Не имею права

POV M-21       Я смотрел в темный потолок, и мысли лихорадочно перебивали друг друга. Выстраиваясь в полнейший хаос и рассыпаясь под весом собственного абсурда.       Сам от себя такого не ожидал. Нет, то что я рехнулся – понял уже давно. Но чтобы так… Эпик фейл. Где моя логика? Где она? Найду – утоплю сволочь…       Самокопание – вещь занимательная, но только не там, где в любой момент его могут прервать самым наглым образом.       Рывок. Штора. Окно. Улица. Еще улица. И еще одна. И еще… И еще… Парк, или дьявол знает что это. Ну, это в ускоренном варианте. Шаг за шагом.       Шоковая терапия. И вынос мозга по совместительству.       Это БЫЛО. Просто надо набрать воздуха побольше. Задержать его подольше. И еще раз. И еще пару раз. Столько, сколько нужно. И главное – не обращать внимания, что при каждой картинке в голове – внутренности скручивает, переворачивает. Хочется просто лечь на землю, свернуться клубочком и выть.       Это БЫЛО. Неоспоримо. Неопровержимо. Земля вращается вокруг солнца. Луна вращается вокруг земли. Мой мир вращается вокруг Франкенштейна. И вчера он меня… Факт? Факт…       Просто вот рехнуться… Это ж ни в какие ворота не пролазит.       Как так случилось? Что это было? Что произошло? С НИМ-то, что произошло? Ладно я свою голову к ебеням отправил в отпуск. С этим можно смириться. Даже жить. Как-то. Возможно. Но Франк? Он-то к моим стенаниям каким боком? Серьезно! Зачем это? ЭТО? Куда я ЭТО дену? Что мне вообще теперь делать? А?       Надежда. Смертельная штука. Для меня. Она ведь не спрашивает, когда приходить. Просто явилась и давай натягивать мои желания на мой же зад. И горло сдавливает от невыраженных эмоций.       Вот нахрен я ему сдался? ФРАНКЕНШТЕЙНУ! Такой? Не. Бред это все.       Прикольнулся?       «Знаешь, что ты со мной делаешь?».       Кровь хлынула к лицу. Ага. С таким… Да на смертном одре такое не откалывают!! Сердце пропускает пару ударов. ХРЕН ВАМ! ДЕСЯТОК!       Его глаза. Это нечто. Нельзя ж так на людей смотреть. НЕЛЬЗЯ! Думал – все, приплыли тапочки к дивану, а сча приплывет и все остальное, то, что не тонет по определению…       Самая большая подстава в том, что я еще вчера решил. Что поставлю все. Ва-банк. Адиос Амиго. Мучос грасиас, ну я пошел в закат… Аминь.       И приблизительно в таком порядке.       Духу не хватит? ХА! ХА-ХА-ХА! Ну это я утрирую. Аж самого передернуло. Может и правда не хватить. Как только представлю…       А ведь я теперь даже представить не могу. Воображение отказывает. Оно зависло на том, что вчера видели глаза, и переплюнуть не берется.       ХВАТИТ! ША! УСПОКОЙСЯ! А ХРЕН тут…       Прокручивал и прокручивал. Память – вообще редкостная скотина. Хотя за вот такой запечатленный момент – я ей по гроб жизни обязан. Не забуду. Никогда. Слишком ярко, слишком сильно, слишком для меня. Такого не было.       Не у меня.       Не знаю что делать.       Но на долго меня не хватает. Никогда не хватало.       - Уходи. – шепчу.       – Уваливай! – говорю.       – ВАЛИ! – кричу собственным чувствам. Тому кусочку радости, которое крутится в уголках губ, пытаясь растянуть их в улыбке. Мозг осознает первым - я рад. И это тоже факт.       Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА НА ЭТО! И я настолько счастлив, что будь оно проклято!       ЭТО крутится. Вертится внутри, заполняя собой все пространство. Выбивая оттуда прочую шелуху, забиваясь во все щели, выпирает наружу и грозит затопить к чертям половину континента. Я РАД. Я просто АБСУРДНО счастлив. И в то же время…       Что теперь? Какую инструкцию мне сейчас прочитать, чтобы понять – что дальше?       Я прислонил свою перекореженную горячую физиономию к холодному столбу и просто стоял, переживая град эмоций. И от их разнообразия голова кругом.       Думаю, психиатрия нашла бы во мне исключительного пациента.       Пальцы впиваются в металл. А воспоминания бьют ключом.       Франкенштейн. Непередаваемо.       Противная трель, именуемая мелодией из какой-то игрушки, грубо выдернула из транса, в который я все дальше погружался. Тао? Как он умудрился снова без моего ведома поставить на собственный контакт такой отстой? Попадаю по кнопке с третьего раза…       - Хао, псина! – радостный до зубовного скрежета голос принадлежал не умнику. – Не рычи на меня! – возмутились на проводе. И хотя рык вышел не произвольно… Как это не рычи? Сволочь. – Давай, тащи свою мохнатую задницу на отшиб. Я сделаю из тебя прикроватный коврик, модифицированный.       По эпическому совпадению – я бы тоже не отказался надрать собственный зад и заодно выбить пару килотонн мыслей из головы. Потому только хмыкнул, нажимая отбой и стартуя на полной скорости. Сердце гремело. Еще на подходе, когти и клыки удлинились в азартном преддверии хорошей драки.       Я не тешил себя иллюзиями, что смогу накостылять Раэлю. Даже втроем мы еле-еле его сдерживаем. Но Тао упорно придумывает новые извращенные комбинации, от которых сам зловеще ржет, а нам с Такео остается только крутить у виска, ну и пробовать, снова, снова и снова.       Перемахнув через ограждение, застал занятное зрелище. Снайпер, видимо до этого отфутболенный вампиром, летел в Тао. При этом второй был обмотан собственным кнутом и вот-вот должен был отключиться от электрического тока. Контакт двух тел в одной плоскости состоялся с коротеньким фейерверком и Такео вырубило. Следом рубануло и умника.       Я стащил рубашку, ибо количество покореженной одежды в моем случае переваливает за все мыслимые и не очень пределы. А ругаться с Франкенштейном по этому поводу я теперь просто не могу. Да меня от одного его присутствия переламывает.       СТОП. Не, не, чувак. Рекламная пауза. Все. Поехали кататься. Отряхнулся и просто рванул на Раэля. Тот стоял спиной, но буквально в миллиметре моих когтей от его шеи – растворился.       - Вау. Будущий коврик явился! – материализовался он в паре метрах, расслаблено жонглируя клинками одной рукой. Его улыбка мне не понравилась. С таким выражением перерезают горло. Ночью. В подворотне. Жертве. Но за коврик и псину…       - Чего такой счастливый? Тебя Сейра опять отшила? – ляпнул. Попал. Не в бровь, а в глаз. Один кинжал он успел поймать. Второй нет. И тот воткнулся в землю на добрую половину лезвия. Он смотрел вниз на оружие ничего не выражающим взглядом, от которого мне стало дурно. Ну, посочувствовать бы там, что-ли. У самого в душе карамба локального масштаба. Но язык мой – враг мой. Потому и говорю редко. Как сейчас. – Раэль, Раэль, да ты мазохист смотрю! – рою себе могилу. Зад чует пиздец. Но от этого адреналин начинает бить по нервам. Челюсть сводит от оскала. Скорее всего, мазохист тут как раз таки я, но продолжаем… - Не надоело за ней бегать? Ясно же дала понять, что ты ей как рыбе ласты. Не нужен ты ей. Ну и кто тут еще коври…       - Труп. – коротко изрек он и замахнулся.       И понеслась душа по барам на ночь глядя. В ближайший час мне будет некогда думать о своих проблемах.       Когда еле успел увернуться от первой волны, понял – Раэль не намерен сдерживаться. Вампир бил на поражение. С очевидной целью сделать из меня фарш. Не дозируя силу. Просто. Хаотически-методично наносил удар за ударом. Появлялся каждый раз в новом месте и исчезал прежде, чем я успевал его достать. Сбоку. Сверху. Сзади. Напролом. Раздваивался. Расстраивался. Даже не глядя – успел я увернуться или сча просто пополам перережет.       А вот я далеко не всегда мог. Просто регенерация хорошая.       Ускорялся. И от этого радовался еще больше. С каждым нашим поединком мои удары сильнее. Скорость больше. А к нему подобраться могу все ближе. Пару раз таки зацепил, чем привел того в неописуемый восторг. Если, конечно, можно так назвать его перекошенную от злости рожу.       Бой с вампиром – забег ценой в жизнь. Я выезжаю только на одних инстинктах и реакции оборотня. Хотя даже их хронически не хватает. И тапкой по мордасам я получаю за каждый его промах. Издевается гад! И только теперь начинаю осознавать, что все это время Раэль был абсолютно вменяем.       КАК? Застревает мысль в голове и не успеваю увернуться…       Дыхание не хочет восстанавливаться, а кровь из глубокого пореза на руке – останавливаться. Ему пофигу. Замахивается. С тем же самым отсутствующим взглядом.       - Как ты это делаешь? – срывается прежде, чем могу прикусить язык. Дерьмо. Вырвалось само. Из самой глубины.       У вампира натурально отпала челюсть. Я бы не удивился, если бы он кинжалы выронил.       - Что именно?       Ну да, ну да. Что бы я да ляпнул ему что-то адекватное. Хотя, его растерянное личико меня позабавило. Пятисотлетний с хвостиком вампир был в замешательстве. Не, нихрена подобного. Уже собрался. Я быстрее рот себе зашью, чем скажу сейчас хоть словом больше.       Аплодисменты в студию. Короткие хлопки. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Сбоку.       - Великолепно. – от этого слова шерсть, которая появилась на руках при трансформации, встала дыбом. ОН не мог видеть в этот момент моего лица. Но мог Раэль, который со стуком вернул челюсть на место и пялился на меня как на больного. А почему, собственно говоря, как?       Я не мог даже шевельнуться. Паралич. Я ведь так ничего и не решил. Не успел. Хотя, на этот раз паника не так сильно накрыла. Как будто спрашивая: «Ну что, истерить будем? Нет? НЕТ? Как это нет??». Главное, возмущенно так…       А в голове пусто. Совсем. Только эхом отбивает стук подошв о землю. Все громче и громче. Я под землей. И этот звук вибрирует во всем теле вместе с окружающим пространством. Землетрясение.       Опускаю взгляд. Чтобы убедится. Увидеть собственными глазами. Что земля не дрожит. Что это обман восприятия.       Что это? В мое существо встроили радар. Он отслеживает каждое перемещение. А звук нарастает. Закольцовывается и спиралью скручивается внутри меня. Ничто не может его перекрыть. НИЧТО. Даже тяжелые удары сердца, которое замедляет ход практически до нуля, но все-таки продолжает поддерживать определенный ритм. Между мной и звуком – натянутая струна. С каждой секундой она становится короче. Как раз до того момента, где перед глазами возникает черный пиджак, застегнутый на пару пуговиц. Просто смотрю на них. Тупо пялюсь. И жду. Наверное с моря по морде. А может конца света в душе. Жду. В компании собственных ощущений. Купаюсь в мощной ауре. Она везде. Снаружи светлый а внутри…       ВОТ ОНО. Мой внутренний мир – механический объект. И в эту секунду шестеренки двинулись, перемалывая забитый в них песок. Пока еще медленно. Со скрежетом. Скрипом. Через силу.       Я могу. Я ведь могу, да? ДА??? Вот могу же! Просто стоять и наслаждаться. Наслаждаться тем, что он рядом! Он сам подошел! Вот, блять, МОГУ ЖЕ!       Да, хочется прикоснуться. Да, хочется ткнуться лицом в воротник пиджака. Контакта. Вдыхая глубже запах кожи, химикатов и сладковатый аромат темноты. Чувствовать под пальцами грубую ткань. И не только.       Но мне же хватит? Правда? ПРАВДА? ХВАТИТ! ЭТОГО ДОСТАТОЧНО!       Это ИЗУМИТЕЛЬНО. Так просто. Так ЛЕГКО. Для этого нужно было просто принять. Остановиться на мгновение и принять факт. Я – БЕЗНАДЕЖЕН. Я настолько безнадежен, что мне хватит только этого. Как? КАК я могу потерять ЭТО, в погоне за большим?       «Сделай добро и брось его в воду». Уже не помню, кто сказал. Но зацепило.       Может, то же самое можно сделать с ЭТИМ? Бросить чувства в реку и наблюдать. Не требуя взамен. Конечно, не факт, что не придется когда-нибудь увидеть их тонущими в отчаянии. Но зрелище обещает быть достойным хваленой вечности. Достойным в любом случае.       Как же хорошо, что Франк не видит моего лица за завесой волос. Наверное, такая дебильно-счастливая улыбка заставила бы его задуматься, а не псих ли я на самом деле? Хотя, куда уж мне до его тараканов.       Почти не дрогнул. Когда ладонь с удивительными длинными пальцами коснулась моего уже почти затянувшегося пореза на руке. Мягко. Почти невесомо. По крайней мере я почувствовал только прикосновение и тепло.       - Неплохо поработали. – ровный тон Франкенштейна прошелся по коже россыпью искр. – Все в мед часть. Живо.       Картинка перед глазами сменилась. Он отошел, вернув зрелище покореженной в нашей побойке земли. До ушей начали доходить другие звуки. Застонал Тао. Потрескивание его электрического кнута. Тихий свист, с которым исчезают и появляются кинжалы Раэля. И удаляющиеся шаги. Струна натянулась и… порвалась. Скидывая оцепенение. Оставляя меня с легкостью. С абсолютной верой человека, наконец-то познавшего кусочек истины. Вид сверху.       Он был зол. Франкенштейн бесился от осознания – сбежал гаденыш! Улизнул. Непередаваемое желание догнать, схватить за шкирку и рявкнуть - «ЧТО ЗА ХЕРНЯ?!?».       Или не сбежал?       Головоломки он любил. Но сейчас ловил себя на мысли, что неопределенное поведение М-21 – его выводит из себя. Силой заставляет искать причину. Факт, за который смог бы зацепиться разум.       Он не мог поверить, что оборотень просто сбежал. Нонсенс. Но то, что волк свалил, вместо того, чтобы раз и навсегда разобраться…       Тот хаос в голове, в котором находил порядок исключительно сам Франкенштейн, не мог понять, как работает мышление М-21. Он привык все упрощать. Раскладывать на составляющие. Анализировать. Делать выводы. И сейчас, смотря на оборотня, этим и занимался. От него не исходило того каламбура, который поверг в шок ученого вчера. Выдохся? Смирился? Что ОН решил? Ну, конечно! Это, мать вашу, логика века! ЧТО творится в этой черепушке? ЧТО он вынес из вчерашнего события? КАК будет реагировать в следующий раз?       В том, что будет следующий – Франкенштейн даже не сомневался. И, хотя, он был зол. На него. На себя. На Кертье, который исполосовал волка. Хотя сам никак не мог оторвать взгляд от красных полос... Даже на Райзела, за то, что отвлек. На Тао и Такео, которые по быстрому сваливали после осмотра. И потому…       - СИДЕТЬ! – рявкнул он на попытку М-21 двинуть следом. Тот как встал так и сел. Нервно дернувшись, вцепился пальцами в кушетку. Таки не абсолютно спокоен – вынес вердикт. Ученый уже в сотый раз мысленно себе твердил – тот еще молод. По сравнению с ним самим – так вообще дитя. Хотя, дитя бы он не захотел… - Ты знаешь, где душ.       М-21 кивнул и медленно поднялся. Вот то, что он не смотрел в глаза – напрягало больше всего. Мешало читать. Когда тот скрылся в душевой, он стянул испачканные медицинские перчатки. Закидывая их в урну, отошел к противоположной стене, гипнотизируя дверь.       Да, он решил, что оборотень должен сделать все сам. Но это не значит, что будет просто наблюдать. Терпение не безгранично. Оно имеет свойство раздуваться до невероятных размеров. Вот только потом может рвануть, погребая под собой вероятности. Оставляя только осколки того, что когда-то могло случится.       Он боролся с желанием вписать гаденыша в стену и наглядно ПОКАЗАТЬ, куда тот может катится со своим «Не имею права». Вытрясти из него ВСЕ. До конца. Но уничтожить то, что еще даже не началось… Этого не должно произойти. Только не так. Не так.       Франкенштейн прекрасно знал, как на него реагируют. Не только женщины. Каждый, кому удавалось хоть немного приблизится к жизни ученого. Не так. Каждый, кому он позволял приблизится… Уже через некоторое время исчезали, гонимые безжалостным пониманием. Он далеко не ангел, а некоторым демонам наверное даже стал наглядным примером. Его личность поглощает. Не терпит частичности. Целиком. Он берет то, что хочет. Всегда. В полном объеме. Они сами приходят. Преподносят себя на блюдечке с каемочкой. Беда в том, что это блюдечко почти всегда намного чище подношения. Им ХОТЕЛИ владеть. Только для себя. Для собственного удовольствия, эстетически, физически. Для собственных целей. Влюблялись с частотой встреченных на улице столбов. Почти все на одно лицо. Бабочки. Дневные. Ночные. Временные. Почти постоянные. В своей недолговечности яростные или печальные. Они уходят тоже сами. Начиная осознавать, что не являются для Франкенштейна тем, чем является для них он. Предлагая себя тому, кому в принципе ничего не нужно.       Несколько раз ученый даже думал, что нашел себе что-то постоянное. Неизменное. Но оно рушилось, едва касаясь его жизни. Менялось со скоростью света. Со скоростью тухнущей спички. Переворачивалось в одно мгновение, оставляя его наедине с собственными выводами, горечью и коробом ярких воспоминаний. Он ХОТЕЛ. Его ХОТЕЛИ.       Что видел в нем М-21? Тупик. Точка.       Но оборотень тоже менялся. Только эти изменения нравились Франкенштейну. То, что происходит с оборотнем со дня их знакомства – завораживает. То, во что превращается…       Заставляет его принять реальность. Он впервые в жизни начинает понимать, принимать что жаждет… власти... ВЛАСТИ над одним конкретным человеком. Над его телом, душой, разумом, жизнью. Безраздельно. Необратимо. Власти над ним сейчас. Власти над его будущим. Видеть, как тот меняется в руках Франкенштейна. Раскрывается. Преображается. Принимает собственные изменения. Наслаждается ими так же как и он сам.       Добровольно.       «МОЁ». Это странное чувство. Нет, не собственнический инстинкт. В этом как раз он знал разницу.       Как часть себя. Только для себя. Своевольную. Вечно мечущуюся. Ищущую. Со стальными глазами, которые все всегда видят.       «Возьми себя в руки! Какого хрена используешь силу, которую не можешь контролировать!!!» - голос который перекрыл безумие.       «Ты бы послал их к черту. Я просто сделал это первым».       «Если бы они тронули детей… Город не выдержит таких разрушений».       «А ты скажешь? Думаю, нет. Но мне все равно».       «То есть, ты разочарован, что никто из нас там не подох?». И эта кривая ухмылка.       POV M-21       Холодная стена не могла помочь. Вода, стекающая по телу тоже. Ничто не может мне помочь или хотя бы как-то подготовить к разговору. А может, говорить не придется? Тоскливая мысль. Бред.       Франкенштейн и так уже все понял. И, скорее всего довольно давно. Дурдом. Снова желание побиться об стену. Каким же я, наверное, идиотом все это время выглядел. За свою куеву тучу лет, он скорее всего уже даже не нуждается в разговорной речи, чтобы все понимать. Это только я дебил, со своими дебилными предположениями. Чуть в голос не взвыл. Дерьмо.       Не думать. Просто не думать. Механически вытирая волосы. Натягивая сменку. Не думать. Шагая босиком по холодной плитке. Не думать. Касаясь ледяной ручки и открывая дверь.       Контраст свежего воздуха заставляет поморщится. ОН там. Стоит. Ждет. Подпирая стену. Чего ждет то? Куда я сбегу теперь-то?       «Понял-таки. Не уйдешь» - шепнуло сознание. Не уйду. Не смогу. Я уже вообще ничего не могу.       Пауза затягивалась. Тихое жужжание техники оглушает.       Ровно до момента.       - Посмотри на меня. – тихо.       Веско.       Он зол. Мог бы понять сразу. Голова готова отвалиться. Медленно поднимаю взгляд. Не думать. Руки скрещены на груди. Он зол. Дерьмо. Еще выше. Шея напряжена. Золотые волосы. Резко поднимаю голову. Глаза. Наконец-то. Выдыхаю. Он не зол. Бесконечно синие глаза. Удар по вселенной. Затягивают. Успокаивают. Заставляют терять опору.       - Подойди. – не приказ. Просьба. Просто слово. Делаю шаг раньше, чем осознаю это. И резко замираю. УЛЫБКА. Легкая. Необыкновенная. Вышибает воздух и выламывает кости. Глоток воздуха. Шаги даются тяжело. Тело не слушается. И на середине останавливаюсь. Бровь издевательски выгибается «Это все?». Нет не все. Еще шаг. И еще. И еще. Пока не начинаю чувствовать всем телом его присутствие. Вроде бы и ненавязчивое, но в то же время весомое. Окутывает пространство. Наполняет значимостью. ОН передо мной. Близко. И пусть разница у нас в росте всего пару сантиметров, но такое чувство, что он возвышается. Как статуя, стоящая столетиями на своем месте, смотрит вниз. Дерьмо. Ненавижу это. Но прежде чем с языка срывается…       - Ближе. – улыбка становится почти жестокой. Почти. Слово звенит в ушах. Ближе? Можно еще ближе? Насколько ближе? Так, что чувствую на себе твое дыхание? Твое тепло у себя на коже? Сердце сбивается с ритма. Почти касаясь скрещенных рук грудью. Почти. Прерываю зрительный контакт. Через силу. Почти болезненно. Просыпается здравый смысл. Что я делаю? Но он же сказал – ближе? НЕ МОГУ! Сча просто сдохну на месте. Невыносимо.       Почти шаг назад. Почти принятое решение. Почти сформированная цель. Которую разбивают вдребезги.       Непреодолимая сила.       Просто его руки опускаются. Касается пальцами шлевок по бокам. Цепляет. Тянет на себя. Совсем чуть-чуть.       Непреодолимая сила.       И вроде бы даже не держит – а уйти нереально. Контакт. Прикосновение бьет по нервным окончаниям, заставляя мышцы напрягаться. Тепло. Так хорошо. Опаляет. Согревает. Забирается под кожу. Ручейками преодолевает сопротивление. Забирается внутрь. Покалывает, разливаясь по всему телу.       Легкие разрывает. Но горло сжимает спазмом и сделать вдох практически невозможно. И все-таки получается. Воздух вокруг почти материален. Ощутим на вкус.       - Продолжай. – тихий звенящий выдох. Что продолжать? С ужасом понимаю, что вцепился в его предплечья. Но одеревеневшие пальцы не слушаются приказа хозяина. Не отпускают. «Продолжай». Снова и снова. Вертится слово в голове. Перекрывая доступ остальным мыслям. «Продолжай». Что продолжай? Что я делаю? Скользя вверх ладонью. Туда, касаясь кончиками пальцев золотых волос. Жесткие. В противовес внешнему виду. Почти металлические. Грубые и гибкие. Удивляюсь. Пропуская их между пальцами.       Как во сне. Как под водой.       - Продолжай. – дыхание обжигает лицо.       «Продолжай». Зарываюсь руками в волосы. Наверное, они могут порезать. Но мне похер. Касаюсь кожи на шее и замираю. Покалывание усиливается. Кажется, меня начинает трясти.       До мутного сознания доносится ФАКТ. Я СТОЮ, ПРИЖИМАЯСЬ К ФРАНКЕНШТЕЙНУ. Накатывает паника.       Давно не виделись, блять!       ОСТАНОВИСЬ! И я дергаюсь назад. Чтобы понять – ЕГО руки сцепляются сзади.       Ловушка. Не дают уйти. Не даст уйти. Сердце срывается. Барабанная дробь.       - Продолжай. – жестко. Жестоко. Поднимаю взгляд, впиваясь в лицо. В поиске ответа. В поиске истины. Он больше не улыбается. Ни губы. Ни почерневшие глаза. Больно. Почему так невыносимо? Почему так хорошо находиться рядом? И почему так больно внутри? ЧТО мне продолжить, чтобы ЭТО прекратить? Или не нужно прекращать?       Руки сжимают сильнее. Еще сильнее. Не оставляя выбора. Да и был ли он когда-нибудь?       - «ПРОДОЛЖАЙ» - одними губами. Губами. Мозг отключается. Он просто не может принять тот факт, что хозяин сошел с ума. Окончательно свихнулся. Впиваюсь пальцами в затылок. Притягивая к себе. Не ощущая и толики сопротивления.       Контакт. Губами. Мягкий. Мягкие. НЕ МОГУ. Реально помру. НЕ МОГУ. Просто утыкаюсь в плечо, пытаясь… А хрен его знает, что пытаясь… Чувства душат. Хотят вывернуть наизнанку.       Взрыв. Разрыв пространства и реальности. Волной выносит все нахер.       Нужно просто поверить. Принять. Хотя глаза не верят. А тело чувствует. Как роли поменялись. Как горит мой затылок в руке Франкенштейна. Как он грубо. Почти болезненно впивается в мои губы. Раскрывая. Подавляя. Убивая сопротивление. С треском ломая законы мироздания. Медленно. С силой выпивает мой полу-стон полу-крик. Убийственно медленно скользит языком. Вынуждая следовать. Отвечать. Горячо. Тепло, которое мне так нравится – перерастает в жар. Заставляя пальцы подгибаться. Мышцы – скручиваться. Тело – потряхивать.       Резко отстраняется, прерывая мой личный конец света. В почерневших глазах уже почти не осталось синевы. Только ободок. Моя кисть в железных пальцах. Влажная. Нет. Мокрая. В крови. С силой разжимаешь сжатый кулак. Даже не заметил. Не понял, что когти трансформировались. Не почувствовал боли, когда сжимал руку, практически насквозь вонзив когти в ладонь.       Поворачиваю голову. Вторая рука все время была на плече. На белоснежной ткани расползалось алое пятно. Я ЕГО. Я. ЕГО.       Да здравствует паника! Хотелось бы. Но нет.       Завораживает. Металлический запах его крови. ЕГО запах. ЕГО тепло. Медленно сжимаю руку, впиваясь сильнее. Чувствую как под когтями разрывается кожа. Как дрогнуло плечо. Как со свистом втягиваешь воздух. Наверное, прибьешь меня за испорченную рубашку. Наверное. Пугает? Нет. Не пугает.       - Стальной. – хриплый тяжелый голос. Сквозь воду. Сквозь сознание. – Волк. Убегаешь. Огрызаешься. Сопротивляешься. Ты знаешь, ЧТО ты со мной делаешь?       Не пугает. Не пугает и его зловещая улыбка. Обнажая ряд идеальных зубов. Хочется ее коснуться. Снова и снова. Тянусь за ней. Только за ней. Очерчиваю кончиком носа губы. Господи, это… Это. Пробую. На вкус. Невероятно. Чувствую его руки, путешествующие по моей спине. Вдоль позвоночника. Да. Так хорошо.       Кажется от его пальцев исходит жар. Бьет по нервам. Проникая внутрь. Даря удовольствие. Оно рассыпается осколками, вверх, ползет по плечам, стекает вниз. Заворачивается. Накаляет.       Возбуждение. Черт. Пытаюсь отстраниться, наконец ощущая боль в паху. Но, кажется Франкенштейн только этого и ждал. Надавливая на поясницу. Прижимая сильнее. Потом почти отпуская. И снова. Перехватывая мой язык своим. Углубляя поцелуй. Еще и еще. БЛЯТЬ! Я же…       Скручивает. А я не могу и звука произнести. Он пытается зародиться где-то в горле. Вибрирует и не находит выход. Жарко. Больно. Хорошо.       БЛЯТЬ! Еще глубже. Это не похоже на имитацию секса. Это похоже на обещание. Сводит с ума. Кажется, достает горла. БЛЯТЬ! Воздуха не хватает. Ничего не хватает.       Давление нарастает. Еще и еще. СИЛЬНО. Слишком сильно. СЛИШКОМ много. Слишком большое напряжение. БЛЯТЬ! Я сейчас…       Хватаю бездумно. Просто нужно за что-нибудь ухватится. За него. За шею. Потому что накрывает. Чтобы пережить. Пережить момент, когда боли и удовольствия уже слишком много. Они разрывают. Вырываются наружу. Хочется кричать. Невозможно. Все мышцы свело судорогой. А он все продолжает…       Ослепляет. Убивает. Уничтожает. И если он меня потом прибьет за рубашку – оно все равно того стоило. Идиотская мысль. Абсолютный бред окончательно свихнувшегося оборотня.