А вы самостоятельно призвали Агента к порядку и обращались с ним так, как хэндлеру положено обращаться с новым оружием. Вы единственный настояли на том, чтобы остаться с Агентом, рискуя быть убитым в темноте. Мы ведь отлично знаем, что лучше всего Агент работает именно в темноте. Брок понял, что туповато кивает в такт словам, всхлипывая от боли, если случалось слишком сильно на них сосредоточиться. Он подозревал всё это, но не мог узнать наверняка. – Со временем Агент все больше показывал, что принял вас, что ему в определенной степени комфортно находиться рядом с вами. Испытание с наркотиками… только вы сумели добиться от него реакции, хотя двое других не дали ему такой возможности. Когда он отказался подходить к кому-либо еще, пока мы оба не убедили его сделать это, я понял, что на заданиях с ним вы превзойдете даже меня. А вот эти слова были лучше всякого комплимента. Кажется, никто никогда не превосходил Пирса. – Почему вы тогда не наказали его за то, что он шел только ко мне? Похоже, любопытство и вправду естественно для человеческой натуры. Пирс долгую секунду сверлил его пристальным взглядом. – Я не мог, – слова упали, будто камень в воду. – Смысл упражнения был в том, чтобы показать уровень оказанного впечатления, но тогда Агент оставался высоко восприимчивым. Он всегда такой после испытания с наркотиками. Броку вспомнилось, что в тот день говорил Пирс: когда положительное подкрепление превратится в положительное наказание, связь между оружием и хэндлером разрушится. – Смысла в подобном не было, но если бы мы не стали его переубеждать, я подозреваю, он бы возвращался к вам снова и снова. Он предпочёл вас так же, как предпочитает меня. – А у кого из нас впечатление сильнее? – Вы имеете в виду, чью команду Агент бы выполнил? – Пирс рассмеялся, но Брок не присоединился и не знал, хотелось ли. – Мою, Брок. У меня больше опыта, но придет и ваше время. Брок был не из тех, кого расстраивают всякие глупости. Тот факт, что Агент выбрал бы Пирса, он воспринял просто как повод стараться лучше. Смерть ему не грозит, так что с Агентом они еще свидятся. И все-таки не отпускала его одна мысль – то, что отличало их с Пирсом от остальных. – Что случилось с Агентом у вас? Пирс долго молчал, напоминая, очевидно, что Брок все еще в его власти и может снова получить за то, что сует нос не в свое дело. А Броку было просто интересно, насколько такой примечательный человек, как Пирс, должен был потерять контроль над ситуацией, чтобы она завершилась чем-то подобным. Он-то считал старика непробиваемым, пусть и понимал, что даже Пирс когда-то начинал примерно с того же уровня. – У нас было задание в Китае, и прошло оно достаточно неплохо, думаю. Устранив цели, Агент, как и планировалось, вернулся ко мне, но во время эвакуации на нас вышли китайские военные и открыли огонь. Агент по моей команде напал, свидетелей оставлять не полагалось, – при участии Агента такой протокол был стандартным. – Я поймал пулю, ничего серьезного, но ранение меня замедлило. А потом в меня попали еще раз. От третьей пули меня заслонил собой Агент, после чего поднял и унес оттуда, оставив двоих свидетелей. Я… почти потерял сознание, поэтому не смог приказать ему вернуться и закончить работу. К этому моменту Брок подался вперед, опершись локтями на колени, и напряженно слушал. Пирс никогда не вспоминал истории о бытности своей хэндлером, не о заданиях, по крайней мере. У него наконец-то получилось заглянуть в жизнь другого опытного хэндлера. Пирс ухмыльнулся и помолчал, испытывая его терпение, потом, наконец, продолжил: – Очнулся я в какой-то грязной старой лачуге. Пули были извлечены, раны промыты и забинтованы. А Агент спал на мне сверху. Он тяжелый, правда? – Да, тяжелее, чем кажется на вид. Создавалось ощущение, что Агент состоит не из мышц, а из кирпичей. – Вы должны понять меня… Я потерял много крови, в голове все путалось. Наверное, у Агента тоже. Он оставался единственным, кого я знал, так что я коснулся его. Брок застыл. В смысле, коснулся… или коснулся? – Наверное, мы просто утешали друг друга. Обычный человеческий контакт. Как и вы, я сказал ему свое имя. Хуже того, я назвал по имени его. Через два дня нас, разумеется, вывезли оттуда. – Вы остались живы. – С трудом, – с легкой улыбкой признался Пирс. – Подозреваю, меня спасли только безупречный послужной список и высокое положение в ЩИТе. – Меня то же самое спасло? – Сыграло роль, – поправил Пирс. – Просто я знал: должно случиться нечто, что побудило бы вас продвинуться дальше обычных правил, которых должны придерживаться хэндлеры. Так оно и случилось. Брок, по-прежнему опираясь на колени, сложил руки перед собой, стараясь не двигать туловищем, чтобы не позволить боли отвлечь себя. Он знал, что речь не только о происшествии восьмимесячной давности, но и о предыдущем задании, на котором он переступил самостоятельно проведенную черту. Пирс переступил черту одновременно с Агентом. В этом их опыт разнился. Агент начал доверять Броку раньше, чем Брок начал доверять Агенту. Пирс внезапно потянулся и выдвинул из журнального столика потайной ящик. Из ящика показалась старая папка. На обложке что-то значилось кириллицей, но Пирс просто вытащил из папки старое помятое фото улыбающегося молодого человека в военной форме. Брок пригляделся и застыл, узнав лицо Агента. – Всякий человек имеет корни, – тихо проговорил Пирс. – Даже оружие с человеческим лицом. – Кто..? – Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс, бывший солдат армии США, – Пирс сделал паузу, позволяя важности информации дойти до Брока. – Человек, который впоследствии стал оружием, родился в 1917 году. До своей «смерти» был известен в основном тем, что приходился лучшим другом величайшему врагу ГИДРы, Капитану Америке. Ну разумеется Брок знал Капитана Америку: тот появлялся в каждой исторической книге, когда речь заходила о Второй мировой войне – человек, который победил Красного Черепа и заставил ГИДРу залечь на дно. Он бы даже идею лучшего друга прочувствовал, да только был знаком с Агентом восемь лет и видел, на что тот способен. Да…он понял и оценил разницу между человеком и оружием. Поморщившись, Брок медленно поднял фотографию, чтобы рассмотреть ее поближе. Возраст на этом лице не отразился – благодаря криокамере, понятное дело. Так оно будет и дальше, пока ГИДРа владеет Агентом. – Что вы знаете о Капитане Америке? – с благодушным интересом осведомился Пирс. Брок посмотрел на него над краем фотографии и пожал плечами. – Он был никем, но потом умудрился поучаствовать в опытах с сывороткой, превратившей его в здоровенного мускулистого парня, на которого люди возлагали свои надежды. Сначала рекламировал акции, потом отправился воевать. Схватился с Красным Черепом и постепенно выкосил почти всю ГИДРу. Распрощался с жизнью, швырнув нашпигованный взрывчаткой бомбардировщик в арктические льды. Пирс кивнул, будто соглашаясь с достоверностью информации. – Это урезанная версия, да. Капитан Америка подвергся воздействию чрезвычайно специфической сыворотки. Ее разработал доктор Эрскин, который когда-то работал в Германии и помог создать внешность и натуру Красного Черепа. Больше всего Капитан Америка прославился самым первым подвигом: вопреки прямому приказу он отправился на вражескую территорию и освободил сотни людей из лагеря для военнопленных. Но ни одно интервью не упоминает единственную крупнейшую слабость его характера. Брок заморгал. Откуда у национального идола, который ворвался на вражескую территорию, слабость? – Слабость? – Будучи благородным человеком, капитан Роджерс освободил пленных, но шел он туда вовсе не за этим. Нет, он хотел спасти только одного человека, своего лучшего друга, которого признали погибшим, – взгляд снова упал на фото. – Он стал национальным героем в приступе эгоизма. Ирония от Рамлоу не укрылась, и он, глядя на улыбающееся лицо, попытался прикинуть, выглядел бы Агент так же, если бы был способен улыбаться. Потом он провел большим пальцем по изображению и вернул карточку на стол: – Почему вы мне это рассказываете? – Роджерс жив. Слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. – Но… – Он замерз и оставался заключенным во льду до недавнего времени. Сейчас, пока я с вами разговариваю, его размораживают, – Пирс холодно улыбнулся. – Я, разумеется, ничего не знаю о примененных медиками методах, призванных помочь процессу, но мне очень нужно знать, насколько он функционален. Брок не мог взять в толк, зачем самая большая угроза ГИДРе нужна Пирсу живой и активной. Создавалось ощущение, что ему придется в этом как-то поучаствовать, и Агенту тоже. Двое людей, застывших во времени, либо уничтожат друг друга, либо объединятся против них. Брок решил, что это очень рискованно, но он, опять-таки, не располагал всей информацией. – Мой добрый друг Ник собирается придержать Капитана Америку в течение нескольких месяцев, чтобы он мог попасть в ногу со временем. Подозреваю, в конце концов его вынудят присоединиться к ЩИТу, – Пирс многозначительно посмотрел на Брока, и у того снова заныли ребра. – Я хочу, чтобы вы работали с ним, получше его узнали и выяснили, можно ли подтолкнуть его в нашу сторону или использовать в наших интересах, пусть даже и против воли. Брок кивнул, отлично поняв задание. Способность справиться с Агентом означала, что он воспользуется своей сообразительностью, чтобы оказать впечатление на оружие, которое никогда не подвергалось коррекции поведения. Как и в случае с Зимним Солдатом, всегда оставалась вероятность, что каждая встреча с Роджерсом может оказаться для него последней. Брок знал и принял свои ограниченные возможности. Он, в отличие от Пирса, не мог сделать политическую карьеру в ГИДРе, так как не располагал ни нужным характером, ни нужным образованием. Он был солдатом, и это давало ему другие преимущества. Он умел действовать и разрабатывать стратегию, как любой другой солдат. Он говорил и подтверждал свои слова делом, он был эффективным и находчивым. Тем не менее, как и Пирс, он думал перед тем, как открыть рот. Интересно, будет ли этого достаточно для задания? Пирс снова привлек его внимание, вернув фотографию в папку, а папку в свою очередь в потайной ящик. Потом их глаза встретились. – Вы не займетесь новым заданием, пока не станет доступен Роджерс, но пока я снабжу вас материалом для чтения, чтобы ввести в курс дела, – деловито добавил Пирс. – А еще вы присоединитесь ко мне во время тестирования новой группы потенциальных хэндлеров. Будете командовать Агентом. Брок сел ровнее, несмотря на жалобы поврежденных ребер. Пришлось резко вдохнуть, чтобы не застонать, но именно этого он и хотел. – Вы будете учить меня? – Да. Так что, надеюсь, вы оцените отсутствие у себя социальной жизни. Свободного времени у вас будет маловато. Пирс ухмыльнулся, и Брок ухмыльнулся в ответ. Жизнь складывалась как нельзя лучше. Оружие в двух экземплярах, наставничество, высокая позиция в ГИДРе и ЩИТе, да и сам он остается в наилучшей форме. Ну что может пойти не так? *** – Что думаешь, как он? – Стив взглянул на стоящего рядом Сэма. Тот помолчал, обводя глазами комнату, в которой человек двадцать пять ветеранов играли в карты. Все они в свое время потеряли конечность или несколько и не все заменили потерю. На стулья опирались костыли, около столов стояли инвалидные коляски, по полу, столам и ножкам стульев постукивали протезы, но все присутствующие тихо беседовали, посмеивались или сражались в карты. Не все из них были молоды: возраст варьировался от двадцати и до восьмидесяти четырех… ну, девяноста шести, если считать Баки. Стив сунул руки поглубже в карманы и поймал себя на том, что тоже осматривает комнату, не в силах разрушить момент. Он только радовался, что Баки вернулся после первой встречи и приходил сюда уже дважды. Сейчас Стив приехал, чтобы забрать Баки – тот сам попросил – и это казалось странным, но он все равно с удовольствием воспользовался возможностью провести время в ДВ. – Я не знаю, чувак. Он не похож ни на одного знакомого мне ветерана, но одновременно совершенно такой же, как они, – пробормотал Сэм. Было в его взгляде на Баки, сидящего за столом с другими ветеранами, нечто такое, от чего Стив переступил с ноги на ногу. – Я бы сказал, ему с ними очень комфортно. – Ага, обычно он никогда не расслабляется, – согласился Стив. – Расслабляется. С тобой. Стив пожал плечами, хотя замечание ему польстило. Иногда он забывал, как легко было чувствовать себя комфортно с Баки. – Мы много пережили вместе, только и всего. – И он этого не помнит, – вскинув бровь, добавил Сэм. – Память сейчас… возвращается быстрее, – Стив понадеялся, что широкая улыбка удалась. Он не врал. Баки вспоминал всякие вещи. Глубоко укоренившиеся особенно, например, как они боролись, или привычные жесты, или выражения лица. Стив чувствовал на себе взгляд Сэма и продолжал растягивать губы в улыбке, но тут тихие разговоры прервал громкий раскат смеха. Надо сказать, Баки и самый старый ветеран даже голов на звук не подняли, удобно устроившись рядом. В конце концов, они были почти ровесниками. – Стив, – Сэм заговорил тоном терапевта, мягким, открытым, не настойчивым, но предлагающим выслушать. – Всё нормально. – Да ладно, чувак, ты меня не обдуришь, – отозвался Сэм тем же тоном. Стив не понимал, насколько этот тон действует на него, пока не столкнулся взглядами с Баки. Тот медленно моргнул, показывая, что заметил его присутствие. – Стив, ты можешь со мной поговорить. Стив тяжело сглотнул и уставился на собственные ноги. – Мне кажется, память возвращается слишком быстро, – он покачал головой. – В смысле, мне бы радоваться, что все возвращается: воспоминания, прежний Баки – но там так много… Там Зимний Солдат, столько травм, столько боли. Я вижу, как все это гложет его, и я беспокоюсь… Выдержит ли он? Ну вот и высказался. Стив смирился с тем, что воспоминания будут возвращаться как им вздумается, в собственном темпе и в том порядке, в каком подскажет жизнь. Он знал, что предупреждения Рамлоу несколько исказили его восприятие. Он видел, как Баки ведет себя в толпе. Словно волк, пробирающийся через стадо блеющих овец. Разве что волки нападают только тогда, когда голодны и выдается подходящая возможность. Он заметил, как Баки играет желваками, сжимает кулаки в карманах, как двигаются его плечи, когда кто-то показывает признаки слабости, на которые сам Стив обычно не обращал никакого внимания. Склоненная голова, пронзительное хихиканье стайки девушек; человек, метнувшийся в сторону, чтобы перебежать дорогу до очередного потока автомобилей; маленький мальчик, которого тащит за собой отвлекшаяся мать; тычки чужих тел в толпе. Стив видел, как привязанный около магазина лающий пес попятился и обмочился, когда Баки соизволил обратить на него внимание. И подобные случаи происходили все чаще, потому что Стив не мог запретить другу жить нормальной жизнью. Зимний Солдат не знал ни пощады, ни слабости, он был совершенным оружием. Об этом с видимым удовольствием упоминал составитель дела, то же слышалось в словах и тоне Рамлоу, хотя прямо тот ничего не сказал. Тем не менее, Зимний Солдат и Баки Барнс оставались единым целым, две жизни, утрамбованные в одну. Хуже всего, наверное, было жуткое осознание того, что Баки и есть Зимний Солдат, что Стив замечал слабые проблески «Агента» еще на войне. Да, шла война, и Баки пробыл на ней на два года дольше, чем Стив. Война заставляет людей совершать ужасные поступки. Жестокость и хладнокровие могли быть вызваны ею. Теперь, по мере того, как возвращалась память, черта между Баки и Зимним Солдатом размывалась сильнее и сильнее, и Стиву становилось все сложнее это отрицать. То есть, он не собирался сдаваться. Он просто знал, что приближается к границам того, чем может помочь Баки, потому что абсолютно точно не был ни терапевтом, ни психиатром. Все называют это посттравматическим расстройством, но в их время ничего подобного не существовало. Люди принимали произошедшее и жили дальше как могли. У них не было нужных терминов для тех, кто становился собственной тенью, спивался до смерти, сводил счеты с жизнью или просто исчезал. Стив внезапно вынырнул из задумчивости и понял, что Сэм молча смотрит на него. Он неловко улыбнулся, получив такую же улыбку в ответ. Потом вздохнул, потер ладонью затылок и снова невольно нашел взглядом Баки, который позволял осматривать и трогать свою металлическую руку. – Он причинил кому-нибудь боль? Вопрос прозвучал тихо, но Стив все равно вздохнул. – Нет, он контролирует себя на удивление хорошо. Вернувшись из ДВ в первый раз, он вел себя странно, но я так понял, он просто приноравливался к идее, что ты попросил его вернуться. Не думаю, что кто-то хоть раз предлагал ему нечто подобное. Сэм рассеянно кивнул и медленно улыбнулся при виде собравшихся вокруг Баки ветеранов. – Знаешь, он неплохо с ними общается. – Они все перенесли похожую потерю, – согласился Стив. – Он дает им надежду. Они просто надышаться не могут на эту руку, вечно спрашивают, когда он придет в следующий раз, чтобы они могли снова на нее взглянуть, – в голосе Сэма послышалась грусть: он явно припомнил нескольких друзей, которых постигла та же участь. – А еще я думаю, он их подбадривает. Стива изумило это предположение. – Как? – Рядом с ним они перестают быть слабыми. Ветераны начали вставать и собираться по домам. – Раз он уж такой идеальный крупный хищник, мне кажется, они это понимают, но он защищает их от глупых замечаний, взглядов, уязвимости. Он не теряет достоинства, он один из них – сломленный, но не побежденный. – А ты еще спрашиваешь, не пишу ли я речи заранее, – улыбнулся Стив. Неужели именно так чувствуют себя эти двадцать пять человек? – Когда он пришел сюда первый раз на этой неделе, он просто вынул Брианну из кресла-коляски и осторожненько пересадил в машину. Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро и аккуратно складывал кресло. Стив знал, что эта история просто обязана включать в себя Брианну, рыжеволосую женщину, которая потеряла обе ноги до середины бедра. Ее лицо и шею сбоку покрывали ожоги, но никто не отрицал, что она все равно хорошенькая. – Не будь она замужем, наверное, втюрилась бы в Джеймса по уши. Стив хохотнул: идея показалась забавной. Это был старый Баки, который очаровывал женщин одним лишь взглядом, непринужденным действием или просто походкой. – Дениз все еще заинтересована? – О да, стреляет глазками, стоит ему появиться, – с напускной серьезностью отозвался Сэм. – Он, наверное, скоро начнет через окна лазить. – Я спросил, не собирается ли он пригласить ее на свидание, – добавил Стив. – Он по-прежнему отвечает «Только через мой труп»? Они переглянулись и засмеялись – ответ стал ясен без слов. Ветераны начали группками выходить из комнаты, всё еще переговариваясь, но все помахали на прощание Сэму, а заодно и Стиву. Тот никогда не видел, чтобы люди вели себя спокойнее. Взгляд упал на Баки, который ближе наклонился к старому морщинистому человеку. По лицу его не было видно, о чем идет разговор, но старик цеплялся за живую руку Баки изо всех сил. Стив подтолкнул Сэма локтем и кивнул на них, но тот, кажется, совсем не удивился. Они наблюдали за происходящим как можно более незаметно, и скоро за столом остались только Баки и старик. Баки выглядел так, будто всецело сосредоточился на словах старика, вежливо подавшись вперед, но Стив заметил как сгибаются и разгибаются его металлические пальцы, наверное, бессознательно. Или нет. – Ты не подумывал посоветовать ему сходить к психологу? – тихо спросил Сэм. – Мне пока… не выдалась возможность, но я об этом думал. Тони, пожалуй, помог бы ему найти кого-нибудь, не поднимая шума. – По-моему, мне просто надо быть ему другом, а не советовать, что делать, чтобы стало лучше. Сэм рассеянно кивнул. – Может, он и не готов к разговорам, но мне кажется, так было бы лучше и ему, и тебе. – Мне? – Стив, он не может просто переложить все свои проблемы на тебя, точно так же, как ты не перекладываешь свои проблемы на него. По-моему, вам обоим не помешала бы терапия, учитывая, через что вы прошли за такое короткое время. В голосе Сэма не слышалось осуждения. Интересно, Баки воспринимает его так же? Стив покивал. Он знал, что у него не все в порядке, но он по возможности никогда этого не показывал. Сэм, наверное, был одним из немногих, кому он намекнул на свои проблемы. Кстати, разговор о терапии подбросил Стиву идею. – Он может согласиться пойти на терапию, если я тоже пойду, – наконец, проговорил он. – Баки всегда был… очень гордым и упрямым, но, возможно, он уступит, если увидит, как я делаю то же самое. – Главное, не забудь, что ты делаешь это и для себя тоже, не только для него, – мягко напомнил Сэм, как и полагалось обеспокоенному другу. Тут Баки поднялся со стула, отодвинул от стола кресло, в котором сидел старик, и покатил его к выходу. Стив наблюдал с нежностью за двумя людьми, один из которых остался вечно молодым, а на втором отчетливо сказались прожитые годы. Такой контраст казался занятным, хотя Баки выглядел слегка подавленным. – Привет, Альберт, – поздоровался Сэм. – Хорошо поиграли? – Ага, хотя эти молодые засранцы мухлюют, как обычно, – отозвался Альберт. Сэм рассмеялся. Альберт внезапно выкинул вперед руку куда шустрее, чем Стив от него ожидал: – Капитан Роджерс, для меня честь познакомиться с вами. Огромная честь. Стив улыбнулся и пожал протянутую руку. Альберт, несмотря на возраст, потряс его ладонь крепко и энергично. – Это для меня честь, сэр. – А, вот не надо. Вы, может, и выглядите таким же юным, как мой друг, но я-то знаю, что вы старше меня, – отозвался Альберт одновременно насмешливо и серьезно. – Пошли-ка, Джеймс, моя внучка ждет снаружи в синей машине. Ноги у нее закачаешься, спасибо женушке. Ты же холостой, да? Стив едва сдержал смех, заметив, с каким кислым видом Баки покатил коляску к выходу. Потом метнул взгляд на Сэма, который тоже, очевидно, давил смех: – Никогда не надоедает. – Нет, никогда, – отозвался Сэм. Альберт внезапно извернулся и прищурился на них. Стив и Сэм сразу же сделали серьезные лица. – На следующей неделе я попрошу, чтобы за мной приехала вторая внучка, Капитан. У нее тоже ноги закачаешься, спасибо женушке. Баки свирепо глянул на него и ткнул в кнопку, чтобы дверь открылась автоматически. Стив с легкой тревогой понял, что его втягивают в странное семейное двойное свидание. Он посмотрел на Сэма, который прикусил костяшки, чтобы не взвыть от смеха. – Он всегда такой? – Я никогда раньше не слышал, чтобы он сватал своих внучек, если ты об этом, – весело ответил Сэм. – А вообще да, Альберт именно такой. Стив покачал головой – ситуация позабавила его и немного сбила с толку. Тем не менее, он благодушно наблюдал в окно за тем, как Баки помогает пересесть Альберту и действительно знакомится с той самой внучкой. Много времени это не заняло, и вскоре Баки вернулся и неслышным шагом подобрался к Стиву и Сэму. Вечерело, здание пора было закрывать, но Сэм, кажется, не имел ничего против, чтобы задержаться ненадолго. – Как там внучка с шикарными ногами? – поддразнил он. – Руки мне понравились больше, – холодно ответил Баки. Ответил настолько холодно, что замерзнуть впору, но Сэм лишь хихикнул. – Дай-ка угадаю, у нее длинные пальцы и красивые ногти? – Стив приподнял брови, когда Баки бросил на него встревоженный взгляд. – Тебе… всегда нравилось, когда у леди длинные пальцы, – Ты говорил… – Нам пора, Стив, – перебил Баки и отвернулся. Холодного отношения к прошлому стоило ожидать, но Стив все равно потянулся, обхватил Баки поперек груди, притянул и прижал к себе. Баки, как обычно, не стал особенно сопротивляться: очевидно, он жаждал прикосновений и ободрения в последнее время или, как минимум, после встречи с Рамлоу. Они так ни в чем и не разобрались как следует, и Стив поймал многозначительный взгляд Сэма. Не отпуская Баки, он грустно улыбнулся: – Помочь тебе двери запереть? – Не, чувак, мне еще до завтра кое-какие записи сделать нужно, так что я останусь пока, – с привычным энтузиазмом ответил Сэм, хотя Баки излучал неловкость и холодность. – Идите без меня. А, и отзвонитесь, что ли, когда до дома доберетесь, чтобы я знал, что с вами ничего не случилось. Баки недовольно дернулся под рукой Стива, но Стив только изобразил сердитый взгляд: – Очень смешно. По-моему, комендантский час еще не объявили. – Да ладно, тебе спать давно пора, старичок, – внезапно вмешался Баки и вывернулся из хватки Стива. – Спокойной ночи, Сэм. – До встречи тогда, Сэм. – Спокойной, Джеймс. Спокойной, Стив. Стив махнул на прощание и догнал Баки, который был занят тем, что выудил из кармана куртки помятую бейсболку и нахлобучивал ее на темную макушку. Стив заметил, что Баки натягивает ее пониже, чтобы прикрыть лицо, и, прежде, чем тот успел ускользнуть, аккуратно заправил ему за уши выбившиеся пряди и выровнял по центру козырек. Они покинули здание и зашагали домой. – В последнее время ты носишь эту штуку все чаще и чаще. – Она прячет мое лицо от камер около магазинов и дорог, – пожал плечами Баки. Старая привычка оставаться скрытным и незамеченным, ясное дело, глубоко укоренилась в нем. Впрочем, учитывая, кто его может разыскивать, предосторожности были вполне разумными. Разобравшись с вопросом, они пошли дальше. Стив наблюдал за людьми: как они возвращались с работы, заходили в магазины и в гости. Он чувствовал, что Баки держится чуть позади, около локтя, очень интересуясь собственными ботинками, и старался пореже оглядываться. – Когда мы вернемся, ужин будет почти готов, – небрежно начал Стив. Еда, как и погода, всегда была безопасной темой, которую потом можно перевести на другие. Иногда при разговорах о еде расслаблялся и Баки. – Я хотел Сэма пригласить, но не думаю, что ему сильно понравится, как мы сражаемся на вилках. Я, кстати, новые купил. – Надеюсь, они из титана, – подал голос Баки. – Нет, но меня уверяли, что крепкие, – Стив улыбнулся и подтолкнул Баки локтем. – Я сказал, будто мои детишки обожают громить дом за ужином. Баки громко фыркнул – нечто среднее между смешком и рычанием: – Мы самые старые и сильные детишки из всех, что я когда-либо видел. Стив посторонился, обходя стайку девушек, болтающих около обувного магазина, и машинально покосился на Баки – посмотреть, как он справляется с ситуацией. Баки только плечи напряг, когда одна из девушек пронзительно рассмеялась, и все на этом. Стив убедился, что у друга, как всегда, все под контролем. Он ни разу не заметил срыва и начал подумывать, что, возможно, был все это время чересчур подозрительным. Кажется, Баки справлялся с переменами лучше, чем можно было ожидать, не считая долгих и порой злобных взглядов при упоминании Рамлоу. – С этими своими длинными волосами ты похож на буйного подростка, – поддразнил Стив и улыбнулся при виде сердитого взгляда, безошибочно пронзившего его из-под козырька бейсболки. – Я ночью нападу на тебя с ножницами и сделаю снова похожим на нормального человека. – Только тронь мои волосы, и я тебе восковую эпиляцию всего тела устрою, – прошипел Баки и так ткнул его пальцами под ребра, что Стив споткнулся. – А, защищаешь свои длинные ниспадающие локоны, – разговор превратился в беззаботную перепалку из тех, что так нравились Стиву. – Ты в самом деле будешь их отращивать? – Резать не буду, – с достоинством отозвался Баки. Стив рассмеялся, обхватил его за плечи и притянул поближе, чтобы Баки шагал рядом, а не сзади. Ощущение было странное, учитывая, что много лет именно Баки обнимал его за плечи, но сейчас Стив возвращал услугу. – Мне… мне они нравятся. Стив едва не замер от удивления. Баки редко упоминал, что ему что-то нравится, и по внезапной неловкости стало ясно, что он тоже нашел собственное замечание странным. – Что ж, тогда, полагаю, оставляй. Судя по всем запискам с телефончиками, люди явно думают, что ты с этой прической очень красивый. Стив заработал очередной раздраженный взгляд, как всякий раз, когда он подкалывал Баки насчет свиданий. Когда-то все было по-другому. Прежний Джеймс Барнс купался во внимании как мужчин, так и женщин, всегда с необычайной легкостью заводил дружбу с первыми и встречался со вторыми. Сейчас же стало вопиюще очевидно, как сильно ГИДРа покалечила Баки: он то ли не мог, то ли не хотел попробовать найти друзей и девушку, чтобы развлечься вечерком в городе. Именно поэтому Стиву так не хотелось обеспечивать амнистию членам ГИДРы. С какой стати они должны спокойно жить и разгуливать на свободе, когда их организация украла жизнь человека и превратила его в бледную тень самого себя? Стив внезапно вынырнул из мыслей, когда Баки резко остановился и замер под его рукой. Он прижал Баки покрепче, чтобы не дать ему рвануть прочь, но нужды не было: тот просто застыл и уставился вглубь темной улочки. Там не было ничего, кроме старого, покрытого граффити мусорного контейнера. – Что там? – хоть Стив ничего не видел, он вполне мог что-нибудь упустить. Баки насторожился, но с места не сдвинулся. – Ничего, – ответил он спустя секунду. Ответил… со страхом? – Крыса, наверное, или что-то вроде. – Баки… – Ты же знаешь подворотни, Стив. Там вечно полно грызунов, – пожал плечами Баки и двинулся дальше. Что-то в пренебрежительной холодности его тона очень напомнило Стиву Зимнего Солдата. Он прижал Баки покрепче к себе, стараясь, впрочем, чтобы это выглядело дружелюбием, а не попыткой удержать, и поинтересовался: – Что-то случилось? В какой-то напряженный момент ему показалось, что Баки вырвется и ускользнет, и тогда Стиву придется его отпустить. Он, как и Сэм, всегда верил, что Баки придет к нему сам, когда будет готов. Если надавить, только навредишь. Он хотел быть открытым и понимающим насколько это возможно, но все же понимал, что некоторые стороны Баки, наверное, навсегда останутся скрытыми от него. Баки прожил жестокую жизнь и только сейчас вспоминал ее обрывки. Но Баки, ничего не ответив, спокойно шел дальше. Стив не стал больше поднимать тему, но сделал заметку порасспрашивать, не случилось ли чего в этой подворотне в последнее время. Не то чтобы он собрался шпионить за Баки – просто хотел убедиться, что друг в безопасности. Стив подумывал заманить Баки в Анакостийский парк, один из их любимых. Он подозревал, что Баки любит ходить туда, чтобы посмотреть на Потомак и вспомнить, каково было на берегу, когда он только-только получил свободу от ГИДРы. Стив любил ходить туда, потому что это был хороший парк с замечательными пешими тропинками в лесополосе, и там он мог убедить Баки расслабиться. Правда, в последний раз от них совершенно нечаянно порядком досталось дереву. Но ужин перестоит, если оставить его надолго, так что он пошел дальше, иногда поддразнивая мрачного Баки, пока тот в отместку не вмазал его в припаркованную неподалеку машину. К счастью, автомобиль не пострадал, только сигнализация сработала, да и та умолкла через полминуты. Стив утащил ухмыляющегося Баки в квартиру, чтобы избежать дальнейшей порчи чужой собственности, хотя побежденным себя отнюдь не считал. Доказал он это тем, что втолкнул Баки в шкаф около входной двери и держал дверь до тех пор, пока не стало ясно, что Баки ее сейчас выбьет. Тогда он распахнул дверцу, поймал летящий из нее металлический кулак и с улыбкой выдернул Баки наружу. – Сопляк. – Придурок. После этого Стив отправился на кухню проверить стоящее на медленном огне жаркое. Помешивая мясо, он слышал, как в ванной шумит вода. Пока он ставил на плиту рис, Баки вышел из ванны и принялся накрывать стол. Именно так они поделили обязанности, и Баки это шло на пользу: ему нужно было чем-то заниматься, и так что за ужином Стив собирался поговорить с ним и на эту тему. – Что будешь пить, Стив? – Баки вглядывался в недра открытого холодильника, будто там скрывались тайны Вселенной. Он всегда выглядел таким изнуренным? – Кажется, я недавно покупал грейпфрутовый сок, так что буду его, – Стив поднял голову, когда Баки фыркнул. – Что? – Грейпфрутовый сок для стариков. – И тех, у кого проблемы с мочеиспусканием, – добавил Стив и в ответ на взгляд Баки вскинул брови. – На самом деле я купил его тебе. Не знаю, как ты справляешься с возрастом, так что на всякий случай. – Сопляк, – прорычал Баки и выхватил из холодильника запечатанную упаковку сока. Усмехнувшись, Стив помешал рис, чтобы тот не прилип к дну, и собирался было переложить его в глубокое прямоугольное блюдо, но застыл, занеся ложку, когда заметил, что Баки пьет сок прямо из упаковки, как ребенок. – Эй, налей его в стакан, как все нормальные люди. – Я просто проверял, не отравлен ли он, – объяснил Баки, хотя выглядел виноватым. – Кстати, не отравлен, но спасибо, что беспокоишься о моем здоровье. Стив только глаза закатил и выложил рис на блюдо. Баки пока разлил сок по двум стаканам и отнес их в столовую. Другое блюдо Стив наполнил говяжьим жарким, и перенес все на стол, а заодно поменял стаканы местами на случай, если Баки сделал с его соком что-нибудь нехорошее. Едва он сел на свое обычное место, Баки, поставив пакет обратно в холодильник, вернулся из кухни. Разложив ужин по тарелкам, они молча принялись за еду. Обычно они ели тихо, не беспокоя друг друга, и молчание было уютным. Стив, как всегда, закончил первым: Баки, кажется, иногда с трудом управлялся с разнообразием вкусов. Стив в таком случае тепло за ним наблюдал. Когда Баки начал накладывать по второй порции, Стив поставил локти на стол: – Ты больше не думал о том, что я говорил вчера? Насчет подыскать себе хобби, чтобы было чем заняться? Баки помедлил, зачерпнув жаркое, и пожал плечами: – Не особенно. – Я могу и для тебя скетчбук купить, – тихо предложил Стив. Он иногда замечал, как Баки сидит над пустой страницей его скетчбука, но никогда ничего не рисует. – Иногда для начала только и нужно, что несколько линий набросать. – Наброски – это по твоей части. С этими словами Баки снова принялся за еду. Теперь, когда он получал пищу регулярно, аппетит у него оказался завидный. – Это мое хобби, а не по моей части. Можем рисовать вместе, – Стив хотел подтолкнуть Баки к решению, а не навязывать свою волю. – Есть еще уйма всего другого: живопись, резьба по дереву, пазлы, вязание, стекловарение, готовка, керамика и так далее. Были еще всякие занятия на свежем воздухе, физические упражнения и медитация, но Стив хотел предложить что-нибудь, чем Баки мог бы с удовольствием заниматься в квартире. Тот жевал и обдумывал предложение, так что Стив пока решил положить добавку и себе. Надо приготовить жаркое как-нибудь попозже, зимой, потому что оно идеально подходило к холодам, а стояла еще осень. Тем не менее, Стиву оно нравилось, и Баки, должно быть, тоже. – Не знаю, – наконец, медленно ответил Баки. – Может быть… попробую попозже рисование. – Можешь взять мой скетчбук, а если втянешься, просто купим тебе свой, – с широкой ободряющей улыбкой предложил Стив. Баки явно ничего не решил наверняка, но попытаться стоило. Он кивнул и молча подчистил тарелку. Кажется, информации было слишком много и навалилась она слишком быстро, но Стив надеялся, что спокойное конструктивное занятие ослабит мучающие Баки гнев и напряжение. Последние, кстати, подтолкнули Стива затронуть еще одну больную тему. – Сэм упомянул, что неплохо бы тебе побеседовать со специалистом, – осторожно начал он. – Нет, – прозвучало это холодно. Стив ожидал подобного ответа, но упрямо продолжил: – Бак, я знаю, память возвращается и ты чудесно справляешься, но, возможно, тебе пошло бы на пользу побеседовать с человеком, который умеет задавать правильные вопросы. – Нет, Стив. Температура в комнате стремительно падала. И все же он не отступил: – Я подумываю и себе кого-нибудь подыскать, просто чтобы обсудить все, что случилось после войны, – Стив внимательно наблюдал за притихшим Баки. – Как справиться с большими потерями и новыми приобретениями, с чужим временем, с эффектом сыворотки… Он умолк, встретившись с Баки взглядом и заметив в голубых глазах напряжение. Там таилось что-то еще, причем не имело ничего общего с явными эмоциями, сопровождающими дикие мысли, которые наверняка проносились у Баки в голове. Стив плавно потянулся, положил ладонь на металлическую руку Баки и большим пальцем погладил гладкие холодные пластины. – Баки, тебе нужна помощь, а такую помощь я тебе оказать не могу, – тихо сказал он. – Пожалуйста, позволь мне помочь тебе справиться. – Я… Они напружинились, когда внезапно ожил телефон. Момент был разбит, Стиву пришлось убрать руку, встать и отправиться на поиски мобильника. Обычно он не носил его с собой, разве что на работе, и даже тогда порой забывал, что телефон на беззвучном режиме. Мобильник нашелся рядом с ключами, и Стив быстро принял вызов, увидев, что звонят из ЩИТа. Он побрел обратно в столовую, но резко остановился, услышав прозвучавшие в трубке слова. Информация радовала: Первый национальный банк оказался крупной базой ГИДРы и там даже осталось кое-какое оборудование. – Отправьте как можно больше людей охранять его, – Стив нашел глазами по-прежнему сидящего за столом Баки. – Привлеките другие правительственные агентства, если понадобится. Освободите Джека Роллинза. Баки встрепенулся, заслышав имя. Явно решил по возможности использовать Роллинза в поисках Рамлоу. Стив не знал, выйдет ли Рамлоу на Роллинза в открытую или снова задействует разные контакты. И все же новости были отличные. Наверное, стоит даже поблагодарить этого парня, Джейка, за то, что прислушивался к словам Рамлоу. Теперь, вероятно, получится выгнать ГИДРу из Вашингтона или узнать, как это сделать. Стив поговорил еще немного: раздал инструкции, сдерживая энтузиазм и улыбаясь Баки. Пожалуй, понадобятся адвокаты и ордер на обыск, но учитывая, что все отлично знали ГИДРу, не составит большого труда раздобыть и то, и другое. Возможно, все обернулось слишком легко, но ведь неизвестно, что там, внизу, насколько хороша эта находка. Стив чуть было не вызвался тоже обыскивать банк, но сдержался. Завтра будет насыщенный день. Он сбросил звонок, спрятал телефон в задний карман и, вернувшись в столовую, оперся ладонями на спинку стула: – Первый национальный банк, Баки. Крупная база ГИДРы. Наверное, укрыта под полом зала с сейфовыми ячейками. Баки замер, а потом подскочил как ужаленный: – Первый… национальный банк? – Ну да, в старом городе… – он осекся, заметив затравленный взгляд. – Что? Что такое? Ты эту базу знаешь. Баки сглотнул, и внезапно создалось ощущение, что он вот-вот распрощается с ужином. Стив не видел его в таком замешательстве с момента, когда несколько недель назад Рамлоу намеренно проигнорировал его присутствие. – Баки… скажи мне что-нибудь. – Там… я чаще всего спал, – невыразительно проговорил Баки. – Там… они чаще всего программировали меня и отдавали приказы. Побледнев, Стив обогнул стол, приблизился к Баки и, обхватив его лицо, заставил его поднять голову: – Они ответят за то, что с тобой сделали, – твердо сказал он. – Обещаю. Баки закрыл глаза, шагнул вперед и спрятал лицо у него на груди. Стив легко и по-дружески обнял его за плечи. – Там… часто бывал Рамлоу. – Собираешься засаду устроить? – Можно попробовать, – тихо ответил Баки. – Сниму его из снайперки. Стив вздохнул и погладил его по затылку, не собираясь возражать. Теперь он знал, что запрещать бесполезно: пока Рамлоу в бегах, Баки будет искать. – Что ж, мы там неподалеку будем его зама выпускать. Может, тебе и повезет. – С Рамлоу везение не прокатит. Надо попытаться обойти его на шаг, – Баки вздохнул и вроде бы притих. – Я просто… снова хочу стать пустым. – Нет, тебе не это нужно, – Стив продолжать поглаживать длинные темные волосы. – Тебе просто нужен контроль над собственной жизнью, вот и все. – Контроль… и порядок, – тихо добавил Баки. Стив не был уверен, что друг в самом деле ему поверил, но настаивать не стал, а только улыбнулся, отстранился и увлек его за собой к дивану, решив убрать со стола и вымыть посуду попозже. Усадив Баки в кресло, он устроился на диване и взял скетчбук. Баки разместился поудобнее, позволив спокойному товарищескому времяпрепровождению прогнать мысли и эмоции, крутившиеся у него в голове. Много времени набросок не занял, но Баки оценил жест. Именно он предложил отдохнуть, и Стив согласился, хотя обычно они ложились спать позже. По установившейся недавно привычке они умудрялись поместиться на одной кровати: Баки отказался от предложения приобрести спальное место попросторнее. Наверное, он чувствовал себя более защищенным, когда они спали спина к спине. Этим вечером все изменилось: Стив почувствовал, как Баки двигается ближе, жмется голой грудью к его спине и, обхватив его за талию металлической рукой, прижимается теснее и утыкается лицом ему между лопаток. Стив не шевельнулся, но его кольнуло сочувствием и желанием помочь. Баки несомненно будут снова и снова мучить воспоминания, напряжение, гнев. Единственное, на что мог надеяться Стив – быть для него утешением, подставить дружеское плечо и, вероятно, еще настойчивее побуждать обратиться за профессиональной помощью. Он думал, что когда они разберутся с банком, все вернется к какому-то подобию нормы. Он понятия не имел, как сильно ошибался. *** Когда в дверь вошел Роллинз, присевший на стол Брок поднял голову. До этого момента он, как порядочный командир УДАРа, бдительно изучал записи и карты по текущему заданию. Понимая, что очень скоро придется вернуться к своему занятию, он все же был рад видеть более или менее дружеское и надежное лицо – по сравнению с командой, которую ему поручили собирать. – Как тебе принимать душ без нужды оглядываться, подбирая выпавшее мыло? – ухмыльнувшись, Брок протянул руку. Роллинз молча принял руку, но не пожал, а повернул из стороны в сторону, рассматривая шрамы на коже: – По твоему тону можно подумать, будто это не всем остальным приходилось принимать душ с оглядкой, – низкий голос звучал точно так же, каким Брок его помнил. – Впрочем, тюрьма не сахар. Брок указал на один из двух стульев. Оба были жутко неудобными: любой, севший на них, попытался бы побыстрее разобраться с делом и исчезнуть. К тому же Брок мог проводить здесь много часов без опаски уснуть. – Расскажешь мне что-нибудь интересненькое, Роллинз? – Моя история не интереснее той, что пишешь ты, Рамлоу. Ходят слухи, ты собираешься махаться с Зимним Солдатом. Джейк небось разболтал. С каким удовольствием он избавится от этого засранца. – Ты первый, Джеки. Роллинз пожал плечами: – В большинстве случаев они разделили тех, кто, по подозрениям, состоял в ГИДРе. Отправляли по разным тюрьмам, не позволяли нам общаться друг с другом. Остальные заключенные получали особые привилегии, если докладывали о подозрительных действиях агентов ГИДРы. Меня едва не зарезали в первый день. Брок хохотнул от одной мысли, что кто-то мог попытаться зарезать Роллинза: тот был очень хорош в рукопашной. – И что с этим человеком стало? – К моей потенциальной отсидке добавили шесть месяцев за то, что я вломил ему по башке, – Роллинз ухмыльнулся. – Ты ловко выбил для меня амнистию, учитывая, что я ее не просил. – А, Джеки, глупо было бы бросить твою симпатичную морду чахнуть в камере. И потом, все мы знаем, что те, кто не зря ел в ГИДРе свой хлеб, не станут просить амнистии, – Брок закинул руки за голову. – Сколько до побега? – Без понятия, – дернул плечами Роллинз. – С тобой-то что? Выглядишь так, будто выбесил Человека-Факела. – Я всегда говорил, что слишком горяч, – приторно ухмыльнулся Брок, отчего Роллинз в очередной раз закатил глаза. – Очутился на одном из этажей Трискелиона как раз в тот момент, когда в него врезался геликарриер «Чарли» и уронил его в Потомак. Мне сказали, я выжил, потому что большой кусок крыши, свалившись, не позволил всему остальному упасть на меня. Особенного сочувствия Роллинз не проявил, только с любопытством поглядывал на его испещренные шрамами руки и шею. Брок сочувствия, впрочем, не ждал и не хотел. – Что насчет той истории про тебя и Зимнего Солдата? – Это правда, – просто ответил Брок. – Что ж, пора мне начинать надгробную речь тебе готовить, а? – Не торопись, – Брок кивнул на стол, на котором в некотором подобии упорядоченного хаоса лежали папки, документы и карты. – Сейчас лучшее время его укротить. Роллинз изо всех сил старался не таращиться на стол, хотя Брок видел, как в том растет любопытство. Он всегда мог положиться на Роллинза даже на самых безрассудных заданиях. В конце концов, именно так он убедил Роллинза присоединиться к УДАРу, а нынешнее задание займет куда меньше времени. Вознаграждение, тем не менее, будет не хуже. Брок поднялся со стула, подошел к столу и провел ладонями по бумагам, будто поглаживая их, потом выбрал документ и передал его Роллинзу. Это было дело об убийстве, первичный отчет о неудавшемся ограблении в переулке. Роллинз присвистнул, просмотрев отчет о вскрытии и фотографии одного из убитых. – Его пырнули ножом шестьдесят восемь раз уже после того, как раздавили грудную клетку? – Наверное, проблемы с управлением гневом, – улыбнулся Рамлоу. – Он теряет контроль, Джек. Быстрее, чем мне бы хотелось, но думаю, сейчас нестабильность может исправить только приказ хэндлера. – Эй, постой-ка минутку, – Джек, наконец, встал и вернул дело на стол. – Ты не собираешься стирать Солдата? – Не-а, – Брок наблюдал за его реакцией. Они долго смотрели друг на друга, и Рамлоу знал, что, несмотря на невозмутимый вид и ничтожное количество данных, Джек не дурак и сейчас прокручивает в уме все вероятности. А еще они работали вместе и доверяли друг другу достаточно, чтобы не пришлось разъяснять: на безумную идею поддерживать Солдата в неисправном состоянии есть своя причина. – Уверен? – Роллинз заглянул ему в глаза. – Он придет по собственной воле и после надлежащей тренировки обнуления ему не понадобятся, – отозвался Рамлоу. Он долго думал об этом, но вся новая информация, постепенно накапливающийся гнев и жестокость значили для него кое-что, чего не видели остальные. – Он убивает людей. У него нет другого средства спустить пар. Солдат срывается в хаос, хотя всегда был порядком среди него. – И ты собираешься стать для него порядком, – в ненадолго воцарившейся тишине проговорил Роллинз. – Не завидую твоему положению, но если какой упертый хитрый ублюдок и способен провернуть нечто подобное, то только ты. Он всегда слушался тебя больше, чем остальных, – он помолчал, разглядывая документы. – Но если он тебя все-таки убьет, впиши хотя бы в завещание, что ко мне отходят средства с твоего иностранного счета. Я знаю, что он у тебя есть. Брок фыркнул, закатил глаза и подвинул Роллинзу еще одно дело. Тот пролистал его, хотя на этот раз часто вскидывал взгляд на Брока. – Я тебя еще не убедил? Упомянутое дело датировалось вчерашним вечером: шесть случаев жестокой резни на территории банд. Место было беспокойное, патрульные сбивались с ног, разбираясь с убийствами, наркоторговлей и свирепствующей борьбой за сферы влияния. Несведущий человек увидел бы в произошедшем только бандитские разборки в темных закоулках. Но картина преступления и опытность убийцы были слишком очевидны для любого, кто видел Зимнего Солдата в рукопашной. Агент убивал, маскируя убийства под стычки гангстеров. – Это случилось вчера вечером, – вставил Рамлоу. – Он нашел отличные охотничьи земли, а? Много жестокости, мало свидетелей и столько откровенного ужаса, что он может развеяться, когда больше нет сил сдерживаться. – Хорошо. Раз он ищет возможность убивать людей, ты меня убедил, – неохотно отозвался Роллинз. – Что с Роджерсом? – Лично я подозреваю, что Роджерс не в курсе. Думаю, Солдат держит их в тайне, так как знает, что Кэп будет не в восторге. Возможно, именно поэтому, стоило ему начать, у него так быстро начало рвать башню, – Брок почесал затылок. – Тем не менее, я оставил кое-что для Роджерса, чтобы не мешался под ногами до возвращения Агента. – Ты успешно подкинул Роджерсу наживку? – Роллинз выглядел впечатленным и против воли заинтересованным. – Он заглотил наживку вместе с крючком, леской и грузилом, – Брок разгладил ладонями карты. – Его люди заняли Первый национальный… – Проклятье, Рамлоу, это… – Заткнись, Джек. От банка нам никакой пользы, но я подсуетился, и там осталось достаточно барахла, чтобы им было чем заняться. Нам, наверное, он бы больше не пригодился, а Роджерс отвлечется, – нетерпеливо перебил Брок. Роллинз должен понять, что необходим строго отмеренный отрезок времени. Если Роджерс догадается о чем-то слишком скоро, игра окончена. – Первый национальный банк отлично подходил, чтобы им пожертвовать, так что я им пожертвовал, когда настал подходящий момент. И он выложил Роллинзу весь план целиком, ссылаясь на знания о перемещениях Солдата, но по большей части на то, где можно найти Роджерса. Он объяснил, как пройдет операция, как распределено время, каких людей они возьмут с собой и как всё выгорит без постороннего вмешательства. Роллинз внимательно слушал, вносил предложения, и Рамлоу стало ясно, что он в деле. Так они доработали операцию и записали пункты, для которых еще требовались уточнения или какие-то специфические ресурсы. Вскоре они снова расселись, и Брок с полной уверенностью почувствовал, что дело в шляпе. – Свяжешься со своим парнем у копов и договоришься? – Да, если он только согласится со мной разговаривать, – пожал плечами Роллинз. – Технически я по-прежнему держу его за яйца, если вспомнить, какую он когда-то свинью подложил. Брок довольно кивнул. Он знал, что Роллинз сумеет воспользоваться своим полицейским прошлым. – У меня один парень приглядывает за Отделом по делам ветеранов, где работает Сокол, – небрежно бросил он. – Хочу знать, когда приходит и уходит Солдат. – С чего ты взял, что он ходит в гости к ветеранам? Брок порылся в документах и выудил мятый окровавленный клочок бумаги с именем и телефонным номером. – Это нашли в перепачканной кровью куртке, обнаруженной на месте первого убийства. Я попросил их пробить номер и достать досье на женщину, которой этот номер принадлежит. Она работает в этом самом отделе, и один из моих старых приятелей по секретным заданиям заглянул туда и побеседовал с ней. Зимний Солдат приходил к ветеранам трижды. Роллинз повертел в руках бумажку с забавным выражением отвращения на лице: – Он никогда настолько не раскисал. Разбрасываться такими уликами? Совсем не похоже на Солдата. – Знаю. Не думаю, что первое убийство произошло намеренно, – Брок заложил руки за голову. – Он в плохом состоянии. Кажется, я вывел его из равновесия, когда мы впервые встретились и я не стал обращать на него никакого внимания. – Это когда ты на него внимания не обращал? – подозрительно поинтересовался Роллинз. – Вот именно, Джеки, – ухмыльнулся Брок. – Я знал, что он на стену полезет. Во второй раз я опять его проигнорировал, вызвав на разговор только Роджерса. Агент вляпывается в дерьмо все глубже. – А ты вечно за ним дерьмо разгребаешь, – согласился Роллинз. Он знал, что ни одно действие не совершается без причины. Они снова погрузились в молчание – приятное и задумчивое. Каждому нужно было внести в дело свой вклад прежде, чем все совершится, и Броку придется хорошенько подготовиться, чтобы Агент оказался в правильном месте, когда понадобится. Еще нужно было удостовериться, что не вмешается Роджерс, хотя Карамартова пообещала, что он не проблема. Но Роджерс был проблемой, поэтому ему и требовалось исчезнуть вместе с Зимним Солдатом как можно быстрее. Но после того, как он добьется своего… Брок был гордым, он хотел, чтобы Роджерс узнал о его победе. «Брок Рамлоу вчистую разбивает Капитана Америку» – именно такой заголовок он бы с удовольствием прочитал в утренней газете. Каким же было удовольствием осознавать, что, когда ловушка захлопнется, он будет работать с Зимним Солдатом постоянно. Брок так долго этого ждал. И это было необходимо не только ему. Агент нуждался в стабильности и порядке, которые он предлагал. Именно таков ключ к замку преображения – порядок.